Полная версия
И повалился прямо на меня. Всем телом…
23
Плашмя падая на пол, я зажмурилась. Почему-то на сей раз думала не о возвращении домой, а о собственной смерти. От остановки сердца из-за сильного, резкого испуга или от того, что буду раздавлена нечеловеческим весом лорда Дарлина до состояния мокрого места.
И теперь мысль об этом… будоражила. В самом плохом смысле слова. Умирать отчаянно не хотелось, только не здесь и не так нелепо!
Но вот прошла одна секунда, вторая, пятая… А я всё ещё не ощущала той самой нестерпимой боли, никакого света в конце тоннеля, ни зовущего за собой голоса… Лишь страх от неизвестности.
Как знать, может, я уже умерла?
Аккуратно раскрыла глаза, чтобы оправдать или прогнать свои опасения, и замерла. Не моргая лежала и пыталась осознать происходящее.
Опираясь на свои руки, лорд каким-то образом сохранял устойчивость и нависал надо мной огромной тенью. Не шевелился. Из-под его железной маски вырывались тихие хрипы, казавшиеся оглушительными из-за близости.
Точно... Он был неприлично близко, в ничтожных миллиметрах от меня… Что делать?
Моя макушка находилась на уровне его шеи, но что там — под большим количеством мешковатых одежд из грубого материала — всё ещё не удавалось понять. В глаза бросалась только темнота, как будто неотъемлемая часть его тела.
А что, если и нет никакого тела, никакого лорда, и я сейчас лежала под неупокоенным призраком с навязчивой идеей жениться?
Хотя… Как же тогда объяснить проткнутую лопатой грудь, чёрную кровь, тяжёлые шаги и застревание в дверном проёме?
Ох, кажется, я уже сходила от всего этого с ума… Рассудок разрывался на части, не в состоянии определиться, какую из огромного количества противоречивых эмоций испытывал сейчас в большей степени.
Это было похоже на густое, окружившее меня желе из страха, удивления, негодования, нетипичного волнения и стыда…
Причём, непонятно, с какой это радости вдруг стало стыдно. Тело, может, и двадцатилетнее, но внутри него сидела давно не девочка. И за свои тридцать три года жизни успела насмотреться всякого!
Как следует возмутиться от ситуации и напомнить лорду Дарлину, что наш брак, на минуточку, фиктивный и пока не заключён, я не успела. Боль от удара с твёрдым холодным полом резко догнала в спину. Будто в наказание за что-то в меня выстрелили солью из ружья. Между лопаток жутко засаднило.
Я неизбежно задёргалась и заёрзала под Маркуриилом, словно пыталась сбить полыхающий огонь со спины. Закричала, столь сильно, что заложило в ушах, и от этой глухоты перешла на ещё более отчаянные стоны и крики.
— А-а-а-а-а-а! М-м! А-а-ах!
— Что за выходки… Что с вами, Тасселира?
— А-а-а-а-а-а-ах! А-а-а… Гх…
Сквозь собственные вопли я едва расслышала чьи-то более лёгкие и быстрые шаги по скрипучему паркету и ещё один голос. Улисс… Мне показалось, или он был растерян и смущён, судя по интонации?
— Прошу прощения, милорд, я услышал крики миледи и… Вижу, я не вовремя…
— Что за бред?! Помоги!
— Помочь? Н-но… Простите за нескромный вопрос… Чем? — Теперь дворецкий стал ещё и здорово удивлённым.
— Во имя высших сил! Это совершенно не то, о чём ты подумал, старый прохиндей! Помоги мне подняться и поднять её!
Дальше я совсем упустила нить происходящего. Мужчины завозились и про что-то заговорили между собой… Спина, а от неё всё остальное тело страдало, как в мощной агонии до тех пор, пока кто-то из них аккуратно не поднял меня. Мой будущий муж.
Я поняла это потому, что от его рук исходил промозглый холод, отталкивающий, но сейчас жизненно необходимый моим ссадинам.
Сорванным от криков голосом я прошептала, когда он уже подошёл к кровати:
— Марк… С-спина…
Как уже стало ясно, в этом жутком местечке считалось панибратством звать кого-то коротким именем. И будь я в более вменяемом состоянии, не оплошала бы, но сейчас… Язык с трудом мог даже самые простые слова произносить, не то что его заковыристое имя!
Лорд ругнулся, но сомневаюсь, что из-за моей невоспитанности. Уложил меня на бок, спиной к краю. Я услышала, как он захрипел, склонившись, и начал пытаться развязать нити того, что когда-то очень давно называлось шнуровкой платья. Однако пальцы его явно подводили, были большими, как засохшие сардельки, и неаккуратными.
Я хмурилась, стонала, но старалась понапрасну не шевелиться, чтобы не причинять себе боль лишними движениями.
В конечном итоге лорд Дарлин сдался и, видимо, поняв, что тряпку ему не победить, просто разорвал грубой силой. Сравнительную тишину в комнате разрезал звонкий звук треснувшей ветоши.
Кожу тут же похолодил воздух в комнате, слегка облегчая муки. В ушах больше не звенело, и я смогла распознать, какими именно бранными словами описал увиденное лорд Дарлин. Пожалуй, я бы произнесла что-то подобное только в том случае, если бы меня кто-то хорошенько взбесил, или провалила бы важный для карьеры процесс…
— Что это такое?! — прорычал лорд.
Всё тот же вымирающий тигр, только теперь реагировал так, словно наглый чужак посмел нагадить на его территории.
24
И пока я старалась молча перетерпеть боль, ревел и лютовал, словно жертва насилия тут он.
Страшно топал, ругался и швырял, толкал и бил и без того износившуюся мебель. Я услышала, как что-то громко упало, и по полу полетели звенящие осколки стекла. Кажется, это так сильно досталось зеркалу.
Ну и ладно! Оно всё равно мне не нравилось, запотевшее, жуткое…
— Что это такое?! — повторил вопрос Дарлин, остановившись напротив кровати, где я лежала. Уже тише, но всё ещё с жалящей яростью.
Ненадолго я ощутила на себе сочувствующий взгляд Улисса. Тот оглядел мои увечья и тихим голосом мрачно заключил очевидное:
— Следы длинные, свежие… Её избивали... розгами или чем-то подобным.
У меня от услышанного мурашки прямо на месте ран выступили, заставляя вновь корчиться и царапать постель ногтями. Как я сразу не поняла, когда упала с лавки в той избе? Это же очевидно!
— Это я понял! Как они посмели?! — От гулко раздавшихся шагов Маркуриила, направляющегося к выходу, у меня началась мигрень. — Седлай мне коня! Те женщины ответят! Никто не смеет причинять вред моим потенциальным жёнам! Этим они нанесли мне оскорбление!
Ах, вот оно что… Дело в самомнении и задетом эго! Мужлан… А я уж на секунду обрадовалась, что Маркуриил так всполошился конкретно из-за того, что мне сделали больно…
Тут же захотелось сказать себе — очнись, Таня, вы второй день знакомы.
Не может жуткое чудовище с чёрной кровью в жилах так быстро к кому-то проникнуться чем бы то ни было. Сказка это тебе, что ли?
Ладно, главное, что он не собирался оставлять обидчиц безнаказанными… Как жаль, что я не могла сейчас пошевелиться. С удовольствием отправилась бы на избрание меры пресечения вместе с ним!
А, кстати, какие тут меры? Надеюсь, не слишком радикальные? Я рассчитывала на тюрьму. Здесь это, наверное, называли темницей.
— Выстегну на дыбе обеих! — Донеслось до моего изнурённого рассудка. — Нет, уничтожу! Они пожалеют, что на свет родились!
Так, а вот это точно лишнее! Не знала я, насколько плохими были Зоэльмия и её дочка, но всё же они женщины, и такой вопиющей бесчеловечности не заслужили. В самом деле, если лорд так поступит, то чем он лучше их?
Я попыталась поднять руку, попыталась сказать что-то против, но малейшее движение откликнулось болью, а вместо аргументов с губ слетело тихое мычание. Настолько тихое, что, вероятно, его даже не услышали.
Зато услышала я. Как Улисс вдруг упал на колени и взмолился:
— Пощадите, милорд, пощадите! Вы же помните, если сорвётесь и убьёте хотя бы одного жителя, то… Всё будет кончено! Мы все будем обречены вечно…
— Довольно! — рявкнув, перебил лорд и шумно выпустил пар из ноздрей, точно разъярённый бык. — Я понял тебя, понял. Поднимись! Тогда сейчас же пойду напишу указ об увеличении для них дани. Если не доплатят хоть одну монету, станут тут служанками до конца жизни!
Вот это другой разговор, не убийство и не пытки, а уже куда более гуманно! Я приоткрыла веки и глянула на огрубевшую кожу ладоней, на мозоли, следы от заноз и ссадины.
Знала, что так нехорошо думать, но ничего не могла с собой поделать… Я — не наивная всепрощающая мученица из телевизионной мелодрамы, поэтому от мысли об обмене ролями с родственничками лёгкое злорадство и чувство справедливости согрели мою душу и как будто бы даже облегчили боль в спине.
— А ещё… — добавил лорд Дарлин. — Залечи ей раны, приготовь ванну, дай сундук с дамскими штучками и приличную одежду. Эти лохмотья никуда не годятся.
— Слушаюсь, милорд.
— Я буду в библиотеке. Когда она приведёт себя в порядок, оповести.
— Конечно.
Как лорд тяжёлым шагом покидал комнату и осторожно выходил через дверь боком, уже не видела и не слышала. Из-за боли и слабости организм отчаянно хотел отключиться. И я не стала ему мешать…
• ✤ •
Проснулась через несколько часов от голода. Тянущее чувство пустоты в желудке довело до того, что приснилось, как меня пытался слопать лорд Дарлин.
Нет, он не был зомби и не тянулся к моей голове за мозгами… Он возвышался, подобно Гулливеру, над огромной миской и пытался поймать и заколоть маленькую меня, бегающую внутри и прячущуюся за листьями салата, такой же огромной вилкой.
Так вот, значит, как чувствовала себя Алиса, когда глотнула из флакона…
Спина уже почти не болела, на неё налепили листы марли, пропитанные чем-то липким и маслянистым, как вазелин. Сверху всё было замотано уже сухими бинтами прямо поверх одежды.
Я с трудом разлепила сонные веки, свесила ноги с постели и чуть вздрогнула, когда холодные пальцы ног задели стоящие на полу закрытые тапочки с пятками из мягкой ткани. Я улыбнулась. Никогда бы не подумала, что так сильно буду радоваться домашней обуви!
Спрятав ноги в тапки, я посидела на краю постели, привыкая к приятному чувству. Осколки зеркала по полу уже не валялись, вместо него в комнате теперь стоял старенький туалетный столик, ещё более пошарпанный, но, по крайней мере, с начищенным до блеска зеркалом.
Моё любопытство тут же стало сильнее голода. Я подошла, присела на скрипнувшую табуретку и бросила взгляд на стоящий на столике увесистый ларец, обтянутый голубым сукном.
Вероятно, тот самый, с «дамскими штучками». Какими именно, я ещё не знала, но пообещала себе изучить, когда найду, чем перекусить.
Я подняла взгляд на зеркало и задумчиво изучила свою новую внешность. Не так, как над ведром воды, а спокойно, взвешенно, с тем осознанием, что с этим личиком мне теперь предстояло жить, пока не найдётся способ вернуться домой.
Взлохматила густую чёлку, втянула щёки, надула губы, аккуратно огладила синячки под носом, подёргала себя за мочки ушей… Внимательно глядя в глаза отражению, выдавила улыбку. Замученная, но хорошенькая всё-таки.
— Всё будет хорошо, справимся, Тасселира… — прошептала я тихо.
— Ты в этом уверена? — прозвенел голос в голове. Один в один! Идентичный!
Я дёрнулась и чертыхнулась от внезапности. Чуть не свалилась с табуретки, но пронесло!
Что это сейчас было?!
25
В ужасе уставившись на отражение, я замолкла, постаралась не двигаться и не дышать, надеясь, что это глюк, мне просто показалось, что никто сейчас не говорил со мной в моих же мыслях.
Это могло быть всё что угодно — от сквозняка до галлюцинаций на почве стресса и голодухи!..
Наша семья никогда не была особо-то религиозной. Мы отмечали, конечно, Пасху и ходили в церковь иногда, потому что относились к вере больше как к искусству и одному из способов самовыражения… Однако сейчас впервые за долгое время искренне захотелось перекреститься!
Я уж было свела три пальца вместе щепотью и поднесла ко лбу, но голос вдруг вновь заговорил раздражённо:
— Не надейся, это меня не изгонит.
Вот это ж ничего себе! Нет… Нет-нет-нет-нет! Только не раздвоение личности! Неужели я действительно сошла с ума?
Я собиралась вскрикнуть, позвать на помощь кого-нибудь, но от страха горло по какой-то причине слишком сдавило, голос стал больше напоминать приглушённые свисты.
Не моргая, я смотрела в зеркало, и получилось вытащить из себя лишь:
— Кто… кто т-ты?
— Ты, вроде, умная. Сама как думаешь?
Понимая, что ногти похолодевших пальцев уже начали отбивать быстрый нервный ритм по столешнице, я наконец смогла моргнуть и прошептала имя:
— Т-Та… Тассе… лира…
Будто это и не имя сорвалось с моих пересохших губ, а проклятие. Жуткое знамение о собственной погибели.
И вот, вроде бы, я никогда раньше не могла назвать себя пугливой или впечатлительной, если, конечно, не приходилось иметь дело с паукообразными… Общалась с преступниками разной степени паршивости, насмотрелась на их грязную «работёнку», не боялась гулять по ночам, всегда носила с собой перцовый баллончик…
Но тут в прямом смысле внутренний голос со мной заговорил, подначивал, дерзил… Кто угодно ошалел бы!
И не поймёшь, то ли это шиза, а то ли зелёные антимолодильные яблочки всё ещё в действии?! Честное слово, если бы тут водилось что-то вроде телефонов, то сама для себя незамедлительно вызвала бы «103»!
Я попыталась вцепиться в подол уже ни на что не похожего платьица, чтобы руки перестали дрожать. Размеренно задышала полной грудью и попросила себя успокоиться.
Хм… Или не себя, а ту, что прямо сейчас пробудилась внутри меня?
Чёрт с ним, сойдёмся на обеих, иначе я окончательно потеряю крышу!
А ведь если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то происходящее сейчас в каком-то смысле закономерно и логично!
Тут водились живые фонтаны, красноглазые лошади, что без возницы понимали, куда надо скакать…
А вместо администрации города — подумать только! — белоглазый, буквально леденящий душу тип, который завёл прелестную привычку ежемесячно жениться непонятно зачем.
Так что… чего уж там! Давайте всё и сразу!
Внезапно пробудившийся голос девушки, в теле которой я очутилась? Восхитительно! Только попрошу тараканов в моей голове, чтобы карамельный попкорн с собой прихватили. Зрелище обещало быть незабываемым!
Я тут же одёрнула себя, выпрямила спину и расправила плечи. Это с детства помогало мне концентрироваться, поэтому легче было представить себе, что я на работе.
Не в готическом особняке, за стенами которого поливал сильный дождь, а в шумном СИЗО, на посещении очередного своего подзащитного. И это не зеркало антикварного туалетного столика — а стеклянное окошко камеры, через которое мне предстояло задавать вопросы, чтобы разузнать детали преступления из первых уст и подумать, можно ли тут чем-то помочь.
По правде говоря, от успешности нашей беседы сейчас зависело, вернётся ли Тасселира к нормальному управлению своим телом, а я — к привычной жизни.
Я взглянула на новую себя уже со всем возможным собранным в кучу спокойствием, и она вдруг произнесла в голову с лёгкой издёвкой и ехидством:
— Вижу по глазам, что у тебя много вопросов.
О, ещё как! Столько, что и не унесёшь, подруга!
26
Вообще странно было слышать высокомерие от той, кого когда-то использовали как слугу, били, заставляли работать на износ, унижали. Может, Тасселира и сама была той, кому палец в рот не положишь? Что-то здесь точно было нечисто…
Когда дрожь в голосе слегка унялась, я решила начать расспросы. С надеждой на то, что хотя бы часть происходящего станет понятной.
— Как я оказалась здесь, в этом мире, в твоём теле?
— Откуда я знаю? Но это интересно…
— И как мне вернуться к себе домой, ты тоже не знаешь?
— Нет. Да и зачем?
Я нахмурилась, ощутив, как кожа на лбу натянулась. Отражение же продолжало быть безразличным, и от этого хотелось хмуриться ещё больше.
Девушке напротив абсолютно всё равно, что со мной случится и освобожу ли я её тело от своей персоны… Тогда зачем же она явилась и дала о себе знать? Сидела бы дальше в глубинах сознания и не пугала, не мешала!
Без неё найду способ выбраться из этого кошмара! Надеюсь…
— Что значит «зачем»? — спросила я недовольно. — У меня там свои дела, семья, работа… Своя жизнь!
— Жизнь…
Голос в моей голове вдруг изменился, зацепившись за это слово, как за крючок. Наполнился печалью и скорбью, утратив кичливость. По бледным щекам в отражении покатились блестящие слёзы. Я даже не на шутку растерялась.
— Эй-эй, ты чего? Не плачь, всё будет нормально. Я во всём разберусь, если ты мне поможешь, только…
— Это они виноваты! — перебила Тасселира, и всхлипы стали громче, зазвучали эхом внутри черепной коробки. Я даже прижала пальцы к вискам с двух сторон, но не помогало. — Мачеха и Лика! Они… вынудили меня! Изо дня в день… не осталось сил… Было слишком больно! Я… я просто хотела, чтобы это закончилось…
Из предположений оставались только самые страшные и отчаянные… Но на всякий случай я собиралась уточнить, чтобы быть до конца уверенной, только вот не успела…
Тасселира вдруг взбесилась и резко вытянула из зеркала полупрозрачную руку, норовя схватить! Слава богу, пронесло! Я вовремя среагировала, отпрянула и свалилась с табуретки на пол.
Как же я обрадовалась, что приземлилась на зад, а не на спину! Этой части тела и так слишком много досталось.
Вытаращив расширенные глаза на зеркало, я начала отползать назад и увидела, что теперь вылезла не только рука, но и полупрозрачная голова, и тело наполовину. Оно рябило, имело нечёткие контуры и просвечивало, слегка мерцая внутри. Медленно вылезало из туалетного столика с жуткой улыбкой.
Вот и поговорили! Чёрт, не так я представляла себе этот допрос!
Зато, по крайней мере, стало ясно, что Тасселира — не внутренний голос, а беспокойный призрак с манией преследования, после смерти сошедший с ума! И я даже не знала, что веселее!
Обещаю, если выберусь отсюда, возьму себе путёвку в хороший психоневрологический санаторий. Съезжу вместе с мамой, подлечу нервишки.
— Боже… боже, боже, боже, боже! — Затараторила я, вставая на ноги.
Только я понимала — боже тут не поможет. А освещённой воды или соли не наблюдала поблизости.
Призрак вылез из зеркала настолько, что уже упирался в столешницу ладонями и коленями. Становиться таким же призраком в мои планы никак не входило. Значит, пора бежать, пока не поздно. Быстро, насколько возможно.
Поворачиваться спиной не хотелось, но у меня не было выбора. Поместье Дарлинов мне незнакомо, нужно было видеть дорогу перед глазами.
Я, спотыкаясь, ломанулась к двери, резко дёрнула ручку и обрадовалась, что не заперто. Хотя, казалось бы, зачем лорду делать из меня пленницу, я и так уже повязана брачным договором. И всё же обстоятельства вынуждали сомневаться во всём.
Помявшись в коридоре секунду, я пустилась вперёд со всех ног, так, что косы изредка подлетали и хлестали по спине.
Было больно. Но лучше это, чем попасть в полупрозрачные лапы чокнутого привидения.
На скорости бега медные настенные канделябры с толстыми свечами и чашечками для сбора воска мелькали светлыми пятнами.
На стенах висели чьи-то старинные портреты, наверное, предков хозяина, давнишних жителей этого дома. Я бы, может, и постояла, порассматривала их, потому что уже давно не ходила в музеи. Но потом. Сейчас надо спасаться.
Я так быстро убегала, что чуть было не пропустила две необычные двустворчатые двери. Необычность их в том, что они были абсолютно одинаковые, выше, чем остальные, и дугообразной формы.
А ещё в этой части коридора отличалось покрытие пола. Рассохшиеся дощечки старого паркета сменились пористым светло-серым камнем.
Я открыла одну из этих дверей и прищурилась от контраста с полумраком коридора. Свечение пасмурного неба проникало с улицы в длинные окна.
Как повезло! Я нашла лестничный пролёт. Ступени и перила из того же камня, что и пол, шли прямиком вниз, в просторную зону. Её убранство выглядело так же скромно и потрёпано, как в той комнате, но по остаткам мебели и декора сказала бы, что это что-то среднее между фойе и гостиной.
— Миледи?
Из-за того, что тут было пустовато, голос Улисса прозвучал эхом, и я вздрогнула. Зато когда первый испуг сошёл на нет, и я увидела его, то ощутила прилив радости.
Человек! Живой! Знакомый!
— Улисс, слава бо… высшим силам! — воскликнула я, быстро спускаясь. — Вы не поверите, что случилось! Мне нужно срочно увидеть лорда Дарлина! Где он?
— В библиотеке, но я пока не могу сопроводить вас.
— Почему? Это очень срочно! Я только что увидела призрака у себя в комнате!
Улисс удивился, но ответил так, будто и не услышал моих последних слов:
— Милорд сказал сообщить, когда вы будете готовы, а вы… кхм… — Он снизу вверх прошёлся взглядом по висящей на мне тряпке. — Вы не готовы. Ну ничего, я сейчас же позабочусь о ванне.
Потребовалось применить всю свою выдержку, чтобы не послать Улисса куда подальше на эмоциях. Некогда намываться, у меня в комнате бесится неизвестно что!
А ещё я до сих пор очень голодная.
— Нет времени! Вы меня не слышали? Призрак в доме!
— Прошу, успокойтесь, миледи, мы во всём разберёмся. Но сначала вам нужно…
— Успокоиться, вы сейчас серьёзно? — Я начала ощущать, как нервы натягиваются струной с каждым произнесённым словом. — Успокоишься тут, как же! Не знаю, какого чёрта здесь творится, но мне нужен мой будущий муж! Немедленно!
Я хотела отправиться на его поиски, но Улисс загородил собой дорогу. Не толкать же его… Поэтому начала продвигаться шаг за шагом.
И почему же тут всё такие странные? Когда всё это кончится?
— Пропустите, Улисс, не вынуждайте злиться! Я просто хочу увидеть лорда! — И я закричала, пытаясь дозваться его. — Маркуриил! Маркуриил, где вы? Где вас носит?!
— В чём дело?
Я вздрогнула, а сердце ёкнуло. Хриплый голос хозяина поместья раздался грохотом прямо за моей спиной. Его присутствие отчётливо ощущалось на ступеньках лестницы.
Хотя была уверена, что ещё пару минут назад там никого не стояло…
27
Хватило лишь одного слова — «призрак!» — произнесённого красноречивым тоном, чтобы хозяин поместья без лишних слов пошёл за мной. В лёгких тканевых тапочках мне было легко бегать по ступенькам и по тёмному коридору. Мой будущий муж же из-за своего неповоротливого телосложения шёл намного медленнее, хотя старался как мог. Улисс замыкал нашу троицу.
— Ну же, быстрее! — торопливо шептала я, встав рядом с дверью в свою комнату. Рядом с лордом я чувствовала себя в безопасности, и всё же не хотела приближаться к Обители зла.
— Куда вы так торопитесь? Если там есть призрак, то он давно уже мёртв, — ехидно прохрипел Дарлин. — Или не терпится отправиться вслед за ним?
— Очень смешно! Мне в этой комнате ещё жить, между прочим! И хотелось бы без соседей с того света!
Маркуриил заинтересованно хмыкнул.
— Как занятно. Мне казалось, после этого вы попросите другую комнату. Неужели вам не страшно будет там оставаться?
Сложно было сказать, в чём именно дело, но интуиция подсказывала, что уж точно не в комнате. А в призраке. Это же сама Тасселира! Хозяйка тела, в которое меня занесло. Я почти полностью уверена, что она пришла бы ко мне в какой угодно комнате рано или поздно.
Но я же не могла сказать об этом Дарлину. С моих слов теория прозвучала бы как бредни чокнутой! Лучше пусть своими глазами посмотрит.
Вместо прямого ответа я захотела вернуть несколько колких слов, что задолжала ему.