Книга жизней. Дорога домой

Затем я вытянула палец и нажала: палец уперся в желе, и от массы пошли круглые разводы, как на глади воды.

Мы выяснили, что предметы легко могут пройти через желе, а мы — нет. Я побежала в дом за молоком, хотела с ним провести то же самое эксперимент. Вернувшись, я обнаружила, что желе исчезло.

И Дани тоже нигде не было видно.

Я почувствовала себя растерянной, как в пятом зале, когда пыталась разгадать загадку с телами девушек.

Странным образом я обнаружила в кармане теннисный мяч.

Откуда он взялся? Я бы точно заметила его раньше.

Пожав плечами, я взяла мяч, подошла к воротам и села на траву. Отбивать мяч от ворот было легко. Моё тело чувствовало мяч и траекторию его полёта. Наигравшись, я пошла в дом и прямо в одежде легла спать.

Утром я надеялась проснуться где-нибудь в другом месте и с полной ясностью происходящего, но не тут-то было. Я вышла во двор, ничего не изменилось. Я не понимала правил игры и не знала, что нужно делать.

Даня говорил про то, что нас тут нет на самом деле.

Но как это возможно?

И куда делся сам Даня?

Если я хоть на мгновение допущу, что меня действительно здесь нет, то, возможно, мне просто нужно проснуться или очнуться где-нибудь в другом месте.

Но как это сделать? Как мне очнуться в своем собственном теле?

Я вспомнила двух девушек в пятом зале. Там я, наоборот, подумала, что покинула собственное тело. А сейчас меня пытаются убедить, что мне нужно вернуться в свое тело.

На первый взгляд — две разные задачи, но если взглянуть поглубже в корень, то история одна и решение одно.

Я хочу вернуть себя себе — это ключ. И не важно, где я нахожусь!

Если я не чувствую себя в себе, значит, я потеряла контакт с собой. А без контакта с собой меня будет болтать туда-сюда.

И как же мне вернуться? Раньше все задачи, приготовленные Измаилом, я решала через чувства, через ощущения радости. Значит, радость — это ключ.

Видимо, отбивать мяч — недостаточно радостное занятие, или мне нужны более глубокие чувства.

Я села под яблоню. Взяла яблоко, откусила кусочек, прожевала. «Вкусное яблоко», — подумала я. И на вкус, и на вид вполне себе настоящее.

Я сорвала с ветки более спелое яблоко, откусила и тут же выплюнула: что за чёрт, его есть невозможно. Это не яблоко. Безвкусное, вообще никакое.

Я начала срывать с дерева яблоки. Откусывая от каждого кусок, я сразу его выплёвывала.

«Значит, на дереве яблоки несъедобные», — подумала я.

Вернувшись в дом, я открыла дверь холодильника… Стоп, а как же туалет?

Я ни разу не ходила в туалет. Ни разу не помню, чтобы вообще кто-то из нас ходил тут в туалет. Я даже не знаю, где он находится.

Растерянная, я металась по дому, моя паника нарастала. Я уже не понимала, что вымысел, а что реальность.

Сюда меня привез отец после аварии. До этого дня я никогда тут не была. И, скорее всего, со мной что-то произошло до моего приезда сюда. Помню рассказ про цветок и его влияние на моё сознание. Помню аварию, в которой, слава богу, никто не пострадал.

От переполняющих чувств и роя мыслей у меня закружилась голова. Я почувствовала, как теряю контроль над телом. Я почувствовала удар головой об пол, и я потеряла сознание.

Глава третья.

Побег.

Я открыла глаза. Ночь. В меня воткнуты какие-то провода. Не могу говорить, что-то торчит из горла.

Я начала паниковать.

Резко открылась дверь, и меня ослепил свет из коридора. Включился свет в помещении, и я поняла, что лежу в палате больницы. Ко мне подсоединены аппарат искусственной вентиляции легких и капельница.

Я могла только двигать веками.

Ко мне подошел какой-то мужчина в белом халате и начал что-то говорить. Но я не могла понять, на каком языке он со мной разговаривает.

Мне сделали укол, и я уснула.

Проснулась я от того, что кто-то дергает меня за большой палец ноги.

С трудом приподняв голову, я посмотрела на свои ноги и заметила промелькнувшую тень, рассмотреть которую мне так и не удалось.

В палату вбежала женщина в белом халате, сделала мне укол, и я снова уснула.

Проснулась я от того же ощущения. На этот раз я чуточку приоткрыла глаз.

Передо мной стоял карлик.

Это был молодой человек ростом не больше метра.

Я, не открывая глаз, спросила у него: «Для чего ты это делаешь? Для чего меня будишь, а потом прячешься?»

Карлик растерянно оглянулся по сторонам, затем подбежал к моему лицу и шепотом на ухо сказал: «Они слушают!»

«Молчи, а то выдашь меня, и нам двоим тогда не поздоровится.

Это люди в белых халатах прикидываются врачами и постоянно пичкают тебя снотворным. Все эти подключенные трубки — бутафория. Ты совершенно здорова.

Я хочу помочь тебе сбежать отсюда. И тебе лучше молчать и делать вид, что ты спишь.

Я вернусь утром с подмогой, и мы вытащим тебя отсюда».

Я снова почувствовала, что кто-то меня трогает, только теперь за нос.

Я приоткрыла глаза и увидела сидящего на мне гнома. Он смущенно улыбнулся и помахал мне рукой. Затем слез на пол и стал отсоединять от меня трубки.

С трудом ему удалось вытащить трубку из моего горла.

Затем он кинул на кровать мою одежду и отвернулся.

Я быстро оделась и похлопала моего спасителя сзади по плечу.

Гном схватил меня за руку, и мы прошли сквозь стены, через пустые палаты.

Ни одного пациента, кроме меня, я тут не обнаружила.

Мы с гномом стоим на краю балкона, на высоте примерно седьмого этажа.

Парень говорит мне: «Будем прыгать, не бойся, с тобой всё будет в порядке».

Не успела я возразить, как он дернул меня за руку, и мы полетели вниз.

Асфальт был всё ближе и ближе. Я понимала, что сейчас разобьюсь. Зажмурившись, я смиренно стала ждать своей участи.

Странно, я должна была уже стать лепёшкой на асфальте, а я всё ещё лечу. Открыв глаза, я заметила, что асфальта больше нет.

Мы летим сквозь темноту.

Гном крикнул: «Сейчас упадём, приготовься. Ева, тебе нужно максимально расслабиться, иначе ты разобьешься».

С огромным усилием я смогла немного расслабиться.

Удар, я кубарем куда-то покатилась и потеряла сознание.

Очнулась я в мягкой постели.

Рядом с кроватью стоял поднос с молоком и свежей булочкой с сахаром.

Я была очень голодна и с жадностью накинулась на еду.

Сзади я услышала знакомый голос: «Не налегай так сильно на еду, скоро будем обедать».

Я узнала бы этот голос с закрытыми глазами.

— Измаил, как же я рада тебя видеть.

У меня столько вопросов к тебе! Я сбита с толку и совершенно ничего не понимаю.

Что со мной происходит? Что реально, а что нет?

— Ева, притормози. Я понимаю твою растерянность, но тебе прежде всего нужно успокоиться.

Измаил сел на край кровати.

— Ева, ты проделала очень длинный путь, чтобы оказаться здесь, среди нас.

Это место я называю убежищем для тех, кто потерял веру и надежду, да, пожалуй, и любовь.

Измаил немного помолчал, затем взял рукой меня за ступню и закрыл глаза.

Я не сопротивлялась и тоже закрыла глаза.

В ноге появились новые ощущения. Мелкие удары током, увеличивающиеся с каждым новым ударом.

Меня начало трясти.

Всё моё тело дёргалось и подпрыгивало на кровати. Зубы стучали. Сильная пульсация в голове. Глаза закатились.

Измаил отпустил мою ногу, и всё резко прекратилось.

Я обмякла и, обессиленная, упала на кровать.

«— Тебе необходимо отдохнуть и хорошенько выспаться», — сказал Измаил, поднялся и вышел. Я тут же начала проваливаться в глубокий сон.

Проснулась я снова от знакомого мне действия. Кто-то тряс меня за большой палец ноги и одновременно теребил мой нос.

Я приоткрыла глаза и увидела моих спасителей — гномов. Один сидел на мне и дергал меня за нос, а второй стоял около кровати и дергал меня за палец.

— Так вас тут двое! — воскликнула я и расхохоталась.

Эти чудаки испугались моего смеха и забились под кровать.

— Простите, — прошептала я. — Не хотела вас напугать.

Я встала с кровати и протянула им свою приветственную руку под кровать.

Они не поняли моего жеста, выскочили с другой стороны кровати и скрылись в дверях.

Я чувствовала себя потрясающе. Словами не описать. Могу сказать только одно: так живо я себя не чувствовала никогда.

В комнату вошёл Измаил с гномами, которые прятались и по очереди выглядывали из-за спины Измаила.

— Ева, ты напугала моих друзей, — с улыбкой произнёс Измаил.

Пожав плечами, я спокойно парировала: «Сделала что смогла», — и улыбнулась в ответ Измаилу.

«— Пойдём со мной», — сказал Измаил и вышел.

Я последовала за ним.

Гномы испарились, и мы с Измаилом остались одни.

Мы шли по невероятно впечатляющему коридору.

Высокий потолок, своды которого делились на множество граней. Большое количество оконных проемов высотой не меньше пяти метров. Колонны и вся архитектура отличались от того, что я когда-либо видела.

Всё было выполнено из камня, вырезанного из цельных глыб. Ветер, залетая в окна и пролетая между колонн и сводов, создавал завораживающую мелодию.

Я шла и любовалась, меня переполняло умиротворение и любовь.

Измаил открыл высоченную дверь, и мы вошли в круглый зал.

Я его сразу узнала — это был первый зал.

Теперь вместо каменных фигур с головой быка в зале были люди, такие же, как и я.

Увидев нас, все замолчали и стали в круг.

Измаил завёл меня в центр и, оставив одну, присоединился к остальным.

Открылся свод в потолке прямо надо мной, и я осветилась лунным светом.

Все зашептались.

Измаил взял меня за руку и вместе со мной вернулся на своё место.

Свод потолка закрылся, и поток света исчез.

— Теперь вы сами во всём убедились, — Измаил обращался к присутствующим в зале.

В ответ люди начали выкрикивать поочередно:

— Этого не может быть!

— Невозможно!

— Никто не выживет от такого потока, тем более человек.

Измаил выслушал всех, затем добавил: «Вы сами всё видели».

Затем взял меня за руку и повёл в сторону выхода.

Сзади послышалось: — Измаил, стой!

Я узнала голос Гавриила и радостно обернулась.

К нам подходил Гавриил.

Он приветственно подмигнул мне и расплылся в нежнейшей улыбке.

Затем посмотрел на Измаила и сказал: — Ты не можешь вот так уйти. Нужно принять какое-либо решение. Нам нужно их убедить, что всё изменилось и так, как прежде, уже не будет.

Втроем мы вернулись на свои места.

Измаил заботливо держал меня за руку.

Гавриил взял инициативу в свои руки и начал говорить:

— Вы сидите тут и ничего не видите, и не хотите видеть. Вы ничего не знаете и понятия не имеете, что там происходит.

Когда последний раз кто-нибудь из вас спускался в миры?

Конечно, зачем вам это делать? Вам же и тут хорошо! Отсюда очень хорошо ничего не замечать.

Следовательно, если ничего не видеть, то и делать ничего не надо.

А вы в курсе, что миры рушатся и скоро вам нечем будет править?

И что вы тогда будете делать? Вам и до этого дела нет?

Резкий тон прервал речь Гавриила.

— Что значит миры рушатся? — спросил человек в самом помпезном одеянии.

— Спустись и посмотри сам, а потом мы с тобой поговорим, — выпалил Гавриил и жестом показал, что беседа окончена.

Втроем мы шагали по коридору.

Сзади послышался голос: — Подождите, я с вами!

К нам подошла девушка, посмотрела на меня и протянула руку со словами: «Я Гая».

Я протянула руку в ответ: «Ева».

Гая обратилась к Измаилу: — Что будем делать? Я с вами! Мне давно надоело происходящее безумие.

Я никогда не бывала в мирах и мне очень хочется вам помочь. Скоро они поймут, что всё изменилось. Но пока они не готовы ни понять, ни принять новые правила игры. Тем более они не хотят признавать, что игрой теперь управляем не мы.

Вчетвером мы вышли на улицу, в сад.

Навстречу нам шли знакомые гномы.

В руках они что-то держали.

Поравнявшись, все остановились. Гномы подошли к Измаилу и протянули ему мешок. Затем развернулись и ушли.

Измаил достал из мешка «искатель» и протянул его мне.

— Ева, я тебя научу им пользоваться. Тебе придётся вернуться домой, и ты не должна будешь никому рассказывать о своём приключении. Иначе всё, через что ты прошла, будет бесполезно. Никто не должен знать, на что ты способна. Пока ещё рано. Придёт время, и тогда всё скрытое само проявится, без нашего вмешательства.

Так мы сохраним естественное течение вещей.

Я совершенно не понимала, о каких силах говорит Измаил, но я точно знала, что объяснений никаких не будет. Я понимала, что сама всё пойму и узнаю в нужный момент.

Нажав на «искатель», я стала падать вниз. Ощущение, что я падаю в пропасть.

Затем я интуитивно поняла, что сейчас приземлюсь. Выровнялась, закрыла глаза, расслабилась и опустилась на землю.

Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в больничной палате. На стуле сидит мой отец и похрапывает.

Я зашевелилась. Отец открыл глаза со словами: — Луна, как я рад, что ты очнулась. Врачи больше недели боролись за твою жизнь. И слава богу, ты очнулась.

В палату вошла медсестра, увидела, что я очнулась, и побежала за врачом.

Врач ворвался в палату со словами: «Это чудо! Невозможно выжить после таких повреждений! Однако ты очнулась, несмотря на мои неутешительные прогнозы».

Врач проверил показатели на приборах и почесал затылок.

Затем сел на стул со словами: «Это невозможно. Человек не может так быстро восстанавливаться».

— Владимир, ваша дочь совершенно здорова.

Мы, конечно, возьмем у нее еще пару анализов, хотя это совершенно бесполезная мера. Уже и так все понятно и видно.

У меня взяли анализы и выписали из больницы.

Мы с отцом уже второй раз покидаем данное заведение, только теперь через главную дверь.

Тот же пикап. «Как это странно», — подумала я.

Первые тридцать минут мы ехали молча, затем я не выдержала и приступила к расспросам.

— Папа, что со мной произошло?

— Луна, а ты разве не помнишь?

— Нет!

— Ты ехала за рулем, и в тебя сзади въехал грузовик.

Машина слетела на обочину и несколько раз перевернулась, затем загорелась. Тебя в последнюю минуту успели вытащить.

«Это всё я помню, — подумала я, — кроме одной детали. В прошлый раз был не грузовик, а лихач на бэхе».

— Папа, а ты знаешь, что со мной происходило в последнее время? Я ничего не помню. И не помню, куда ехала в тот день.

— Луна, мы с тобой не виделись несколько месяцев. Ты была очень занята на работе.

Я поняла, что больше от отца я ничего не узнаю. Поудобнее примостившись в кресле, я закрыла глаза и задремала.

Проснулась я от шума открывающихся ворот.

«О боги, это же то самое место. Наше убежище!»

Глава четвёртая.

Не наша Луна.

— Отец, что это за место?

— Это дом моих друзей.

— Луна, тебе необходимо восстановить силы, и домик в деревне сильно в этом поспособствует. Тебе здесь понравится. Мои друзья — прекрасные люди. И мама здесь, ей не терпится тебя увидеть. Она себе места не находила всё это время.

Мы вошли во двор. Я сразу узнала могучую яблоню. И стол под яблоней, и людей… не может быть… этого не может быть…

У меня закружилась голова. Я остановилась, подышала и продолжила идти вслед за отцом.

Мы подошли к людям, сидящим за столом.

Отец начал меня представлять им:

— Луна, познакомься — это Василиса, хозяйка этого прекрасного дома.

Я сделала вид, что мы не знакомы. Василиса явно видела меня впервые. Сколько же противоречивых чувств! Я с трудом взяла себя в руки и улыбнулась Василисе, как ни в чем не бывало.

Следующим мне представили Мишу как сына Василисы.

Затем Даню — как второго сына Василисы.

Сейчас я даже думать не хотела о том, что тут происходит. Пока буду играть в эту игру, а дальше будет видно, во что верить, а во что нет.

Сзади я услышала мамин голос: — Луна, девочка моя! Как же я переживала и очень хотела приехать в больницу, но твой отец запретил. Сказал, что мои переживания не пойдут тебе на пользу.

Как же мне не хватало маминых объятий! Как же я соскучилась по всем! Я мысленно обращалась к каждому.

Меня усадили за стол. Был как раз обед.

Вкусная еда, непринужденная беседа — всё это я уже проживала.

Как странно…

Мрачнела я только при взгляде на Василису. Кто же она? Враг или друг? Я искренне полюбила Василису, и мне было очень горько её подозревать.

Миша и Даня позвали меня прогуляться по окрестностям.

Мне было очень интересно изучить местность.

По дороге мы болтали о всякой ерунде.

Я расслабилась, с удовольствием поддерживая беседу.

Миша резко остановился и спросил меня:

— Луна, а что ты делала в день аварии?

Я пожала плечами и напряглась. Вопрос показался мне странным и неуместным.

Даня поспешил разрядить обстановку и крикнул: — Впереди река, давайте искупаемся? Можно прямо в одежде.

Ребята побежали, на ходу снимая с себя одежду.

«Слава богу, трусы не сняли», — подумала я и села на траву.

Желания купаться у меня не было.

Ребята какое-то время ныряли и брызгали друг друга водой. Затем они остановились и начали о чем-то спорить, жестикулируя руками. Мне показалось это довольно странным, будто они хотели что-то обсудить подальше от моих ушей.

Домой мы возвращались молча. Чувствовалось сильное напряжение.

Как только мы вошли в ворота, каждый из нас предпочёл уединиться.

Я села под старый дуб. Достала телефон и стала искать хоть какую-либо информацию о том, что тут происходит.

Большое количество звонков от начальника. Затем сообщения от коллеги:

— Луна, ты куда пропала?

Почему не вышла на работу?

— Так ты быстро вернешься на свою старую должность…

— Луна, прости, у меня для тебя плохие новости

— твою должность отдали мне.

— Луна, тебя уволили.

Тебе нужно прийти за расчетом и забрать трудовую.

Прошло больше двух недель с момента первого сообщения от коллеги.

Как только я просмотрела сообщения, мне тут же написала коллега:

— Луна, слава богу, ты жива.

Ответь, я за тебя очень переживаю.

Тут на днях приходили какие-то подозрительные люди в отполированных костюмах, искали тебя.

Сейчас скину тебе их фото, я их сфоткала.

Луна, во что ты вляпалась?

Я могу тебе чем-то помочь?

На фото я узнала людей — это были наниматели Василисы.

Этому я не удивилась.

А вот работающему здесь телефону удивилась и наигранной чуткости коллеги.

Мы с ней никогда не ладили. Она вечно мне делала гадости. И тут такая забота.

На сообщения коллеги я решила не отвечать.

Ещё раз просмотрев списки звонков, я обнаружила набранные мной номера, которых не знала. Звонила я часто в течение этих двух недель, и в ответ мне звонили с этих номеров.

Затем я открыла галерею и чуть не выронила телефон. Там были фото, точно такие же, как и у Василисы. Наши фото, которые я не узнала в прошлый раз, исследуя телефон Василисы. На этих фотографиях я не узнала местность, время, когда были сделаны снимки, и одежду. И самое странное: почему меня представили им, как будто мы не знакомы?

Уже стемнело, и сил думать у меня больше не было.

Я зашла в дом и легла на заранее приготовленную для меня постель.

Всю ночь проворочавшись, я поднялась на рассвете. Тихонько вышла из дома и села под яблоню на траву. Сидеть было крайне неудобно, что-то мешало. Я поднялась и разгребла траву.

«Книга — не может быть», — прошептала я.

Значит, она существует.

Я схватила книгу и побежала под старый дуб вглубь двора.

Мне важно было проверить, откроется вторая книга или нет.

Я проделала тот же трюк с фонариком, что и Миша.

Книга открылась.

Перевернула книгу в конец и начала читать.

Ева прибыла на точку. Теперь игра сменила вектор, и дороги изменились.

Пройденный этап уже не вернуть.

Новая дорога, новые правила игры!

Я увидела Мишу, ковырявшегося под яблоней. Он явно искал книгу.

Я закрыла книгу и спряталась за дуб.

Мне не хотелось, чтобы Миша видел меня с книгой.

Но Миша уже шёл в моём направлении.

Я села, открыла первую книгу и стала делать вид, что изучаю её содержимое.

Миша подошёл ко мне и сел рядом.

— Тебе тоже не спится? — произнёс он тихо, не сводя глаз с книги.

— Ага, — равнодушно ответила я, продолжая листать страницы.

«Какая странная книга. Зачем она нужна и кому?» — вслух размышляла я.

— Луна — это моя книга. И тебе не понять, по крайней мере пока.

Миша забрал у меня книгу и собрался уходить.

— Миша, постой! — вдогонку выкрикнула я.

Достав телефон из кармана, я показала ему наши фото, на которых мы вместе.

— Как ты это объяснишь? — поинтересовалась я.

Миша глубоко вздохнул: — Луна, это непросто сделать. Я даже не знаю, что тебе ответить.

— Миша, просто скажи мне правду.

Мы сели обратно под дуб.

Миша долго молчал, затем сказал: — Я не могу! Мне нельзя тебе ничего говорить.

— И про книгу? — спросила я.

— А что с книгой? — удивлённо спросил Миша.

— Я знаю про вторую книгу, — ответила я.

Миша побледнел: — Откуда? Это невозможно!

Я взяла фонарик и открыла вторую книгу.

Миша трясущимися руками схватил вторую книгу и начал её с жадностью изучать.

И тут меня осенило: Миша знал про книгу, но не знал, как её открыть.

Он схватил книгу и побежал в дом со словами: — Луна, прости, мне нужно бежать.

И он убежал.

Я зашла в дом.

Никто не спал.

Все сидели за столом и изучали книгу.

Отец встал, налил мне чай и усадил за стол рядом с собой.

— Луна, откуда ты знаешь, как открыть книгу? — спросил отец.

— Расскажу, когда вы мне объясните, что тут происходит.

Отец помрачнел: — Луна, я не могу.

— Тогда и я не могу, — ответила я и вышла на улицу.

Я вышла за ворота и пошла к реке.

Меня догнал Даня.

— Луна, я с тобой, можно?

— Да, конечно, — ответила я, показывая своё безразличие.

Мы шли молча.

Около реки сели на пригорок и стали бросать камешки в воду.

Даня осторожно спросил: — Луна, а ты что-нибудь помнишь?

Я пожала плечами: — Смотря что тебя интересует.