Книга жизней. Дорога домой

Мол, там проводятся эксперименты с тварями и было распылено едкое отравляющее вещество. Поэтому лучше им поплотнее закрыть дверь и не заходить внутрь. А меня послали их предупредить лично, так как это секретная операция и никто не должен об этом знать.

Мои противники с легкостью купились на мою легенду, и я спокойно проплыла мимо них с напыщенной важностью.

Они так испугались за свои жизни, что на меня особо не обратили внимания, а бросились закрывать двери в тоннель. Мне оставалось перебраться через забор, но я пока не знала, как это сделать. Времени у меня почти не осталось, скоро объявят тревогу, и тогда я точно не смогу отсюда выбраться.

В самом дальнем краю забора я увидела световой сигнал. Кто-то явно подавал знак, наверное, это мне, неуверенно подумала я и пошла в направлении сигнала. Выбора у меня другого не было, поэтому я решила рискнуть. Вдобавок вдоль забора не было кустов или каких-либо построек, спрятаться было совершенно некуда, и я решила идти, как другие охранники, по общей дороге уверенной походкой.

Второй раз я рискнула, и мне повезло, подумала я, приближаясь к самому дальнему краю забора.

Сзади услышала мужской голос, он кричал мне вслед:

«Эй ты, куда пошел?

Назови свое имя? Немедленно остановись, или буду стрелять».

Я шла, не оборачиваясь, делала вид, что ничего не слышу.

Впереди я увидела дыру в заборе, кто-то разрезал сетку — надеюсь, для меня.

Я побежала, услышав сзади предупредительный выстрел, прыгнула в дыру и кубарем покатилась по склону вниз.

Меня остановила мужская рука, и кто-то накрыл нас сверху какой-то тканью со словами:

«Не шевелись».

Голос показался мне очень знакомым, но я не могла понять, чей он.

Глава вторая.

Дорога в верх.

Пока мы ехали в машине, мой рот не закрывался.

Я закидала Даню вопросами.

Облегчение и радость — я давно себя не чувствовала так спокойно.

Мы ехали в нашу избу. Только там мы были в безопасности и недосягаемы для радаров наших противников.

Оказалось, что меня и Мишу можно легко найти специальным прибором, и только в избе их прибор не работает.

Ещё нужно было разработать план спасения наших друзей.

Даня пообещал по приезде всё мне подробно рассказать, а по дороге предложил поспать. Сказал, что у меня очень уставший вид. И он был прав: вид у меня был не очень.

За время, проведённое в институте, я ни разу не видела солнечного света. Плюс внутренние переживания тоже очень сильно меня подкосили.

Я проснулась на рассвете, выскользнула из мягкой постели и вышла на улицу. Я не понимала, как очутилась в постели. Помню только, как уснула в машине. Видимо, задремала и не услышала, когда мы приехали. Даня наверняка меня отнёс на кровать, а я даже не проснулась.

Да уж, хорошенько меня потрепало за последние пару месяцев.

Я сорвала яблоко с дерева, села под яблоню и стала его есть. Я ела яблоки одно за другим. Умом понимала, что это ненормально: насчитав с десяток съеденных яблок, остановиться я уже не могла. У меня надулся живот, а я всё продолжала есть яблоко за яблоком.

Ко мне подбежал Даня, волоком оттащил от яблони и сказал вызвать рвоту немедленно.

Я уже плохо соображала, еле-еле договорилась со своим желудком, затем засунула палец в рот и помогла содержимому желудка освободиться. Когда меня вырвало в очередной раз, Даня сказал: «Всё, достаточно! Почистилась».

Я вопросительно посмотрела на Даню и упала в обморок.

Очнулась я от того, что кто-то бьёт меня по спине. Я лежу на животе, голая, а меня кто-то шлёпает по ягодицам. Я хотела развернуться, но услышала в ответ на мой порыв грозное:

«Луна, не шевелись.

Мы в бане, и мне нужно выбить из тебя всю ту грязь, что ты насобирала за эти два месяца».

Я подчинилась, ведь сил сопротивляться у меня не было.

А вот размышлять сил хватало, и понеслось: я голая, и кто же меня раздел? Неужели Даня?

Я позеленела от злости и стыда.

И вот теперь я лежу голая, с голой задницей, беспомощная и обессиленная.

Меня разморило так, что сил не было уже и размышлять.

Я стала проваливаться в ощущения. Тело расслабилось до состояния желе. Мысли исчезли, и чувства вместе с ними.

Я совершенно ничего не чувствовала. Я стала безвкусным и бесформенным желе. Желейная я поднялась, отошла чуть в сторону и стала наблюдать, как Даня с беспокойным видом выбивает из меня дух. И, видимо, он это делал в прямом и в переносном смысле, судя по тому, что желейная я стою рядом. Меня совершенно не беспокоило, что я отделилась от тела, и то, как это получилось. Не волновало меня и то, что будет дальше. Я просто стояла и наблюдала.

Даня вышел из бани, вернулся с ведром воды и вылил её на меня.

Желейная я почувствовала толчок и мгновенно вернулась в тело.

Я пришла в себя от резкого холода. Даня накинул на меня мохеровое полотенце со словами:

«Луна, прости, по-другому никак.

Ты сильно пострадала там…

Они не просто пытались отделить твою энергию, а вдобавок ещё и травили тебя. Хотели ослабить волю.

Воздействовали на твоё психоэмоциональное состояние».

«А я ведь и вправду упала духом», — подумала я и слегка улыбнулась уголком губ. Сил разговаривать у меня не было.

Даня вышел из бани, пока я одевалась в махровый халат и тёплые вязаные носки, как тогда в детстве, когда папа бросил меня в ледяную ванну. Я на мгновение ощутила странное чувство дежавю.

Держась за стенки, я вышла из бани и упала прямо на пороге. Даня меня подхватил и понёс под яблоню со словами:

«Сегодня ты будешь спать здесь».

Я удивлённо подняла бровь и снова потеряла сознание.

Когда я очнулась, то совершенно не хотела открывать глаза. Тёплые объятия согревали меня. Я была на седьмом небе. Именно это выражение как нельзя кстати подходило моему состоянию. Я чувствовала нежность, тепло и сердцебиение Дани. Я была вся пропитана нежностью и чувствовала себя в безопасности. Наконец я смогла открыть глаза. И каково же было моё удивление: я сижу под яблоней, накрытая пледом, а вокруг никого.

«Вот глупая, сон приняла за явь», — разозлившись на себя за вольности в своих мыслях и чувствах, я поднялась и пошагала в дом.

Ещё больше я разозлилась, увидев, как Даня сладко спит на мягком диване, на подушке и закутанный в одеяло.

Я вышла на улицу, набрала воду из колодца и вернулась в дом, проделав тот же трюк, что и Даня со мной в бане.

Даня подпрыгнул на диване вместе с одеялом, запутался в нём и упал на пол.

— Тебе помочь? — с нарочито издевательским тоном поинтересовалась я.

— Нет, — буркнул Даня и стал распутывать мокрое одеяло.

Когда одеяло было побеждено, Даня подскочил ко мне со словами: — Я вижу, ты совершенно здорова, судя по твоему недовольству.

Увидев, что я закипаю, Даня поспешил меня успокоить: — Луна, я сейчас всё тебе объясню. Но сначала мы позавтракаем.

Я действительно была очень голодна, сметала всё со стола и запихивала в рот еду, чувствуя, что снова теряю контроль, как тогда с яблоками.

Даня всё понял и попросил меня встать. Он вывел меня на улицу. Мы прошли вглубь двора и сели под дубом.

«— Луна, ты ещё не стабильна, поэтому у тебя бывают необъяснимые и неконтролируемые всплески», — сказал Даня очень мягким тоном.

— Ты пережила сильный стресс и чуть не умерла.

На улице уже потемнело, освещалась только дверь в дом.

Я заметила промелькнувшую тень около порога, моё сердце заколотилось.

— Ты видел это? — спросила я у Данила. — Там кто-то есть?

Я видела тень.

Даня поспешил меня успокоить: — Это не тень, а твой брат.

— Миша! — выкрикнул Даня в темноту, — мы здесь.

Я услышала шаги и увидела приближающуюся фигуру. Через минуту передо мной стоял мой брат.

Жив и невредим! Я бросилась ему на шею! — Миша, ты и вправду живой!

Я места себе не находила от неизвестности.

И вот вы двое сидите предо мной, живее всех живых.

Миша напрягся со словами: — Нам нужно обсудить очень серьёзные вещи, и мне необходима твоя честность, Луна.

Я кивнула в знак согласия.

— Луна, как ты смогла обойти их систему? Как смогла выжить? С кем ты заключила договор? На что ты пошла ради сделки?

Будь честна со мной — это очень важно, иначе я не смогу тебе помочь.

— Какая сделка? Миша, о чём ты говоришь? Я не понимаю!

Миша ещё сильнее помрачнел и добавил: — Луна, будь со мной честна. Кого ты просила помочь тебе взамен на свою жизнь?

— Никого я не просила помочь. Я всё сделала сама. Меня просто научили, и всё!

— Кто научил и чему? — Миша продолжал свой допрос.

Я рассказала про перекрёсток, про шкатулку и про всё, что со мной произошло в том странном месте. Рассказала про мужчину, который поведал мне то, что я приёмная и вся моя жизнь — фарс.

Миша слушал очень внимательно, а когда я закончила, он ещё долго сидел молча.

Затем встал и ушёл.

Я спросила у Дани, что тут происходит. Мне кто-нибудь объяснит, в чём дело?

Даня молчал, он тоже был мрачнее тучи, как и Миша.

Меня всё это пугало и злило одновременно. Я была растеряна. В голову лезли всякие дурацкие мысли.

Миша вернулся. В руках у него был альбом с фотографиями. Это был очень старый альбом. Миша показал фото, на котором было много людей. Все они стояли перед нашей избой. Пятнадцать взрослых людей на общем фото.

Я показала Мише на Измаила, Гавриила и мужчину, который рассказал про приёмных родителей.

Миша ещё сильнее помрачнел.

— Луна, тебя обвели вокруг пальца. Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это пережить.

Все эти люди на фото — учёные из института. Они всё это время знали, где ты, и влияли на тебя и твой рассудок. Они тебя путали и вводили в заблуждение.

Каждое их слово — ложь, всё, что они тебе говорили — неправда, это так не работает.

Я возразила: — Миша, ты не прав. Мне же удалось не отдать свою энергию в демонстрационном зале. Значит, моя схема работает, — добавила я.

— Луна, это случайность.

— Нет, Миша, помнишь, я схватилась за книгу и обожгла ладони? Тогда я тоже применила тот же способ и само исцелилась.

Миша задумался, затем спросил:

— Луна, ты хочешь меня убедить, что они на твоей стороне?

— Да, — утвердительно ответила я. — Вся моя жизнь изменилась после встречи с этими людьми. Я, собственно, только благодаря встрече с ними жить начала, а до этого всё было пресным. Я раньше и не жила вовсе.

Да, моя жизнь стала непредсказуемой, но это хотя бы жизнь, а не расписание в блокноте планов на будущее. Скучнейшее и унылое будущее.

Так что да, они мне очень помогли. Открыли глаза на то, кем я стала. И мне совершенно не понравилась та я, которой была ещё полгода назад.

Миша ещё раз протянул мне фото: — А ещё кого-нибудь узнать?

Я заметила детей Гавриила и показала на молодого человека и девушку. На фото они были самыми молодыми.

Миша удивлённо приподнял бровь: — А их откуда ты знаешь?

— Это дети Гавриила, — ответила я.

— Что значит «дети»? — спросил Миша, совершенно сбитый с толку.

— В том мире, куда я попала, они были детьми Гавриила. И я так понимаю, они все были богами.

Миша почесал затылок. Затем начал рассуждать: — Допустим, существует место, где есть люди с той же внешностью, но они там играют другие роли. Может, ты встречалась не с теми людьми, которых мы видим сейчас на фотографии, а с совершенно другими? И тогда я могу допустить, что у них были совершенно другие помыслы. Но как это возможно? — продолжал Михаил свои умозаключения.

Немного помолчав, Миша продолжил.

— Луна, ты же обратила внимание, что это место непростое? Тут быстро восстанавливаются силы, и никто не шастает из непрошеных гостей.

Здесь сосредоточен эпицентр решетки Земли. Тут не работает ни один электронный прибор. Не работают даже те устройства, которыми владеет институт.

Поэтому они не могут нас найти. Но стоит нам выйти за пределы этого двора, и мы сразу у них как на ладони. Они видят все наши с тобой передвижения. Поэтому от них невозможно скрыться вне этого места.

Общая фотография в альбоме сделана двадцать лет назад. Это те люди, которые покинули институт по разным причинам. И, как оказалось, у некоторых из них были не самые добрые мотивы. Среди них был крот, он продавал информацию институту.

Так постепенно стали пропадать люди с фотографии — один за другим.

Даня резко подорвался с места со словами: «Миша, дай мне альбом». Даня пристально смотрел на общее фото, не отрывая глаз, затем посмотрел на меня и сказал: «Луна, это мой отец». Он показывал пальцем на мужчину, с которым я разговаривала на лавочке около подъезда.

— Даня, я с ним разговаривала три месяца назад. Он приходил ко мне, и это он сообщил мне о приемных родителях.

Миша снова почесал затылок со словами: «Эта история обрастает все новыми и новыми подробностями».

— Даня, получается, что твой отец жив! — обрадованно воскликнула я.

— Не вижу поводов для радости, ведь для меня у него времени не нашлось.

— Даня, хватит страдать, — в сердцах произнёс Миша. — Тут может быть все совсем не так, как ты думаешь.

Помнишь мою историю с отцом? Как я на него злился? Обвинял в том, что он никудышный отец и бросил меня? А по итогу оказалось все совсем не так.

И в твоем случае может оказаться, что ты видишь одно, а по факту — все совершенно по-другому.

Самое главное из того, что мы сейчас узнали, — это то, что твой отец жив. И что немаловажно, он знал Луну и пытался ей помочь. Выходит, твой отец знает намного больше, чем мы. И, скорее всего, он не просто так скрывается от всех. Я думаю, у него для этого есть веские основания.

Я безучастно смотрела на фотографии, перелистывая страницу за страницей, и тут — новое потрясение. Я увидела мою детскую подругу и её маму, которых растерзало чудище в моем детстве.

— Да что тут происходит?! — выкрикнула я и показала пальцем на фото Мише.

Было видно, что Миша раньше не видел это фото или не обратил на него внимание.

Сейчас он, как и я, узнал женщину с ребенком на фото.

«— Но это невозможно», — произнёс Миша. — Луна, посмотри на дату. Фото было сделано ровно через год после тех трагических событий.

Я заметила ещё одну странность: женщина на заднем фоне была очень знакома. Я протянула снимок Дане со словами: «Никого не узнаешь?» Даня присмотрелся: «Да это же моя бабуля, только чуть постарше, чем сейчас. Что она делает на этом снимке? Да и что она делает в этом альбоме?»

— Миша, где ты взял этот альбом? — спросила я.

— Мне его подкинули, — ответил брат. — Кто-то в институте отравил меня, чтобы на эксперименте я сразу умер. Точнее, мне вкололи какой-то препарат. Своего спасителя я не видел, но запомнил, что этот человек мне говорил. Это был мужской голос, он сообщил, что сымитировал мою смерть и он вытащит меня отсюда. Очнулся я в машине на трассе, в паре часов езды от института. Бак был полный, и в замке торчал ключ. На заднем сиденье была сумка с едой, деньгами и этим альбомом.

Мой спаситель явно хотел мне что-то сказать.

— Заговорил Даня! — Меня тоже кто-то спас. Пока я ждал Луну, видимо, потерял сознание. Очнулся также в машине с полным баком бензина, ключами в замке зажигания и едой на заднем сиденье. Моя рана была обработана, кровь остановлена, и на руке был след от иглы. Кто-то меня подлатал, и явно он пожелал остаться незамеченным.

— Мне кажется, я знаю, кто вам помог, — прошептала я.

— Даня, я думаю, это твой отец.

Но сейчас меня больше всего беспокоит Василиса на фото. Почему она не сказала, что была здесь раньше? И она, скорее всего, знакома с людьми на общем фото. И она сама вызвалась устроиться на работу в институт.

— Даня, а ты уверен, что она твоя настоящая бабуля? У тебя где-нибудь есть её фото? Может, мы сможем как-то проверить, она ли это на самом деле?

Даня задумался, потом улыбнулся и побежал в дом.

Вернулся с телефоном.

— Даня, но ты же знаешь, что тут ничего не работает, зачем тебе телефон?

— Луна, это телефон Василисы, она же с собой ничего не брала. Мы можем проверить его содержимое.

Даня включил телефон со словами: «Нам бы очень повезло, если бы у неё не было пароля на телефоне».

Но телефон был запоролен.

Даня ввел свою дату рождения — мимо, затем день рождения Василисы — и снова мимо. Я протянула Дане фото: «Попробуй дату с фото, вдруг повезет».

И боги нам улыбнулись — сработало. Что же это за важная дата такая, и как это связано с бабулей? Вопросов становилось все больше.

На первый взгляд — телефон как телефон. Пару скринов рецептов пирогов, затем пара наших фоток, затем природа.

Деревья и всякое такое. Но была одна странность во всём этом. Все эти фотографии были нам не знакомы. Особенно наши. Мы не узнавали места и одежду, надетую на нас. Это выглядело очень странно.

Далее проверили всю переписку, все звонки — ничего. В телефоне не было ничего такого, что дало бы нам хоть какой-то ответ или намёк. Мы ещё больше запутались.

Я снова взяла альбом и стала доставать фотографии одну за одной в надежде ещё что-нибудь найти. Переворачивала снимки, просматривала их через лампу на просвет — ничего.

В сердцах я дёрнула рукой, зацепила стакан с водой и случайно разлила её на альбом. Бумага зашипела и начала пузыриться, как тогда мои ладошки, когда я схватила Мишину книгу.

— Что за чёрт! — выкрикнула я. Мы все отошли от стола на пару метров и продолжили наблюдать. Бумага раскисла и превратилась в кашу, из которой что-то выглядывало, поблескивая. Я взяла ветку и начала ковырять эту кашу. На палке повис ключ.

«— Ещё одна загадка», — произнесла я.

— Нет, это разгадка, — довольным тоном произнёс Даня. Он встал и пошёл в дом со словами: «Я знаю, от чего этот ключ», — увлекая нас за собой.

По дороге Даня прихватил лестницу, занёс её в дом и подпёр печь.

Он с заговорщическим видом указал на потолок. Лёжа на печи, я заметил странность в потолке.

— Лягте кто-нибудь и понаблюдайте. — Миша залез на печь, улегся и начал смотреть в потолок.

— Я ничего не вижу! — выкрикнул он.

— Ты закрывай и открывай глаза, не отрываясь от потолка, — крикнул в ответ Даня.

— О, что это такое!

Миша подскочил и стал двигать лестницу ближе к той точке, куда он смотрел. Затем он с печи перелез на лестницу, Даня подал ему ключ, и Миша поднялся ещё на две ступени выше. Прикоснулся к потолку пальцем, и в ответ по потолку разошлись круги, как на глади воды. Миша просунул руку сквозь потолок, но рука застряла на уровне фаланг пальцев. Даня показал ему на отверстие, похожее на замок, Миша вставил ключ и провернул его.

Показались контуры люка в потолке — это оказалась раздвижная дверь, половинки которой разъехались в разные стороны.

Миша забрался наверх, мы полезли следом за ним. Когда я поднялась, то сразу узнала это место.

— Я тут была! — вырвалось моё удивление.

Это то место, где я познакомилась с Измаилом и Гавриилом. Это тот странный мир. Значит, он существует на самом деле. И получается, на фото, скорее всего, были именно они. Но для чего они всё это проделывали со мной?

Все эти истории. Мне очень хотелось проверить правдивость существования волшебства здесь или всё это были просто трюки. Я хорошо помнила дорогу и повела ребят в сторону помещений.

Мы прошли тот самый перекресток, затем место, где мне привиделось чудище, прошли сквозь щель в горе и вошли в первый зал.

Всё было точно так же, как в первый раз: те же фигуры. Я попробовала пройти через стену, но ударилась лбом. Мои попутчики засмеялись: «Луна, ты чего, стену не видишь?»

— Я в тот раз ходила сквозь стены, — с грустью объяснила я.

Через двери мы прошли в следующий зал. Статуи были на месте. Я объяснила ребятам, что перед ними стоят статуи гнева, страха и радости, только почему-то не было статуй собак.

Мы прошли в следующий зал. Тут я летала, по крайней мере тогда. Сейчас никто из нас не взлетел.

Затем я попыталась открыть дверь в следующий зал, но она была заперта. Я была раздосадована, ведь меня больше всего интересовал именно этот зал. Там были люди, и я хотела у них узнать, что тут происходит. Мне во что бы то ни стало нужно было попасть в четвёртый зал.

Я попробовала расслабиться, стала дышать очень медленно, успокаивая свой ум и усмиряя чувства. Постепенно я почувствовала себя как желе. Вытянув руку вперёд, я смогла просунуть пальцы сквозь стену, затем и вся я просочилась в четвёртый зал.

Быстро подошла к двери, сдвинула засов и впустила ребят.

К моему огорчению, за мониторами никого не было. Зал был пуст.

Миша, наоборот, взбодрился и подбежал к монитору. Как бы он ни старался тыкать на кнопки, ничего не работало.

Раздосадованные, мы возвращались домой, проходя зал за залом.

В первом зале я остановилась: что-то было не так. На первый взгляд, никаких изменений, но моё чутьё подсказывало, что что-то здесь не так. Я обошла фигуры несколько раз, остановилась в центре и стала наблюдать за тишиной.

Ребята стояли в дверях и не шевелились. Они поняли, что со мной что-то происходит, и тоже наблюдали за тишиной.

Один из Быков чихнул, я захихикала в ответ!

Из-за статуи вышел Измаил.

— Ева, ты подняла столько пыли своей ходьбой, что я не смог сдержаться.

Мы обнялись, и я представила ребят Измаилу.

Миша озадаченно посмотрел на меня, затем произнёс: — Луна, ты что, не можешь отличить голову животного от человеческой?

Это же не человек. На фотографии точно изображено не это существо, зовущее себя Измаилом.

Я посмотрела на Измаила и только сейчас поняла, что в какой-то момент стала видеть в нём человека. Но как это возможно? — размышляла я вслух.

Измаил поспешил объяснить недопонимание. Он чувствовал страх ребят, скрытый под пренебрежением и надменностью. Чувствовал мою озадаченность. И с пониманием отнесся к нашей реакции на его внешность.

Каждый человек видит меня по-разному, в зависимости от собственного состояния и доверия.

Луна, ты сначала видела во мне животное, грозное и мощное, но моя улыбка располагала меня к тебе. Доверившись мне, ты сначала увидела в моих чертах человека. Когда ты полностью мне доверилась, я стал для тебя человеком.

Парни сейчас видят во мне угрозу, и я для них человек с головой быка, не более того.

Я ещё раз повисла на шее Измаила, на что он с невероятной нежностью ответил.

Это действие немного успокоило ребят, и они смогли расслабиться.

Даня и Миша пожали руку Измаилу, на что в ответ получили лучезарную улыбку.

— А почему ты прятался? — спросила я Измаила.

Он вздохнул.

— С тех пор как ты здесь была, очень много всего изменилось. Появился ещё один люк, и люди устроили тут проходной двор. Вечно рыскают тут, что-то ищут. Но то, что они ищут, не видать им никогда, ибо оно им не принадлежит.

Даня вклинился в нашу милую беседу: — Как вы объясните свое присутствие на общем фото в нашем мире около хижины?

— Все очень просто, — улыбнулся Измаил. — У нас есть совместные проекты, которые касаются наших миров. Я иногда спускаюсь в ваш мир. Но я давненько уже не был в вашем мире. Сейчас очень сложные времена, и нам пришлось уйти в тень. Слишком прыткие некоторые из ваших ученых. Амбиций много, а ума нет.