Книга жизней. Дорога домой

Светлана Демешина

Книга жизней. Дорога домой

Глава

Часть вторая

2026г.

Содержание

Глава первая

Институт

Глава вторая

Дорога вверх

Глава третья

Побег

Глава четвертая

Не наша Луна

Глава пятая

Дорога вниз

Глава шестая

Нижний мир

Глава седьмая

Игры разума

Глава восьмая

Ложь

Глава девятая

Я дома

Глава первая.

Институт.

Это утро было особо волнительным, полным перемен и неопределенности!

Мы возвращаемся в реальный мир!

Наши волшебные вечера под могучей яблоней я буду помнить с особым трепетом.

А сейчас пора двигаться дальше, окунувшись снова в это безумное реактивное приключение под названием жизнь!

С такими мыслями я покидаю сегодня наше убежище.

В привычном уже составе: я, Даня, Василиса и Михаил, мы выезжаем на пикапе отца и двигаемся в направлении столицы. По наработкам отца нам предстоит найти ещё несколько лабораторий при исследовательских институтах.

Теперь моя жизнь превратилась в настоящее приключение. С работы я уволилась. Квартиру продала. Машину разбила. В общем, я не оставила никаких привязок. Меня теперь довольно сложно будет кому-то найти и устроить из моей жизни проходной двор.

Я ехала налегке: мои мысли, чувства, близкие люди и прирученный топор.

За то недолгое время, которое мы провели вместе, мы очень много нового узнали о себе. Стали лучше понимать себя и друг друга.

Мы нашли помощников.

Я получила топор.

Миша — его волшебную книгу.

Даня узнал про свои внутренние знания, которые ему ещё предстояло открыть.

И мы все понимали, что обыденная жизнь для нас закончилась.

И это то, чего нам всем так не хватало в наших пресных и унылых жизнях.

Подъезжая к столице, я заметила смог, но это был не просто смог, а завеса. Ощущение резко падающего зрения. У меня начало расплываться всё вокруг. Пропала чёткость и фокусировка.

Василиса сказала, что так ощущается большое скопление конфликтующих энергий. То есть в данном месте происходит много неприятностей, вызванных искусственным путём.

То есть кто-то тут химичит, и мы точно прибыли по назначению.

Мы сняли квартиру на окраине города, чтобы избежать большой концентрации людей.

Обустроили временное жилье и начали исследовать нужные нам территории. Василиса охраняла наше жилище от непрошеных гостей и стряпала на кухне.

А мы каждый день проходили по несколько километров в поисках аномалий.

Через две недели мы нашли такую зону.

Территория аномалии составляла примерно пятьсот метров. Отец оснастил нас специальным оборудованием и научил им пользоваться. Но самое удивительное: первую аномалию мы нашли не при помощи прибора. Её увидел Даня, а потом уже показал прибор. Так Даня открыл свой первый навык, о котором даже не подозревал.

И он нам объяснил, как выглядит аномалия. Это сгусток энергий разной плотности и цвета, с преобладающими хаотичными золотыми вспышками. Каждая новая вспышка стабилизирует пространство, но при этом есть тёмно-серые энергии, которые слетаются на вспышки со всех сторон и пытаются их поглотить. И происходит некая борьба серых и золотых энергий.

В таких местах сильно болит голова, скачет давление, резко меняется настроение, резко пропадают силы и неожиданно появляются новые.

В общем, нет никакой стабильности.

Тут хорошо только воронам. Большое скопление ворон тоже хороший ориентир, как оказалось впоследствии.

Мы нашли эпицентр всего этого хаоса.

Это было старое и довольно мрачное здание института физических исследований. Неухоженное, на вид безлюдное и заброшенное. Присмотревшись, мы насчитали с сотню камер слежения. Фасад здания и территория вокруг были просто напичканы ими. Вокруг не было ни забора, ни охраны. Просто пустое здание. И самое удивительное: по вечерам в окнах не горел свет. Было похоже, что им никто не пользуется. Но мы знали, что это не так. Это всё был один большой обман.

Нам оставалось наблюдать, не вызывая подозрения, и найти вход. Нужно понять, как они работают? На сколько этажей вниз уходит здание и как нам туда пробраться.

По дороге домой Ева купила в киоске по одному экземпляру всех газет.

Пряча в сумку пачку газет, Ева сказала, что дома всё объяснит. У неё есть план.

Поужинав, мы начали изучать газеты. Искали объявления с предложениями работы.

Ева объяснила свою идею. Вдруг получится кому-то из нас попасть внутрь под видом сотрудника, как когда-то получилось у отца.

Василиса уже махала газетой у меня перед носом. «Я нашла!» — громко и весело воскликнула она.

— Им нужна повариха.

— И как ты это поняла? — поинтересовалась я.

Довольная своими дедуктивными способностями, Василиса поспешила объяснить: — Тут написано: нужна сотрудница для приготовления еды с проживанием на большое количество человек. Стрессоустойчивость, способность работать без солнечного света и без телефона.

И я идеальная кандидатура. Меня сложно в чем-то заподозрить.

Тут я, конечно, соглашусь с Василисой: она располагала к себе с первого взгляда. Люди ей верили и вечно хотели поделиться самым сокровенным. Это было идеальное прикрытие. И сотрудники сами будут приносить Василисе всю самую сокровенную информацию, а ей останется только вкусно накормить и проявить чуть больше чуткости и внимания.

Василису взяли в самую захудалую столовую сроком на один месяц.

Это был испытательный срок.

За это время мы нашли ещё одну аномалию.

Сегодня закончился испытательный срок нашей поварихи. К ней на работу приехали работодатели в черных деловых костюмах и с документами.

С ней более трех часов проводили беседу, изучали, искали не состыковки в её ответах. Беседовали по одному и заходили друг за другом по очереди. Пытались запутать как могли и вывести на ложь. Но они не знали о дедуктивных способностях Василисы. Все их уловки она знала наперед, и каждый следующий ход ею был уже просчитан. Итак, Василиса справилась блестяще. Они поверили в её легенду простушки-провинциалки, приехавшей десять лет назад поступать в институт, но так и не поступившей. Домой было возвращаться стыдно, и она осталась в столице. И так как она умеет хорошо готовить, а жить ей негде, то эта работа как раз для неё подходит идеально. По легенде, за десять лет Василиса перестала поддерживать связь с родными, в любовных делах разочаровалась, имуществом так и не обзавелась, с трудом сводит концы с концами.

Работодатели были довольны проделанной работой и свалившейся им на голову такой удачной кандидатурой.

В тот момент ни мы, ни Василиса ещё не представляли, во что всё это выльется в дальнейшем.

А у работодателей на Василису были совершенно иные планы. Они долго искали подходящую кандидатку, и тут — Василиса с ее идеальными параметрами.

На следующий день наша повариха собрала вещи и отправилась в путь.

Маячок Василиса проглотила, чтобы на месте дождаться, когда он выйдет, и включить его. Только так мы могли отследить Василису.

Мы прекрасно понимали, что её вещи будут отобраны и выданы новые. Даже обувь ей заменят на свою. И рисковать жизнью Василисы ещё больше мы не могли.

Прошла неделя, прежде чем заработал маячок. И каково же было наше удивление, когда мы увидели, где отобразился маячок на карте. Это был совершенно другой район города. И самое странное, что он передвигался в направлении выезда.

Мы поняли, что просчитались и всё пошло не по плану.

С Василисой явно происходило что-то не то.

Мы запрыгнули в машину и помчались за маячком. Расстояние между нами составляло пару часов.

Когда было далеко за полночь, маячок остановился. И это место было хорошо нам всем знакомо.

Институт, из которого мы когда-то сбежали. В некотором смысле задача казалась нам более выполнимой, так как тут всё было знакомо, а с другой стороны — мы были детьми и ничего не помним об этом месте.

Нам нужен был отец, только он помнил план этажей и знал, где расположен вход в туннель.

Мы разделились. Миша уехал на поиски отца. Я и Данил остались около института. Я сняла квартиру напротив, и это позволило нам наблюдать, не вызвав никакого подозрения. По крайней мере, мы так считали по своей наивности и неопытности.

Я думала, что мы действуем осторожно и незаметно, но проблема была в недостатке знаний. Никто из нас не имел понятия, какими технологиями сейчас обладает институт. Мы по сравнению с ними были просто школота, вооруженная палками и вилами.

Итак, действие номер один.

Неделя наблюдения и ноль результата.

Благо, маячок Василисы работал, и это нас очень подбадривало.

От Миши не было никаких вестей, и это угнетало. Я держалась на честном слове, только на вере, что всё будет хорошо.

Так пролетела ещё неделя, и, наконец, Миша вышел на связь. Он позвонил на специальный номер, скинул координаты, и мы с Даней помчались.

Это был лес, точка уходила в самую его глубь. Нам пришлось оставить машину и идти пешком. На точке никого не было. Мы прождали там целые сутки — уставшие, нервные, теряющие остатки надежды. Костер палить нельзя, припасы с собой никакие мы не брали. Нам было холодно и голодно. Но больше всего нас угнетало то, что мы ничего не знали о судьбе Василисы, и винили себя за такую беспечность.

Мы с Даней сидели на траве, спинами облокотившись друг на друга. Так нам было теплее и безопаснее, и был лучше обзор по периметру. Сбоку я заметила легкий проблеск фонарика вдалеке. Было ясно, что кто-то идёт в нашем направлении. Я спряталась за ближайшее большое дерево, а Даня залез на соседнее, чтобы лучше видеть, что будет происходить дальше.

К точке приблизились двое мужчин. Они были одеты в одинаковую форму, и в руках у них были какие-то приборы.

Даня как раз был над ними и мог отчетливо всё видеть и слышать.

Один из неприятелей прошептал:

«Она где-то рядом, посмотри, как дозатор с ума сходит. Нужно её найти как можно скорее».

Даня всё понял. Его охватила лютая ярость, он спрыгнул с ветки прямо на голову врагу с дозатором. Даня хотел отобрать дозатор.

Завязалась потасовка. Даня понял: силы не равны, и выкрикнул:

«Луна, беги, они пришли за тобой!».

Не успел Даня договорить, как я уже стояла посреди поляны с поднятым вверх топором.

С земли через меня поднялась энергия, вошла в топор и волной разошлась по периметру. Наши противники упали на землю. Они были живы, но дезориентированы — ничего не видели и не слышали.

Мы их раздели, переоделись в их форму, забрали у них технологичное оружие с дозатором и пошли в сторону нашей машины.

В топор ушли остатки моих сил. Даня выглядел не лучше: очень бледный, изможденный. Несмотря на это, Даня придерживал меня, не давая свалиться.

Я споткнулась о камень, падая, повисла на Дане, затем мои руки заскользили вниз по его груди, и я почувствовала что-то мокрое и липкое. Собрав силы в кулак, я отскочила от него и увидела, что мои руки в крови.

— Даня, ты ранен! Почему не сказал? Ты же истекаешь кровью!

Я заставила его сесть, чтобы оценить масштаб бедствия. На черной форме ничего не было видно. Я взяла нож и потихоньку начала разрезать плотную ткань. Это была ножевая рана под ребром. Нужно было немедленно остановить кровь. Я кое-как сделала повязку из нашей одежды.

Оставила Даню сидеть и побежала к машине за аптечкой.

Мы остановились недалеко от трассы, и я рассчитывала быстро добежать, взять аптечку и вернуться.

Я подбежала к машине, достала рюкзак, закинула в него аптечку, воду, еду и побежала обратно в лес.

С огромным трудом я нашла дерево, под которым оставила Даню. Но Дани там не было.

Я была в отчаянии.

Мою голову охватили самые страшные мысли. Затем я попыталась расслабиться и успокоиться.

Итак, что могло произойти? Данилу мог кто-нибудь помочь, но тогда бы он не ушел без меня.

Он мог потерять сознание, и тогда спасители не знали бы обо мне. Но как спасители потащили бы его по лесу без сознания?

Рационального объяснения я так и не нашла.

Обессиленная, я села под дерево, чтобы передохнуть и понять, что делать дальше, и незаметно для себя уснула.

Проснулась я от того, что кто-то тащит меня под руки.

Под ногами был бетонный пол. Я узнала ботинки — такие же были на тех, кто напал на нас в лесу. Я не стала показывать, что очнулась. Меня притащили в комнату, бросили на кровать и вышли.

Глаза я открыть не могла: за мной явно наблюдали, скорее всего через камеры.

Через минут двадцать в комнату кто-то вошел. Их было несколько.

— Ты знаешь, кто это?

— спросил первый.

Второй ответил: — Нет.

— Столько суеты вокруг нее, весь институт подняли на уши. Ждут иностранных гостей. А ты же знаешь, что иностранцы должны приехать через три месяца. Видимо, сильно важная птичка попала в клетку.

— Хватит разговаривать, давай работать, иначе нам влетит, — на эмоциях сказал второй.

В комнате началась какая-то возня. Я чуть приоткрыла глаза и ужаснулась: это был тот жуткий демонстрационный круглый зал, который описывал отец.

Я закрыла глаза, расслабилась и начала вспоминать всё, что рассказывал отец про это место.

Они, видимо, хотят извлечь мою энергию, и мне нужно понять, как им помешать. Я стала погружаться всё глубже и глубже поочередно во все события, произошедшие со мной.

Перед глазами стояла маленькая шкатулка и слова Измаила: «Защитить шкатулку ценой собственной жизни». Что значат эти слова? Если в шкатулке моя жизнь, то как я могу её зашить ценой собственной жизни? Тут явно что-то есть, но я не понимаю что.

Я сразу не взяла шкатулку, отказалась, и затем началась череда определенных событий, которые очень сильно изменили меня. Получается, что, не взяв шкатулку в первый раз, когда мне предложил Измаил, я поступила наилучшим для себя образом. Путь домой получился более длинным и сложным, но и на выходе я стала совершенно другой: доброй, радостной и спокойной. Я научилась распознавать свои чувства и видеть, что делает ум. Это всё были бесценные навыки, о которых в своем мире я никогда бы не узнала. Значит, в шкатулке находится то, что я приобрела в том странном мире. И её содержимое может спасти мою жизнь.

Всё наоборот! Я поняла!

Шкатулка стала моим защитником, её содержимое — это навыки, которые имеют огромную ценность и могут спасти мою жизнь.

То есть шкатулка — просто символ и напоминание о том, что я приобрела в том месте.

Я услышала вдалеке множество голосов. Затем кто-то начал пристегивать ремнями мои руки и ноги.

Моё тело прошибло током, я затряслась и мысленно унеслась на последнюю ступень стеклянной лестницы. Я сижу и смотрю, как двигаются в собственном танце лучики мелкой россыпью подвешенных кристаллов. Сверху, через отверстие в потолке зала, я заметила спускающуюся тень. Что-то темное двигалось вниз и гасило танцующие лучики. Я возмутилась, вскочила и побежала вниз по лестнице со словами: — Нет, этому не бывать, я не позволю вам убить этот прекрасный танец! Оказавшись внизу, я сняла обувь и начала двигаться. Сначала в ритме лучиков, затем стал рождаться мой собственный танец, и все лучики уже следовали за мной. Чем вовлечён ней был мой танец, тем больше лучиков создавалось в пространстве. Тень начала уходить, она струсила и покинула зал тем же путем, что и пришла.

Я закончила танец, обулась, подняла голову вверх и заметила, что люстра — это и не люстра вовсе, как показалось вначале в гостях у Измаила.

Это была кристаллическая фигура, похожая на снежинку под микроскопом.

Сейчас фигура выглядит намного больше и плотнее, чем была до прихода тени. Она так же танцует и меняет форму, то есть она динамичная. И, как я поняла, моё настроение на неё очень сильно влияет.

В тело меня вернули крики. Кто-то очень громко ругался; речь я хоть и не понимала, но прекрасно понимала, что это был их провал.

— Мы были уверены, что все пройдет успешно, — мямлил какой-то мужской голос. — Мы готовились к этому дню двадцать лет. Все испытания проходили успешно. Нам нужно время, чтобы понять, что с ней не так.

— Мы можем попробовать на нём, вдруг сработает! — с надеждой крикнул вслед уходящим арабам ученый. Те остановились, развернулись и одобрительно кивнули. Я смотрела во все глаза за происходящим, так как в этот момент до меня никому не было дела. Всех интересовали события, происходящие наверху, и иностранные гости.

Я снова закрыла глаза, когда все уселись обратно. Я тихонько повернула голову в сторону возни около меня, приоткрыла глаза и увидела ещё одно кресло, на котором сидел Миша. Он был без сознания.

Я судорожно пыталась понять, как ему помочь. Времени почти не было. Я нервничала и не могла сосредоточиться.

И вдруг услышала в голове голос:

— Не бойся, сестра, у них нет шансов. Я тренировался тысячу раз и ждал этого момента. С нами все будет хорошо.

Мне оставалось только наблюдать через приоткрытый глаз за Мишей.

Включился прибор, Миша затрясся в судороге и обмяк.

Ассистент жестом показал, что Миша — труп.

У меня земля ушла из-под ног, я чуть не с палилась от подкативших слез.

Снова голос в голове: — Ева, я жив. А для них я мертв. Скоро я вернусь за тобой. Держись, сестра.

Я потеряла сознание. Очнувшись, мне совсем не хотелось открывать глаза: тоска, безысходность, апатия — все это навалилось как снежный ком.

Открылась дверь, и я услышала до боли знакомый аромат пирогов. Этот запах я не спутаю ни с чем. Это был запах Василисы.

Глаза я так и не открыла, меня снова сковал страх, как тогда в детстве. Кто-то сел на край кровати и загремел тарелками.

«Луна, они за нами наблюдают, поэтому я буду говорить коротко.

Моя девочка, я очень хочу тебя обнять, но не могу. Я рядом и помогу нам всем отсюда выбраться. Тут находится вся наша группа. И твой отец тоже. Тебе нужно поесть. Важно восстановить силы».

Затем Василиса замешкалась, вздохнула и продолжила:

«Луна, мне нужно тебе сказать страшную новость, но я не знаю, как это сделать... Миша…»

— и она замолчала.

Я открыла глаза, приподнялась, взяла булочку и, делая вид, что жую, прошептала:

«Миша жив.

Он притворился мертвым и сказал, что за нами вернется». Василиса протянула мне стакан молока.

Она явно была растеряна, но нас прервали, и дальнейшую беседу пришлось отложить.

Каждый день ко мне приходила Василиса и кормила меня. Мы были очень осторожны. Обменивались всего парой фраз, и она уходила. Целый месяц я восстанавливала силы. От Василисы я узнала, что мой отец попал к ним первым, затем они схватили Мишу и всю оставшуюся команду. Но самое невероятное было то, что мы нашли маму Миши — она тоже была тут.

Единственное, что меня беспокоило на данный момент, — это судьба Дани. Никто не знал, что с ним произошло, да и жив ли он вообще.

Оставалось два месяца до планового визита иностранцев, и нам нужно было придумать план побега. В этом мог помочь отец, но его держали на этаж ниже, и у Василисы не было туда доступа. Нужно было что-то придумать, но ничего дельного не лезло в голову. Все варианты были слишком опасными, а мы и так пали духом, и риск в наши планы сейчас никак не входил.

Физически я была в норме, а эмоционально — очень подавлена. Тревога нарастала каждый день. Я чувствовала приближение приезда иностранцев, а мы так и не придумали план побега.

И в итоге мы опустили руки. У нас не было ресурсов, не было дополнительной помощи извне. И нам нужно было вывести шесть человек, половина из которых, мы даже не знали, где точно находятся. Василиса предложила сбежать только мне и уже снаружи думать, как спасти остальных. Сначала я слушать её не хотела, потом поняла, что другого варианта у нас нет. Так хоть какой-то был шанс выбраться, найти Мишу, даст бог, и Даню, о судьбе которого мы так ничего и не знали. Решено было выводить меня через туннели. Заранее был подготовлен огонь и ботинки. Когда мы выбирались через туннели в прошлый раз, то случайно выяснили, что жженая резина отпугивает тварей намного эффективнее, чем огонь. Это было невероятное открытие, и сейчас оно как нельзя кстати пригодится для моего спасения. По туннелям мне придется идти одной. Была еще одна трудность — дверь с кодовым замком на выходе. Ни я, ни Василиса не знали кода от той двери.

В назначенный день меня повели купаться в соседнее помещение с прачечной — этот ритуал мне разрешали совершать раз в три дня.

Василиса сегодня подрабатывала прачкой и закатила тележку в душевую для сбора грязных полотенец. Я залезла в тележку, скрутилась калачиком, а сверху Василиса накинула несколько смятых полотенец. В туннелях сразу за дверью уже лежало всё необходимое, заботливо приготовленное Василисой. Я переоделась в форму охраны, попрощалась с Василисой и забралась в туннель, за мной закрылась дверь, и я осталась совершенно одна. Медлить было некогда, поэтому я схватила рюкзак, повесила его на плечи и пошла вперед.

Перед собой я держала подошву, обернутую полотенцем, пропитанным горючей смесью, и зажигалку. Мне нужно было как можно дальше пройти от газовой завесы. Она была создана специально, чтобы никто не мог выйти из института по туннелям.

Газ не давал зажечь огонь, а без огня невозможно пройти мимо тварей. «Еще пару метров, и можно будет поджигать», — подумала я, и в этот момент почувствовала удар сзади.

Я опоздала, тварь уже воткнула в меня свой острый щуп. Я лежала на земле лицом вниз, а тварь сидела на мне сверху и готовила свои присоски. Разболелась голова, и я унеслась в воспоминание, когда я с жадностью доедаю последнюю конфету. Это было воспоминание из другого мира. Сейчас я снова чувствовала такую же лютую жажду, злобу и жадность. Тогда мне помог танец, но сейчас это было невозможно сделать с сидящей тварью на спине.

Я стала представлять те ощущения, которые вели меня в танце, и вспомнила то утро перед поездкой на море. Я, пятилетняя девочка, одна дома, и мне совершенно не страшно, ведь я еду на море. Я кружилась по дому в красивом платье и с огромным удовольствием собирала паутину под кроватью на свои кудрявые пряди. Это было очень весело и забавно. Я набирала полные легкие воздуха и начинала дуть на пряди, пытаясь избавиться от паутины. Я веселилась и хохотала.

Мой смех разносился по тоннелям, я почувствовала легкость, поняла, что могу встать.

Твари нигде не было рядом, и я ощущала себя как-то по-новому. Будто во мне появилось что-то, чего раньше не было.

Наверное, это чувство победы над тварью, подумала я и зажгла свою горючую смесь.

Я надела маску, подождала, когда прогорит основной огонь, затем взяла тлеющий ботинок, от которого исходил едкий запах, и пошла вперед.

В этот раз я пошла прямо, никуда не сворачивая. Так как Василиса выиграла мне немного времени, я не рассчитывала наткнуться на преследователей.

Дойдя до края тоннеля, я обнаружила снаружи охрану.

Осталось понять, как через неё пройти. Решено было действовать на удачу.

Вышла, проходя мимо, натянула кепку посильнее, поздоровалась, добавила, чтобы в тоннели не заходили несколько часов.