4 свадьбы вслепую, или Как снять проклятье

— А белье? — тихо спросила, когда поняла, что все, больше ничего не происходит.

— Милая, если подпишешь с нами контракт, то о белье на ближайшие две недели забудь.

Да? Очень-очень жаль. Как быть, я до сих пор не знала. Не попаду ли я в еще большую ловушку, чем нахожусь сейчас. Смогу ли выдержать столько времени всех четверых? Однозначно не смогу. Это минус и огромный. Что они тогда будут со мной невменяемой делать? Не видеть долгое время, то еще испытание. Еще минус. Зато можно потренировать мой дар. Это плюс. Меня вроде не будут обижать, но это не вяжется с первым минусом. Так что неясно. Отсутствие белья — маленький минус, неудобно, но пережить можно.

А вот то, что, выкупая меня со вчерашнего аукциона, они покрывают все мои (и брата-шалопая) долги. Этот плюс перекрывает все имеющиеся минусы и те, что я еще не заметила.

— Сюда, присаживайся.

Ого, мы, кажется, пришли, и меня усадили в удобное кресло.

— Что ты решила?

— Хочу посмотреть контракт.

— Сейчас мы выйдем, ты снимешь повязку, возьмешь со стола бумаги и внимательно все прочтешь. Можешь внести любые правки на свое усмотрение. Мы со своей стороны их рассмотрим и постараемся прийти к компромиссу, устраивающему все стороны. Однако ты должна знать, что все пункты, включающие твои обязанности, изменению не подлежат. Наши имена и фамилии будут закрыты для тебя, как и прочие данные.

О, как. Интересно, они всегда так себе любовниц выбирают? Полное инкогнито?

— Мы будем в соседней комнате и увидим тебя через зеркало на стене справа. На столе есть переговорное устройство, как будешь готова, включи его, и мы все обсудим. Для внесения правок к тебе зайдет наш юрист.

Жаль, у меня сейчас нет возможности проконсультироваться со своими бывшими юристами, потому как они бывшие.

— Контракт составили максимально просто и открыто. Для тебя он абсолютно безопасен. Мы честны с тобой. Если не захочешь подписывать, мы тебя поймем. Твоего брата, Олкэйна, уже выпустили под залог и обещание выполнять все рабочие обязанности по восстановлению вашего завода. Жить и работать он будет под присмотром наших специалистов. Наши люди наложили на него магический пожизненный запрет на азартные игры. Парень подписал согласие на наше вмешательство в его ментал и рабочий договор. Если Олкэйн нарушит любой пункт договоренностей, ему будет очень и очень плохо. И последнее. Ты нам очень понравилась и мы будем рады, если подпишешь контракт.

— Я могу поговорить с братом?

— Конечно.

Мне сразу выдали мнем с дозвоном Олкейну. Разговор вышел коротким. Брат очень обрадовался, что со мной все хорошо. Он хоть и шалопай, мы одни друг у друга остались. Пусть в детские годы конфликтов и драк было не счесть, горе нас очень сблизило. Брату не стала рассказывать, в какой ситуации нахожусь. Сказала, что приеду через две недели и чтобы он не беспокоился. Быстро отключившись, перевела дух. Врать и увиливать не мое.

Контракт и четверка братьев благодетелей — ничем хорошим не пахнет. Как они рьяно взялись за нас. А не лишусь ли я оставшегося нам с Олкейном наследства с такими помощниками. Как себя полностью обезопасить, я не знала. Но помнила, что стоит быть внимательной при заключении договоров.

У меня тряслись руки. Нервный мандраж, чтоб его. Все вышли, а повязку снимать было боязно. Нужно взять себя в руки и посмотреть, что там мне приготовили “Псы”.

Сняла и несколько минут моргала, глаза долго привыкали к свету. Да, за две недели они атрофируются.

Принялась читать: “Договор на оказание услуг”.

Далее шли имена “Перс, Дем, Рей и Гай” — это больше на клички похоже… И пустое место для их паспортных данных. Ладно, что там дальше.

"Именуемые в дальнейшем “Наниматели” и с другой стороны леди Силайн Амальрик де Ревиаль (мои паспортные данные)”.

Интересно, где они их взяли, я сюда без документов пришла.

“Именуемая в дальнейшем “леди Силайн” заключили настоящий Договор о нижеследующем”.

Ха, “леди”. Это они съюморили? По происхождению все верно, я — леди, а вот судя по тому, на что нужно подписаться — шлюха. Неприятно, зато честно.

Далее стандартные термины, а вот:

“Наниматели нанимают леди Силайн для оказания сексуальных услуг с правом полного пансиона сроком на две недели”.

Я грустно улыбнулась “Леди” и “оказание секс услуг”, прямо анекдот, печальный анекдот.

“Договор вступает в силу с момента подписания 19.03.3003 года (то есть сегодня) и имеет силу до 33.03.3003 года.

Все расходы, возникающие во время действия настоящего Договора берут на себя Наниматели.

Вознаграждение за услуги (сумма меня впечатлила и породила новые сомнения)”.

Что же они от меня такого запредельного хотят?

“Наниматели обязуются выплатить все долги леди Силайн и ее брата, вернуть семейное предприятие по изготовлению вин леди Силайн и оказать всю возможную помощь по налаживанию финансовых, юридических, производственных и прочих процессов”.

Вот здесь я остановилась и перечитала длинный текст. Зачем им это? Они что, меценаты? Мне стало страшно. Здесь дело явно не только во мне и секс услугах. Чего они хотят?

Я осторожно посмотрела на зеркало, но увидела лишь свои испуганные глаза и быстро отвернулась. Они же смотрят.

Запиликало переговорное устройство, но я, не глядя в зеркало, отрицательно покачала головой, и включать его не стала. Не время.

Читаем дальше.

“Права и обязанности сторон.

Наниматели обязуются предоставить:”

Далее шли пункты:

“Условия для комфортного проживания леди Силайн без возможности видеть.

Комфортное жилье.

Безопасность (как размыто).

Сохранение физического и психологического здоровья леди Силайн.

Медицинскую помощь в случае необходимости.

Средства контрацепции”.

Интересненько, я приписала еще пункт о питании в соответствии с моими потребностями, вкусно и разнообразно. Уж очень голодно мне сейчас, после скудного завтрака, а от нервов еще голоднее становится. Добавила пункт об обеспечении меня “женскими мелочами”. У меня сейчас ничего нет. Даже расчески.

Ладно, допустим, я предоставлю им интимные услуги, высплюсь, наемся (надеюсь, все это будет реально). Чем мне заняться дальше с учетом повязки на глазах? Музыка? Аудиокниги? И все? Нужно выбить прогулки с возможностью видеть хотя бы час в день. Наверняка территория будет огорожена и охраняема.

Дописала про музыку, книги и прогулки без повязки по оговоренной территории, но пока без времени, а то вдруг откажутся.

Дальше шли мои обязанности, интересно, что там?

— "Пройти медицинское обследование до выполнения обязанностей.

— Принять меры контрацепции, предложенные Нанимателем и одобренные врачом.

— Рядом с Нанимателями всегда быть с завязанными или закрытыми глазами, в том числе и ночью. Запрещается видеть Нанимателей глазами”.

Приписала, что повязка обязательно снимается на прогулках без Нанимателей, в ванной и туалетной комнатах во время уединения. Мало ли какие они извращенцы, нужно многое предугадать и предусмотреть. Провела стрелку вдоль полей к пункту про мое драгоценное здоровье, которое Наниматели обязуются сохранить.

— "Безоговорочное подчинение”.

Я зачеркнула слово “безоговорочное”, я понимаю, что буду обязана подчиняться, но оговорки вполне возможны с моей стороны.

— "Добровольно и охотно соглашаться на все эксперименты, в том числе сексуального характера”.

Зачеркнула слово “охотно”, это нереально. Остальное страшит до трясущихся поджилок, но переживу с такими-то бонусами. Ведь понимаю, что эту часть точно не уберут.

Подумав, внесла пункт о непричинении боли, физической и моральной.

— “Прожить две недели с Нанимателями доверяя им себя, свое тело и жизнь”.

Последняя формулировка ввела в замешательство, не очень поняла, что имеется в виду. Повернулась к зеркалу, смотря будто сквозь него, желая увидеть их, и мне на долю секунды это удалось, не глазами, нет, а даром. Размыто увидела пять фигур. Пятый, наверное, юрист. Вздохнула.

Далее в бумагах говорилось, что расторгнуть Договор могут только Наниматели. Также Договор перестает действовать в случае смерти одной из сторон (либо всех мужчин, либо одной меня). Отдельно оговаривалось, что причиной смерти не могут быть Наниматели, иначе они несут ответственность за содеянное перед законом. В случае желания расторгнуть договор с моей стороны, раньше предложенного срока, я должна договариваться с Нанимателями. Они примут окончательное решение.

Еще немного стандартного текста и место для подписи.

Я снова вздохнула и нажала кнопку переговорного устройства.

— Сейчас к тебе зайдет юрист и скопирует для нас твои дополнения и исправления.

Почти сразу в комнату вошел крепкий мужчина в возрасте. Он быстро и безэмоционально прочитал мои приписки, скопировал текст, нажал на маленький сенсорный экран рядом с зеркалом, которое занимало большую часть стены. Открылась небольшая дверца, и мужчина вложил туда листы. Бумаги с моими исправлениями вернул мне. Себе он также оставил экземпляр и устроился в кресле сбоку от меня и лицом к зеркалу.

Я же села вполоборота к стеклу, юриста видела боковым зрением.

Запиликало переговорное, я его включила.

— Итак, ты добавила несколько исправлений. Включаем пункты о питании, “женскими мелочами” тоже обеспечим, позже составишь список, музыка и аудиокниги будут. По прибытии расскажешь, что предпочитаешь и мы подберем что-нибудь интересное. А вот все прогулки только в нашей компании.

Я покачала головой.

— Прогулки без повязки обязательны, это ради моего здоровья, у вас есть такой раздел обязанностей. Так вот, минимум четыре часа ежедневно и без вашего внимания. Мне нужно личное пространство и время, а также отдых глазам.

— Один час в день достаточно.

Все же голоса у них красивые, готова слушать и слушать, но не отвлекаемся.

Я посмотрела в зеркало, туда, где был смутный образ говорившего, кажется, это Перс, он самый широкоплечий.

— Три часа.

— Два и на этом точка, — сказал как отрезал.

Улыбнувшись про себя, я очень быстро, не давая ему передумать, ответила:

— Согласна, — улыбка все-таки прокралась на мои губы.

Из устройства послышался басовитый, негромкий смех всей четверки. Юрист улыбался, но правки вносил сразу в планшет.

— Хорошо, — низкий голос с улыбкой. — Я правильно понимаю, на длительные прогулки ты не рассчитывала.

Я лишь пожала плечами, пусть думает что хочет, но улыбку подавить не получалось.

— Идём дальше, твою правку про снятие повязки на индивидуальной двухчасовой прогулке принимаем. А вот почему ты зачеркнула “безоговорочное”? Мы настаиваем на полном подчинении без возражений.

— Потому что я не умею подчиняться, тем более беспрекословно. Это нереально.

— А ты постарайся, это необходимость и твоя обязанность. Этот пункт оставляем без изменений, — голос звучал четко, уверенно и отрывисто — не уступит.

Я так и думала, жаль, но я предупредила. Хотя постараться будет нужно.

— Далее, объясни почему не хочешь участвовать в наших играх, вдруг тебе понравятся наши эксперименты? Мы, честно говоря, на это и рассчитываем.

— Вот когда понравятся, тогда и соглашусь охотно, а пока хватит и добровольного согласия, — я хмурилась и не верила в то, что говорю. В то, что все это происходит со мной.

— Хорошо, правим. Пункт о непричинении боли также вносим.

А не слишком ли легко прошли переговоры? А могла ли я еще больше смягчить условия и ограничить их во времени, например, заниматься сексом не дольше трех часов за раз и не больше четырех заходов суммарно в сутки. Ну не маньяки они, чтобы сутками этим заниматься. Решила, что вроде все неплохо. А дальше попробую договориться, ссылаясь на пункт о здоровье. Прогулки грели душу.

Вскоре мне выдали исправленный вариант. Все было верно. Еще раз просмотрев документ, убедилась, что неучтенных приписок и мелких шрифтов нет.

Больше всего в этом контракте меня пугало, что этот документ волшебным образом решал все мои проблемы. Мы не в сказке, а реальная жизнь часто очень больно бьет, уж мне ли не знать.

Я уже держала предложенную мне ручку над полем подписи, но остановилась и, крутя в пальцах стильный металлический корпус, решилась спросить:

— Скажите, ведь есть что-то ещё, что вы ждете от меня кроме сексуальных отношений? Слишком уж выгоден для меня контракт.

С минуту длилось молчание.

— Ты права. Это нечто жизненно важное для нас, но тебе это не несёт ни угрозы, ни вреда.

— Отчего тогда это важное и безобидное не внесено в контракт?

— Оно необязательное и от тебя не зависит. Это все, что мы можем рассказать тебе.

— Скажите честно, это касается моих виноградников и завода?

— Нет, не касается, совсем. То, для чего нужна нам ты — личное. С заводом мы помогаем просто потому, что можем. Это в сущности наша работа. Мы поддерживаем предприятия страны. Нуждающимся оказываем необходимое содействие, а также ловим экономических преступников.

На лекциях нам рассказывали, что можно обратиться за помощью к Правителю, у него есть структуры, которые помогают в ситуациях, близких к моей. Но обо всем этом столько слухов, что не решилась. Зато обратиться к криминалу решилась и сразу влипла. Думала быстрее и проще, без бюрократии и долгого ожидания.

Я перехватила поудобнее ручку и подписала контракт во всех подобающих местах и экземплярах на сексуальное рабство сроком в две недели. Все, я пала ниже некуда, продалась четырем невнятным мужчинам со странными требованиями. Но оставаться в норе Гиена, мне не хотелось больше ни секунды. Из двух зол выбрала меньшее. Действительно ли меньшее? Только время покажет.

“Псы”

Перс уже четко знал, что за девочка попала им в руки. Братья читали размноженное досье, что он получил по мнему* совсем недавно. Его людям хватило ночи, чтобы многое раскопать. А вот Дему сегодня должен прийти доклад из теневых источников. Как так получилось, что родители погибли по дороге домой в аварии? Кто сделал все, чтобы разорить самое крупное в этом регионе производство вин? И кто подсадил брата Силайн на азартные игры?

Пока мы будем приручать девочку, наши спецы покопаются в этой истории. Позже все вместе решим вопрос, как все вернуть в правильное русло.

Глава 5. Перелет

Очнулась от грустных мыслей после негромкого покашливания. Юрист держал передо мной черную ткань. Ну вот и начался отчет.

Как только повязка легла на глаза, я услышала, как в комнату вошли. Меня взяли за руку и повели. Коридоры, лестницы, коридор.

— Ты сделала правильный выбор, малышка. Твой экземпляр договора будет у тебя в сумочке. Сейчас план такой: сначала на медицинское освидетельствование, что ты здорова, укол для контрацепции, насколько я понял, он на шесть месяцев. Сроки устраивают?

— Вполне, — мой голос был глух, а я сама в некотором оцепенении.

Чувствовала себя собачкой на поводке со слишком туго затянутым ошейником. Хотелось на воздух. Срочно.

Шорох открывающейся двери и через миг меня обдувает теплым воздухом. Пахнет пылью, дорогами, городом, и я стараюсь вдохнуть полной грудью. После спертого воздуха подвальных помещений этот показался свежим и оживляющим.

— После едешь в салон красоты. Мы хотим, чтобы ты полностью расслабилась. Вечером у нас перелет в тропики. Ближайшие две недели будем жить на острове у океана.

Я шла, слушая шумы вокруг, мы почти у самолёта. Волнение нарастало. Снова. Я сегодня как на экстремальных горках, то спокойна как скала, то в смятении, как море в шторм. Мужчины, которым я принадлежу, окружили меня. Двое по бокам, один ведёт под руку. Меня теперь все время кто-то касается, это немного нервирует, я не привыкла. Один спереди всего на пару шагов, один сзади также в двух шагах. На мне шикарное, хоть и повседневное дизайнерское белое платье из летящей ткани, изящные босоножки на тонкой шпильке, тёмные очки, а под ними повязка. Все это мне вручили в лимузине, куда усадили сразу, как вышли от Гиена. Перед открытыми дверями авто меня поцеловали все четверо и снабдили инструкцией снять повязку через минуту, а водитель отвезет куда нужно. Сопровождала меня везде телохранительница Надин. Переодевалась я в лимузине. Вещи передала мне все та же Надин. В пакете только белья не было, но спрашивать у женщины я не стала, про что-то такое меня предупреждали.

У врачей я провела несколько часов. Обследование было полное, и не все анализы будут готовы сегодня, завтра, некоторые пришлют, когда срок действия контракта уже истечет. Потом был обед, мы с Надин и водителем перекусили в ближайшем кафе, а дальше салон красоты, мужчины решили навести мне лоска. Все процедуры были приятны и для лица, и для волос, и для тела. Кроме депиляции, во всех местах роста волос, кроме головы, но и это оказалось терпимо.

Самым лучшим подарком для меня на сегодня стала сауна со специальными мазями на все тело, а после расслабляющий массаж всего тела. Я действительно постаралась не думать о пугающем будущем, которое подошло вплотную и, казалось, вот-вот стукнет по темечку, за наивность и ромашковость. Мама часто так говорила. Но теперь ее нет, лепестки почти все облетели, но несколько точно осталось и, боюсь, в ближайшее время их вырвут с корнем.

Морально готовилась к сложным испытаниям, к чему-то такому страшному и ужасному, что нужно вынести и вытерпеть и не плакать до поры до времени. Злилась сама на себя за страхи. Понимала, что я больше надумываю, но совладать с собой не получалось.

А в данный момент, самолет казался мне той мышеловкой, сыр из которой я уже надгрызла.

Ветер свободно трепал распущенные, красиво уложенные волосы. Макияж делать не стали, только маникюр, педикюр и прическу. Самым острым ощущением был ветер под юбкой, он так ласково касался освобожденной от одежды и волос чуткой кожи, что моё внимание почти все время было там, под платьем, где все голо, это вызывало тревогу и возбуждение. Вдруг от порывов беспокойного ветра лёгкая юбка взметнется слишком высоко. Успокаивало то, что мужчины огораживали меня со всех сторон.

Встретили они меня здесь, в аэропорту, так что весь день я наслаждалась тем, что вижу глазами. Уже на подъезде в аэропорт мне подали узкую, но плотно закрывающую глаза ткань и темные очки. Глаза я прикрыла, не пытаясь подглядывать, лишнее любопытство ни к чему. Лучше буду слушать и чувствовать, учиться смотреть даром.

Магии и магов почти не осталось, во всем мире лишь единицы. В нашей семье из поколения в поколение испокон веков передавался дар ви́дения по женской линии. Мама немного владела своим даром, но он был очень слабым, хоть она и старалась развивать его всю свою жизнь. Мне и того меньше досталось. Родительница просила совершенствовать, заботиться о даре, но я не слушала, отмахивалась. Зачем тренировать ту капельку, которая не поддается? И правда, ведь у меня никогда ничего не получалось. Зато сейчас небывалый прогресс.

К магии и магам в целом отношение у всех было доброжелательное, но меня мама просила не рассказывать попусту, что имею хотя бы крупицы. И все потому, что еще до моего рождения вышел указ Правителя, каждому человеку обладающего даром необходимо явиться в специальную службу для регистрации. Потом появились страшные слухи, что многие маги пропадали, явившиеся по приказу. И никто об их судьбе не знает. Вот и стали люди побаиваться. У мамы был маленький и безобидный дар, родители решили, что никому хуже не станет от слабенького незарегистрированного мага. Так спокойнее было и отцу, и маме.

Когда выяснилось, что у меня по материнской линии передалась магия крови. Отец сначала хотел обратиться в ту загадочную службу, но перепуганная слухами мама отговорила. Она убедила отца, что дар у меня еще слабее, чем у нее. Примерно так и было. Вскорости все забыли, про мою магию, в том числе и я. Но вот теперь она, кажется, начала просыпаться.

Поднялись по трапу в том же порядке. Запах самолета ни с чем не спутаешь, мелодичный голос стюардессы поприветствовал нас. Один из мужчин вскоре усадил меня в кресло, но не пристегнул. Оно оказалось широким и весьма удобным. Мягкие подлокотники, по ощущениям, были из кожи.

Все тот же певучий женский голос предупредил, что взлетаем через пару минут и не хотим ли выпить. Меня мучила жажда и нервное перенапряжение.

— Воды, если можно.

Произнесла я тихо, но девушка отозвалась быстро и вежливо.

— Одну минуту.

Мужчины пить что-либо отказались.

Двигатели зашуршали чуть настойчивее, и я почувствовала легкое и очень плавное движение, несвойственное самолетам в моих прежних полетах. Этот явно отличается в лучшую сторону. Момент отрыва от земли тоже чувствовался весьма слабо. Потом мне принесли воды. Бутылочка и трубочка. Мужчины помогли сориентироваться и подали трубочку к губам. Напившись, поставила бутылочку в отверстие в подлокотнике, не без помощи, конечно.

Неожиданно кто-то из мужчин погладил мои ноги, икры и щиколотки. Я замерла от такого явного перехода к чему-то неприличному прямо здесь. Переживая нервные, пугливые мурашки, побежавшие по ногам от его горячих ладоней, я вздохнула и покрепче вцепилась в подлокотники. Неопознанный мной из четверки потянул лодыжки в разные стороны. Колени при этом я старалась держать вместе, но не получилось. Ступни он мне развел широко и руки заскользили вверх по коже, до коленей. Преодолевая мое невольное сопротивление и скованность из-за адского смущения (у меня же трусиков нет), раздвинул и их в стороны настолько широко, насколько позволяло широкое сидение.

— Держи ножки так, вместе не своди, — я вслушивалась в тембр его голоса.

Очень приятный, мужской. Его хотелось слушать и слушать. Я чуть не заерзала попой на кресле, соединив ноги, на мгновение погрузившись в голос, а не в смысл сказанного. Смысл дошел чуть позже, вместе с движением горячих ладоней по бедрам, задирая юбку. Я напряглась, не зная, чего ожидать, страшась неизвестного и отчаянно борясь с собой, чтобы не сказать и не сделать лишнего. Я напоминала себе, что сама подписала контракт и пункт о добровольном согласии хорошо помню. Благословляющие, если так сложно сейчас, что же будет дальше? Выдержу ли?

— Мы хотим весь полет любоваться тобой. Не напрягайся так, больно не будет.

Судя по довольным ноткам, им весело.

— А вас выставляли хоть раз на всеобщее обозрение голышом? Тоже больно не было? — язык мой враг, ну что стоило промолчать.

— У нас нет цели сломить тебя. Мы хотим, чтобы ты получала от происходящего такое же удовольствие, что и мы. Поэтому и даем банальный совет расслабиться. Мы видим твое смущение, тебе это идет. И ты уже влажная, значит, все не так плохо.

Тут я почувствовала невесомое прикосновение к сокровенному, словно снова ветерок прошелся.

— Какой нежный розовый бутон, — его голос гипнотизирует, а пальцы оживляют плоть под собой.

Чувствую, как кровь прилила к губкам от этих легких прикосновений, и оттого, что на меня смотрят в такой момент, их слегка покалывает. — Ммм, отлично. А теперь на десерт.

К самому входу прикоснулось нечто прохладное и немного погрузилось внутрь. Остановилось. Это нечто казалось маленьким и не живым.

— Закрепил, это всего лишь небольшой вибратор, не бойся, — меня хотят успокоить. — Мы будем посмотреть, как твое тело станет увлажняться и набухать. Уверяю тебя, это восхитительное зрелище. А у нас развито чувство прекрасного. Советую, насладиться процессом, так тебе будет легче в дальнейшем. Мы же говорили, что извращенцы. Любим использовать всякие игрушки. Сейчас в тебе лишь кончик сочно-красного вибратора.

— А если сюда кто-то войдет? — спросила непослушными губами.