4 свадьбы вслепую, или Как снять проклятье

К чему он повторяется? Ведь спрашивал уже.

— Нет.

После моего ответа мужчина потянул уголок полотенца. Я всей кожей чувствовала его скольжение по телу, мечтая остановить мгновение, поймать убегающую ткань.

— Я нашел на ней пару “жучков” в волосах, один на голове, другой на лобке. Уже деактивировал, завтра надо нашим ребятам отдать, пусть разберутся. Гиен не оставляет попыток разузнать о нас и наших тайнах побольше. И этот местный шабаш разогнать нужно, нечего девочек мучить. Возможно, он для кого-то инфу собирает. Это нужно срочно выяснить.

— Как давно у тебя был секс? — вопрос он выдохнул буквально мне в лицо.

— Пять лет назад.

— Сколько мужчин было.

— Один, — ну, почему мой голос так тих и жалобен?

— Как долго длилась ваша сексуальная связь?

— Три дня. Потом умерли мои родители, и он разорвал помолвку, — зачем я все это говорю, самой противно от жалости к себе.

— Значит так, пугливая девочка, сегодня мы знакомимся. Предупреждаю, можешь отказаться сразу, и я отведу тебя обратно, — меня передернуло от перспективы “обратно”. — Гиен подберет тебе других контрактников, способных тебя выкупить. Но, мы предлагаем отложить решение до утра. К одиннадцати нужно покинуть данный приют, а до этого времени подписать все бумаги. К этому времени мы будем знать, подходишь ты нам или нет. И ты примешь решение: остаться здесь или пойти с нами. Обещаем не обижать, но и ты должна пойти нам навстречу. Твое решение? Уходишь сейчас?

С ощущением, что проваливаюсь в бездну, я выдохнула:

— Остаюсь.

Да, я знаю, что наивная, мне говорили, но я снова повелась на обещания, да и зло здесь почти знакомое пусть и помноженное на четыре.

— Отлично, — кажется, он облегченно выдохнул. — Значит так. Сегодня полноценного секса у нас не будет. Но, — ага, он учуял мою нечаянную радость и поспешил опустить с небес на землю. — Мы будем рассматривать тебя, любоваться. Ты красивая, очень. — он стоял прямо передо мной, крайне близко, но не касался. — Будем прикасаться, ласкать, целовать и — мужчина зачем-то оглянулся. Движение почти знакомого незнакомца я почувствовала каким-то непонятным образом, а может это всего лишь моё воображение, и сказал будто не мне, — даже покусывать, есть среди нас любитель.

— Вас поэтому “псами” зовут? — вырвалось непроизвольно, и я тут же прикусила язык, так как почувствовала напряжение всей четверки. — Простите, я что-то не то сказала?

— Откуда ты узнала это прозвище? — голос звучал напряженно, со стальными нотками: захочешь — не обманешь.

— Распорядитель, когда завязывал глаза, сказал, что я досталась “Псам”, и они меня разорвут, — сдала я этого мерзкого человечка.

— Понятно, — мужчина мгновенно успокоился. — Ну так вот. От тебя требуется не пугаться и не зажиматься. Намеренно мы не станем причинять тебе боль, но вот разные интересные позы и ощущения — обещаем, — последнее прозвучало весьма самодовольно.

Шорох двери, щелчок, снова щелчок. Кто-то пришел или ушел? В комнате будто ничего не изменилось.

— А что будет, если я подпишу контракт с вами? — решилась задать важный для меня вопрос.

Как же трудно стоять голой перед мужчинами, хочется прикрыться, спрятаться. Я чувствовала себя бесконечно неуютно, беззащитной, но в то же время было гораздо спокойнее, чем там, на сцене. Там и здесь я не могла видеть. Интересно, что за блажь с повязками?

— Станешь нашей любовницей на две недели. Главное условие: твои глаза всегда должны быть завязаны.

— Но это же неудобно! А я не ослепну за две недели? А как в туалет ходить? Есть? Одеваться? Ориентироваться в пространстве? — вопросы сыпались как горох. — Всегда? А ночью как? Тоже в повязке? Это же неудобно! — повторилась я, эмоции бурлили, того и гляди, вскипят.

— Согласен, это неудобно, но другого выхода мы не видим. На-ка, выпей.

— Но я не пью! — возмутилась во мне правильная девочка.

А потом подумала, что правильных девочек чаще обижают, и я больше не хочу быть правильной! Может, это мой шанс обрести почву под ногами, что это мое такое испытание, не видеть. Мама мне часто говорила, чтобы развить мою магию, нужно чаще смотреть не глазами, а даром. Но я ленилась, зачем напрягаться ведь и так все замечательно и мир прекрасен, а дар совсем слабенький. Позже, когда не стало родителей и почва ушла из-под ног, я про дар и не вспоминала.

Протянула руку, взяла предложенный напиток и выпила одним глотком, нарушая все правила, вбитые родителями. Но сейчас это было рациональнее. Ведь правила созданы для того, чтобы были исключения. И вот такие исключения тоже бывают верными. Подумала и попросила добавки.

Я уже сидела у кого-то на коленях, прямо так, голой попой. Под попой была ткань, значит, он не разделся. Такие забавные выводы сделала мимоходом, сама себе удивляясь. Мне вложили в руки фужер на тонкой ножке и широким горлышком. Обвела его пальчиком, изучая. Привычным движением слегка взболтала жидкость, а после вспомнила, что на свет посмотреть не смогу. Зато у меня есть нос. Запах тонкий фруктовый и знакомый, а мои контрактники явно не экономят. Это одно из самых дорогих вин. Сделала маленький глоток, покатала на языке, вбирая его вкус и аромат, прижала к нёбу, поглотила, наслаждаясь послевкусием.

Когда-то в другой жизни папа учил меня дегустировать вина. Давал попробовать самые дорогие из его коллекции. А пить я никогда не умела, в том смысле, что и от малого количества быстро пьянела и вела себя неадекватно. А однажды выпила слишком много с подругами на дне рождении, но там мы чего-то крепкого намешали. После этого я решила, что такое не для меня — слишком плохо было наутро. А вечеринка в тот день вышла очень веселой, хорошо, что без последствий. Уж лучше пара глотков хорошего вина рядом с родителями, чем тайком непонятно что, отчего наутро чувствуешь себя отжатым виноградом. Может, поэтому у меня так и не появилось подруг среди сверстниц. У нас никогда не совпадали интересы и не только касаемо алкоголя и мальчиков. Я в то время ими не интересовалась.

— Шароле Вен Туре, примерно двухсотлетней выдержки.

— Перс, у тебя на коленях сидит истинный ценитель. Леди, я в восторге. Вину 207 лет.

— Мой папа был настоящий сомелье и эстет по части напитков из винограда, а я так…, — продолжить не смогла из-за кома в горле, сделала ещё один маленький глоток. — Но это одно моих из самых любимых вин.

Мой отец действительно собрал обширную коллекцию лучших вин со всего света. И с наших виноградников много замечательных сортов было в погребе. И открывали их только по особым дням.

А еще в дни дегустации вина с нашего производства, отец учил нас с братом правильно дегустировать вино, отличить хорошее от некачественного и разбавленного. Различить вина нашего и чужого производства, учил распознавать букет. На различных праздниках, например, в честь первой лозы, отец принимал у нас своеобразный экзамен на все навыки, которые успели приобрести. И сажать лозы, и ухаживать, и снимать урожай. Учил различать сорта, какой сорт на что годен, давить виноград, даже петь песни и радоваться счастью окружающих.

Пары, живущие на виноградниках, подгадывали свадьбы и крестины именно в такие праздничные дни. Считалось, что сама лоза, живущая счастливо под солнышком и дающая щедрый урожай, подарит счастье и паре обвенчавшейся и отпраздновавшей рождение семьи или малыша около лозы. Большая радость, когда все жители деревни собираются и радуются за всех, одаривают добрыми мыслями и памятными подарками. Отец, как хозяин земель, благословлял пару или младенца на добрую жизнь.

Я же во всем радовала родителей, но поразила своим умением мгновенно пьянеть и буйствовать с одного бокала. Вот такой уникум на винодельне.

Сейчас я точно знала, что пила под острыми взглядами незнакомых мужчин, и скоро мне будет не до приличий, чувствую, что уже тянет похихикать, но я держусь.

Чувствовала себя странно, мне по-прежнему было очень неловко и страшно быть без одежды, но в то же время это казалось забавным, а разные ассоциации, возникающие в голове, делали почти любую их фразу смешной. Я продолжала наслаждаться вином, ароматом солнца, терпкой земли, сладкими нотами жасмина и невероятным фруктовым послевкусием и пыталась рассуждать трезво. Я почти никогда не могла учуять все тонкости буклета, но могла с удовольствием окунуться в него, испытывая блаженство. Особенно сейчас, когда глаза не видят. Запахи я люблю и с наслаждением вдыхала ароматы вин.

Перс поглаживал мою неестественно прямую спину, мне все еще было не по себе, и справиться с собой я пока не могла. А его рука все чаще задерживалась на попе. Бокал опустел, а по расслабленному телу разливалось тепло, меня уложили на что-то мягкое.

“Кровать,” — пронеслось в голове не задерживаясь.

Я не чувствовала себя опьяненной, голова не кружилась, казалась ясной. Хотелось раскинуть руки и смеяться, лететь навстречу ветру, не сдерживая эмоции. Тело расслабилось, чего и добивались мужчины. И я хорошо осознавала, что будет дальше, поцелуи, нескромные ласки и кто-то особенно зубастый понадкусывает. Мне стало смешно. И все же пьяно хихикая, спросила:

— А кто у вас любит кусаться?

— Дем. Он сейчас подойдет, и вы познакомитесь.

— Хорошо, а кто лучше всех целуется? Предупреждаю, я не умею.

— Ты мне все больше нравишься, крошка. Я! Я хоть и младшенький, но целуюсь лучше этих снобов. Можешь звать меня Реем.

И он, не откладывая дело в долгий ящик, коснулся моих губ. Он целовал нежно, и скоро я самозабвенно отвечала ему, обхватила молодого мужчину за шею и не на шутку увлеклась.

Мой жених целоваться не любил, делал это быстро, напористо и заканчивал также скоро, переходя к наиболее интересному, на его озабоченный взгляд.

Поцелуй углубился, и я с удовольствием откликалась и страстно повторяла за Реем. Мне всегда хотелось проверить, как это потерять голову от поцелуев, и вот я её почти теряла и тонула в сладком омуте поцелуя. Его губы казались мне вкуснее и горячее вина, и пьянили они гораздо сильнее.

Попутно, мужчины, устроившись рядом, дарили мне наслаждение от своих прикосновений. Кто-то целовал и прикусывал пальчики на ногах, кто-то нежно ласкал грудь, касался губами и облизывал соски. Мне же ощущения казались волшебными, они словно будили во мне что-то неведомое, сильное, прекрасное. Ощущения, словно от игристого вина, щекотали изнутри и дарили радость.

В руках незнакомцев я почувствовала себя женственной, они говорили мне, как я хороша, какая вкусная и пахну сгущенным молоком и цветами. Я пропитывалась этими сладкими речами, поддавалась им. Мне это нужно, повысить самооценку, хоть так. Мой экс жених был недоволен небольшой грудью и волосами на лобке, и тем, что я стесняюсь. Сейчас мне казалось, что выползаю из своей раковины, где долго пряталась. Знала, что все иллюзия винного дурмана, и сознательно поддавалась ему.

Я стремилась навстречу чутким рукам и губам. Губы болели и их покалывало, а мне было мало поцелуев, хотелось, чтобы эти губы всегда были на моих, чтобы его запах и вкус остались со мной. Хотелось впитать его.

Моих губ коснулось что-то тёплое, шелковистое и нежное. Поцеловала, коснулась языком. Почти сразу поняла, что это такое, но не испугалась, наоборот, захотела распробовать. Запах и вкус были крайне притягательны, и я продолжила исследовать мужской орган языком. В навершии гладкой головки все время появлялась капелька, на вкус ни на что знакомое не похожая, но ее хотелось слизывать снова и снова. Вроде бы я даже неприлично причмокивала от удовольствия.

Мужской орган оказался настолько твердым и нежным, упругим и бархатным одновременно, что я продолжала без стеснения его изучать: совершенно нежно-бархатная кожица под языком, горячая и сладковато-пряная на вкус. Какой же он длинный и широкий. Обхватила рукой. Моей ладонью управляли. Я ощупывала и поглаживала.

Я ужасно испорченная, раз мне все это нравится. Иногда я хихикала над тем, что да, я испорченная. Весело хихикала, когда нашла яички под членом. Что именно было смешного, не знаю, но они казались мне очень забавными и ассоциировались с бубенчиками.

Иногда я мысленно беседую сама с собой, в самые трудные времена это помогло продержаться на плаву, не сойти с ума, вот и теперь.

По природе своей я тихоня, спокойная, легко внушаемая, так отец говорил. Хотел выдать замуж за сильную личность, чтобы я тянулась за мужем и училась у него. Отец считал, что такой человек убережет и подстрахует в опасной ситуации. Он полагал, что из моего жениха, пока еще молодого и малоопытного, вырастет защитник, серьезный и целеустремленный, как, собственно, его родитель. Папа тогда не знал, что его друг за наш счет, хочет поправить свое финансовое положение, которое сильно пошатнулось из-за сомнительных афер.

Заставила себя снова не думать, отрешиться и только чувствовать. Все мое тело, казалось, излучало удовольствие, оно пело под умелыми руками. Не сразу поняла, что кто-то очень страстно и безумно приятно ласкает грудь языком и губами, то одну, то другую, то обе. Кто-то целует сокровенное, женственное, моё: мои губки и клитор, и то, что вокруг. Так томительно, невероятно приятно.

Казалось, сейчас потону в том цунами, что закручивался вокруг меня, голова кружилась. Свой вкусный леденец я сосала и облизывала все усерднее, хотелось доставить такое же удовольствие и им. Я уже поняла, когда мужчина особенно низко постанывает, ему особенно хорошо и тут же выделяется предсемя. Я касаюсь круглой частью неба, а длинная скользит между губ, в этот момент член мелко вибрирует. Языком снова обвожу округлую головку и тщательно проверяю длинную ямку. Вдруг он запульсировал, парень протяжно застонал с каким-то хрипом. Мужской орган стал больше, мужчина совсем тяжело задышал, но мне стало ясно, сейчас что-то будет.

И действительно, пульсация усилилась, в рот толчками выплескивалась пряная жидкость. Семя, поняла я. Почти все успела проглотить, но немного вытекло из уголка рта, и кто-то заботливо вытер мне губы и шею. Облизалась. Не сказать, что вкусно, но вполне терпимо. Оно содержало несколько вкусов: соленый, пряный и больше всего сладковатый. Больше всего поразил запах, он был острый, весьма необычный.

— Ты чудо, малышка! — Рей нежно поцеловал меня в губы. — Мне ещё никто с таким видимым удовольствием минет не делал.

— Ты очень вкусный, только губы очень устали. И я не сразу поняла, что делаю.

Мужчины рассмеялись, даже тот, кто что-то эдакое выцеловывал на моих нижних губках, так хорошо, что хотелось прижаться теснее.

— Раз ротик устал, пусть отдохнет. Возьми в ладони, — этот голос был мне незнаком. Я взяла предложенное. Он крепко сжал мою ладонь вокруг ствола большого возбужденного члена, заставил двигать рукой. Очень интересные ощущения. Я пыталась представить, все происходящее на огромной кровати, но быстренько задвинула картинки подальше. Слишком пошло, уши запылали жаром не меньше лица. В этот момент я особенно радовалась повязке и алкоголю в крови. Без этих составляющих определенно было бы гораздо хуже, в плане стеснительности.

Мне становилось все приятнее и невыносимее одновременно. Слишком много ощущений, острых, ярких, сладких. Я металась на влажных простынях, хотелось чего-то неясного, но я могла лишь постанывать, хныкать и поднимать таз выше, навстречу ласкам.

— А ну-ка, вставай на четвереньки.

Меня быстро перевернули, пока сама я еще не сообразила, что от меня хотят. Кто-то устроился прямо подо мной, но неправильно, не голова к голове, а вовсе наоборот. Снова потянуло хихикать, но вместо смеха задохнулась от ощущений. Они резко усилились и вскружили голову. Мужчина крепко держал мои бедра, прижимая к своему лицу возбужденные складочки и нежно ласкал меня языком. Это настолько стыдно и настолько восхитительно приятно, что ни засмеяться, ни возмутиться я не успела. Удовольствие тягучим приторно-сладким ликером растекалось по животу и ногам, ударяя в голову.

В руку ткнулся еще один огромный, горячий жезл, голос этого “Пса” мне еще незнаком, но я двигала ладошкой так, как он подсказывал. Иногда по вздутым венам проходила неясная пульсация или волна, и тогда я облизывала круглую вершину в поисках вкусной капельки, она была сладковатой и приятно пахла. Мне не хотелось выпускать его. Если бы так не болели губы я бы и этим мужским достоинством с большим удовольствием сладко причмокивала. Все четверо мужчин пахли по-разному, но все запахи очень нравились. Прикосновения также разнились, вероятно, как и характеры мужчин, но ни один не вызывал неприятных чувств. Это было тем, на что я могла сейчас опереться. Ощущения, звуки и запахи.

Я не позволяла себе думать, анализировать, выпитое вино этому способствовало, я погрузилась в тот калейдоскоп чувств, который мне дарили мои незнакомцы. В какой-то момент жар между ног стал ярче, сильнее и слаще, что-то взорвалось внутри дикими, невыносимо-приятными импульсами. Сильные и яркие волны разливались от лона по всему телу и мне стало очень-очень хорошо. Обессиленно упала на постель, замедленно соображая, что это был первый в моей жизни оргазм. Мое тело подрагивало и ощущения стихали, но иногда мягкими волнами накрывали снова.

— Ты умница, отдохни немного, а я побуду меж твоих булочек.

Пока я, расслабленная, отходила от неги окутавшей меня. Кто-то из мужчин стал тереться твердым и горячим членом между ягодиц, но не пытаясь попасть внутрь, а двигался вдоль дырочки, в сторону копчика. При этом ягодицы он то крепко сжимал и сводил вместе, то ослаблял хватку. Удивление во мне возрастало: “что и так можно?” То, что это странно пусть, главно, что не больно.

Кто-то лежащий рядом, ласково выводил узоры на моей спине, и это было во сто крат приятнее всего, что со мной произошло за последние часы. Потому что это не секс, это нечто иного порядка. Нежность после всего я точно не ожидала.

Они действительно очень близки друг с другом. Пока один целует висок, другой в это время атакует меня меж ягодиц, с рычанием кончая мне на спину. Я слушала ласковый шепот, чувствовала горячие струи касающиеся спины и стекающие на простыни. С другой стороны тоже кто-то лежал, а где тогда четвертый?

Меня вытерли, снова перевернули и уложили на спину. Подушки остались под попой. Первый раз лежу в таком нелепом положении. И много теперь таких “первый раз” со мной будет? Решать только мне.

Меня еще долго крутили и ставили в разные позы, кажется, любовники решили преподать мне весь курс петтинга. Например, между грудями, а снова хихикала и предложила сделать это в подмышке. За это меня куснули за сосочек, я вскрикнула от удивления и резкой боли, и обиженно спрятала грудь ладонями.

— Нельзя, — громко скомандовала, словно собаке, защищая нежные сосочки.

Сбоку прыснули, когда я еще и пальчиком пригрозила.

Мужчины сдержали слово и в эту ночь у меня был секс любой, но только без проникновения. Я много целовалась и ласкала всех четверых мужчин. Они были страстны и неутомимы, заставляя меня раза за разом испытывать запредельное удовольствие. Заставляя раскрываться, забывать о стеснении и любых рамках.

Глава 4. Контракт

19.03.3003

Проснувшись, не сразу поняла, что со мной и где я, почему не могу открыть глаза. В секунду накрыла паника, холодным потом поступив на коже. Но ещё через мгновение я вспомнила отчего на глазах повязка и замерла, прислушиваясь к звукам и ощущениям.

Поперек живота лежит тяжелая рука, еще одна конечность у меня на лобке. Я не укрыта, без одежды, но мне тепло. Они словно окутали меня собой со всех сторон. Главное, что нужно из всего произошедшего вынести, так это то, что я жива, абсолютно здорова. Чисто физиологически мне все понравилось. О моральной и нравственных сторонах думать нельзя, табу. Иначе зароюсь в самокопании и самобичевании. Я себя знаю. Над всем этим поплакать можно будет позже. Сегодня нужно решить подписывать с этими четырьмя контракт или нет.

Если быть честной с собой, то я и не надеялась, что кто-то сможет выкупить долги, которые наделал мой брат. Он игрок, очень невезучий игрок. Буквально за месяц он лишил нас всего и закопал поглубже в жуткие долги. Мне самостоятельно из этой ямы не выбраться. И теперь семейное предприятие на грани разорения. Я получила экономическое образование, понимаю, о чем говорю. Судя по бумагам разоряли нас целенаправленно. С экономистами мы поняли, что началось все при отце, а когда он с мамой погиб, усугубилось многократно.

Наверное, эти четверо братьев богатые, но и ненормальные, раз посчитали возможным скинуться на меня одну. Интересно, чего такого особенного они от меня ждут. Полного послушания и работы с утра до утра на фронте любви? Они говорили две недели. Возможно, у них отпуск на две недели, и парни решили развлечься. Хорошо хоть не бьют. Но не факт, что и дальше будут столь же нежны со мной и предупредительны. Мой несостоявшийся муж первые два раз тоже не бил, а перед третьим разом, когда я неловко пыталась отказать, ударил кулаком в живот.

Не будет ли похожая ситуация и здесь?

Я до сих пор не понимаю, почему сначала пасовала перед женихом. Всегда была смелой в общении с разными людьми. Но никто и не смотрел на меня так насмешливо и презрительно, как он после нашего первого интима. Наверное, я его подсознательно, интуитивно боялась. И хорошо, что после дала отпор и он не успел ко мне снова прикоснуться.

Как поведет себя эта четверка сегодня? К чему готовиться? Было неспокойно. И еще очень интересен вопрос про повязку. Зачем?

Сплошные вопросы и ни одного ответа.

— Проснулась наша ласковая малышка? — голос вроде Рея.

— Да, — я против воли улыбнулась и почувствовала бодрящий запах. — Кофе, — восторженно выдохнула.

Руки, что до этого лежали на мне, пришли в движение. Приласкали и живот, и грудь, и интимное местечко со всеми прилегающими территориями. Кто-то успел поцеловать грудь, кто-то помассировал ножки и покусал пальчики на ногах. Ну, точно, среди них фетишист. Было немного щекотно, но в целом приятно и лёгкая волна желания появилась тут как тут. Мне помогли сесть.

— Не двигайся, сейчас поставим поднос и будем тебя кормить. Кушать будем быстро, так как уже полдесятого. Скоро прибудут наши юристы. У тебя есть еще полчаса на принятие решения. А теперь Рей тебя покормит.

— Открывай ротик.

Завтракала я булочкой с маслом и джемом и кофе, и поцелуями, нежными, сладкими, вкуснее джема, от которых кружилась голова и хотелось продолжения. Но вскоре все закончилось и булочка, и кофе, и поцелуи.

Мне было удивительно тепло рядом с ними сейчас, игривый настрой и у всех отличное настроение с утра. Они шутили между собой, и ко мне не было пренебрежения или неприятия, как я подспудно ожидала.

Я не наелась, но помолчала. Завтракать привыкла сытными кашами, а уже после булочки с джемом. Эх, ладно. Может, хоть попа меньше станет. Хотя на фигуру и внешность в целом мне грех жаловаться, все при мне. Кость тонкая, рост чуть выше среднего, но грудь и попа наросли хорошие, а талия тонкая. Грудь подросла уже после встречи с женихом. Но вот бедра хотелось бы поменьше и нос ровнее.

Мамины подруги все как одна вздыхали: “невеста выросла и такая красавица!” Я всегда морщилась, считала, что их впечатления предвзяты. Нос слишком курносый, губы тонковаты, хоть и четко очерчены, а верхняя губа как-то задрана вверх, приоткрывая зубы. Ну хоть они ровные. Мне часто говорят, что глазастая, а в зеркале глаза как глаза, обычные и непримечательные. Брови мне подружки советовали выщипать и придать красивую форму, а то мои слишком густые. Однако мне и такие нравятся, а выщипывать очень больно. Вот и пойми как лучше.

После завтрака был душ. Сразу вспомнился душ вчерашний. Впрочем, повязку снять не дали, ни вчера, ни сегодня. Лишь после купания поменяли на сухую. Сами намылили и промыли волосы, нежно вымыли всю-всю меня и совершенно везде. Я уже даже почти не стесняюсь. И молчу. Вчера, потому что устала и очень хотела спать. Сегодня уже привыкла.

Мне высушили волосы феном и, сменив повязку, помогли надеть платье. По ощущениям, платье мое вчерашнее, в котором приехала. Только вот трусики и лифчик вернуть забыли.