Амори. Строптивая истинная

— И чем закончилось? — в сердце теплится робкая надежда.

— Однажды девушка оказалась сильной целительницей, — улыбается Эми, — и дар просто рос, был таким огромным, что ждал, когда его смогут принять. А однажды дар пришёл к ведьме только после сильной травмы, когда она была на грани.

— То есть дар всё же пришёл?

— Да, в тех случаях да. К ещё одной моей знакомой дар вовсе не пришёл, и она спилась, — голос прозвучал приглушённым сожалением.

— Господи… — я представляю, каково это, прожить всю жизнь без дара, ожидая его и не получая. — Я наверно, её понимаю, — растираю виски.

— А я нет, — качает головой Эми. — Жизнь прекрасна, любая жизнь — ведьмовская, человеческая, вампирская. И я никогда не могла бы даже подумать, чтобы тратить её на сожаления и жалость к себе.

Что-то неуловимое мелькает на лице целительницы. Меня пронзает догадка:

— Вы та целительница, к которой дар долго не приходил!

— Нет, — она улыбается тепло и искренне, — я та, что была на грани и тоже оказалась целительницей.

Эми умолкает и осматривает меня, удовлетворённо кивая.

— К тебе придёт дар, я уверена, — тихо произносит она, уже выходя из комнаты. — Наберись терпения. Кто знает, какая сила дремлет в тебе!

Её слова звучат лучше любой музыки, а заключение, прикреплённое к медкарте, позволяет мне покинуть хоть и уютную, светлую, но всё же больницу.

— Джесс! Нина! — я бросаюсь к сёстрам, обнимаю их и с удивлением замечаю, как они слабы. Слабы не только их руки, висящие плетьми, но ослаб и дух.

«От них не веет силой», — с ужасом понимаю я.

Если раньше мне пустышке всегда было слегка завидно, что чувствую всполохи силы от сестёр, а сама по прежнему остаюсь почти человеком, то теперь же, не ощутив никакой силы, я впадаю в ступор и безгранично жалею девчонок.

— Я так хочу домой, — слабым голосом говорит Нина.

— Всё бы отдала за ванну и кровать, — вторит ей Джесс.

— Я позвонила Мэг, она ждёт нас на проходной, — я поддерживаю сестёр, и мы медленно, но верно проходим к лифту и спускаемся в холл.

Мэг бледная, растрёпанная, какой я её никогда не видела, едва завидев нас, раскрывает объятия, и все мы оказываемся под материнским крылом.

— Мои девочки, — шепчет она, утирая слёзы. — Поехали домой.

В гломобиле глухая тишина. Никто из нас не решается заговорить, задать вопрос. Сёстры засыпают, я прикрываю глаза и погружаюсь в мысли об… Аресе.

«Опять! Чёрт его раздери! Последний, о ком бы я хотела думать, — этот вампир. Учитывая, что нас похитил его собрат!» — злость пытается разгореться, но искры быстро гаснут, ведь он прикрыл меня собой. Я помню. Это точно было.

Непривычные мне признательность и теплота к вампиру струятся под кожей, растекаются по венам.

«Нужно срочно прекратить это. Что за блажь, сидеть и мечтать о вампире, которого почти не знаешь?»

И всё же выбросить его из головы никак не получается, более того, я пытаюсь думать о Салиме, о том, как он переживает за меня. И к своему удивлению начинаю мысленно сравнивать двух красавцев. И Салим проигрывает по всем фронтам. Что уж там, я ведь даже чувствую… желание. Внизу живота закручивается тугой пульсирующий узел, и мне стоит больших трудов сдержать сладострастный стон при мысли о сильных руках вампира и о том, что он мог бы ими со мной сделать…

«Господи! Да я вся горю», — чувствую нестерпимый жар и полыхающие щёки и радуюсь, что всё внимание Мэг сейчас направлено на родных дочерей, слабо сжимающих её руки.

Мы въезжаем в наш спокойный квартал, и я с удовольствием отмечаю, что постовых больше нет. «Значит, исчезновений больше не было, значит, слухи не врут», — разглядываю камеры на домах. Бесполезные камеры, ведь несмотря на то, что у нас хороший район и благополучные соседи, девушки всё равно пропадают. Причём не в нашем квартале, а во всех соседних. Луиза, Анна, Химена, Мария… К Химене я даже немного ревновала Салима, одно время мне казалось, что при встрече та бросает слишком недвусмысленные взгляды на моего возлюбленного, старается оказаться поближе к нему, проявляет знаки внимания. Но он много раз заверял меня, что между ними ничего нет и Химена просто придумала невесть что. А потом она пропала, как и все остальные — просто вышла из дома, даже не взяв вещей, и с тех пор девушку никто не видел. Через пару дней после неё пропала Мария: утром родители не нашли её в комнате и забили тревогу.

И все с ума посходили. Понатыкали ещё больше камер, наняли постовых, объявили комендантский час. Видеться с Салимом стало гораздо труднее, слава Богине, он как-то научился обходить камеры и проникать в наш укромный садик.

Ловлю себя на неожиданном ощущении: странно, что сейчас, думая о парне и наших встречах, я не испытываю ничего. Никакого предвкушения от встречи, и лишь с какой-то брезгливостью вспоминаю умелые ласки и свои стоны.

«Бред. Наваждение. Надеюсь, всё пройдёт, потому что сейчас кажется, что меня словно подменили. Я же люблю его!»

Оказавшись дома, я притворяюсь, что всё хорошо, и почти бегу в свою комнату, где первым делом принимаю ванну и смываю грязь как физическую, так и душевную.

Становится гораздо легче. Вот только желание унять никак не удаётся, я по-прежнему вожделею своего спасителя. И, сидя на самом краю ванны, всё же опускаю руку туда, где всё горит огнём. Я не могу удержаться, хочу сбросить эту пытку Аресом Илидисом. Хоть так.

Арес… Я провожу рукой по влажным складочкам, чуть шире раздвигаю ноги и ласкаю себя, представляя, что это он, что это его руки притрагиваются к заветным местечкам, растирают, поглаживают, заставляют прерывисто дышать и почти стонать, чувствуя подступающий пик наслаждения. Я закусываю губу, чтобы не закричать от взрыва наслаждения, от пульсации набухшего бугорка под пальцами. А перед глазами так и стоит красивое надменное лицо Высшего вампира.

Никогда ещё я не испытывала такого яркого оргазма. Словно не вампир, а сам дьявол искушает меня. Едва отдышавшись, начинаю приводить себя в порядок и продолжаю думать об Аресе, будто моих ласк было мало и мне нужен он. Здесь и сейчас. Сжимающий меня в жарких объятиях. Ласкающий…

«Что же происходит?» — хочу разобраться в себе, запереться от всех и всё обдумать. Закрываю дверь комнаты, наслаждаясь знакомой спокойной обстановкой, и вдруг перед глазами что-то мигает. Морщусь, потому что в ушах стоит гул, словно где-то снова что-то взрывается, а потом в голове звучит неприятный, скрипучий голос: «Ты ничего не чувствуешь. Ты не любишь Ареса. И не полюбишь!» Гул спускается ниже, вибрирует. А потом чувствую, как все мысли об Аресе обрываются, как будто невидимые нити обрезает твёрдая жестокая рука. Желание и тёплое чувство признательности, в котором доселе не хотелось признаваться самой себе, тлеют, я почти физически чувствую, как в груди становится сначала нестерпимо горячо, а потом… холодно и пусто.

«Как будто у меня отняли чувства! — я хватаюсь за голову в бесполезной попытке заглушить шум в голове. — Чёртов вампир, что ты со мной сделал? Почему сначала я возненавидела тебя, потом рыдала у тебя на руках, почти таяла от твоих прикосновений, захотела тебя, как последнего мужчину на земле, а теперь не испытываю ничего?»

Шум проходит так же внезапно, как и начался. Я прерывисто дышу, пульс зашкаливает, сердце стучит, заходится, словно заяц, которого поймали в силки. А я пытаюсь понять, что же со мной происходит последние сутки, на каких адских качелях меня бросает то в одну сторону, то в другую.

Замираю, поняв, что всё прошло. Словно я никогда ничего и не чувствовала к вампиру. Словно мне показалось. Словно пять минут назад я не ласкала себя, представляя его. Внезапный стыд перед самой собой за недавние ласки и предательство Салима опаляет меня, заставляет чувствовать себя последней тварью. Увидела кровососа и растаяла перед тем, кто отправлял сестёр на костры инквизиции.

Противно от самой себя. Я ложусь на кровать и засыпаю. Мне снится седая женщина, кажется, ведьма, которая смотрит на меня и укоризненно качает головой.

— Пустышка! — презрительно бросает она и испепеляет меня взглядом. И столько ненависти и злобы в её глазах, что меня охватывает леденящий, нестерпимый ужас.

Я открываю глаза и глубоко дышу.

— Сон, это всего лишь сон…

Но неприятная, горькая и холодная тяжесть поселяется где-то под рёбрами, заполняет собой ту часть меня, где прежде были совсем другие чувства. Чувства к вампиру, которых быть не должно.

«Может, так действует отрава, которой нас опоили? Ведь нас похитили для вампира, который возжелал наследников, значит, в отраве могли быть какие-то ингредиенты, вызывающие влечение к клыкастым. Есть много снадобий и отваров, способных вызывать те или иные чувства: влечение, желание, даже влюблённость. Похоже, и в той дряни в нашем шампанском было что-то такое. Иначе, как объяснить вспышку желания и мысли об Аресе? Ты просто была под влиянием дурмана! — наконец-то нахожу логичное объяснение и радуюсь тому, что всё прошло. — Жаль, что у меня нет дара и доступа к знаниям об отварах и снадобьях», — закусываю губу, в очередной раз жалея о своей ведьмовской несостоятельности.

Пытаюсь отвлечься от неприятных мыслей и беру книгу. Но, едва начинаю чтение, как раздаётся щелчок двери. Поднимаю глаза и вздрагиваю от неожиданности, роняю книгу и кажется, что я снова в каком-то бреду. Потому что рядом с вошедшей Мэг стоит ненавистный Арес.

Накатывает бешенство, эмоции зашкаливают и я хочу сказать: «Пошёл вон!» и запустить в него чем потяжелее, но в лёгких нет воздуха, голос отказывается слушаться, а потом нутро обжигает нестерпимо горячим теплом.

Я словно где-то в третьем измерении, испаряюсь из этой комнаты, от Мэг, Ареса и оказываюсь посреди золотистого моря, ласково омывающего мои ноги. Чувствую, как внутри происходит невидимая борьба, как кто-то бережно, но в то же время настойчиво соединяет порванные прежде нити, а потом ласковый, медовый голос шепчет:

— Дочь моя, прими мой дар. Прими женские силу и мудрость. Будь сильна! Позволь любви побороть все предрассудки!

И в груди, там, где не так давно поселилась пустота, робко расцветает что-то тёплое.

А потом я растворяюсь в золотом сиянии.

***

Мои дорогие!

Представляю вам свою горячую новинку!

Можно ли из эскорта попасть в… графини?

У Кристины получилось!

История называется "Из эскорта в графини"!

https://litnet.com/shrt/PnPI

фэнтези-роман 18+

⇹

Меня зовут Кристина, и ещё вчера я была обычной московской эскортницей на содержании у богатого папика. Но ночная авария перевернула мою жизнь: я проснулась в теле знатной девицы, вынужденной выживать в мире, где слово женщины почти ничего не значит без поддержки сильного мужчины. Здесь, где магия реальна, а интриги смертельно опасны, я стала Кристенной, которая пыталась покончить с собой перед свадьбой с брутальным графом, чьи глаза полны хищного блеска.

Подозреваю, что он выбрал меня не случайно.

Всё, что у меня есть, — симпатичная мордашка, расчётливый ум и… постельные трюки, которые я освоила в своём мире. Чтобы выжить, мне придётся разыграть страсть, даже если настоящие чувства окажутся опаснее любого заговора. Я готова рискнуть, потому что больше умирать не хочу.
А вы готовы сыграть со мной?

https://litnet.com/shrt/PnDI

Глава 5. Побег

Лаура

— Какого чёрта! — я в таком гневе, что кричу, как резаная. — Да что за бред! У меня же даже дара нет!

— Лаура, — сверкает глазами Мэг, — вас благословила сама Богиня!

— Я этого не помню! Я была без сознания!

— Я свидетель тому, — грозно настаивает Мэг. — И будь добра, веди себя повежливее. То, что ты встретила истинного, не даёт тебе права повышать на меня голос. Напомню тебе, что ты пока под моим крылом, я глава этого дома! Вот когда упорхнёшь и станешь амори Высшего Илидиса, тогда можешь позабыть все приличия и ценность семейных уз!

Становится нестерпимо стыдно. Вспоминаю, с каким боем Мэг отвоёвывала меня у семьи матери, державшей меня в чёрном теле, почти узницей в мрачных стенах загородного дома. Как защищала, как спасла от договорного брака со стариком — любителем девочек-подростков. На глаза наворачиваются слёзы.

— Прости, Мэг, — поднимаю глаза. — Я очень тебя люблю, ценю и… благодарна за всё. Просто это слишком сложно. Не умещается в голове. Я ведь… привыкла уже считать себя пустышкой. Даже не думала о таком…

— Лаура, — голос тётки смягчается, — я всё понимаю. Но такова судьба. Ты его полюбишь. Вы истинные, у вас нет другого выхода. Он уже к тебе что-то испытывает, уже тебя чувствует. Я это видела своими глазами.

«А я нет!» — хочется прокричать мне. Но благоразумно молчу.

— К тому же, если вы истинные, я просто не могу обойти правила и оставить тебя в нашем доме. Богиня вас соединила, значит, теперь ты его, а он твой. И жить вам вместе. Он собирается провести вампирский обряд, сделать тебя амори.

— Я понимаю, — кротко опускаю глаза.

— Вот и хорошо, — устало говорит Мэг. — У нас сейчас столько проблем, что не хотелось бы сажать тебя под замок или удерживать заклинаниями. Дождись возвращения Ареса и следуй своей судьбе.

— А когда он вернётся? — тихо спрашиваю, надеясь услышать в ответ «никогда».

— Думаю, относительно скоро. Ему нужно что-то уладить дома, — ведьма задумчиво тянет, — скорее всего, сообщить подружке или подружкам, что их интрижка закончена. Ну и он ещё занимается расследованием вашего похищения. Так что, думаю, пару дней, а то и пару недель у тебя есть, чтобы привыкнуть.

Почему-то слова про интрижку больно бьют по самолюбию.

«Бред! Он мне не нужен. Пусть хоть сто романов заведёт!» — отмахиваюсь от уязвлённой гордости.

Мэг внимательно смотрит на меня, словно что-то решает, пытливо вглядывается в моё лицо. Потом вздыхает, наверное, что-то увиденное ей очень не нравится, и качает головой:

— Отдохни. Тебе нужно полежать. Распоряжусь, чтобы тебя не беспокоили.

Едва она выходит, я даю волю злым слезам.

«Какая я наречённая? Какая истинная? Да мне претит одна мысль о том, что нужно связать жизнь и судьбу с вампиром, рожать ему детей, — вздрагиваю, закусываю губу и вспоминаю, как ласкала себя. — Что это было? Кроме отвращения, эти воспоминания ничего не вызывают. Наверное, это какой-то побочный эффект той дряни, которая была в алкоголе. Слава Богине, из меня всё выветрилось, и я снова я, а не какая-то ведомая похотью и дурманом нимфоманка».

Вибрация глофона отвлекает от раздумий и заставляет покраснеть: на экране высвечивается «Салим».

— Лаура, малышка! — встревоженный голос парня звучит чуть глухо. — Как ты?

— Привет… Я уже лучше, — подбираю слова. — А как ты?

— Да что я? Просто переживаю за тебя, волнуюсь. Прождал тебя вчера всю ночь, думал, ты бросила меня уже. На сообщения не отвечаешь. А оказалось… — он вздыхает.

— Да, не ожидала я, что всё так закончится. Вместо встречи с тобой состоялась встреча с похитителями, — пытаюсь пошутить я. Но шутка выходит какой-то грустной, неуклюжей и повисает в воздухе, как тяжёлый уродливый булыжник.

— Хочу тебя увидеть, — шепчет Салим.

— Я тоже, — отвечаю возлюбленному не задумываясь.

— Я рядом, могу пробраться к вам.

— Тогда я выскользну в окно к тебе прямо сейчас, — улыбаюсь, предчувствуя его объятия.

— Пять минут, — заговорщически шепчет Салим и кладёт трубку.

Я вскакиваю с кровати, осматриваю себя в зеркале: выгляжу на удивление свежей, словно ничего и не было. На краткий миг даже кажется, что кожа светится каким-то золотым сиянием. Быстро надеваю шорты и футболку, прохожусь гребнем по длинным волосам, пахнущим свежестью после душа, и иду к окну.

Привычным движением отодвигаю раму, ставлю заглушку и выскальзываю навстречу любимому. Настоящему любимому, а не какому-то вампиру, которого видела пару раз.

— Малыш, — руки Салима обвивают талию, тёплое дыхание становится ближе, сердце бьётся рядом, так, что я чувствую его быстрый стук.

— Салим, — шепчу я, чувствуя, как наворачиваются слёзы. — Салим…

— Всё позади, милая. Ты в безопасности, — шепчет он.

— Да, — наконец-то чувствую себя дома.

— Я переживал. С тобой всё в порядке?

— Почти… — закусываю губу и не знаю, как рассказать о вампире. О том, что из-за него нам теперь не быть вместе.

— Что не так? — Салим отстраняется и вглядывается в моё лицо.

— Мэг говорит, что меня и одного вампира соединила Богиня, пока я была без сознания, и теперь мы наречённые. Скоро он приедет за мной и заберёт, чтобы сделать своей амори, потому что чувствует нашу истинность.

Взгляд юноши становятся жёстким, колючим, кулаки сжимаются, на лице играют желваки. Такого Салима я ещё не видела. Между нами повисает тяжёлая тишина.

— Ты его любишь? — впивается мне в глаза требовательным взглядом тот, с кем думала связать жизнь.

— Нет, — почти кричу, ни секунды не колеблясь. — Я его ненавижу! Мне кажется, что-то нечисто в этой якобы истинности. Я не хочу быть с ним.

Салим делает шаг ко мне и жадно впивается в губы. Я отвечаю, не отстраняюсь, хотя на краткий миг что-то внутри меня кричит: «Нет! Не делай этого!»

Крик сходит на нет, и остаются только тёплые губы, страсть, умелый язык, дразнящий и возбуждающий. Руки спускаются ниже, подхватывают под поясницу, прижимают к крепкому телу так, что я чувствую возбуждение парня и распаляюсь ещё больше.

— Вот бы это не кончалось… — бормочу я, наслаждаясь тем, как возлюбленный ласкает и прикусывает мочку уха.

— Давай сбежим! — шепчет Салим и останавливается, заглядывает в глаза.

— Давай! — я прерывисто дышу, пытаясь прийти в себя от горячих поцелуев и потушить полыхающее желание.

— Ты серьёзно? — Салим по-прежнему сжимает в объятиях. — Готова сбежать со мной подальше отсюда?

— Да! Готова. Не хочу никаких вампиров, истинности и брака без любви.

— Тогда нам надо торопиться, — парень сжимает мою руку.

— Я готова хоть сейчас.

Сказав это, понимаю, как отчаянно хочу сбежать от брака с вампиром, от обязательств мнимой истинности, от семьи, которая будет давить на меня. Решимость крепнет и разрастается.

Наверное, всё видно по моему лицу: Салим расцветает в улыбке, вижу вспышку радости и лёгкую задумчивость на красивом лице и замираю. Понимаю, что сейчас решается наша судьба.

— Давай сбежим этой ночью, — он полон решимости. — Я буду ждать тебя около клёнов в конце улицы. Не бери много вещей, только самое необходимое, чтобы никто ничего не заметил. У меня есть деньги, я давно копил, — он криво улыбается. — Правда, думал, что на нашу свадьбу, но… — он осекается и разводит руками.

— Я буду с тобой и без всякой свадьбы! Мы с тобой ещё накопим! — вспыхиваю от радости.

Салим сжимает меня в крепких объятиях, и шёпотом мы обговариваем детали побега. Затем долго и нежно целуемся, и я проскальзываю в комнату, улыбаясь мыслям о грядущем счастье.

Остаток дня пролетает в радостном ожидании. Очень кстати, что меня не беспокоят, как и обещала Мэг. Я придирчиво осматриваю вещи, отбирая необходимый минимум. Достаю из тайника небольшой конверт с гло. У меня тоже есть наличность. Правда, откладывала я их не для побега, а для того, чтобы пойти учиться как обычный человек, если станет понятно, что дара у меня нет.

«Что ж, в нашем случае гло не помешают», — я складываю вещи в маленький спортивный рюкзак, а затем предусмотрительно прячу его в самую глубину шкафа. До назначенного времени встречи может случиться что угодно.

Стараясь выглядеть слегка подавленной и немного слабой, я всё же спускаюсь к ужину.

— Хочу побыть с семьёй, — улыбаюсь, опустив глаза в ответ на невысказанный вопрос во взгляде Мэг. — Кто знает, когда Высший Илидис заберёт меня.

«Никогда!» — ликует всё внутри, и мне становится чуточку стыдно за это враньё. Чувствую, как к лицу приливает жар.

— Похоже, что-то да и просыпается внутри тебя, — поглядев на меня, тянет Мэг.

Мы с ней за столом вдвоём. Джесс и Нине всё ещё плохо, и они в своих комнатах.

— Не знаю, — уклончиво отвечаю я, стараясь не выдать истинных чувств.

— Откуда же тебе знать, — улыбается тётя, — ведь ты ещё не любила.

Я старательно смотрю куда угодно, только не на ту, что заменила мне мать. Врать ей непереносимо.

«Но так надо», — грустно шепчет внутренний голос.

В конце ужина я говорю, что устала, обнимаю Мэг и прошу не беспокоить с утра. Та понимающе кивает, и я скрываюсь в своей комнате. До побега остаются считанные часы.

Хожу по комнате кругами, перепроверяю собраный рюкзак, нервничаю. Вот-вот произойдёт то, что круто изменит всю мою жизнь. И это не брак с ненавистным вампиром.

За окном всё темнее, я пытаюсь отвлечься чтением, но буквы сливаются в тёмное пятно, и я просто сижу, раздумывая о том, что будет дальше.

Конечно же, мы уедем далеко, туда, где нас не найдут. Снимем квартиру, поженимся. Я поступлю в университет, как и мечтала, буду работать и помогать Салиму. Чувствую небывалый подъём от красивых картинок грядущего, в котором мы живём как обычная пара, вдали от магии, интриг, приёмов и вампиров.

— Мы будем очень счастливы! — тихонько шепчу я замечтавшись. Вот только где-то в груди что-то неприятно перекатывается, словно какой-то осадок внутри закручивается в чёрную липкую тревогу. Так беспокойно я себя давно не чувствовала, как будто под рёбрами смешиваются тревога и леденящий холод, заполняют меня собой, заставляя ноги стать холодными, а руки вспотеть.

«Лаура, успокойся! Салим любит тебя, у вас всё будет хорошо!» — мысленно пытаюсь унять тревогу, но не выходит. Становится только хуже, и я вскакиваю с кровати и распахиваю окно, впуская прохладный вечерний воздух, пропитанный терпким ароматом садовой сирени.

Вдох-выдох, вдох-выдох… Кажется, стало чуть полегче. Сажусь на подоконник и раздумываю, стоит ли писать прощальное письмо… Стоит. Все труды Мэг стоят хотя бы доброго слова напоследок.

Я беру ручку и бумагу и принимаюсь за письмо, подбирая слова.

«Мэг, мне невыносима мысль о том, что я должна стать амори вампира. Я люблю Салима и очень давно. Мы скрывали свои чувства, потому что думали, что ещё не время, я всё ждала, когда придёт дар. Но дара нет, и мне кажется, что уже и не будет, а вместо счастья с тем, кого выбрало сердце, мне предстоит тягостная жизнь с вампиром, которого я не люблю, более того, он мне ненавистен. Прости, Мэг, но я хочу быть счастливой с тем, кого люблю, и рискну. Надеюсь, ты поймёшь меня, а Высший Арес не будет искать.

Прости за всё.

Люблю тебя, Лаура».

Салим просил не писать прощальных записок и никому не говорить о нас, чтобы не возникло вражды между семьями, но я знаю Мэг и уверена, что она всё поймёт. Она и сама когда-то была бунтаркой, если верить семейным сплетням.

«В конце концов, что будет брату Салима? Мы живём в XXII веке, никакой кровной мести не существует! Хочу, чтобы все знали о том, как сильно я люблю!»

И только называть вампира по имени почему-то всё тяжелее, словно я предаю и его.

«Бред!» — встряхиваю головой. — Я ему ничего не должна. Робкую мысль о том, что вампир вообще-то спас мне жизнь, я отгоняю. Нет, думать о нём как о спасителе не хочется, иначе совершить побег станет гораздо сложнее, словно невидимые путы благодарности оплетут меня ещё теснее, чем истинность, которую я совсем не чувствую.

В назначенный час переодеваюсь и кажусь себе каким-то шпионом из детективных фильмов. На мне всё тёмное: удобные спортивные штаны, кроссовки, футболка и лёгкая толстовка с капюшоном. Хочется слиться с ночью, чтобы никто не заметил моего побега от…

Закусываю губу. Не хочу даже мысленно произносить его чёртово имя, которое постоянно проскальзывает в размышлениях то о мнимой истинности, то о том, что вампир спас меня. Какое-то наваждение с именем Арес поселилось в голове. Даже сейчас, совершая столь дерзкий и опасный побег, я зависаю на мысли о нём.