Амори. Строптивая истинная

«Так не пойдёт, Лаура! — я грожу себе пальцем в зеркало и посылаю ободряющую улыбку. — Хватит соплей, слюней и размышлений. Пора действовать!»

Выглядываю из комнаты и вслушиваюсь в ночную тишину дома, через пару минут убеждаюсь, что все крепко спят, тихонько спускаюсь с рюкзаком за плечами. Ловким, привычным движением почти бесшумно соскальзываю с узкого карниза и замираю.

Снова слушаю тишину. Ни звука. Улыбаюсь тому, как гладко всё идёт. Никем не замеченная, я быстро покидаю наш тихий садик и растворяюсь в темноте спящего района. Дорога к клёнам в конце квартала кажется бесконечной, я крадусь кошкой, я невидимка, беззвучная тень в чёрном.

Улыбаюсь, завидев тёмный силуэт. Салим, это он! И всё же к радости примешивается лёгкая тревога. Будто происходит что-то неправильное, словно мне грозит опасность. «Ты просто трусиха!» — мысленно ругаю себя, стараясь радостно улыбаться парню.

Он заключает меня в объятия, а затем шепчет:

— Милая, я так ждал тебя!

И тревога отступает, растворяется под тёплыми сильными руками, заставляющими трепетать.

Салим налегке, и на мой вопрос: «Где твои вещи?» загадочно улыбается и ведёт меня сквозь кленовую рощицу по узкой тропинке. Мы выходим на соседнюю улицу, где чуть поблёскивая хромированными дисками стоит небольшой тёмный гломобиль.

— Я тщательно подготовился! — улыбается Салим, пикает ключом и открывает багажник.

Я прикрываю рот рукой, чтобы не закричать от восторга. Этот сюрприз, эта основательность, с которой жених подошёл к нашему побегу, заставляют чувствовать себя важной, нужной. Потому что даже в самых смелых мечтах такой роскоши, как гломобиль, у нас не было.

«У нас всё получится! — радостно улыбаюсь. — Теперь мы можем уехать далеко, не рискуя оказаться замеченными в общественном транспорте!»

Салим с лёгкостью закидывает рюкзак в багажник, галантно подаёт руку, помогая сесть на переднее сиденье. Устраивается рядом, включает лаундж и страстно целует меня. Поцелуй выбивает почву из-под ног, заставляя трепетать и гореть. Я, как и всегда с ним, на грани. «Сегодня или завтра ты переступишь эту грань!» — пульсирует уверенность внизу живота.

Желание, восторг, чувство опасности скручиваются в горячий адреналиновый взрыв внутри. Я чувствую себя почти всесильной, готовой на всё.

— Детка, ещё минута, и я за себя не отвечаю, — отстраняется Салим. — Поехали.

Я опускаю глаза и улыбаюсь. Его неприкрытое желание лучше тысячи слов и комплиментов.

Он поправляет зеркала, бросает на меня обжигающий взгляд, и мы трогаемся.

— Я решил, что поведу сам, отключил все навигаторы, — объясняет Салим в ответ на мой недоумённый взгляд. — Мы ведь теперь в бегах! Нужно выехать за пределы сектора, и там дальше поменять машину.

Я лишь улыбаюсь. В голове ни одной мысли, там, как и в животе, порхают бабочки.

Мы едем какими-то узкими дорогами, а затем выезжаем на трассу. Незаметно для себя засыпаю, а когда открываю глаза, то мы уже паркуемся около какого-то небольшого сельского дома.

— Где мы? — потираю заспанные глаза.

— Мы переночуем здесь, в глуши, — улыбается Салим. — Я заранее забронировал, подумал, что нам нужна будет небольшая передышка.

— А это безопасно? — дурное предчувствие, уже покинувшее меня, снова гнездится облаком переживаний в груди, заставляя сердце тревожно сжиматься.

— Конечно, — как-то криво усмехается Салим, — не переживай. Я обо всём позаботился, бронь на липовые корки.

Я изумлённо гляжу на него, отмечая незнакомую мне прежде кривую ухмылку, чуть развязный тон и сленг. «Корки, это, видимо, документы, — догадываюсь я. — Но откуда? Как? Неужели какое-то влияние непутёвого брата?»

Бесконечные вопросы заставляют меня окончательно проснуться.

— Пойдём, — Салим выходит из машины, достаёт вещи, улыбается своей обычной улыбкой.

«Дурочка, — успокаиваю себя, — тебе просто показалось!»

Улыбаюсь, принимаю предложенную руку и прохожу к небольшому деревянному домику. Салим отодвигает неприметную доску сбоку от деревянного крыльца и достаёт ключи.

— Ты тут не в первый раз? — вырывается у меня, потому что слишком ловко и со знанием он проделывает каждый шаг.

— Просто внимательно слушал хозяина дома, — бросает парень и открывает дверь.

«Не сходи с ума!» — снова улыбаюсь и вхожу в домик.

Комната уютная, обшита деревом, большая двуспальная кровать, мягкий кремовый ковёр, электрический камин, а сбоку дверь в небольшую кухню, где на столе стоит два бокала и бутылка шампанского.

— Комплимент от хозяина, — улыбается Салим, — я сказал, что у нас медовый месяц.

— Так и есть, — я подхожу и заглядываю ему в глаза. — Мы теперь с тобой почти муж и жена.

— Да, милая, — он притягивает меня ближе, — я так долго ждал этого. И мы наконец-то всё преодолели.

Салим жарко целует меня, дразнит умелым языком, чуть прикусывает губу. И я почти наслаждаюсь…

Холодная тревога под рёбрами не даёт раствориться в моменте и быть здесь и сейчас. Словно что-то неправильно, не так.

— Всё в порядке? — Салим чувствует меня, как и всегда.

— Распереживалась, извини… — мне неловко, и почему-то хочется уйти отсюда. Напряжение зашкаливает.

— Ты просто нервничаешь, и это понятно, — ласково улыбается парень. — Немного шампанского не повредит.

— Наверное…

— Осмотрись пока в доме, а я открою бутылку, — улыбается Салим. Его глаза странно поблёскивают, словно он в предвкушении.

Краснею, подумав о том, чего ожидает любимый. Да того же, чего и я. Сегодня всё случится, я наконец-то стану женщиной, и он будет моим первым и единственным мужчиной. Закусываю губу. Образы наших обнажённых сплетающихся тел так и стоят перед глазами. Внизу живота разгорается пламя и я дрожу от нетерпения будущих ласк.

Осматриваю комнату, перехожу в небольшую ванную, отмечая наличие джакузи, в котором плавают лепестки роз. Ночь явно будет романтичной и страстной. Огонь желания, трепет и предвкушение становятся всё сильнее. Как и неясная тревога.

«Да что творится?! Хочется нажать на какую-нибудь кнопку и просто выключить тревогу. Лаура, ты далеко от дома, с любимым, у вас всё хорошо, расслабься!» — смотрю на себя в зеркало и пытаюсь взбодриться.

— Вот ты где, — в небольшую комнатку входит Салим, — а я всё приготовил, пойдём.

Он берёт за руку и ведёт на кухню. Свечи, шампанское, бутерброды с икрой…

— Ты настоящий волшебник, — я целую его в плечо. — И романтик…

— Всё для нас этим вечером, — он поднимает бокал и прищуривается. — За тебя, за прекрасные перспективы!

— За тебя, милый и за наше будущее! — на лице парня мелькает что-то непонятное, он хищно улыбается, мы чокаемся, и я делаю большой глоток.

«Почему этим вечером кажется, что всё не так? Даже вкус шампанского не такой. Оно чем-то похоже на то с вампирского приёма, что было приправлено отравой для ведьм».

Кто-то звонит Салиму, и он тихонько выходит из дома. А я, сама не зная почему, выливаю шампанское в раковину.

«Он так старался, а я просто неблагодарная… — показывать, что мне что-то не нравится, совсем не хочется. — Тебе кажется, что это просто морок, остаточное», — пытаюсь уверить себя и беру бутерброд с икрой и откусываю кусок, раздумывая о том, что романтичное настроение куда-то испарилось. Хочется просто лечь и спать, хоть я и вздремнула в машине.

Салим входит в комнату:

— Будешь ещё шампанского, принцесса?

— Ох, мне хватит, — стараюсь улыбнуться, — и так голова кружится.

— Ты нервничаешь, — уже второй раз за вечер говорит Салим. — Приляг, отдохни. Нам завтра с утра снова нужно в путь.

Я с благодарностью киваю, и как была в спортивных штанах и футболке, так и забираюсь в кровать. Кажется, я засыпаю, даже не успев прикоснуться к подушке.

Не знаю, сколько проходит времени, когда я с трудом разлепляю глаза. Чьи-то голоса раздаются из кухни, и меня пробирает озноб страха: неужели нас нашли?

Замираю, прислушиваясь.

— Да, она точно целка. Я её полгода мариновал, — с усмешкой говорит Салим. — Сам бы женился, да за неё денег много не дадут, свои дочки есть.

Внутри всё леденеет: «Неужели… неужели это он про меня?!»

— Всё прошло гладко? — спрашивает хриплый мужской голос.

— Как всегда, ни записки, ни следа. Как раз постовых вчера только убрали, — голос любимого сочится самодовольством.

— В этом районе уже слишком опасно, — задумчиво тянет хриплый, — надо выметаться.

— Я рассчитываю перебраться в другой сектор, везде полно хорошеньких дурочек. К тому же тут слишком сильные ведьмы, и мне не очень доверяют из-за Саида и его истории с наркотой, хорошую партию я себе вряд ли найду.

— Ну, твоя нынешняя девчонка не такая уж сильная, — хмыкает хриплый.

— Она сильная, я думаю. Просто её нужно хорошенько инициировать — жёсткий секс с сильным партнёром, как в старину делали, — с отвратительным цинизмом резюмирует Салим. — Кроме того, есть всякие зелья, не понимаю, почему мамаша до сих пор не опоила девчонку. Не такая уж там побочка…

Меня начинает бить дрожь: «Обо мне. Это всё обо мне. Но… зачем? — вопросы не дают покоя. — Он меня не любит», — накрывает с головой пелена злости, жалости, разочарования. В груди становится пусто, холодно. Ещё холоднее, чем было, словно кто-то забрал последние чувства.

Пытаюсь пошевелиться и встать. Нужно бежать отсюда.

«А куда? В лес? Ты хоть знаешь, где ты сейчас? — отрезвляет внутренний голос. — Чёрт, и правда. Мне что, бежать по ночному лесу? Куда, в какую сторону? Да меня же поймают сразу… Дура! Дура!» — кляну себя, что поверила в историю о любви, побежала за подлецом.

— Дай гляну на неё, — слышу звук отодвигающегося стула. — Не проснётся?

— Обижаешь, я её так опоил, сутки будет спать, делай что хочешь.

Я вздрагиваю, кутаюсь в одеяло, закрываю глаза, притворяясь спящей.

Тихо открывается дверь, слышу скрип половиц, всё ближе и ближе, потом кто-то садится на кровать и дотрагивается до волос, отодвигает их, рассматривая лицо.

— Хорошенькая, — хрипит мужчина, — просто куколка. Ну-ка, — он откидывает одеяло, — а что у нас тут…

Он ощупывает мою грудь, вызывая волны омерзения. Кажется, вот-вот, и меня стошнит. Но вместо этого я продолжаю притворяться спящей.

— М-м-м, какие сиськи, — он по-хозяйски гладит грудь, задирает футболку, рассматривает. Всем существом чувствую мерзкий похотливый взгляд.

А затем подлец стягивает с меня штаны. Я собираю всё самообладание, кажется, перестаю дышать, ловя панику, вспоминая вчерашний вечер, изнасилованную девушку и руки похитителя, так же отвратительно ощупывавших меня.

— Прекрати, — раздаётся голос Салима. — Я сказал тебе — она девственница. Заказчик платит нам именно за это.

— Химена твоя оказалась не девственницей, — выплёвывает мужлан, но убирает от меня руки и грубо натягивает штаны обратно.

— Я её не трахал, — отрезает Салим, — мне она тоже заливала, что никого не было у неё.

Чувствую, как он прикрывает меня одеялом, и едва сдерживаю облегчённый выдох.

— Из-за этой дуры, — продолжает парень, пришлось организовывать Марию, а потом затаиться на два месяца. Теперь я тщательно проверяю товар, поверь. Эта точно нетронута и порадует любителя девственниц и извращений.

Подонки уходят на кухню, а я закусываю кулак, чтобы не разрыдаться в голос.

«Вот же дура! Сутки назад тебя похитили какие-то ублюдки, и это ничему тебя не научило?! — мысленно ору на себя. — Возомнила, что у тебя любовь! Идиотка! Да лучше бы с вампиром осталась! — и осекаюсь. — С вампиром, который думает, что я его истинная, и будет поджидать меня в семейном доме. Значит, туда дороги нет. Что же я натворила? Что со мной будет?»

Вслушиваюсь в разговор и ужасаюсь, в какой заднице оказалась. «Надо выбираться, надо что-то делать, — тревожно гудит в голове, — Арес тебя уже не спасёт!»

Да, никогда бы не поверила, но сейчас была бы рада и грёбаному вампиру, лишь бы вытащил меня из болота, куда я погрузилась добровольно.

— Ладно, я поехал, подмажу проверяющих на пересечении сектора, выезжай с куколкой через пару часов, всё, как обычно, — бросает хриплый и уходит.

«Действовать! Сейчас же!» — загорается в голове красная лампочка.

Салим шуршит пакетом на кухне, мурлычет под нос популярную песенку про любовь, а я, напряжённая, как пружина, выстраиваю план побега. Очередного побега за два дня.

Всматриваюсь в мягкий полумрак комнаты и пытаюсь найти что-то, чем смогу оглушить Салима. Замираю. На прикроватной тумбочке стоит металлический светильник-фонарь. Наверное, подойдёт. Тихо встаю с кровати и беру фонарь.

«Тяжёлый, то, что нужно», — прикидываю я и готовлюсь к броску, едва парень войдёт в комнату.

Всё затихает. Раздаётся скрип открывающейся двери, и Салим входит в комнату.

Я бросаюсь на него быстрой тихой тенью и изо всей силы бью по затылку. С глухим вскриком мерзавец оседает на пол.

Наклоняюсь. Глаза парня закрыты, по шее стекает струйка крови.

— Так тебе и надо! — кричу я и пинаю неподвижное тело. — Получи! Тварь!

Отдышавшись, обыскиваю Салима и достаю ключ от гломобиля, а ещё два идентификатора[1]. На моей ладони лежат документы с нашими фотографиями и чужими именами.

— Рания Сант, — читаю я, — и Сэмьюэл Сант. Ну надо же, мы уже успели пожениться!

Cую поддельный идентификатор в карман. Пригодится, как и наличные, которые тоже быстро прикарманиваю. Хватаю рюкзак и бегу к гломобилю.

— Твою мать! — бормочу спустя пять минут, когда у меня так и не получается сменить режим в гломобиле. Управлять машиной вручную я не умею, и такой древней системы управления в жизни не видела.

«Пойду пешком, главное — дойти до трассы, там поймаю попутку, — выбегаю на узкую гравийную дорогу, петляющую под кронами старых дубов. Пасмурно, темно, словно какие-то сплошные сумерки затянулись и мне сложно понять какое сейчас время суток, сколько я проспала, сколько пробыла в отключке прежде чем проснуться и узнать такую болезненную, неприятную правду.

Вглядываюсь, сквозь деревья вдали виднеются тусклые фонари межсекторной трассы. — Спасена! — облегчённо вздыхаю. — Сейчас выйду к людям».

Шум и треск гравия заставляют обернуться и пожалеть о том, что не связала Салима: на меня мчится гломобиль. Фары выключены, темно, но даже так я отчётливо вижу ярость на лице похитителя.

«Сука!» — отчётливо произносят его губы.

Гломобиль объезжает меня, преграждая побег к трассе, заставляет повернуться. Я ныряю в заросли, но поздно: сильные руки хватают меня и отбрасывают, как пушинку. Больно ударяюсь о камень, пытаюсь встать, еловые ветки царапают кожу. Чувствую, как из разбитой губы сочится кровь.

— Не уйдёшь! — мерзко смеётся Салим и больно пинает в живот.

Я кричу и падаю на четвереньки. Внутри разрывается бомба из боли и отчаяния. Сил встать больше нет. Я сломалась.

— Я отдам тебя в такое место, — расплывается в улыбке Салим, — откуда ты не вернёшься! Ещё и расскажу заказчику, какая ты буйная. Он любит поиграть с жертвами.

Внутри всё холодеет, надежда, пустившая было росток, засыхает на корню.

«Мне конец!» — я едва могу сопротивляться, чувствуя, как похититель связывает запястья жёсткой верёвкой.

Я пытаюсь позвать на помощь, но изо рта вырывается только тонкий писк, и Салим тут же заклеивает мне рот.

— В следующий раз ты откроешь его, только чтобы отсосать, — бросает он с глумливой улыбкой и закрывает багажник, оставляя меня в темноте, спёртом воздухе и ужасе.

Последнее, что я вижу перед тем, как он закрывает багажник — старомодный деревянный указатель со стрелочкой «Тропа Севени 1 км».

Время тянется бесконечно, меня трясёт по кочкам, словно похититель нарочно выбирает самую разухабистую дорогу. Очень хочется пить и в туалет, затекли ноги, а сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

Внезапно машина останавливается. Раздаётся треск, непонятный шум.

«Это конец… — устало думаю я. — Приехали.»

А затем багажник открывается, и меня пробирает дрожь.

Передо мной с окровавленными руками и ярко-красными глазами стоит… Арес.

[1] Аналог международного паспорта, пластиковая карта с чипом.

Глава 6. Тебе не сбежать

Арес

— Мойра, я этого не хотел, — стараюсь держать себя в руках, и всё же градус растёт, — мне эта ведьма на хер сдалась! Сама знаешь, я поехал на приём из вежливости.

— Ну-ну, — пухлые губы кривятся в презрительной усмешке, — и по чистой случайности ты встретил девчонку, которой так удобно прикрыться, чтобы избежать союза со мной. Да от тебя до сих пор несёт ведьмой. Хоть бы помылся после секса!

— Сколько я могу тебе говорить? — смотрю в серый хрусталь сверкающих гневом глаз. — Я с ней не спал, между нами ничего не было.

— Да от тебя разит другой женщиной! — голос любовницы переходит на крик. — Не держи меня за дуру. Думаешь, я буду второй или стерплю?

— Я думаю, что нам нужно расстаться, — сам удивляюсь, с каким спокойствием произношу это.

Мрачнеют её глаза, испепеляют яростью:

— Скотина! — выплёвывает Мойра и застёгивает блузку. — Трус и слабак!

Дверь хлопает: вампирша вылетает из комнаты, словно за ней гонятся.

После её ухода в доме наконец-то воцаряется тишина. Я качаю головой и вызываю экономку.

— Госпожа Мациди, скоро в моём доме появится невеста, мы проведём ритуал, и она станет моей амори, — уведомляю единственную особу женского пола, которая ни разу в жизни не посмотрела на меня, как на мужчину. Моё уважение к ней безмерно, и не только за это. Она мастерски управляется с огромным домом, садом, организацией мероприятий, прислугой, да, в общем, всем. Лучше её никого ещё не было.

— Невеста? Высшая Мойра?

— Нет, другая, человек, — наблюдаю, как меняется лицо экономки. Мне всё же удалось удивить Аурию.

— Какую комнату подготовить? Вашу спальню?

— Нет, пока нет, — чувствую досаду по этому поводу. — Но это только на первое время. Подготовьте смежную комнату.

— Поняла, — кивает женщина. — Что-то ещё? Особые пожелания? У девушки много вещей?

— Приготовь всё, у неё не будет вещей…

«…и прошлого с любовником, — мрачно добавляю про себя. То сообщение так и стоит перед глазами. — Ничего, ведьмовская Богиня соединила нас. Лаура влюбится в меня, это дело ближайшего времени», — уверяю себя.

Аурия кивает, уточняет кое-какие детали. Не могу дать ответ ни на один вопрос и понимаю, как ничтожно мало знаю о своей истинной. В сущности — ничего. Ни любимых блюд, ни цветов, ни вещей. Предоставляю экономке решить все моменты самой.

«Очень скоро я узнаю тебя поближе, — открываю профайл, подготовленный Виком, и вглядываюсь в лицо той, что станет моей навсегда. — Хочу изучить каждый изгиб твоего тела, каждую ложбинку, каждый волосок, как ты целуешься, какие позы предпочитаешь», — останавливаюсь на чувственных губах и безуспешно пытаюсь сдержать поток эротических фантазий, в которых Лаура умело ублажает меня.

В том, что она искушена в постельных вопросах сомнений нет, и я снова чувствую муки ревности.

«Тем лучше, — пытаюсь прогнать неприятное, болезненное чувство, — не придётся учить, как сделать мне приятно».

И всё же где-то там, в глубине души мне жаль, что это прекрасное тело познало близость другого. Или других. И цинизмом здесь прикрыться не получится, я-то знаю, чего хотел бы на самом деле. Впервые за много веков мне хочется, чтобы девушка была невинна. Сколько раз я срывал эти цветы, шептал в нежные ушки, что это всего лишь девственность, и только сейчас, думая о Лауре, понимаю, что для меня, оказывается, очень важно, чтобы та самая дождалась меня. Хочется быть единственным. Навсегда.

Морщусь, с трудом закрывая профайл. Мог бы смотреть на неё бесконечно, но лучше уж побыстрее уладить все дела и поскорее забрать в свой дом. Почти физически ощущаю, как не хватает рядом той, которую видел всего три раза. «И два из них она теряла сознание, — смеётся внутренний голос, — а в самый первый раз была в ярости!»

Ничего, стерпится — слюбится. Тем интереснее покорять такую неприступную красотку. И снова все мысли кружат вокруг Лауры, словно тысячи мотыльков, летящих на свет в ночи.

Главное, для чего приезжал в Афины, улажено, всё же Мойра заслуживает уважения. Если бы не встреча с истинной, она бы наверняка стала моей амори. С Мойрой мне было очень хорошо. «Комфортно», — услужливо подсказывает внутренний голос.

Да, комфортно. Удобная, в меру мягкая, в меру уступчивая, но не слишком, оставляла простор для манёвров, умела сохранить интригу и играла неплохо. Лишь сегодня, когда вышла из себя, показала, что всё же влюблена. «Жаль, что не вампирша моя истинная, насколько всё было бы проще, — думаю о том, что знакомство было не самым удачным, и отношения со строптивой Лаурой ещё нужно выстроить, ведь к ней пока не пришёл дар и чувства. — Ещё и это проклятие, — невольно поёживаюсь. Вспоминаю этот крик, закатившиеся чёрные глаза, струйку крови. Сколько раз я видел смерть, сколько раз сам убивал или отправлял на погибель, и всё же, старой ведьме удалось запомниться. Такой ненависти и злости вкупе с силой я ещё не видел.

«Хотя, кто знает? Может, проклятье и не удалось? А что, если наоборот? Тогда Лаура не полюбит меня? — холодная колючка страха заставляет вздрогнуть. — Нет, мы же истинные, их Богиня соединила нас, она не может не полюбить меня».

И всё же, открывая файл с информацией о проклявшей меня ведьме, чувствую неприятный холодный озноб, и отголоски её жуткого крика так и звучат в ушах.

Вик, конечно, постарался. Молодец, так чётко, конкретно всё изложил. Анастасия Винницкая — бабка Марьяны Винницкой, той самой юной погибшей под завалами ведьмы.

«А семейка интересная, — вчитываюсь в биографию старухи, — старуха-то оказывается, прожила почти два века, значит, сильная. Все дети были слабые, а вот внебрачная дочь на склоне лет сумела родить сильную девочку. М-да, вырождается, конечно, ведьмовское племя. Понятно, почему они с такой радостью стали выходить за нас и рожать детей. Ещё пара веков, и их бы просто не стало. «И никто бы от этого не проиграл», — скалится внутри тот самый средневековый вампир, что разжигал костры инквизиции.

Следующие строки заставляют вздрогнуть: «Среди способностей Анастасии Винницкой особо выделяются пророческий дар и заговоры».

Заговоры. Ну конечно, проклятие, тот же заговор. А пророческий дар свой она показала во всей красе, объявив Лауру моей истинной. А уже через пару часов произошло то, что подтвердило слова ведьмы.

«Твоя истинная ничего не почувствует, ты будешь врагом для неё», — снова и снова слова старой карги звучат в голове, вселяя смутную тревогу. Потому что, если ведьма, которая была достаточно сильна, чтобы прожить два века, ведьма, чьи способности позволяли ей занимать постоянное место в ковене, умерла, проклиная меня, это значит только одно: проклятие удалось.

Тревога внутри множится, заставляет принимать поспешные решения. «Я хочу забрать её прямо сейчас, пусть будет рядом, под присмотром, под контролем», — бурлят беспокойство и желание.

— Тим, — отдаю приказ пилоту, — готовьте джет для полёта, мы вылетаем в Амьен.

Если Тим и удивлён тем, как недолго я пробыл дома, то ничем себя не выдаёт, и уже через полчаса всё готово к очередному полёту.

Да, мой затворнический образ жизни, похоже, закончился. Третий перелёт за два дня. Давно такого не было.

Во время полёта отвлекаюсь от дурного предчувствия просмотром личных дел всех девушек. Кроме Марьяны, было изнасиловано ещё двое, но ни одна из них не пришла в себя, так крепко ведьмы были опоены. И это наводит на мысли о том, что искать похитителя стоит или среди ведьм, или… даже не хочу об этом думать, но вывод напрашивается сам собой, за этим стоит древний вампир.