Тихоня и хулиган. Его запрет

Сползаю к полу по стенке, обхватывая себя руками, и раскачиваюсь из стороны в сторону. Чуть погодя, когда появляются силы встать, достаю из ящика ножницы и неаккуратно срезаю сантиметров десять волос, все еще находящихся в хвосте.

Смотрю на себя в зеркало. Губы дрожат. Руки тоже.

Всхлипываю и, нащупав рукой спинку стула, разворачиваю его к себе, чтобы присесть. Не знаю, сколько проходит времени, сколько я вот так сижу, ни разу не пошевелившись, но в общажных коридорах становится шумно.

Вздрагиваю, когда стучат в дверь.

Скорее всего, это Варя. Я, видимо, закрылась изнутри. Медленно поднимаюсь на ноги и, шаркая по полу тапками, иду открывать. Отодвигаю шпингалет и вижу перед собой Вэла.

12

Вэл

— Тебе смешно? — прилетает откуда-то сбоку.

Медленно поворачиваю голову, пока не понимая, откуда идет звук. Мы с Ледневым стоим на парковке. Яр курит, я уже собираюсь уезжать.

— Че? — ловлю глазами приближающуюся к нам девку.

— Ей из-за тебя волосы подожги, — агрится, замирая от меня на расстоянии шага, — а ты тут стоишь и смеешься. Разве после такого вообще можно называться мужчиной?

— Че. Ты. Несешь.

Вообще ничего не понимаю, а радиоактивная мелочь только сильнее краснеет. Глаза вот-вот из орбит вылетят.

— Ты просто придурок! — выпаливает дрожащим голосом, который не скрыть даже под тонной гнева.

— Э! Охренела! — торможу сразу, пресекая любую попытку уйти, схватив ее за шиворот куртки. Подтягиваю назад.

Ярик подходит с другой стороны. Упирается ладонью в крышу машины слева от головы этой наглой малявки.

— Эу, киса, давай-ка поподробней, — ухмыляется Леднев. — А то как-то некрасиво получается. Прибежала, обвинила, убежала.

— Согласен, — смотрю на нее сверху вниз. — И лучше по фактам.

— Ага. Что за голимые предъявы, мелочь? — подключается Яр.

Девчонка переступает с ноги на ногу, нервно убирая волосы за уши. Пялится на нас с неподдельной злостью.

— Ты кто? — спрашиваю, вызывая на ее лице еще больше шока. Я ни разу в жизни ее не видел.

— Я Варя.

— Класс, — ржет Яр. — Это прям о многом нам говорит, да?

— Слушай, Варя, — понижаю голос, — обороты сбавь.

— Вы… вы оба, — захлебывается возмущением, вжимаясь спиной в мою тачку.

— Кто? — улыбаюсь.

Че, блин, в последние дни вообще происходит?

Убираю руки в карманы, рассматривая эту малявку пристальней. Нет, все-таки лицо знакомое, только вспомнить, где я мог ее видеть, нереально, как бы я ни напрягал память.

— Придурки! Самые настоящие! Полине из-за тебя волосы подожгли. Из-за твоего концерта на парковке! Это ты виноват. Из-за тебя…

— Стоп, — не церемонясь зажимаю ее рот ладонью. Хмурюсь.

Леднев наблюдает за происходящим с интересом.

— Полина — это рыжая? — спрашивает, переводя взгляд с малявки на меня.

— Рыжая. Рыжая. Так, — убираю руку, — давай четко и по порядку рассказывай, Варя.

Девчонка совершает два глубоких вдоха и отлепляется от машины.

— На паре. Сегодня. Полине подпалили волосы зажигалкой и сняли все это на камеру, чтобы ты посмотрел и поржал, — впивается в меня своими злющими глазами.

— Оу, — выдает Яр, явно офигевая.

— Интересно. Прям вот мне показать? — сам слегка отлетаю от местной борзоты.

— Они так сказали.

— Кто они?

— Суриков и Назаров.

— Мне это о чем-то говорить должно? — вздыхаю, осознавая, что легко отделаться от этой рыжей теперь совсем не получится. Вот какого хрена я вообще докопался до нее на этой парковке-то, а?

Тру переносицу, соображая, что, по-хорошему, нужно найти этих идиотов.

— Слушай. — Леднев достает еще одну сигарету. — Давай по-быстрому их прессанем, да и все. У меня сегодня настроение как раз кому-нибудь в табло зарядить. Показывай, мелочь, где твои злодеи, — смотрит на Варю.

— Вон, — оглядывается и тычет пальцем в компанию из четырех парней, спускающуюся по ступеням крыльца универа.

— Шикарно, — Ярик разминает кулаки и передергивает плечами.

— Тебе заняться нечем? — торможу его голосом. — Поговорим просто. Пачкать руки об этот мусор я не буду.

Закрываю тачку и выдвигаюсь навстречу этому квартету.

— А жаль, я бы размялся, — сокрушается идущий рядом Яр. Мелочь бежит за нами следом, как чихуахуа за ротвейлером.

— Если тебе скучно, пожалуйста, — перевожу взгляд на Варю. — Кто именно поджег?

— Тот, что в красной куртке. А который в капюшоне, снимал на камеру.

— Понял.

— Пацаны! — Яр с ухмылкой на лице разводит руки в стороны. — Разговор есть.

Собственно, как-то словесно отреагировать на оклик Ярика никто из четверки не успевает, потому что, как только Леднев оказывается рядом, без предупреждения заряжает по морде тому, который в капюшоне.

— Эй, вы чего? Парни. Вы чего? — верещит чувак в красной куртке. Он-то мне и нужен.

Хватаю его за шиворот и тащу к тачке, пользуясь замешательством остальных и понимая, что Ледневу все равно ничего не угрожает. Он профессионально занимается боксом последние лет десять.

— Вэл, че происходит? — бормочет «куртка».

— Со мной прокатишься. А завтра заберешь свое барахло и свалишь отсюда, — заталкиваю в тачку.

— С чего? Мы… я…

— Рот закрой, — все же ловлю настроение Яра и бью этого придурка башкой о торпеду. — Я же просил помолчать.

Брезгливо отталкиваю его башку к подголовнику и сажусь за руль. У общаги паркуюсь минут через десять и закрываю это тело в тачке.

Вахтерша пропускает внутрь без проблем и даже называет комнату, где живет Полина. Для убедительности, конечно, озвучиваю свою фамилию.

Поднимаюсь на третий этаж. Триста двадцать девятая.

Полина открывает с заминкой в пару минут. То, что она внутри, даже не ставлю под сомнение, а просто жду.

Дверь открывается.

В глаза сразу бросаются ее красные веки и белые губы.

— Пройду? — спрашиваю чисто ради приличия, уже переступая через порог.

Полина пятится и убирает руки за спину.

— Пять минут будет у тебя? — Подбираю с пола ее куртку. — Пойдем со мной на улицу.

— Зачем?

— Это быстро. Один человек очень жаждет перед тобой извиниться.

13

— Какой человек? — смотрит на меня как на поехавшего.

— Му… плохой человек. Надевай боты, и пошли, — бросаю взгляд на дверь.

Полина снова хмурится. Неловкими, замедленными движениями надевает куртку, вжикает молнией и натягивает на ноги ботинки, не заботясь о том, чтобы развязать шнурки. Никаких дополнительных вопросов не задает. Просто подчиняется, ну или смиряется… Скорее, второе, конечно.

Перед тем как выйти из комнаты, сует в карман куртки телефон и берет со стола ключи. Закрывает дверь. Несколько раз дергает за ручку.

Чувствую на себе взгляд. Поворачиваю голову, видя выглядывающую из-за угла девку.

Полина прослеживает мой взгляд и горестно вздыхает, пряча свои волосы под капюшон.

— И с чем связан этот обреченный вздох? — спрашиваю, как только мы делаем несколько шагов в сторону выхода к лестнице.

— Снова поползут слухи.

— Какие? — Толкаю тяжелую металлическую дверь, пропуская Полину на лестничную клетку.

— Что ты мне нравишься.

— А я тебе не нравлюсь? — ухмыляюсь, наблюдая за ее реакцией.

Полина хмурит брови, а потом отрицательно качает головой.

— Совсем? — продолжаю развлекаться. Ну не идти же молча.

— Это тебя так удивляет? То, что ты можешь кому-то не нравиться?

— Это меня очень ранит, — выдаю на серьезных щах, явно привлекая ее внимание к этому ответу.

Полина вскидывает взгляд, замедляет шаг и смотрит мне в глаза.

— Дурацкая шутка, — кривит губы, как только просекает, что я стебусь.

— Да? Вообще, говорят, что у меня хорошее чувство юмора.

— Скорее всего. Тут дело во мне, раз я его не понимаю, — жмет плечами.

Мозг, как цербер, вцепляется в этот ее ответ. Она могла сказать что-то типа: «Они тебе врут или льстят». Но она так не сказала. Она осознанно согласилась, что это с ней что-то не «ок». Занимательно.

— Так куда мы идем?

— Уже пришли, — выхожу на улицу следом за Полиной.

— Ты позвал меня постоять на крыльце?

— Ну почти, — сбегаю по ступенькам. — К тачке подойди.

Вытаскиваю ключи, а потом и это очнувшееся тело из салона.

Парень зажимает рукавом куртки свой кровящий нос. Неслабо все-таки я его приложил. Вообще, так не планировал. Это как-то дико — притаскивать сюда эту обезьяну с разбитой рожей, вынуждая извиниться.

— Вэл, я ничего… — гнусавит, глядя на меня, поднимаясь с земли, и замолкает, когда видит Полину.

— Уверен, что ничего? — улыбаюсь.

— Я же не знал. Не знал, что она… Мы просто прикалывались.

— Это я уже слышал. Теперь, — отхожу от него, равняясь с замершей Полиной, — мы ждем извинений. Искренних. С чувством. С выражением.

Полина обхватывает ладонями свои плечи, нервно переступает с ноги на ногу и испуганно на меня косится.

— Ну, — давлю голосом, чтобы этот придурок ускорился.

— Прости. Я не знал. Это шутка была. Глупая шутка. Прости меня.

— Прости меня, Полина, — произношу не без раздражения.

— Прости меня, Полина, — шмыгает носом. Вытирая кровь с подбородка.

— Ты его прощаешь?

Она вздрагивает. Смотрит на происходящее так, словно перед ней живой труп извиняется.

— Полин? — касаюсь ее локтя.

— Да. Да, — часто кивает.

— Ну супер. Вали тогда, — слегка пинаю эту падаль. — На глаза мне больше…

— Не попадаться, — «красная куртка» отползает в сторону.

— Ты прекрасно все понял. Полину, естественно…

— Не трогать. Я понял.

— И всем передать, — перехожу на шепот, склоняясь над этим уродом. — Химчистку салона мне оплатишь, и чтобы я тебя больше не видел. Вообще.

Замечаю собирающихся у лестницы и на крыльце зевак. Хмурюсь. Класс! Это же именно то, чего я хотел. Нет! Как там Полина сказала? Слухи поползут? Не сомневаюсь…

— Ну все, теперь тебе никто и ничего не сделает, — убираю руки в карманы, снова сокращая расстояние между нами до одного шага, — никогда.

— Спасибо, — чуть запрокидывает лицо.

— Пожалуйста, — смотрю в ее зеленые глаза.

— Откуда ты узнал?

— Подружка твоя рассказала.

— Варя? Я же ее просила, — прикрывает веки и качает головой.

— Правильно, что сказала. Ты у нас, судя по всему, сторонник терпения, и оно у тебя безгранично.

Полина молча смотрит на свои ботинки. Потом оглядывается на дверь в корпус общаги, и, судя по лицу, толпа зевак ее смущает.

— Чай у тебя есть? — закидываю руку ей на плечо и тяну в сторону крыльца.

— Есть, — бормочет удивленно, стараясь быстро перебирать ногами, чтобы поспевать за моим шагом.

Замедляюсь.

— Супер. С тебя тогда чай. За помощь. И будем считать, что мы квиты.

— Хорошо. У меня только из пакетиков, — сообщает уже на этаже.

— Я как-нибудь переживу.

Полина открывает дверь. Переступает порог. Захожу следом. Наблюдаю за тем, как она стягивает куртку, ботинки и суетливо достает чашки. Щелкает кнопкой на электрическом чайнике, а потом потирает друг о друга ладошки.

Бросаю бомбер на спинку стула. Бегло осматриваюсь. В общаге я не был. Небольшая комната, разделенная двумя шкафами, за которыми прячется зона с кроватями. У двери стол, столешница, стулья, холодильник и вешалка.

Разуваюсь, приклеиваясь взглядом к Полине. Она достает что-то из навесного шкафчика.

Мне вообще плевать, во что одеты люди, но сейчас почему-то акцентирую внимание на ее тонкой вязаной бледно-розовой кофте на пуговицах и темно-синих спортивных штанах прямого кроя. Складывается впечатление, что все это когда-то было куплено на подростка, который просто больше не вытянулся.

— Чай.

Слышу голос Полины. Моргаю и сажусь на стул.

— Спасибо.

— Ты шоколад ешь? — обхватывает кружку ладошками.

— Я ем все, — придвигаю к себе плитку. — Никогда раньше не был в общагах.

— Ну, я до этого сентября тоже, — робко улыбается, пожимая плечами.

— Слушай, а душ у вас где? С той стороны комнаты дверь?

Полина хмурится, а потом улыбается шире.

— Я тебя сейчас, наверное, еще сильнее удивлю. Душ у нас на этаже. В конце коридора, как и туалет, — поджимает губы, явно сдерживая смех.

— Пиз… занимательно, конечно.

— Ко всему привыкаешь.

— Согласен, — киваю, и дверь в комнату резко открывается.

— Полька, это правда, что Кудяков… — верещит блондинка, но, заметив меня, тормозит на пороге и замолкает.

Нехотя перевожу на нее взгляд.

— Ир, — тут включается Полина, — я знаю, что мы договаривались, чтобы никаких парней в комнате, — начинает оправдываться, — просто так вышло, что…

Наивная Полина, конечно.

Откидываюсь на спинку стула, вытягивая ноги под столом. Это все очень забавно. Вряд ли блонди против моего здесь нахождения, скорее наоборот. По глазам же видно. Специально подмигиваю, и девчонка расплывается в улыбке.

14

Полина

— …просто так вышло, что…

Как же стыдно! Еще немного, и начну заикаться. Чувствую, что краснею, потому что щеки огнем горят. Перед Ирой очень неудобно. Мы втроем договорились — никаких парней.

Я вообще к этому договору скептически отнеслась, ведь знала, что приехала сюда учиться, а не искать отношения.

По факту я и сейчас их не ищу, а Вэл оказался здесь как… друг?

Хмурюсь. Это слово рядом с его именем немного не укладывается в голове.

Друг…

Он мне точно не друг. Знакомый. Человек, который помог.

Человек, который сначала создал для меня проблемы, а потом их решил, так, выходит?

Разглаживаю штаны на бедрах, продолжая немного растерянно и все так же стыдливо смотреть на Иру. О чем она думает, догадаться сложно, просто потому, что на ее лице застыла какая-то не знакомая мне по эмоциям полуулыбка. Блаженная, да. Она словно вообще не здесь, а где-то в облаках витает.

— Да все нормально, Поль, — отмахивается Новикова, как только приходит в себя и отрывает взгляд от Вэла. Она с момента, как вошла, лишь на него и смотрела. Теперь я вообще сомневаюсь, что была ею замечена до того, как подала голос.

— Вся общага уже гудит, что Вэл, — снова смотрит на Кудякова, расплываясь в глупой улыбке, — заставил этого вашего Назарова, да? Извиняться!

Киваю, но Ира вряд ли это замечает.

— Спасибо тебе, — снова его хвалит с неподдельным восторгом в глазах. — Поля у нас из деревни, поэтому вечно в какие-то заварушки попадает.

Мне кажется или она произносит это с налетом пренебрежения? Заламываю пальцы за спиной, практически сразу отмахиваясь от этих глупых мыслей. Мне после того, что сегодня произошло, все что угодно может померещиться.

Ира касается моего плеча, хмурит брови и, чуть поджав губы, спрашивает:

— Тебе правда подожгли волосы? Бедная моя, — вздыхает, как бы проявляя сочувствие мне, но пялится при этом все равно на Вэла.

Переступаю с ноги на ногу и почему-то хочу, чтобы Кудяков ушел. Он, в принципе, смотрится здесь инородно, а Ирка так на него глазеет, что мне становится за нее стыдно.

— Поля! — Ира цокает языком, а я вздрагиваю. — Взяла бы мой шоколад. Нормальный. — Открывает холодильник. — А то Вэл подумает, что мы бомжи какие-то.

Новикова хихикает, а я вспыхиваю. Чем ее вдруг не устроил мой шоколад по акции, который она буквально вчера уплетала за обе щеки, я искренне не понимаю.

— Блин, и чай у меня есть классный, мама из Индии привезла! Сейчас достану, — лезет в шкаф, а я просто сгораю со стыда.

За себя. За Иру. За все, что тут происходит.

Нервно веду плечом. Встречаюсь с Вэлом глазами, и в первые секунды мне хочется отшатнуться, потому что успеваю заметить то, с какой холодящей душу полуулыбкой он все это время наблюдал за Ирой.

Растерянно мнусь на одном месте, абсолютно не зная, как реагировать.

— Может, ты свалишь? — Кудяков кладет раскрытую ладонь на стол, а я вздрагиваю.

Судя по тому, что смотрит он не на меня, его слова адресованы Новиковой.

— Что? — бормочет Ира и, кажется, даже роняет пачку своего индийского чая.

Реагирую на ее голос поворотом головы и вижу, что она разочарованно закусила нижнюю губу.

— Ты глухая?

— Нет, я… — Ира пятится, пока не упирается бедрами в столешницу.

— Ну вот и погуляй минут десять.

Приоткрываю рот, чтобы возмутиться, наверное, но, когда чувствую, что он на меня смотрит, произнести даже слово не решаюсь.

Ира ошпаривает меня гневным взглядом, раздосадованно хватает со стола телефон и выбегает за дверь, громко хлопнув ей напоследок.

— Так на чем мы там остановились? — Кудяков берет чашку с чаем и делает глоток, оставаясь максимально невозмутимым после произошедшего.

— Зачем ты так с ней? — веду рукой по направлению убежавшей Иры. — Она хорошая, — Не знаю, почему вдруг отчаянно хочется оправдать Иру и показать Вэлу, что я общаюсь с нормальными людьми.

— Не заметил. Она тебя унижала, нет? — склоняет голову вбок.

— Тебе показалось.

Вэл ухмыляется, медленно кивает и делает еще один глоток чая.

— Откуда ты вообще взялась… такая? М? — спрашивает, а потом фокусируется на горстке срезанных волос. Я до сих пор не успела их убрать, и они лежат поверх листочка на столешнице.

Легкость, которая, как мне казалось, появилась между нами до появления Иры, испаряется.

Снова чувствую себя максимально напряженно, особенно когда Вэл встает и, обогнув стол, оказывается рядом со мной.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, наблюдая в зеркало за тем, как он стягивает с моих волос резинку. Пучок рассыпается, и волосы падают на плечи. Ежусь. Снова чувствую запах горящей кожи. Мне подожгли прядь, а я откромсала концы по всей длине, получив на выходе максимально неровный срез.

Сердце колотится как ненормальное. Я в ужасе. Зачем он меня трогает? Нет, неприязни его прикосновения не вызывают, просто я запутываюсь в происходящем еще сильнее.

— Зачем? — Вэл касается тыльной стороной ладони моей шеи, а пальцами трогает торчащие во все стороны кончики.

Чувствую, как тело тут же парализует. Свойственная мне реакция, но в этот раз я еле-еле нахожу в себе силы, чтобы разомкнуть губы.

— Отрастут.

— Больше тебя никто не тронет, поверь, — произносит таким тоном, что сомневаться не приходится.

Переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя, как лопатки касаются прохладной, обклеенной обоями в цветочек, стены. Вэл стоит напротив, убрав руки в карманы джинсов. Больше до меня не дотрагивается, к счастью.

Пауза затягивается. Мои глаза бегают из стороны в сторону. Чувствую себя крошечной под его взглядом. Нужно что-то сказать.

— Спасибо, — решаюсь вновь на него взглянуть.

— Пожалуйста.

Губ касается робкая улыбка, а пульс на этом фоне учащается.

Если честно, я за свою жизнь с парнями почти не общалась. В школе меня задирали, а вне ее стен Нина меня никуда не отпускала, потому что дома и так было полно дел.

Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза, а потом Вэл моргает и резко отворачивается. Отходит от меня на несколько шагов, берет со стула свой бомбер. Надевает.

— Проводишь? — спрашивает, уже коснувшись дверной ручки.

— Да, — бормочу и, снова собрав волосы в пучок, иду за ним следом.

Оказавшись в коридоре, почему-то не знаю, куда деть руки. Как назло, ни в штанах, ни в кофте нет карманов. Помявшись несколько секунд, складываю руки на груди, отгораживая тем самым себя от внешнего мира.

Мы молча доходим до железной двери, ведущей к лестничной клетке, и синхронно останавливаемся за пределами коридора на небольшой бетонной площадке.

— Почему ты мне помог? — все же решаюсь спросить.

— Просто захотелось, — Вэл жмет плечами, спускается на ступень ниже и, ухмыльнувшись, прощается.

— Пока, — произношу в ответ и слышу свое эхо.

Вел быстро сбегает по ступенькам вниз и хлопает дверью. Пару минут еще стою на площадке одна, в полной растерянности, и только потом возвращаюсь к себе в комнату, где встречаюсь с Ирой.

15

Новикова кривит губы.

— Ну спасибо, подруга! Он меня из собственной комнаты выставил, а ты стояла и молчала!

— Извини, — опускаю голову. Чувствую себя предательницей. — Он бы меня не послушал…

— Какая разница? Могла бы просто заступиться. В этом вся ты, Лялина, блеешь вечно что-то как размазня. И какой вообще тогда смысл в наших договоренностях, если ты так легко их нарушаешь? — спрашивает с недовольным лицом.

— В смысле? — теряюсь, прикрывая за собой дверь.

— Кудяков — парень. А мы обговорили, что никаких парней в комнате!

— Минуту назад ты говорила другое.

— Ну конечно другое. Не могла же я при нем так сказать. Как ты вообще себе представляешь это? Выгнать Кудякова? Серьезно?

— Извини. Такого больше не повторится, — жму плечами и убираю свою шоколадку, которую Ира тут подъела, в холодильник.

— Конечно не повторится. Или ты думаешь, что он еще к тебе придет? Самой не смешно?

— Я ничего такого и не думаю, Ир.

— Ты и Вэл, — закатывает глаза. — Он тебя просто пожалел. Понимаешь? Бедная деревенская сиротка. Ему тебя банально жалко стало, а ты уже уши развесила. Дура ты, Полька. Голову включай, — стучит себе пальцем в лоб, — такому, как Вэл, ты не нужна! — заключает на повышенных тонах.

Я это и сама понимаю. Только почему-то, когда Ира произносит эти слова с такой неприкрытой злостью, мне становится обидно. Я далеко не красотка, одеваюсь, возможно, как-то безвкусно, и дорогих вещей у меня нет. Но я хороший человек. Разве это не главное, если говорить о симпатии?

— Я ни на что и не претендую, Ира, — отвечаю, сморгнув слезы.

— Еще бы ты претендовала, — закатывает глаза, перемещаясь во вторую часть комнаты, там, где кровати. — Ты думаешь, я с завистью или злостью тебе все это говорю? Нет. Просто хочу тебя, дурочку, уберечь. Он же на тебя банально поспорил. Вот и помогает.

— Почему ты так думаешь? — Забираюсь на свою кровать, оставляя тапочки на коврике и подтягивая колени к груди.

— Полин, ну серьезно, зачем ему тебе помогать? Ты меня прости, конечно, но ты видела, как его девушка прошлая выглядит? Небо и земля же. У нее одни туфли как весь с тобой наш зимний гардероб стоят. Да и в универе о нем как о хорошем мальчике не говорят. Он тусовщик. Не развешивай уши. Вот и все. Он поиздевается над тобой, а ты потом нам тут рыдать в подушку будешь.

Забавно, но я и без Иры прекрасно знаю, что Кудяков точно не добрый самаритянин.

— Ладно, — киваю и беру с тумбочки телефон. Делаю вид, что смотрю что-то интересное, а по факту просто пялюсь в экран.

— Ладно! Хотя бы извинилась. Из-за тебя меня из собственной комнаты выставили.

— Я извинилась. Прости меня, пожалуйста.

— Пожалуйста, — передразнивает меня, стоя перед зеркалом. — Ладно, так и быть. Прощу. Но в первый и последний раз.

Ира еще какое-то время бегает по комнате, периодически что-то мне высказывая, а потом уходит гулять, оставляя меня наедине со своими мыслями.

***

— Точно ровно? — в двадцатый раз спрашивает Варя. Утром она помогла мне подровнять длину волос, после того как я их импульсивно отрезала.

— Отлично, — улыбаюсь, рассматривая себя в зеркало в холле перед столовой.

— Да? Блин, может, еще вот тут стригануть, когда домой придем? — поддевает прядку у правого уха.

— Все хорошо, Варя.

— Ладно. Но, если что, я предупреждала, что глазомер у меня плохой.

— Нормальный у тебя глазомер.

— Ну ладно, — соглашается, а потом хмурит брови, снова возвращаясь к теме Иры, мы как раз заходим в столовую и видим соседку в дальнем углу. — С Новиковой больше своей едой не делимся. Пусть жрет свой крутой шоколад и пьет индийский чай, выдра болотная. Сама она бомжиха, блин.

— Варь…

— А что? Нет, нормально вообще? Смотрите, цаца нашлась. Правильно Вэл ее выставил! Я знаю, что ее так бесит, что ты с Кудяковым общаешься. Не она, королева красоты, блин, а ты! Вот ее и плющит, кобру.

— Давай не будем больше о ней говорить. Пожалуйста.

— Ладно. Ты что возьмешь? — спрашивает Варя, когда мы подходим к раздаче.

— Как всегда.

— Так, а я повыбираю немного, ладно? Подождешь?

— Без проблем.

Забираю свою еду и, пока Варя выбирает салат, жду ее в стороне, присматривая для нас свободный столик. На моем подносе привычный чай и слойка ветчина-сыр. Когда встречаюсь глазами с Наташей, не понимаю, кто из нас первый отворачивается, но это происходит. Иванова последние два дня делает вид, что меня не существует, и это радует. Я, в принципе, занимаю точно такую же позицию.

Останавливаюсь взглядом на пустом столике, и именно в этот момент на плечо ложится чужая рука. Напрягаюсь мгновенно. Правда, это напряжение длится недолго. Я чувствую, что это Вэл, по запаху. Очень уж у него запоминающаяся туалетная вода.