Тихоня и хулиган. Его запрет

— Ты че ей такое сказал? — спрашивает подошедший Леднев.

Оба наблюдаем за тем, как девчонка пулей взбегает по лестнице.

— Ничего.

— Уверен? — ржет Ярик.

— Уже не очень, — бросаю недобрый взгляд на двух куриц, которые минуту назад терлись рядом с рыжей, почему-то подсознательно связываю факт ее побега с ними, а не с собой.

— Точно долбанутая, — констатирует Яр, как только рыжая скрывается из вида. — Я на пару, короче, двинул.

— Давай.

В легком замешательстве упираюсь ладонями в подоконник, на котором минуту назад сидела эта беглянка. Может, у нее с нервами проблемы? Дерганая какая-то.

Слышу, как Ярик по пути на второй этаж докапывается до каких-то девок, и они хором смеются. Уверен, что строят глазки этому идиоту.

Мы с Яром вместе выросли. Жили по соседству, пока его отец, гениальный ученый, не эмигрировал в Японию и не забрал Ярика с собой. Вернулся Леднев три года назад. Просто по приколу. Захотелось пожить в Москве.

Отталкиваюсь от подоконника и не спеша иду в аудиторию. Естественно, опаздываю, но препод не придает этому никакого значения. Так и проходит весь день внутри универа. Лениво. Правда, в голову все равно то и дело лезут мысли о Майе. Мы плохо расстались. Странно начали встречаться. Тупо из-за обстоятельств. Много времени проводили вместе. Она со мной дружила, я ее любил. Любил ли?

Не уверен до конца просто потому, что сорваться к ней прямо сейчас, игнорируя злость, мне не хочется. В какой-то момент даже ловлю себя на мысли, что хочется мне какого-то трэша, как раньше. Тусовок. Возможно, даже веселья в виде игр. Наблюдать со стороны, как люди борются со своими страхами, а потом подсаживаются на адреналин в любом его проявлении, приятно. Наверное, в эту самую секунду все мои обещания перед отцом на миг блекнут. Знаю, что у нас договор, знаю, что я обещал больше не страдать всей этой фигней, но меня так крутит от скуки и какой-то тупой незавершенности событий, что я готов на все забить и оттянуться по полной.

— Огонь — девочка, — встревает в мой внутренний монолог Леднев, сидя на пассажирском сиденье моей «Альпины» сразу после пар. — Ну я тебе уже говорил. Кстати, телефончик не надо? Могу подкинуть. Тебе сейчас самое то будет расслабиться. Секс без обязательств, все дела.

— Как-нибудь потом.

— Чувак, так вся жизнь пройдет!

— Че ты там по поводу выходных говорил? — перестраиваюсь в соседний ряд.

— О, у рестика притормози через улицу! Че по выходным? А, мы за город. Ты с нами?

— С вами, — киваю и притормаживаю у тротуара.

— Ну супер, — Ярик с довольной рожей хлопает меня по плечу и вылезает из тачки.

Отпускаю педаль тормоза, а на телефон падает сообщение.

«Привет, это Полина. Ты чуть не сбил меня на парковке».

Палец зависает над этим посланием. Бросаю взгляд на дорогу и сворачиваю влево.

Полина, значит. Занимательно. И что этой Полине понадобилась? Причем настолько, что ей было не влом искать мои контакты. Не она ли сегодня бежала от меня сломя голову?!

«Днем ты была менее приветлива».

Печатаю, набирая скорость. Ответ приходит молниеносно.

«Я подумала и решила, что хочу денег за свое молчание. Иначе мне и правда придется сходить в ректорат. Не думаю, что твоему дедушке понравится эта история».

Естественно, не понравится, но не настолько, чтобы он устроил мне головомойку. Так, выскажет недовольство парой слов и на этом закончит.

Но вот факт того, что в универе завелся кто-то настолько борзый, чтобы напрямую писать мне такие вещи, удивляет. Занимательная выходит картина.

«Твое бабло успешно разлетелось по парковке».

Отправляю и жду ответа уже с неподдельным интересом.

«Ты же понимаешь, я не могла взять их при толпе».

Несколько раз перечитываю текст и всматриваюсь в дурацкий смайлик на конце. Почему-то он кажется мне высокомерным.

Барабаню пальцами по бамперу телефона, прежде чем собрать мысли в кучу и ответить.

Ладно, допустим, я согласен поиграть по твоим правилам. Пишу:

«Тогда где?»

«Сегодня в семь. В старом парке универа».

Старый парк рядом с универом уже давно территория гопоты. Там даже фонари через один светят. Интересное место, конечно.

«Договорились».

Печатаю. Отправляю.

Как назло, еще и мама звонит. У нас с ней условная договоренность с момента, как я стал жить отдельно. Созвон раз в два дня.

— Привет. Как твои дела?

— Все нормально, — отзываюсь флегматично.

— Точно нормально? Голос странный какой-то. С Майей поругались?

— Мы расстались.

— Помиритесь еще, — подбадривает мама.

— Это вряд ли, — крепко сжимаю смартфон. — Слушай, я уже на паркинг заехал, связь сейчас пропадет.

— Вэл…

— Не слышу, — отвожу руку в сторону и сбрасываю звонок.

Обсуждать Майю я не хочу. Не сегодня точно. Да и разговаривать в целом — тоже.

Как только поднимаюсь к себе в аппарты, падаю на кровать мордой в подушку.

Фигня же какая-то. Когда я — и страдал из-за бабы? Не было такого никогда. Не-бы-ло!

Сам поставил точку и сам теперь обтекаю. Апатия еще не трансформировалась в злость, но, когда это случится, меньшее, чего я хочу, это встревать в месть, а сделать гадость хочется. И Панкратовой, чтоб ее, и Мейхеру.

Месть — удел слабых, а я не слабак. Проще забить на все и жить дальше. Уже несколько суток пытаюсь навязать себе эту установку, но получается плохо.

Наверное, даже хорошо, что эта дура назначила мне встречу. Будет на ком сорвать эту самую злость. Она ведь, кажется, абсолютно не догоняет, с кем вообще связалась. Именно с этой мыслью я захожу в этот убогий парк в семь вечера.

Мадам вижу сразу. Стоит под фонарем у лавочки. Вся такая скромница, ни дать ни взять.

— Пришла все-таки, — убираю руки в карманы, останавливаясь у нее за спиной.

Девчонка вздрагивает и резко разворачивается ко мне лицом.

— Смелая, значит?

Внимание привлекают ее бабушкины серьги. С зелеными камнями. Безвкусное старье.

— Или дура просто? — склоняю голову вбок. — Ставлю на второе, — щелкаю пальцами, надвигаясь на эту идиотку.

Рыжая пятится и бросает на меня запуганный взгляд, который вообще не вяжется с тем, что она мне полдня написывала.

— Я просто жду здесь человека, — бормочет и отворачивается.

— Меня, полагаю, — хватаю ее за руку и подтаскиваю обратно. — В переписке ты будешь посмелее.

Полина хмурится, явно не понимая, о чем речь. Она либо реально не в курсе, либо хорошо играет. Испугалась и пошла на попятную?

— Я не понимаю, — снова бормочет, пытаясь высвободить руку из моего захвата. — Пусти. Я буду кричать.

— Кричи, — улыбаюсь. — Тут нет никого, если ты не заметила. Хорошее выбрала место, безлюдное.

— Пожалуйста, — скулит. — Мне больно.

— Потерпишь.

— Чего ты от меня хочешь? Извинений? Ладно. Я была не права. Не знаю в чем, но, наверное, не права, — тараторит, захлебываясь волнением. — Извини. Извини и отпусти, пожалуйста, — снова дергается. — Я могу извиниться при всех, если хочешь. Только не нужно никуда меня везти. И играть на меня тоже не нужно, — таращится на меня в ужасе, будто вот-вот разревется.

Тут же разжимаю пальцы, анализируя услышанное. Все становится еще интересней.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю, глядя ей в глаза. — Полина же, да? — стараюсь, чтобы голос звучал максимально спокойно. Обманчиво, конечно, но спокойно.

— Полина, — часто кивает. — Я телефон потеряла. Договорились о возврате. Здесь. Сегодня в семь вечера.

— С кем?

— Я не знаю. Варе позвонили, сказали, что нашли мой телефон, он после пар пропал.

Врет, как дышит.

Осознала, во что вляпалась?

Или не врет?

Хмурюсь. Что бы она мне там сегодня ни писала, вот этот образ затюканной тихони никак не вяжется в моей башке с тем вымогательством, ради которого я сюда приехал.

— Сумку дай, — дергаю за потертый кожаный ремешок.

— За… зачем? — таращится на меня, широко распахнув глаза, и мне приходится заметить, что радужки у нее зеленые. Рыжая с зелеными глазами, отлично. Ведьма.

— Просто дай, — цежу сквозь зубы.

Полина подчиняется и с опаской протягивает мне свою сумку. Перетряхиваю ее по-быстрому на наличие телефона. И правда, нет. Хотя могла оставить дома, чтобы не палиться, и при желании отмотать все назад, навешав мне на уши лапши.

— То есть ты хочешь, чтобы я поверил в то, что ты приперлась сюда одна за телефоном?

— Можешь не верить, я не должна тебе ничего доказывать, — бормочет со злостью.

И вот этот ее тон, он не просто раздражает, он лишает эмпатии, которую я тут пытаюсь изо всех сил из себя выдавить.

— Вау, у кого-то снова прорезался голос? — ухмыляюсь. — Ну-ка пошли-ка со мной, — дергаю ее за руку и тащу к тачке. — Я сегодня злой, поэтому, если хочешь бабла, придется отработать.

Тащу ее за собой, не обращая внимания на ее жалкие попытки высвободиться. Тусоваться с ней в этом парке у меня нет никакого желания, а вот выяснить, в чем тут прикол, есть. Но делать это лучше в тачке.

— Мы пришли, — произношу, вытаскивая из кармана ключи.

Оборачиваюсь и буквально в последний момент успеваю поймать эту… Полину, прежде чем она расшибет себе голову об асфальт.

— Эй, ты совсем… — касаюсь рыжих волос и понимаю, что она без сознания.

6

Полина

Я заметила, что телефон пропал, примерно на середине четвертой пары. Перерыла всю сумку, заглянула в туалет, прошерстила все подоконники на этажах, где сидела, и все аудитории, в которых у нас были пары, но ничего так и не нашла. Поэтому, когда Варе позвонили и сказали, что мой телефон нашелся и его готовы мне отдать без всяких там вознаграждений, сразу согласилась.

Мы с Варей планировали пойти в парк вместе, но к ней неожиданно проездом нагрянули родители, поэтому я пошла одна.

Лучше бы не ходила.

Как так вышло, что он тоже был в парке, загадка. Или же хорошо продуманный план. Неужели пропажа моего телефона — его рук дело? Может быть, эта та самая месть или игра, о которой трепалась Наташа?

Чувствую, как крепко его пальцы обхватывают мое запястье, и впадаю в панику. Я уже такого о нем себе насочиняла после дурацких рассказов девчонок, что остановить полет своей фантазии уже просто не могу. Меня кидает сначала в жар, потом в холод, а в голове проносятся жуткие картинки того, что он может со мной сделать. Почему-то я представляю какой-то подвал, в котором меня держат.

Зажмуриваюсь. Крепко-крепко. Это же бред. Ну зачем я ему нужна? Он же не психопат. По крайней мере, я на это надеюсь…

Тишина и темнота этого места только добавляют антуража. Кричи — никто не услышит. Я даже вырваться не смогу, потому что силы неравны. А если и получится, он меня точно догонит.

Дышу через рот, слышу стук своего сердца, а когда вижу тот самый его черный внедорожник, картинка блекнет. Становится нечеткой. Пульс бьет по вискам с такой силой, что я забываю, как дышать. Паника нарастает с каждым шагом. Я упираюсь изо всех сил, но он так тянет, что все мое сопротивление кажется бесполезным.

— Мы пришли.

Слышу его голос, словно через толщу воды, и понимаю, что земля медленно уходит из-под ног. Картинка меркнет, пока не превращается в огромную, черную пустоту без звуков и запахов.

Реальность возвращается ко мне не сразу, по крайней мере, по ощущениям проходит несколько часов. Открываю глаза от резкого запаха, раздражающего слизистую носа. Картинка вокруг немного плывет. Огоньки режут сетчатку и двоятся в глазах.

Первое, что осознаю, — я сижу. Мне тепло.

Упираюсь ладонями в сидушку под собой, нерасторопно шарю пальцами по плотному, гладкому покрытию, плавно осознавая, что я здесь не одна.

Понимание этого снова вгоняет в панику.

Очень медленно поворачиваю голову, сталкиваясь с Кудяковым практически лицом к лицу.

Теперь все встает на свои места. Я в его машине. Отшатываюсь уже на автомате, но максимум, что у меня выходит, это увеличить расстояние между нами на несколько сантиметров. В пределах салона авто и этого достаточно.

— Ты как? — спрашивает Вэл и снова сует мне под нос какой-то маленький флакон.

Тут же начинаю кашлять от этого запаха. Он сдавливает горло, а на глазах выступают слезы. Всхлипываю, отталкивая его руку небрежным жестом.

— Понял. Нормально, если дерешься, — констатирует со смешком. — Болеешь? — интересуется с прискорбным видом.

Что? Болею? Он меня запугал до икоты, а теперь еще и больной называет?!

Разлепляю губы, чтобы ответить, но вместо этого зачем-то всматриваюсь в его радужки. У него темные глаза. Карие, наверное.

— Не вырубишься больше? — спрашивает и убирает руку из-под моей шеи, причиняя этим движением дискомфорт. В висках тут же начинают долбить маленькие молоточки.

Я ведь даже не чувствовала, что моя голова все это время лежала на его предплечье.

— Эй, ты скажи хоть что-нибудь, — всматривается в мое лицо все с той же гадкой улыбкой.

Ему… ему весело?

— Что сказать? — шевелю губами, убирая волосы со лба.

— Не знаю. Как зовут тебя?

— Полина, — хмурюсь и подтягиваюсь в кресле до момента, пока затылок не начинает упираться в подголовник.

— Супер, Полина. Тебе круто повезло, что я не отъехал вместе с тобой, — ухмыляется. — от страха. Валялись бы, пока какая-нибудь гопота нас не нашла.

— Что? — хмурюсь, совершенно не понимая, зачем он все это сейчас говорит.

— Да так. Где ты живешь?

Зачем ему мой адрес? Вжимаюсь в спинку кресла, поглядывая на него как на исчадье ада. Он что-то снова задумал?

— Эй, не трясись так. Я просто закину тебя домой.

— Зачем?

— Хочу помочь.

— Мне не нужна помощь, — отталкиваюсь, чтобы встать, но голова тут же идет кругом и меня прибивает обратно к сиденью.

— Оно и видно. Поехали, короче, по дороге расскажешь куда.

Кудяков хлопает дверью и огибает машину со стороны капота. Как только садится за руль, просит меня пристегнуться. Просьбу я, конечно, игнорирую.

— Не пристегнешься сама, это сделаю я, — играет бровями, и я тут же набрасываю на себя ремень.

— Вот и хорошо, — почти напевает. — Так что там с адресом?

— Я в студенческом городке живу, — кошусь на него, пребывая в немалом шоке. И теперь не от страха, а от этих странных любезностей.

— Значит, ты не местная?

— Нет, — качаю головой, глядя в лобовое стекло. На улице уже стемнело. Зажглись фонари. Скоро ночь, а я до сих пор торчу на улице.

— Из Питера?

Хмурюсь и все же отрываю взгляд от проносящихся мимо улиц. Поворачиваю голову, рассматривая Кудякова.

— Почему из Питера?

— Не знаю. Просто подумал.

— Нет. Я из деревни, — произношу и жду в ответ издевки, которой, к моему удивлению, не следует.

— Понятно, — Вэл кивает и выкручивает руль, заходя в достаточно резкий поворот максимально плавно.

Нервно тереблю ногти, понимая, что чего-то не хватает. Сумки! У меня в руках ее нет. Кручу головой, чувствуя на себе его взгляд.

— Что-то потеряла?

— Моя сумка…

— Там, на заднем сиденье, — кивает за свое плечо.

Оглядываюсь. И правда там, лежит себе спокойно.

Потираю запястье кончиками пальцев, испытывая какие-то странные эмоции. Никак не могу понять, притворяется он сейчас или нет. Кажется достаточно адекватным, хотя еще полчаса назад снова мне угрожал.

— Что ты там делал? В парке, — все же решаю спросить.

Вэл бросает на меня пристальный взгляд, и я тут же тушуюсь. Зря спросила.

— Ты просила у меня денег, — улыбается. — Назначила встречу.

— Я ничего такого не делала, — произношу очень тихо.

— Да понял уже. Твой телефон гуляет где-то в универе, судя по всему. Кому ты успела так насолить, м, Полина?

7

— Мой телефон?

— Мне писали с твоего номера.

— С моего?

— Точно с твоего. Я пробил.

— А мне сказали, что вернут его здесь… Позвонили Варе и сказали.

Качнув головой, отворачиваюсь. Дурочка, повелась. Не нужно было идти. Хотя, а что мне оставалось делать? На новый денег пока нет. А ходить вообще без телефона вот совсем не вариант.

— Кстати. — Вэл притормаживает у общежития. Корпус не мой. Но идти тут две минуты. — Ты днем так быстро убежала, что я даже не успел извиниться.

— Что? — спрашиваю, резко разворачиваясь к нему всем корпусом.

Что он сейчас сказал? Расслабляю пальцы, которыми уже вцепилась в ручку двери, чтобы выйти.

— Извиниться? — переспрашиваю, округляя глаза.

— За все, что произошло на парковке. Паршивое было настроение. Виноват, признаю, — упирается подбородком в ладони, лежащие на руле в самой его высшей точке.

— Спасибо, — тяну носом воздух, а потом говорю то, о чем, возможно, могу пожалеть: — Только вот унижал ты меня при всех, а извиняешься один на один.

— М-м-м. Справедливость, все дела, да? — Кудяков растягивает губы в совсем не доброй улыбке.

— Было бы неплохо, — тереблю ремешок сумки, прижимая ее к животу.

Вэл молчит, продолжая меня рассматривать. Ежусь под его взглядом, отмечая для себя, что внешне он бы мне никогда не понравился. Может, только улыбка, но улыбается он нечасто, да и неискренне совсем. Больше с издевкой.

— Ну, я подумаю, — кивает, бросая взгляд на мои колени.

Я в джинсах, но все равно становится не по себе. Крепко свожу ноги вместе. Кудякова это явно забавляет.

— Не трясись так, ты не в моем вкусе. Хотя, если честно, — улыбается, — меня пугают твои реакции. Страшно подумать, что вообще творится у тебя в голове.

— Вот и не нужно проверять, — произношу воинственно.

— Согласен. Есть вероятность, что второй обморок ты не переживешь. Топай давай.

Сконфуженно толкаю дверь и, оказавшись на улице, все же произношу:

— Спасибо, что подвез.

— Пока, Полина!

— Пока, — бормочу и, хлопнув дверью, которая, на удивление, не хлопает, а аккуратно закрывается без всякого шума, иду в свой корпус.

По дороге несколько раз оглядываюсь, сама не знаю, для чего. Вряд ли он за мной пойдет, да и я прекрасно слышала шум мотора.

Он сразу уехал. Глупо думать, что он будет ждать, пока я дойду до корпуса, или начнет вдруг преследовать. Глупо, но я, со своими взвинченными нервами, именно так и думаю.

Успокаиваюсь лишь тогда, когда попадаю в комнату. Успеваю даже отдышаться, прежде чем девчонки заваливают меня вопросами.

— Ты чего так долго?

— Телефон вернули?

— Полин? Слышишь вообще?

— Полина!

Варя с Ирой обступают меня по обе стороны, впиваясь взглядами в мое растерянное и, наверное, измученное этим вечером лицо. Расстегиваю куртку на выдохе, роняя сумку себе под ноги.

— Эй, ты чего?! — дергает за руку Ира.

— Нормально, — произношу, захлебываясь воздухом. — Это был странный вечер…

— Телефон-то вернули? — снова зудит Варя.

— Не-а.

— Как так?

— Сейчас все расскажу. По порядку, — вешаю куртку на крючок, наконец-то придя в чувство.

— Я тогда чай налью пока, — суетится Варя.

— Спасибо, — киваю и подбираю свою сумку с пола.

Как только усаживаемся за стол, вижу в глазах девчонок неподдельный интерес и медленно начинаю свой рассказ.

— Извинился? Сам? — вдруг спрашивает Ира.

Мы уже пару минут сидим молча. Перевариваем.

— Ага, — киваю, обхватывая ладонями горячую кружку чая.

— Может, правда испугался, что ты в ректорат сходишь? — предполагает Варя. — Или его твой обморок напугал…

— Я тебя умоляю, — Ира закатывает глаза. — Может, это какая-то игра? Спор? — накидывает вариантов, вынуждая призадуматься.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Зачем эму это?

— Ты не извинилась там, на парковке. Проигнорировала при всех его, кхм, просьбу. Вот он и мстит.

— Тогда зачем подвез домой? — встревает Варя.

— Втирается в доверие, — раздражается Ира. — Усыпляет бдительность, а потом…

— Что потом? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Не знаю. Да все что угодно. У этих мажоров чего только на уме нет, — взбивает свои темные кудрявые волосы ладонью. — Я бы ему не доверяла.

— Я и не собиралась.

— И хорошо. А вообще, я слышала, что у него девушка есть и у них там любовь до гроба. Так что, Поль, без обид, тебе ничего не светит, — вздыхает Ира.

— Ты о чем? При чем тут его девушка?

Чувствую, как закипаю. Почему все вокруг в итоге начинают думать, что он мне нравится? Что за дурацкие стереотипы?

— Ну, он явно тебе понравился.

— С чего ты так решила?

— Ты согласилась, чтобы он тебя подвез, несмотря на страх. А значит…

— Это значит только то, что я не сразу пришла в себя, — отрезаю недружелюбно.

— Поль, ну ладно тебе, не дуйся. Я шучу.

— Я спать, — задергиваю покрывало, как штору, и забираюсь на первый ярус кровати, полностью отделяя себя от внешнего мира.

Укладываюсь на бок лицом к стене и подтягиваю колени к груди. Сердце, кажется, до сих пор бьется неровно. Ужасный день. Нет, ужасная неделя. Все же с самого начала пошло наперекосяк.

Я до недавнего времени вообще понятия не имела, кто такой этот Вэл, а теперь это имя меня преследует. Везде и все вокруг, как назло, о нем говорят, ко мне пристают. Зажмуриваюсь.

Извинился он. Будто мне от этого стало легче. Как его кулуарные извинения помогут мне отбиваться от придурков, которые решили, что могут надо мной теперь издеваться? С легкой руки этого Кудякова, между прочим.

Убогая…

Всхлипываю.

Никакая я не убогая. Сами они такие.

Облизываю пересохшие губы. Зажмуриваюсь.

Телефон мне так и не вернули. Кто-то даже решил меня подставить.

Боже мой, Полина, его только для этого у тебя и взяли. Это старье и даром никому не нужно.

А мне-то что теперь делать без телефона? Придется урезать продукты на неделю и прошерстить сайты перепродажи. Возможно, найду для себя какой-то подходящий вариант. Завтра с утра этим и займусь, все равно ко второй паре.

Согретая мыслью о скорейшем разрешении проблем, я засыпаю.

Открываю глаза только утром. Ира уже убежала на пары, а Варя с улыбкой на лице залипает в планшет.

— Что пишут? — выглядываю из своего укрытия.

— Ты проснулась? С Ванькой переписываюсь. Из триста седьмой. Знаешь?

— Не-а, — зеваю и вылезаю из-под одеяла.

— Слушай, ему тоже ко второй, он предлагает вместе пройти, ты не против, если я с ним…

— Нет, конечно. — Беру пасту и щетку. — Я отлично дойду сама.

— Не обижайся только.

— Постараюсь, — улыбаюсь и иду на кухню чистить зубы. Нет, можно, конечно, и в умывальники, но тащиться в конец коридора лень, а на кухне все равно никого нет.

Когда возвращаюсь в комнату, Варя уже стоит при параде.

— Еще сорок минут, — напоминаю между делом.

— Ну, мы пойдем медленно, — хихикает, заливаясь краской.

— Ясно. Тогда хорошей дороги. Я планшетом попользуюсь?

— Конечно, бери.

— Спасибо. Совет да любовь?

Варя закатывает глаза и, прихватив куртку, закрывает за собой дверь, оставляя меня одну.

Завтракаю в тишине. Крашусь — тоже. А вот одеваюсь уже под музыку, орущую из соседней комнаты. Напяливаю черные джинсы, рубашку, шнурую ботинки, вжикаю молнией на куртке, успевая посмотреть на себя в зеркало и поправить волосы, прежде чем закрыть дверь на ключ.

На улицу выхожу в приподнятом настроении. Телефон я нашла, и даже не один. Вариантов на мой бюджет, оказалось, масса. Договорились встретиться с продавцом завтра.

— Полина.

Слышу его голос, и улыбка сразу же меркнет. Зачем он приехал?

Останавливаюсь и смотрю на черную машину, которую до этого в упор не замечала. Кудяков стоит на улице, присев на капот, и на нем нет куртки. Джинсы и футболка, при том что на улице от силы градусов двенадцать.

Эта картинка заставляет съежиться от холода.

Поправляю лямку сумки на плече и, немного помедлив, иду к нему. Останавливаюсь на расстоянии шага и вижу, что он держит в руках мой телефон.

8

Вэл

— То есть тебя кто-то развести пытался? — ржет Ярик.

Мы сидим в кальянной нашего общего знакомого. Тут хороший бар и вид на ночную Москву.

— Ага.

— Самоубийцы. И? Нашел?

— Естественно, — улыбаюсь.

— Кто?

— Первачка.

— Серьезно?

— Поехали прокатимся.

— Сейчас?

— Завтра, блин. Поехали.

— Чувак, такая девочка, — подмигивает блондинке за соседним столиком.

— Поехали-поехали.

— Ну поехали, — поднимается следом.

Двигаем на выход. Леднев продолжает лыбиться блондинке.

— Пять сек подожди, — тормозит у соседнего стола.

— В тачке буду.

Пока жду Яра, вбиваю в навигатор адрес, который пробил по геолокации телефона Полины. По адресу выяснил, кто там живет. Сюрприз — одногруппница рыжей. Все встало на свои места. Мгновенно.