Птичья Клоунада

- Вы к кому? - подбоченилась домоправительница.

Птица выгнула шею:

[х-р-а-ть!]

- Вы по записи? - похлопала Топчанка по ладони запястьем, - На аудиенцию? … Приёмы только через два часа, это. И то не факт… теперь уж…

[Х-Р-А-ТЬ!]

- Позвольтесь-извинитесь, - развела Топчанка руки.

- Топи! - махнул Озорница, - Не делай резких движений! … Это… к нам…

Мастерица и Чечевица выскочили на дорожку - приложили крылья к груди и улыбнулись как можно искреннее:

- Ой-э… - стонал Чечевица, - Ма-а-ма прилетела… Ай! …

Мастерица запнулся первым. Он не посмел подняться на ноги, сел в позе чайной феи и стянул с головы колпак:

- Сколь долгие годы мы ждали тебя… И вот вдруг сжалИлась над нами… э… судьба, вот, - покоробило его.

Птица перевалилась на два шага вперёд: растолкала тумбы с идолами и напугала интерфейсы пола - узор на тропинке сбился и пошёл меняться с тошнотворной частотой.

Топчанка выглянула из за кучи слипшихся от страха витрин:

- Это… И есть ваша Мама Рух? - повисла она и, ровно так же, как и Доктор минут десять назад, начала сравнивать.

- Да-а! хихь… - вроде бы обрадовался Озорница, - Наша мама…

- Единственная, бесценная и неповторимая!!! ой… - подхватил Мастерица.

Чечевица молча дал ему понять, что распинаться достаточно.

Домоправительница обошла Птицу:

- Что жь… Мои-то идолы тоже, знайте, и единственные… каждый, и неповторимые. Но вот вовсе не бесценные, - посмотрела она на гос… то есть, на хозяйку, исподлобья, - Это мне постояльцы дают за комнаты в третьем малом крылышке. А это и готовка сверх меры… И с интерфейсами разговоры деликатные. Сами понимаете… Наверне… Поэтому, чтоб без разрушений мне тут.

Мама Рух постояла, посмотрела куда-то в глубь скалы и вдруг резко отодвинула Топчанку с дороги:

[храть!]

Пара интерфейсов не дала домоправительнице упасть - машины поставили её на ноги и поправили ей тюрбан:

- Знаете что! - потопала она за чёрным сгустком, - Та я с вашим выводком безалаберным ещё в девках познакомилась! Они у меня отрочество на глазах перенесли! … Позвольтесь-извинитесь! И что теперь? Вот тебе и мамаша, ага…

Птица же, тем временем, резко двинула клювом в сторону детей и перевалилась к шеренге световых досок - связки рисовали на экранах план дворца. Мама Рух выделила знаки “па-а”, “моушу” и “лиж” и прищурилась.

Топчанка сложила слоги:

- Па-мэ… П… А! - подпрыгнул её тюрбан, - Позвольтесь-извинитесь! - засеменила домоправительница, - “Воспитывать”! Вы, воспитывать, это, да? Правильно?

[х-р-а-а-ать…] - не отводила Птица глаз от бедных отпрысков.

Мастерица нервно заикнулся:

- Воспитывать… Хе-хе… - отполз он.

Топчанка же погладила Рух по бедру:

- А вот теперь другое дело, дорогушка! - сменила она тон, чем сразу привлекла внимание хозяйки, - Я просто не поняла сначала, видите. А так правильно всё, да. Их воспитывать-воспитывать. Это надо прям, - позволила домоправительница продолжить процесс.

[х-р-а-ать… а-а!]

… И зашагала Мама Рух поближе к детям.

И обрушилась на Стайку тень.

- А-а-а-э-а-а-а-э… - включился в Мастерице дипломат, - Воспитывать? А… а от чего воспитывать? у-ой-т-тоесть… Для че-е… То есть, зачем-м-м воспитывать, в-вот?.. Мы вроде… большие, кхм.. уже…

[храть!] - подалась Мама Рух.

Топчанка догадалась:

- Позвольтесь-извинитесь… Так знает, наверное, что вы на Празднике учинили, м-м! Да и вот… страну… посмотрела… Да? - спросила она у хозяйки.

[х-р-а-ать…] - очевидно, подтвердила та.

- Ух ты… - слепил Мастерица крылья, - И кто ж те-ебе, интересно, всё это выдал…?

[ХРАТЬ!!!]

- А-а-а-й-ясно! - успокоил умный сын, - Это типа не важно… Понятно… МолчуУу…

Чечевица поравнялся с ним и тоже обратился к родительнице:

- Ну… Ты-й… Как бы… Ну, воспитывай… Как бы… Мы не против, - улыбнулся он и жестом обратился он к братьям.

- Да! - считали они знак, - Здравствуй, мама! Располагай… ся…

Топчанка кивала с лицом отвращения - то ли искреннего, то ли не очень:

- О-о-о-о-о… Позволили… “Располагайся”, тьфу! - заискивала она перед Птицей, - … Вот благодарность, да?... Ну-ну… Может, вы хотите сказать что-то, это? Давайте помогу.

Домоправительница открыла на большой доске меню словаря и увеличила экранную клавиатуру - Мама Рух взялась искать символы.

Топчанка же медленно отошла от неё и подскочила к Стайке:

- Она у вас-э… телевизор смотрит? - шепнула она, - Знает всё, как думаете?

Черепица пожал плечами. И лицо его нарисовало беспомощность.

У Озорницы побежали глаза:

- Тут даже я не знаю, как скрывать… хи-хи…

Чечевица взмахнул в тихом гневе:

- Да что скрывать? Что скрывать! - сипел он, - Она не может остановиться здесь надолго!.. Не может, я в это не верю!

Черепица положил ему крылья на плечи.

“Стеклянная Голубка в воздушном пространстве Лютикена”

… сообщил интерфейс.

Мама Рух отвлеклась от словаря. И взгляд её потяжелел. Она свела брови, щёлкнула клювом и перемялась с ноги на ногу.

“Вам, кстати, документ направлен. Со станции “Соцветие”. Именем Спектральной Администрации Эквалюниума - передать в руки указанным адресатам!”

… оповестила машина.

Мама Рух вжала шею - попыталась понять.

[х-р-а-АТЬ?]

Чечевица устало крикнул в потолок:

- Может, повременим с этим? - взмолился он.

… И на клюв ему прыгнула жаба:

- Нельзя повременить. Этика Гильдии, - размяла она сервоприводы, - Момент-не момент, извиняйте.

И из механического рта её вышла сжатая карточка - жаба вынула её, раскрыла до широкого формата и сунула Чечевице в зубы.

Сама же соскочила и скрылась по обшивке стен.

Чечевица вынул карточку из клюва, вытер её о рукав и прошёлся по написанному.

- Ничего особенного, - убрал он её за спину и так на братьев глянул, что те сразу поняли: лучше не возникать.

Птица перевалилась к нему:

[храть?] - выдала она с нотой материнского недоверия.

- Ну, ничего особенного, говорю же, - пожал Чечевица плечами, - Просто предписание. Мы их испол…

[ХРАТЬ?] - вздулась Птица.

Мастерица всё же решился помочь:

- Ну… Может, и не исполня… Ой… То есть, не все исполняем. Но, что бы там ни было написано, мы всё равно примем к сведению… Вот. Тебе можно даже не читать… - добавил он очень зря.

Мама Рух прищурила глаз и согнулась над Чечевицей. Тот зажмурился, но карточки не отдал. Птица взяла его клювом за шиворот, подняла над полом метра на два и сильно встряхнула. Один раз, второй…

Чечевица ощущал себя шарнирной куклой - так внутри него всё металось, скакало и перемешивалось. Даже глаза залюфтили.

Карточка качалась в его крыльях, словно маятник - всё сильнее, и сильнее.

В один момент она просто взяла и выскользнула - зависла где-то в стороне.

Чечевица ещё минут пять не мог ни на чём сфокусироваться - Мама Рух посадила его на пол, а сама выцепила карточку, пронесла её над паникующей галереей идолов и спустила Топчанке.

Домоправительница просканировала документ для виду, и подтвердила:

- Да… Знайти, правда депешечка. Ничё больше.

Рух подскочила.

- Позвольтесь-извинитесь! - подбросила Топчанка карточку, - Ой-ой-ой, - молча спросила она у Стайки прощения, - …

“Курс Самосовершенствования для Младшего Администратора Третьей Позиции и Коменданта Лютикена Адама Трёхпалого (он же Птица-Корица).

Весьма рекомендован также к рассмотрению всем его ближайшим окружением, вне зависимости от степени вовлечённости и статуса.

Непосредственному исполнению подлежат следующие пункты:

1) Комендант Лютикена обязан прекратить оказывать физическое воздействие на подчинённых (кем бы они ему не приходились). По мнению доктора психологических наук, старшего преподавателя кафедры дефектологии профессора Озаринского, практика выдирания перьев, активно применяемая Птицей-Корицей - “ужасна и отвратительна” (это с его слов). Кроме того, она противоречит биологии и здравому смыслу (даже по меркам книжек, персонажами которых мы являемся).

2) Комендант Лютикена обязуется передать символы Администраторской власти одному из членов своей семьи (не Маме Рух!), а также доверить ему выполнение прямых управленческих обязанностей на одну неделю.

3) Управлению Лютикена поручается восстановить подорванный после десятилетий спорных решений и инцидента на Празднике авторитет страны. Методы отдельно не регламентированы.

4) Как птице, как, извиняемся, “башмаклювой цапле” по указанной видовой принадлежности, коменданту Лютикена надлежит научиться летать - пусть на короткие дистанции и с видимой тяжестью…”

Одобрил: Ректор Корпуса Золотой Рыбки, Младший Спектральный Администратор Четвёртой Позиции, Старший звездочёт Эквалюниума Магнус Лютан.”

… и Топчанка сжала документ.

Мама Рух смотрела в пол. Глаза её сузились. Она покачала головой - завела косы подальше. Сколько же она, однако, упустила!

И вроде даже ярость в ней погасла.

Она обернулась к птенцам с разбитым взглядом: взмахнула крылом в сторону окна, показала позу для полёта и помотала головой так, как будто от чего-то отказалась.

Озорница вывернулся из пернатой кучи, подошёл к огромной Птице и не посмел солгать:

- Да, мам, он не умеет летать, - похлопал он по бокам, наклонил голову и улыбнулся, - Но… Он пытался. Сам. Честное-пречестное. Ему бы… Видишь… Учителя хорошего… Вроде тебя.

Мама Рух показала крылом на себя и удивлённо выгнула шею:

[а-ать?]

Топчанка подхватила:

- А что? Позвольтесь-извинитесь, дорогушка! Сама и научишь! А мы-то с остальным разберёмся. Я-то этим лоботрясам спуску не дозволю!

Домоправительница звучала как можно убедительнее. Такой момент попался всё устроить!

Она не дождалась ответа, и добавила:

- Мы ж щас дружненько дождёмся этого… хозяйника, да? И там договоримся! Всё решим, по полочкам.

Лакей забрал ещё один знак:

- Ещё как! - подтвердил парень, - Договоримся, ребят! По полочкам! - сыпал он крошками.

И дверь раскрытая впустила гвалт. Хлопки и свист - народ встречал Корицу.

Стеклянная Голубка щёлкнула приводами, резанула у парадной и с грохотом пошла спускаться по спирали.

В последний момент Аглая подняла клюв, включила режим сопряжения и зависла над площадью на высоте кай-кая - проскользила немного по инерции и гордо развернулась.

Корица не стал дожидаться, когда машина прекратит бенефис. Он отбросил купол и запыхтел домой под смех толпы.

Комендант заскочил по лестнице, уловил две вмятины перед распахнутым входом и ввалился в прихожую:

- Ну что?! Показали вас?! - заплелись его ноги, - Довольны?! Закрываемся, баррикадируемся!!! - перекувыркнулся Корица, - Теперь везде опасно!!! Закрыться и сидеть!!! - вскочил он и прорезал взглядом всех присутствующих.

Топчанка сжала губы и хлёстко переложила тряпку из руки в руку:

- Хоть бы поздоровался для начала… - пожурила она.

Корица раздулся, развёл крылья и снова перешёл в спектакль:

- Ох, прости, великая! - поклонился он в пол, - Здравствуй, Топчанка, здравствуй, Озорница, здравствуй, Черепица, здравствуй, Мастерица, здравствуй, Чечевица… Привет, ма-ААААА!!! - отскочил Комендант, - Отук-х-д?!

[х-р-а-ать!] - рявкнула Рух Черепице.

Тот вздрогнул, отправил короб с тортом брату, и подбежал сам:

- С возвращением! Мы ждали тебя дома!

Короб задел коменданта и откинул крышку.

- “З-д-ра-сте”, - собрал Корица разбросанные по верхнему коржу знаки, - Здрасте, значит? - посмотрел он исподлобья.

Черепица сглотнул, сам посмотрел на верхний корж и резко обернулся к лакею - того на месте уже не было.

- А что… - задрожал здоровяк, - Самое… понятное слово. Точно без ошибок. А то мало ли…

И Корица замахнулся.

Черепица отвернулся и зажмурился.

Ничего затем, однако, не последовало - начальник сопел и скалился.

Корица убрал крыло и прорычал.

Топчанка подсолила:

- А вот! - махнула она указательным пальцем.

[х-р-ать!] - позвала тогда Рух Корицу и клюнула в пол.

Комендант шагнул назад и выставил крылья:

- М-мам… - посмотрел он жалобно, - Давай вот так, а? На расстоянии.

Рух клюнула ещё раз.

[х-р-а-ть!]

- Ну-у-у не на-а-до, - отходил Корица, - Я тебя немножечко… боюсь.

Рух подпрыгнула - золотые косы прогремели по пластинам пола.

Птица заприметила у сына золотую брошь - та сразу устремилась влиться в драгоценную косу.

Корицу уронил его же плащик - невидимая сила протащила коменданта через всю прихожую и бросила к ногам родителя.

Брошь накрепко приплавилась.

[а-ать!] - простонала Птица и развернулась в глубь дворца.

Два интерфейса взялись сопроводить её по коридору.

Удавка-плащик чуть не задушил Корицу. Тот насилу поднялся, прошаркал как под конвоем и запрыгнул на золотую гроздь.

- Она всё прознала… - сипел комендант в попытках вырвать плащ из плена, - Откуда? Кто додумался сказать?!

Сминались и перекатывались под ним черепки и камешки, кололи шпильки и хватали ожерелья.

Корица барахтался и размахивал Скипетром.

Топчанка вела Стайку следом:

- Да Лютикен сам за себя сколь хошь расскажет, - топала Домоправительница и подгоняла остальных, - Под твоим-то, знаешь ли, началом!

Корица в очередной перекатился в золоте и придал себе ну очень обиженный вид.

Озорница же решил заговорить о позитивном:

- А впрочем, братец, мы нашли тебе учителя полётов! - задорно сообщил негодник и показал крылом на Маму Рух, - Считай, четвёртый пункт уже в кармане!

[А-а-ть!] - согласилась Птица.

Комендант закрылся:

- Я так вижу, вы уж всё тут за меня решили! - ткнул он Скипетром в потолок, - Стыдите за то, что на входе в ноженьки не кланяюсь, а у самих в голове даже спросить не щёлкает!

Чечевица согнулся. Штаны его шоркали.

- Чё, правда думаешь, твой ответ хоть что-то бы здесь значил? - пытался он вразумить.

Корица перекувыркнулся:

- Что ж, между прочи…

[Х-Р-А-ТЬ!!!]

И Корица сжался:

- … Куда меня тащат-то хоть?! - выбросил он.

Чечевица почесал под колпаком:

- Куда-куда… - сказал он в безнадёге, - В Гнездо!

[а-ать] - подтвердила Рух.

По коридору проявились осветительные ленты. Главный лифт расправил створки и выпустил таблицу этажей.

ВОСКРЕСЕНЬЕ.Гнездо

- Не... Ну, слушай, здоровый у них, конечно, вообще не вышепчешь... Но печеньки - что надо, - нахваливал дворцовый флорист, - Не влетит тебе за торт-то?

Лакей достал из кармана ещё один знак и закинул его в рот:

- Да вообще забей... Я же им, считай, соломки подстелил, - рассуждал парень, - Комендант наш не оценит поэтический накал, правильно? Вот я им и оставил... "Здрасте".

- ... серьёзно? "Здрасте"? - откусил флорист.

- Ага.

- Ну ты даёшь, конечно...

- А что? - оправдывался лакей, - Им сейчас вообще не о том надо думать. К ним... ма-а-ма приехала, - посмеялся он.

Из флориста чуть наружу всё не вылезло:

- Мама Рух здесь?

… Лакей прервал его и показал прислушаться:

[храть!] - донеслось из шахты главного лифта.

Зов отразился по стенам коридора. По светлым нишам механические птицы сбили ритм - прекратили выполнение инструкции и развернулись клювами на звук.

В широкий проход послетелись машины. Они хватали вазы и террариумы - уносили срочно в противоположный коридор.

Лакей убрался по ответвлению для служащих и затих в покоях. Флорист же решил было рискнуть, но только створки лифта распахнулись - тоже скрылся из виду и присоединился к коллеге: наблюдал за всем через стеклянную перегородку.

Рух переминалась к Гнездовому ответвлению. Она, надо сказать, ещё помнила, как до туда дойти. Правда, когда она восседала там в последний раз, дела с убранством во дворце обстояли совершенно иначе.

Вот и сносила она теперь напором своим светлые ширмочки и разгоняла лампы.

И всё летела к ней золотая мелочёвка - флориста аж к стене прижало, когда его пуговицы поддались незримой силе.

Бликующий парад проследовал за Птицей в ответвление и дотянулся до портала.

Тот убрал сегменты в пазы и явил всем заветную комнату.

Мама Рух пригнулась чуть-чуть, чтоб не задеть наличник, перетекла в помещение и пошла по живой траве к замшелому пьедесталу. Там, под скосом стеклянной крыши, хранилось Гнездо.

Сложено оно было когда-то из цельных мураксантовых стволов - корни их тогда сплели в узлы и усилили палладиевыми прутьями. По прожилкам на коре пустили золотую проволоку.

Удобнейшее было лежбище! Да какое при этом вместительное! Сколько же золота нанесла в него Мама Рух при жизни Усомницы!..

… Вот оно и проглядывало сейчас в щелях давно засохшего дерева.

Узлы давно ослабли и распустились, а проволока отошла и завилась кое-где спиралями.

Мама Рух переступала через камни и раздвигала поросли. Шаги её будили светлячков.

Стайка выстроилась у прохода.

Корица дёрнулся последний раз, и вырвал наконец из плена плащик - он прокатился по грозди и отбежал к братьям.

Хозяйка же подошла к Гнезду, попримерилась и запрыгнула внутрь - стволы затрескались, возникла золотая рябь. Из лежбища повылетали украшения и кубки.

Мама Рух ворочалась. Искала удобную позу.

Стенки у трухлявого Гнезда шатались. Узлы вконец слабели, а прутья лопались.

[х-ра-ать!] - не понимала Мама Рух.

Чечевица гаркнул:

- Не очень маме нравится, - втянул он носом и почесал клюв.

Корица сбился:

- Ну извините! Я-то ж думал, она унеслась, и с концами!.. - нахмурился он.

Черепица подошёл поближе:

- Ты что, - удивлённо бурчал он, - Правда сюда не заходил ни разу?

Корица вытянул крылья:

- Мне тут неудобно было!.. - посмотрел он в уголок, - Я вообще подумал это золото на трансмутацию отдать… А то… Валяется тут… - отпнул он подкатившийся слиток.

[Х-Р-А-А-А-ТЬ!] - чуть не перекувыркнулась Мама Рух.

Стенка за её спиной совсем ослабла - растрескалась и выпустила драгоценную лавину.

Птица мигом попыталась подтянуть обратно отломившуюся часть Гнезда, но только раскрошила ещё больше и повредила последние прутья - без стяжек вся конструкция скатилась с пьедестала.

Стайка поскорее забралась на камни. Черепица посадил Мастерицу на плечи, а Топчанку подбросил на парящую штангу с осветителями. Озорница запрыгнул туда же. Чечевица же растолкал начальника и запрыгнул вместе с ним на выступ у портала.

Стволы сминались друг на друге и поднимали пыль. Всё содержимое Гнезда сползло и раскатилось по траве.

Мама Рух вернулась на ноги, отпустила косы и с ужасом оглядела комнату. Шея её дёргалась. Перья её дрожали.

Она цокала и жалобно скрипела.

… Упали последние щепки.

- Позвольтесь-извинитесь, - опустила Топчанка штангу и сползла по отлетевшему бревну, - Плохонько.

Корица включил Скипетр, смёл труху по сторонам и спрыгнул с выступа:

- … Мдэ, - поднял он Спектром обломок ствола и небрежно отбросил, - … Бар-дак.

[х-ра-ть…] - окликнула его Мама Рух.

Птица вжалась когтями в пьедестал и кивком позвала к себе.

Корица вздёрнул плечи, укутался в плащик и поплёлся, расчищая Скипетром путь:

- Пр-ричём тут я-то? - тянул он и поглядывал на оставшихся сзади, - Это-э… не входило в мои прямые обязанности… Это же… Всего лишь символ…

И Мама Рух склонилась ниже.

Корица видел отражение в огромном клюве:

- Н-н-е отрицаю, конечно, что вы с папой видели в нём определённый смысл… - катал он зрачки, - Но теперь же, мама, комендант здесь я, извиняюсь… И могу, наверное, уже сам решать, что наделять смыслом, а что нет.

Чечевица залез на треснувшее бревно и положил голову на крылья:

- А ты у нас уже и смыслами ворочаешь… - хмыкнул он, - Может, и во времени летать умеешь?

Корица молча пригрозил ему за спиной.

Мама Рух же распрямилась, отошла назад и вновь сказала жестами: кивнула на сына, качнулась к окну, встала в позу для полёта и выцепила клювом бревно из развала.

Положила она его прямо перед Корицей.

- И что я должен с ним сделать? - отошёл комендант, - Папы-то нету. Я не понимаю! - беспомощно взмолился он.

Стайка ворочалась по брёвнам.

Чечевица отряхнулся, опасливо склонился перед матерью и тронул начальника по плечу:

- Чего непонятного-то? Ясно, как день, - переводил он, - Будете чинить сейчас.

Корица завис ненадолго. А как понял, так сразу замахал крыльями:

- Некогда мне его чинить! Мне-е… вон-э… предписания выполнять надо!

Мама Рух толкнула его за клювом - развернула к себе.

Она вновь будто вспорхнула, клюнула бревно, а потом по очереди показала крылом на всех присутствующих.

Тут уж и Топчанка поняла:

- Над предписаниями-этэ… все работать будете. Договорятся твои братья как-нить, на всех забот хватает… - перепрыгнула она с помощью Черепицы через камень, - А вот тяжести потягать там, топориком поразмахивать - это для тебя сейчас первое дело.

Чечевица подмигнул:

- Потренируешься. Или думал, раз, вот так вот, и вспорхнёшь?

- Ничего я не думал! - обиделся начальник, - Что, считаешь, я пару брёвен не снесу? … Вот только где я их возьму? Сегодня-то? Я не помню заявок на повал.

Топчанка примяла ладонью:

- Позвольтесь-извинитесь, между прочим. Если ты не помнишь, дорогой мой, это не значить, что их нету... Завхоз наш, разве, ничего не говорил? - подняла она взгляд на Черепицу.

Тот вздрогнул, порыскал в памяти и сообщил:

- Ну… По дороге на Купольную площадку… Это прям у Музаары где-то… Там, короче, кинвы после схода снега скрючились. Да так, что просто мрак конечный. Люди теперь в обход ходят.

[а-ать!] - решила Мама Рух.

Она стряхнула с перьев пыль, перемялась с пьедестала на траву и подтолкнула коменданта клювом:

- Да понял я! - дёрнул тот крылом, - Не надо уже…

По пути Корица глянул в глаза Черепице и хищно проскрипел.

- Э… - не понял здоровяк, - Мы тебе поможем там… Как сами со всем справимся.

Корица не слушал, плёлся себе, подгоняемый, к выходу:

- Раз вам так хочется, - бормотал он, - Ничего! Самим же хуже будет тут одним!

Черепица посмотрел вслед матери и брату. Он развернулся к ним спиной и положил ногу на ногу:

- Ма-ам! - позвал он.

Рух захватила коменданта - мало ли, вдруг захотел бы убежать - и обернулась:

[хр-а-ать?] - спросила она в нетерпении.

Чечевица застегнул костюм:

- А Скипетр-то брату нашему мешать не будет? - напомнил он, - Несподручно же как-то. А тут ещё второе предписание…

Мама Рух опустила глаза в пол, подумала и согласилась. Она поставила Корицу на пол:

[хра-ть] - приказала она и подтолкнула.

Корица прижал прекрасный инструмент и зажмурился. Он медленно пошёл навстречу братьям.

Дрожал он всё сильнее.

Топчанка подгоняла:

- Давай-давай. Мы его чай не съедим.

Корица остановился в пяти шагах от собравшихся и отвёл взгляд:

- Угу… Конечно. Кто ж вас знает! - ныл он.

И будто бы прирос к нему этот Скипетр - с таким трудом он отрывал его от груди: сделал первый рывок - сразу смахнул обратно… Второй раз ударил себя по крылу. Только на третий раз сумел он-таки оставить инструмент в воздухе и приказать себе отвернуться.

Комендант пошёл к матери.

- Погоди! - остановил Чечевица, - А как же…?

- Сам знаю! - вспылил Корица.

Он вернулся, снял с запястья контроллер Скипетра и бросил его вовремя подоспевшему интерфейсу.

После чего вновь устрашил собравшихся взглядом и пошёл к матери.

… Опять развернулся - грациозно сбросил плащик и запустил комком всё той же машине.

Пошёл к матери.

… Опять развернулся…

Тут уж Чечевица просто поломался пополам - повис под тяжестью клюва.

Начальник же стянул с головы трёхголовый колпак и надел на навершие Скипетра - сквозь ткань пробился оранжевый огонёк.

Последним Корица стянул свой парик.

Собравшиеся вздрогнули.

Комендант запустил копной в негодника:

- Уоу! - поймал Озорница и даже не поморщился, мигом примерил, - Я так и знал ведь! - хихикнул он.

Мастерица поднял один локон и рассмотрел с учёным интересом:

- А ведь так натурально выглядели… Интересно…

Корица чуть на него не набросился:

- У ПТИЦ… НЕ БЫВАЕТ… ВОЛОС! - напряг начальник крылья, - Гений, бль…

[ХРАТЬ!] - кивала Мама Рух на выход.

Комендант удалился - Мама Рух подстегнула его крылом и вывела в коридор.

[х-ра-ть!] - донеслось последний раз.

И эхо принесло лязг створок лифта.

- … Мдэ, - отмерла Топчанка, - Обошлись, как говорится.