Птичья Клоунада

И проекция его исказилась: с хлёстким звуком связки порвались и развоплотились. Администратор снова увидел родной кабинет - перевернулся через карту дуг, упустил Скипетр и плюхнулся грудью на ковролин.

Ноги его так и остались на макете, среди размазанных звёзд.

Лютан оценил обстановку, усмехнулся и подпёр щёку кулаком:

- И почему я это не предусмотрел…? - удивился он, - Надо выделить отдельную комнату.

Корица же, тем временем, убедился в том, что мама далеко, передал топор интерфесу и указал:

- Ещё три осталось!

Он было выступил вперёд, но в последний момент обернулся и ещё раз осмотрел то место, где исчез его куратор:

- … Эх… вот упаси Инженер, а! - пропустил Корица ноздрями и показал машине следовать за ним.

…

Единственное условие, по которому постояльцы не поспешили массово покинуть “позорный дворец” после утреннего эфира - это возможность лично, в порядке первой очереди, увидеть того самого, легендарного Э.Э.Э.

Хотя, по правде говоря, никто бы из дворца, конечно же, не уехал. Что бы тут ни происходило, до малых крыльев оно не добиралось. А виды открывались с них…!

Здесь возбуждение скорее в том оказалось, какой удобный появился на Стайку рычаг давления. Постояльцы нащупали его первыми.

С десяток семей расположились на подушечках у столиков. Персонал дворца прошарил по гарнитуру кухонного острова - повытащил закуски и подал запросов на доставку.

Две чайные феи сновали среди собравшихся - раздавали чай и развлекали детей.

- 3-Буковки! 3-Буковки! - подскакивали они восторженно, - Скоро выйдет 3-Буковки! Тот самый который! Новый-новый-новый-новый комедат!

Лакей забрался с флористом на крышу кухонного острова - в ожидании они бродили друг у друга по запястьям и редко посматривали на закрытый парадный коридор.

Вид у обоих был недоверчивый. Что же... … ой… кто же всё-таки выйдет из-за ширмы в клеточку?

Первым вышел Озорница - отодвинул створку, просочился в столовую и выбежал перед публикой.

И стихли звуки:

- Да ну нет… - протянулось с одного из столиков.

Озорница пропустил это мимо ушей:

- Гра-граждане! Х-хе-хе! - взмахнул он крыльями и перекатился на носочки, - Сейчас сюда выйдет один из моих братьев!

И собравшиеся выдохнули.

Негодник же продолжал:

- Мы, конечно, всё прекрасно понимаем, любимые наши. Но, блин… - проявилась в его взгляде некоторая жалость, - … Будьте… Ц… Снисходительнее. Да, может, и… Неправильно об этом просить… После всего, что было. Но, это ж брательник всё-таки. Брательник-подельник, брательник-понедельник! Сечёте, да?

Молчали.

Фея чихнула.

Ширма снова приоткрылась - впустила Топчанку. Волшебная женщина зацепилась за выступ полой пиджака, рванула посильнее и освободилась ценой весьма заметного кусочка ткани.

Блистательная, правильно рассудила домоправительница, что скрипеть тапочками на такой официальной части - затея, мягко говоря, неуместная.

Собственно, предстала она сейчас на светлых бликующих ботфортах. Удивительная обувь, редкий случай, отлично иллюстрирующий возможности разумного существа. Бывает же такое, что вес можно увидеть.

Впрочем… они хотя бы не скрипели - звенели вместо этого кучей заклёпок и шелестели по полу несоразмерно длинными цепочками.

Но разве нельзя простить такую малость? Это же всё-таки ботфорты самой Кикаты - великая испытательница кай-каев как-то останавливалась во дворце и не постеснялась тогда предложить в обмен собственную обувь.

Топчанка была уверена, что выглядит на этих ходулях так же эффектно… Да, на теле продемонстрировать нечего (уже), но взгляд точно не уступает - дерзкий, будоражащий…

… Вот только пропал он в тот момент, когда она в первый раз всхлипнула:

- Он… Эйх… Щас будет… - как могла, защищала она макияж, - Эхь… Я же его вот таким вот ещё помню. А он вот какой теперь стал! Вырастила!

Вряд ли Кикату столь же легко пробить на чувства.

Публика переглядывалась.

Топчанка, как могла, отвиляла… хотя скорее - отхромала в сторону и сжала губы.

Створки ширмы разошлись и явили наконец-то коменданта: спину Э.Э.Э прикрывала бронзовая мантия. С широких плеч его сходили два широких золотых шлейфа с алой тесьмой. Держались они очень плохо - ходил Э.Э.Э так, будто нёс под мышками два спелых арбуза. С воротника его сходил ещё один шлейф - потоньше, но той же расцветки.

На голове у него болтался трёхголовый колпак.

У лакея мигом позыв подступил. Он издал какое-то утробное стяжение, залепил рот руками и глянул в сторону со слезами на глазах.

Комендант же подошёл поближе - он постоянно смотрел под ноги, лишь бы не сорвать опять один из шлейфов.

- … … … … … … … … - встал Черепица в двух метрах от собравшихся, - … … … … … … … … … … … … здравствуйте, - выдал он наконец.

Лакея стянуло ещё сильнее - он припал к крыше и дрожал. Флорист хлопал его по спине, призывал сдерживаться… Пусть у него у самого это не очень-то получалось.

И вдруг один из столиков сорвался:

- Э.Э.Э! Э.Э.Э! Э.Э.Э! - скандировало весёлое семейство с длинной световой табличкой, - Э.Э.Э-Э.Э.Э! Ты представься, Э.Э.Э! - запросили они.

Подхватила ещё пара-тройка столиков:

- Э.Э.Э-Э.Э.Э! Ты представься, Э.Э.Э!

Черепица утопил голову в плечи и задрожал. Он выставил крылья, постарался успокоить, прижать.

И зрители, надо сказать, дали возможность.

- Представься, Э.Э.Э! - засмеялась фея и покачалась на матрасике, - Ура! Э.Э.Э из телевизора!

Лакей не выдержал. Он разошёлся гомерически и захлопал по крыше.

Черепица же икнул, ударил с волнения в грудь и, глаза в пол, заговорил:

- Я, девочка-девочка, не Э.Э.Э из телевизора. Я - Птица-Черепица. Каруда Трёхпалый. Я тут раньше завхозом был, понимаешь, а теперь… в-вот, - склонил он голову так, будто признался о разбитой вазе.

Публика смотрела оценивающе.

Одна из достопочтенных дам - та, что из принципа каждое утро ходила умываться в соседнее крыло через всю скалу и два лифта - вытянула ноги и припала к спине подруги:

- И что же теперь в твоём этом “вот”, Каруда? - выстрелила она, - Что же ты предложишь?

… Э.Э.Э каждое утро ездил с ней и её молодым человеком в одном лифте, и ни разу, кстати, не высказал им за то, что они выставляют и полотенца, и трусы на всеобщее обозрение.

Хотя бы за эту маленькую партизанщину перед корицевским оком, но можно было бы лишний раз промолчать. Да куда уж там?

Из под колпака скатилась капля пота и попала Черепице в глаз. Комендант проморгался и поискал поддержки у родных: Озорница пожал плечами, Мастерица (там, позади в столовой) уткнулся искать по планшету. Чечевица просто крыльями закрылся.

Топчанка наконец-то обратила внимание на ситуацию в помещении:

- Ой! - отпали вдруг все попытки играть под Кикату, - А что тут феи де…

И Черепицу осенило:

- От! Это… - завёлся он, - Корица же типа запретил им, феям-то, тут, по главным коридорам играть… Мол, только в малых крыльях можно… Да?

Феи подползли:

- Да! - распахнулись их глаза, - А мы везде играть хотим. А он запретил. Он сказал, обиделся на нас. А мы ничего … это…

Черепица потрёс Скипетром:

- Ну вот! Теперь вам можно везде играть. И феям можно, и детям можно, и веератам этим, как их там… тоже можно… И бабушкам можно старым. С дедушками.

Топчанка покачнулась на ботфортах.

А в зале одобрили. Не без юмора конечно, но люди кивнули друг другу и пополнили бокалы.

А феи-то как обрадовались - с десяток их набралось с малых коридоров. Показались и их братья - повыходили из ниш и шкафов.

Лапочки прижимались к собравшимся и болтали.

Прекрасная картина - и феям весело, и детям весело, и веератам этим, как их там… тоже весело. И бабушкам весело старым. С дедушками.

Последние, кстати, собрались за отдельным столиком, и только услышали, что им на законодательном уровне разрешается играть, так сразу зашутили:

- Ну всё, девки, пойдём кнопки лифтовые раскрашивать! - вскинул один дедок тростью.

Озорница указал на него двумя крыльями и подмигнул.

Две чайных феи ухватили коменданта за шлейфы и пошли перетягивать его из стороны в сторону:

- А вы добрый, получается, да? - обрадовалась Конфетка, - Не как Корица-Птица?

- Ну, пуф-ф… Корица, он же тоже добрый, - переступал 3-Буковки, - Только… Как это там говорят… По-свойски.

Ложечка потянула шлейф на себя:

- А как это? По-свойски? Мне тётя Жей говорила, что ты либо добрый, либо нет.

- Э-э… - потерялся тогда Черепица, - Ну, как тебе сказать-то…

И сама тётя Жей окликнула:

- Вы, надеюсь, не будете дискредитировать мои методы воспитания при ребёнке? - приспустила она очки.

Черепицу перетянули на другую сторону. Он переступил с правой ноги на левую:

- А-э… Й-и.. Даже если бы я знал, что такое “дескредетировать”, моя госпожа, исключительно из моего… как это… большого уважения… и к вам лично, и ко всему живому… Я бы этого делать не стал, - снова увело его в другую сторону, - Вы просто так это сказали, что… мне даже… это… немного страшно стало…

Двое мужчин чокнулись.

И к коменданту выбежал мальчонка с зелёной прядью и весёлым веерантом на плечах:

- А чего вам бояться-то? - спросил ребёнок, - У вас палка администраторская.

- С жезлом все исходы в вашу пользу! - вскинул веерант оружием.

Конфетка дёрнула из любопытства за центральный шлейф - случайно перекрыла коменданту воздух. Черепица жестом попросил её отпустить, растянул воротник и болезненно вдохнул:

- Ну… Какие исходы-то? Что я им… Лупить кого-то буду?.. Не, я, брат, лупить не люблю. Тем более… - глянул он на тётю Жей ещё раз, - Тем более женщин. Тем более таких вота…

Топчанка подбоченилась:

- Ну что, позвольтесь-извинитесь? - закивала она публике, - Во, кого намуштровала! И это всё при уборке, и на кухне трёх часов в день! Да… Эйхь! А вы ещё меня кляли за четыре монеточки-то в квартал! Не цените - занимайте модуль у каньона, и живите спокойно, а я… А я!

Озорница ухватил её за подобие талии:

- Ну не сейчас, - остановил он её.

Вееранту же всё было интересно:

- А для добрых дел твой жезл годится? - вновь обратился он к Черепице, - Ты сможешь правильно направить Спектр?

Публика ждала ответа.

Э.Э.Э поморгал в пол, обвёл взглядом братьев и оставил Скипетр в воздухе…

Топчанка закрыла глаза ладонью.

Черепица же щёлкнул шеей, и сказал:

- Я, честно, не умею это пользоваться этой хреновиной… - скуксился он, - Извините меня, пожалуйста… Й-й… Её ж даже когда в руках держишь, и то провалиться хочется… И…

… Озорница заградил его:

- И это… Не так-то плохо! - задорно пропел негодник, - Ну… Не то, что провалиться хочется… А то, что Скипетра поменьше будет. Ну. Подумайте, ребят! Что там Корица только с ним не вытворял, да?... А… А тут… Мы сможем наконец-то… - встретился он взглядом с Мастерицей и вспомнил один невероятно умный оборот, - Мы сможем наконец-то … ак-тивизировать наш административный ресурс. вот.

Топчанка аж глаза выпучила.

Негодник сделал крылья домиком и надул щёки:

- А чё? - буркнул он.

Кто-то из собравшихся спросил:

- … Это… Правда ваша… Философия, Каруда? - поправил звездочёт шаль, - Вы… готовы за неё ответить в случае чего?

Комендант приоткрыл клюв и завис. И только когда Озорница легонько толкнул его корпусом, он опомнился:

- А… Да… ДА! - вскинул Черепица шлейфом и неожиданно встал в позу.

Публика замолчала.

Звездочёт одобрительно увёл глаза.

Топчанка шмыгнула, отвернулась промокнуть нос и заметила на ширме пятнышко - сразу же взялась тереть его платком.

Лакей провёл по впадине над подбородком. Он недолго сомневался:

- Ц… Комендант Э.Э.Э…! - обратился парень так, чтобы все услышали, - Ваши доводы весьма убедительны. Я принимаю вас, - подмигнул он.

В зале у кого-то поломались палочки для суши.

Тётя Жей уступила - осмотрела жалкую птицу и показательно смяла губу:

- Присоединяюсь, - сказала она.

… И так высказывались дальше. Столик за столиком, люди отправляли пожелания и вступали в хор аплодисментов.

У Черепицы затряслось подклювье. Комендант давал поклоны - рубленые, почти механические.

В один момент он уловил взглядом негодника - Озорница ушёл вдоль правой стены, помахал куда-то за кухонный остров и сложил перья похвальным колечком.

Вот не хотелось Черепице заподозрить в этом поведении что-то нечистое… В обыденности он и не заподозрил бы. Сейчас же что-то будто нашептало: “И с кем он там общается?”

Комендант отметил в голове обязательно поговорить об этом.

Озорница же, как ни в чём не бывало, скользнул обратно на общее обозрение и объявил:

- Заместителю коменданта пора приступать к службе! - намекнул он интерфейсу Леопольду.

Пластина пола с комендантом воспарила - Черепица вздрогнул, упал на колени и ухватился за торцы.

Озорница задорно смахнул крыльями и отправил пластину по общему коридору.

Комендант лишь успел попрощаться:

- Э… Ну я пошёл!

Публика посмотрела ему вслед и вдруг повернулась к Озорнице с явным вопросом.

Негодник не сразу понял, в чём проблема, но скоро заметил висящий в воздухе Скипетр.

- … Бывает… - пригладил Озорница, - Это он просто… Лишний раз… как его… философию демонстрирует!

Негодник ухватил инструмент, замахнулся как дубиной, и запустил вглубь коридора.

- Ай! - донеслось оттуда через три секунды.

…

- А-ай… - протянул Черепица ещё раз и потёр спину.

Заместитель коменданта притащился в кабинет - здесь, надо сказать, поприбрались.

Если бы Черепица запоминал такие нюансы, то отметил бы, что помещение вернулось к тому виду, который имело до того, как Корица претерпел позор.

Перед длинными окнами зашли пластины-затемнители и показали узор из звёзд и флоксов. Центральную скалу с джакузи окружала полянка из глыб. Фонтаны, что били из них, сливались в аккуратные озерца под прозрачным полом.

В породу врезались контейнеры с садами камышей.

Терминал Леопольда завис над вершиной скалы, над кимберлитовым камнем. Жабы отправили ему обещанный контейнер с новым накопителем - терминал интерфейс спрятал обновку под корпус и показал на табло что-то вроде улыбки.

Черепица пыхтел и оглядывался. Он подкрался к основанию скалы и привлёк внимание жаб.

- М-м… - вскинула одна из них подбородком, - Вот оно, пернатое “Э”.

Черепица надулся:

- И вы туда же… С Корицей-то, наверное, так не говорили бы.

- Но ты же не Корица, - парировал механизм.

Черепица молча согласился. И скоро заметил:

- …Но вот тока от того не сильно лучше. Я-то вообще не знаю, чё тут надо делать. … Вы мне поможете?

Леопольд даже подскочил:

- Мы? Это чем же?

Жабы с интересом преклонили головы.

Черепица объяснил:

- Ну, что Корица тут делал? Может, расскажете-покажете, а?

- Так ты же не Корица! - донимала все та же жаба.

Черепица умолял:

- Ну… Я полностью как он не буду. Я решать своё буду типа, да? А у него… ну… поучусь только. Как сидеть, на что жать.

Машины подумали. Вентиляторы прогнали воздух под потолком - дождик осветительных лент отозвался почти природным шорохом.

Леопольд согласился:

- Что ж, хорошо. Давай начнём.

У Черепицы отлегло. Он протёр под колпаком, надел его обратно и уже хотел было приземлиться на холодный камень, как услышал грозное синтезированное “#;:Н$*#Е=#*Т$*!!1!!!!1111!”

Заместитель коменданта завис в полуприседе:

- а чё?

Интерфейс объяснил:

- Корица начинает работу с того, что выбирает ванну. Пройдитесь по комплексу и выберите оптимальный состав и температуру плазмы.

Черепица выпучил глаза:

- … … Погодите… Я же проныривал их сегодня утром… Они что, правда отличаются что ли?

Жаба получила:

- Ох… Вот на то ты и заместитель всего лишь, что так тонко чувствовать не можешь.

Черепица забрался на основание скалы и неуклюже плюхнулся в джакузи:

- Да кто б спорил, друзья… - поднялся он и с трудом встал по-коричьи, на одну ногу, - Ну… Допустим, мне тут вот понравилось. … Я правильно стою?

- Ага, - ответил Леопольд.

- А сколько так надо?

Жаба протянула:

- Что ж… На работу с документами и на приёмы Корица выделяет три часа.

- … у-ой… - вылупился Черепица и с трудом удержал равновесие.

Терминал Леопольда плавно спустился с вершины скалы, приблизился к заместителю на совсем уж интимное расстояние и нежно провёл корпусом по плечу:

- Но ты же не Корица.

Черепица воссиял было, но сразу же прервал наваждение и отогнал машину:

- Ну… А вдруг придет кто, а? А у нас тут бах, и поменялось все… Опять по телеку пропесочат… И… Меня запомнят. Как такого вот. Не надо, - твёрдо решил заместитель, - Выделено три часа… будет три часа. Да…! Надо просто заняться чем-то… Э-э.. - придал он себе деловой вид, - … Как дела с почтой?

Жабы усмехнулись. На мордочках их появилась нотка гордости.

Леопольд же суховато произнёс:

- Почтовая Гильдия разделила послания на две категории.

- Ну вот! - нашёл Черепица, - Давай, читай первую категорию!

- Нет.

Черепица аж равновесие не удержал.

- Почему? - вынырнул он.

- Потому, что ответственным за почту назначен Бешкета Трёхпалый, - напомнил машина, - Он поставил на эту категорию пароль. Этика Гильдии Машин запрещает передавать пароли. Даже вам… вернее, она даже запоминать их мне запрещает…

Черепица с трудом сломался в правильную позу:

- … С чего бы Озорнице… почту паролить?! - ухватил он согнутую ногу в крыло.

Жаба-Тальк пошутила:

- Ну мало ли. Есть вещи, о которых легче договариваться на расстоянии… И анонимно.

Черепица глянул на нее искоса и ткнул по макушке:

- Тебя-то откуда знать, коробка палладиевая? … - шаркнул он носом, - Точно говорить с ним буду. Прям… … эх… Ну… Ну а вторую категорию можно?

- Можно, - ответила машина, - Это, кстати, физические послания.

Из ниши в стене выпорхнул прозрачный контейнер со стопками световых карточек, контейнерами поменьше, мотками ткани, и другой мелочью.

- Ох ты, - повертел Черепица контейнер в воздухе, - Это что такое?

Машина выждала необходимую паузу:

- … Данную категорию озаглавили как “Э.Э…”

Черепица отогнал контейнер и сжался пуще прежнего:

- Так… сразу в “потом” отправляй… … Щас вообще не до того… Не выдержу я…

Жаба-Тальк опять влезла:

- Ой-ой… А что же у нас такое? Слёзки накатятся?

Черепица сказал честно:

- Ну да! А что? … Накатятся-накатятся… А я и так вон… влажный, - приподнял он вымокшую мантию, - Стыд один… Спектральный, глядь, Администратор…

Жаба-Тальк перепрыгнула с камня на камень:

- И.о Спектрального Администратора, дорогуша. Не набивай цену… Да и потом… Вы же своими палками типа жизнью управляете, верно? … Вам ли там всем не знать, что всё живое влажное? Задумайся, ведь и во время зачатия все влажные… И во время рождения все… влажные. даже врачи. … А вот о развоплощении я вообще молчу. Всё… вла-а-ажное… … Так что твои пара слёзок погоды не сделают. Плачь и реви, комендант.

Кабинет затих.

И разошлись вдруг сегменты портала:

- А у меня вообще… после вашей церемонии, - жевал мужчина бублик с маком, - Вопрос остался. Да и не только у меня, на самом деле. Я тут… Ото всех пришёл, понимаете? Чё, спрашиваю? Готовы?

Черепица пожал плечами:

- … Конечно. Что такое?

- Вот вы феям разрешили, веерантам разрешили… да? - приступил мужчина, - А по поводу нас есть разъяснения какие-нибудь?.. Нам тоже везде можно? И вот это ваше “везде” - это прям совсем везде? Или “везде” каким-то образом всё-таки ограничено?

Черепица аж умылся:

- Так… Любимый мой… Везде - ну это же всегда… везде. Как везде может быть ограничено?... Храни вас Инженер, а! Да гуляйте вы, где хотите, конечно! Ну! - щедро развёл он крыльями.

Мужчина заглотил последний кусочек, слизал с ладони крошки и показал коменданту пятернёй:

- По-орядок! - сказал он и покинул помещение.

И в кабинете снова слышно только плазму.

Черепица молчал. Он изредка опускал-таки ногу, вытягивал её пару раз, чтоб не затекала, и возвращался в позу. Взгляд его потерялся.

Леопольду это очень надоело:

- … Стоять осталось 2 часа 45 минут.

Информация просочилась здоровяку в голову, и тот взвыл от тоски:

- Эх-ыы.ы.ы… Ну что это… Я же с ума сойду…!

Одна из жаб вдруг вспомнила:

- … Что ж… Может тогда попробуете корицыно хобби?

Черепица сел на камень и принялся тереть ноги:

- У него есть хобби? …

- Конечно, - ответила жаба, - Он же, наверное, тоже не в лимбе эти три часа проводит. Он, в общем, работает над созданием новой национальной идеи звездолёта. Говорит, мысли структурировать помогает.

Черепица сузил глаза:

- … … над чем он работает? - прохрипел он.

Жаба решила объяснить попроще:

- Ну пишет он, блин! Книжку пишет по истории звездолёта, понимаешь? Только по-другому её объясняет чуть-чуть. … Может, поможешь ему? Он так в последнее время мучается.

Черепица подумал:

- ах… ага… ну… писать типа надо? - показал он пером, - Ну давай. Хоть что-то. Только… Я на одной ноге, дорогие-любимые, писать - неа. Не алё. У… устаю.

- Ну так и не пишите на одной ноге! - качнулся терминал Леопольда, - От положения ваших молекул в пространстве ну очень мало зависит. Располагайтесь же, как удобно!

Черепица переморгнул глазами, прохрипел задумчиво и поискал по кабинету:

- Ну вот же! - указал он на кимберлитовый камень и начал карабкаться по скале.

Жаба-Тальк горсточками переложила икринки из ванны в небольшой плазмариум и велела интерфейсу отнести малышей в спокойное место. Сразу поняла, что здесь сейчас что-то будет.

Земноводное прыгнуло на осветитель и, поражённое, спросило:

- Что. Ты. Делаешь?

Черепица впился когтями в породу и всем своим весом навалился на кусок кимберлита - с треском и грохотом тот вылез из впадинки и скоро повалился со скалы на пол.

Леопольд ускорил вентиляторы - убрал облако пыли.

Заместитель же отдышался, оценил работу и сказал:

- Вот и сиденье! … Вот это вот… Ложе! - развернулся он, прицелился…

и провалился…

Чаша оказалась слишком глубокой. И при этом достаточно узкой - Черепицу согнуло почти пополам.

- В чем-то не очень удобно, - прокомментировал Леопольд.

Черепица попытался вытянутая - один раз, второй. В глазах его лопнули вены:

- Что верно - то верно, - признал он.

Леопольд спросил:

- Может ещё поищите?

Черепица глянул на него хмуро, попытался вытянуться ещё раз, и просто принял:

- … Не стоит наверное. Давайте я… это… писать буду. Что там?

И вершину окружили три рабочих станции - главная из них вручила Черепице перо, и выпустила из порта планшет.

Тот перебрал документы, потормозил спросонья и вывел на экран обложку - "Благая Весть от Корицы".

И сразу в Черепице затаилось подозрение. Он вынул из кармана штанов очки и переключил оглавление:

“1. Я ещё не мог видеть. Может быть и не был мир, пока я не освободился из яйца.

2. Скорлупа сдалась, и Спектр воплотил весь космос..."

- Ёхть… - прижал Черепица клюв и переключил с десяток страниц:

"23. И я сказал, я - есть наследник, Птичий Сын. Не свернём от замысла 17-Ладошек! Так молвили пророки сгинувших галактик!"

- Ой-ой-ой... - стучал Черепица пером:

"89. И был я предан! И я познал обман! Нужна ль была моя работа людям?..."

- Это про чё вообще? - испугался Черепица, - Он чего… это? Это, да? Долбанулся что ли?

Жаба прыгнула ему на клюв:

- Это… ну… Иная система воззрений на появление Бытия. Недописанные главы содержат хронологию становления современной действительности.

- Ну так я же никакую храналогию не учил! Что я-то тут написать могу? - переживал Черепица.

Жаба-Тальк предложила:

- Да просто напиши о том, что было. Как дневник, понимаешь?

Черепица повёл клювом.

Он сжал в кулак перо, раскрыл меню словаря и давай назначать символы:

"90. там прошлое все Корица писал теперь я пишу."

... притормозил он и обратился к советчикам:

- А мне это... Прям так и писать, как тут? Типа обрывочками и номерками, да?

Жабы кивали.

Черепица продолжил:

"91. Корицу больше никто не предал. мы извенились.

92. теперь нам всем надо правила выполнять. но ничего мы птицы не законченые все сделаем.

93. сейчас я закажу тарелку риса. как сыем - поделюсь впечатлениями.

94. погода сегодня хорошая”