Птичья Клоунада

Интерфейс облетел несколько экземпляров и предложил:

- Немедленно сообщите об этом в Корпус Золотой Рыбки. Вам же опал дадут!

Доктор вздохнул, порылся в рюкзаке и достал геологический шприц. Он нашёл булыжник покрепче и всадил иглу в золотую жилу.

Устройство очистило и расплавило металл. Интерфейс изучил состав и перенёс данные на световую карточку.

- И правда золото, - прочитал её Доктор, - Качество на бижутерию, однако.

Машина затащила карточку в порт и переслала данные:

- Уверен, вас очень щедро наградят. Это ж экономия, какой поискать!.. Ну, если они всё собрать успеют, пока не улетело.

- Мгм… - наступил Доктор на золотоносный камень и наклонился перезатянуть сапоги, - В этом я не сомневаюсь. Однако же не будем забывать, что я сюда пришёл по грибы в первую очередь…

Машина промолчала.

Доктор повнимательней всмотрелся в землю - слой мицелия пророс сверкающими нитями. Золотая сеть сминалась под ногами. Путы уходили к телам грибов-решёточников и проникали в ткани:

- Ну вот, братцы… Попили поутру водички… - посетовал Доктор и подошёл к самой заметной особи.

Учёный вытянул ножик и попытался сделать надрез - тщетно. Под слоем омертвевшей ткани выстроились прутья.

- А суп-то как теперь варить? - разругался Доктор.

Интерфейс с силой вырвал из золотого мицелия решёточник поменьше, положил его в корзину и поднёс хозяину:

- Зато, смотрите, какой прекрасный сувенир!

- … Да! - вдруг осенило Доктора, - Ну вот оно!

Он подбросил странный гриб, с умилением проследил за тем, как тот медленно опустился обратно в корзину, и вызвал из рюкзака планшет.

- Наконец-то… - покусал Доктор перо, открыл меню словаря и начал выводить символы:

"Глава 2:

Он держал в пальцах удивительный подарок. Очищенный от мякоти золотой решёточник пропускал закатные краски.

Скоро чудная вещица будет нанизана на лесочку, а затем окажется у красавицы на шее.

Похлопает девушка глазками, отведёт взгляд, да никогда и не узнает, наверное, какой удивительный гео-биологический казус произвёл это скромное подношение её прелестному образу."

… Доктор снова прикусил перо, игриво улыбнулся и увёл взгляд наверх.

И видел он только элементы мизансцены. И носились его глаза по пятнам из движений, и слышал он практически живые речи.

Так, хотя он и смотрел наверх -на небо вроде бы - он, тем не менее, упустил момент, когда над карнизом проскользнула тень.

Лютики закрылись и качнулись хвойные. Фигура тёмной птицы напугала интерфейс - машина спряталась в тени золотого камня и прикрыла монитор корзиной.

Минуты через две по скалам разнесло хлопок - глуховатый, тягучий. С налётом песка.

Интерфейс озаботился состоянием учёного.

Тот, впрочем, всё писал, что удивительно:

“ В гости к родственникам никогда не стоит приходить без угощения. Не всегда получается, конечно… В особенности, если сами родственники при этом считают совершенно нормальным прийти без угощения, собственно, к тебе.

Не повод ли это задуматься… родственник ли ты им ещё… или уже нет?

Михаил смог и в первом, и во втором варианте найти свои плюсы…”

Машину снова шугануло - её укрытие вдруг задрожало. Камень чуть склонился в сторону плато.

Туда же, будто ветром, унесло мицелий - золотые нити расплелись и разорвались. Они уводили грибы за собой - решёточники отрывались от поверхности и уезжали за края карниза.

Интерфейс не решил отвлекать хозяина от творчества. Мало ли, что там по земле катается… Заметит - заметит.

- Ты смотри чего! - выбило Доктора зрелище.

Он угнал планшет в рюкзак, подозвал спутника и указал пальцем на весьма крупный решёточник.

Учёный дошёл до обрыва.

Решёточник же сиганул вниз. По уступочкам и острым скалам он выпал на обширное плато пяти связочных скал.

И там оставил звездолёт подарок - всё те же глыбы изрезали мирную чашу из почвы из мха. Ветер, которого вроде бы нету, гнал мелкое золото. Нити, шарики, осколки - чище или грязнее, сплавлялись они в две тяжёлые грозди… В две косы.

Те лениво тянулись с головы удивительной птицы.

Огромное тело её покрывали длинные острые перья. А над глазами её, вечно потерянными, вечно желающими, поднимались пышные ресницы.

Косы становились тяжелее, и птица все сильнее припадала к земле. Она тянулась через разбитое поле, крушила глыбы и давила хрупкую россыпь.

Доктор клацнул зубами, с трудом отвёл взгляд и живо побежал тропинкой вниз, чтобы успеть взглянуть поближе.

Феловые деревья трескались - места разломов обнажали металл. Хвойные, видимо, тоже решили попить поутру. И вместе с водой затянули в себя минералы.

Кролики обменивались ломами и выносили топоры из нор. Всем поселением они взялись освобождать плато.

Валились стволы, медленно, но верно уходили камни.

Доктор прокатился по холму, поднялся опёршись о машину и аккуратно ступал теперь, лишь бы не наступить кому-нибудь на ухо.

- Что, тоже по грибы хотели выйти? - спросил учёный у кролика с перевязанной щекой.

- Тозе мне, по гьйбы, - ныл тот, - Зюбвы потточить посьйи. А тють во, - стукнул кролик по затвердевшему стволу, - А тям, во! - показал он в сторону птицы.

Доктор сочувствующе покачал головой, дал кролику баночку с мазью панацеи и взял оставленный в камнях ломик.

Поковылял через разломы.

Птица же, тем временем, звучно клюнула золотую глыбу, вытянула её из лунки, словно рычагом, и подбросила клювом.

Она подпрыгнула и поймала глыбу в когти, но унести не смогла - разросшиеся косы не дали взлететь.

Чёрное тело грохнулось, укатилось в овражек и раскрошило камень до пылеобразного состояния.

Кролики подняли глаза, Доктор уловил необычную речь: птица подавала звуки - цепные скрипы в глубине широкой скважины.

Мама Рух опомнилась, уковыляла по траншее на карниз и остановилась отдохнуть.

Нашла, где приземлиться, называется… Страшно подумать - не исключено, что, позволь то физика, Рух и Мерцающих бы повесила на свои негодные косы.

Впрочем, избавилась бы она от них, так и не прилетела бы, наверное, проведать сыновей.

Дня два назад чудесный веерант запутался в её золотой причёске. Некто Ченгли много рассказал ей по пути. Поведал и о том, что Стайка учинила в Праздник.

Услышанное требовало срочных мер.

И мама принеслась. Воспитывать.

Рух переминалась с ноги на ногу. Она осмотрела панораму и уловила Флоксовый дворец над стенами каньона.

Доктор не стал искать обходной спуск в траншею и опасно спустился по выступам прямо на карниз. Он спрятался за маленьким плазмопадом.

Птица, очевидно, понимала речь - мама Рух заприметила арку с путевым указателем на световой пластине.

Читать ей было явно тяжело. Она щурилась и часто возвращалась - то ли забывала, то ли не до конца понимала, что было написано.

Впрочем, окажись на её месте кто другой, делал бы ровно то же:

“Флоксовый дворец - это вон там, точно знаем.

Поселение Цоён... - ну, идите туда. Там ещё один указатель будет. Наверное.

Расстояний мы не измеряли, уж извините, и так дел по горло. Скажите спасибо, тропинки ухоженные.

О разбитых перилах пишите незамедлительно. Когда-нибудь починим.

Управление Лютикена.”

Что-то в написанном Маме Рух не понравилось. Совсем не понравилось:

[Хра-а-ть!] - огласила она, нахмурилась и клюнула пластину.

Та, бедная, треснула, моргнула и выключила приводы - свалилась на тропинку и добавила себе увечий.

[а-а-ть] - скрипела птица и оглядывалась, - [А-а-ть!]

Доктор вышел из за плазмопада:

- Яркого вам дня! - махнул он, - Я-э… Доктор Кардамон, ассистент профессора Озаринского… Корпус Золотой Рыбки… знаете?... Ну, не важно. Видите ли, вот за эту табличку комендант вас может и… посуду мыть заставить, - поправил он очки, - Я бы советовал быть осторожней.

Птица с трудом развернулась на звук - сдвинула грузные косы и прищурилась одним глазом. Смогла различить говорящего.

Доктор обрисовал:

- Сам я, понимаете, не оказывался в таких ситуациях. Не местный. Но… говорят, политика тут строгая, - надул он губы.

Птица засмеялась - покачалась из стороны в сторону и приложилась к тропинке виском.

Она отыскала крупный осколок таблички и сдвинула его клювом к ногам доктора, после чего прошлась по ней глазом и когтем выделила два знака:

“Мау”, “Му-у”

Доктор почесал затылок, поразгадывал, и вдруг понял:

- А-а… Мама значит, да? - поднял он глаза, - Вы кого-то ищете?

Птица сомкнула клюв и качнулась в сторону дворца.

- … Вот как, да? - прожевал Доктор.

Он вновь осмотрел Маму Рух, и припомнил облик членов Стайки.

Учёный вымерил ладонью примерный рост коменданта и недоверчиво глянул на ту, что представилась его родителем:

- Что ж… - развёл Доктор руками, - Долго вам придётся идти пешком, - подозвал он интерфейс и качнул золотые косы, - А золото сегодня особой цены не имеет, знаете ли… Оно вам даже летать не даёт.

Интерфейс вытянул нагреватель и вставил в сияющую причёску.

Металл чуть-чуть поплавился, и Доктор скорее подействовал ломом - отломал от косы ту часть, что спадала на землю и согнал её со склона вниз.

Он отправил интерфейс нагревать вторую косу, а сам научил:

- Два года в Корпусе Золотой Рыбки убедили меня, что с любым инстинктом можно совладать, - помахал он инструментом перед клювом птицы, - Уверен, если бы вы не хотели эти побрякушки сами, они бы к вам и не притягивались. А это у вас… - отстегнул учёный вторую косу, - Стремление соответствовать внешним признакам благополучия, принятым у вашего вида. Весьма архаичным признакам, между прочим… Мы можем поработать над этим. Вам оставить мой адрес?

[хра-а-ть] - топталась Мама Рух.

Доктор прицепил на косу световую карточку.

…

С тех пор, как Корица осунулся, все чаще расползалось по всему дворцу странное ощущение - казалось бы, работы нет никакой, не поступила ещё. Но и бездельничать нельзя. Вернее, что-то будто бы не позволяет бездельничать. Да ладно бы бездельничать - в охотку, своим чем-то не займешься.

Собственно, в такие моменты, братья обязательно находили себе какие-нибудь задачи. Ни в коем случае не сложные, ещё чего... Такие, чтобы... хотя бы выглядеть занятыми. Перед кем-то.

Черепица нашел заделье раньше всех. Даже думать не пришлось. Вот тебе: и полезно, и не запарно - кто-то же должен охранять короб с тортом!

Собственно, вот и засел теперь теперь здоровяк в прихожей парадного входа: он приспустил светлый стол-рамку, обрамляющий павильон регистрации, уселся на него со всей своей важностью и сомкнул крылья замком.

Никто притязаний на торт не выказывал. Ну... Больше не выказывал - лакей внял позицию повара с первого раза и до сих пор не смел подать ни звука - парень с символом Лютикена на форменной кепке болтался на кольцевидном гамаке и что-то насвистывал.

Черепица сопел. Он поглядывал по сторонам (мало ли, кто) и изредка проверял температуру внутри короба.

Дорога из орнаментальных пластин вела от входного портала к комплексу лифтов. Она тянулась мимо павильона регистрации и информационными пластинами, выборочно меняя узор.

Пространства под широкими окнами занимали вылитые истуканы разных птиц. Располагалась галерея идолов в шахматном порядке.

Топчанка носилась между парящими тумбочками, проверяла витрины на наличие пятен и гоняла интерфейсы с воздушными швабрами.

… и зачем она вновь принялась за уборку?..

Домоправительница уняла головную боль, сняла со лба тряпку и смочила в искусственной речке; после чего снова вернулась в какое-никакое состояние и стандартным жестом отправила пять интерфейсов мыть окна.

В прихожую падал свет зрелого утра.

Звуки жизни раздавались над сплетением мостов. Люди собирались по кафе у простеньких милейших модулей, а дети покоряли каменные башенки и бесились на макушках длинноногих деревянных кумиров.

И только на большом мосту как раньше пусто. Подход к дворцу загородили пряницы.

Над площадью согнулись феловые кроны.

С них вдруг просыпалось немного шишек.

- Ой, эти же… Ещё обрезать надо, - тараторила Топчанка полушепотом и зачем-то вымеряла огромные входные двери.

… Лакей устал следить за ней глазами. Он тихо прорычал, намекнул интерфейсу подкатить гамак поближе к столу и провёл пальцем по коробу с тортом.

Черепица отогнал его руку:

- Началось, - потянулся здоровяк, - Я плохо объяснил?

Лакей зевнул и улёгся вновь в весьма самодовольной позе:

- Ну я же знаю, что ты мне все равно чуть-чуть оставишь. Какая разница, когда?

- А... - начал было Черепица, но сразу завис, - ... Погоди, а я тебе оставлю? - растерялся он и насупился.

- ...Конечно, - качнул лакей ногой.

Черепица почесал затылок, поразвёл крыльями и всё-таки согласился:

- Что ж... Это... Ну, опять же, да, - подулся он, - Чего не оставить-то?... Но ты, дорогой, всё равно дождись. Так вот я не дам, нет. Мне его ещё Корице подарить нужно.

- Ко-рице, тоже мне... - отвернулся лакей, - Я бы понял твоё упрямство, будь этот торт хотя бы целым.

- Он целый, - сказал Черепица.

Лакей посмотрел на него с раскрытым ртом и ужаснулся:

- Это целый?! Это целый?! Да в нём же будто бы отряд поковырялся! - выпрыгнул парень из гамака и закинул руку за голову, - Ой, прощайся с оперением, братан… - надул он губы.

Черепица приспустил стол к полу и посмотрел на выпечку со стороны:

- Но я не успею сготовить другой! - заметался он.

“Вниманию Управления Лютикена. В воздушное пространство страны проник объект значительных размеров”

… передал интерфейс оповещение от пограничных наблюдателей.

Черепица всхлипнул и прижался к полу:

- Это он летит! - просипел он.

Лакей не мог себе позволить упустить возможности:

- Я тогда хотя бы надпись твою поправлю! - говорил он будто в неподдельном беспокойстве, - А то-ть… Обматерил бы ещё начальника!

- Конечно-конечно! - махнул Черепица крыльями.

Лакей уставился на торт, а здоровяк отвлёкся - братья выходили из колонн лифтов:

- Слышали, да? - энергично подскочил Озорница и оставил в воздухе набор для настройки игр, - Прилетит скоро! Прилетит!

Мастерица ковылял с полотенцем на плече:

- Прилетит… - качал он головой.

Топчанка опиралась на витрины - оставляла следы и скорее их затирала:

- Э-кьть… Позвольтесь-извинитесь, - крякнула она и прижала три пальца к виску, - Лишь бы, ой. А то уже устала отдыхать. Дал бы хоть понятную задачу… А то обед скоро. А я так до обеда ещё много чё найду… почистить…

Чечевица прыгал в наскоро натянутом костюме - пытался разобраться, что же ему так мешало:

- Э-к… А с чего вы решили, уй… что это Корица, а? - устало облокотился он о стол регистрации, - Оповещение что ли не слышали? … Я, главное, бегу предупредить, что у нас на небе не весть, что, а они уже… согласились… Ай…

Топчанка помяла тряпочку.

Лакей прожевал один из знаков:

- Что ж, Корица тоже не весть что… в определённом смысле.

Топчанка буркнула и топнула ногой - парень свистнул ещё один знак, вернулся в гамак и замолчал.

“Это не Корица!”

… подтвердил тогда интерфейс.

- Вот! - ткнул Чечевица.

- А чем докажешь? - подбоченился Озорница.

Интерфейс подогнал к недоверчивым телевизор:

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: НЕВООБРАЗИМАЯ ЭКЗАЛЬТАЦИЯ

«Прямой эфир явил Стеклянную Голубку.

Машина наглухо закрыла купол и не отзывалась на вопросы толпы - уносилась над полянами Музаары.

Интерфейс камеры сфотографировал последние моменты перед тем, как птица встроилась в движение на Кэтрополитене.

И перед ним явился диктор новостей:

- На системных часах 8:35, - присел он на низенькую лавочку и подхватил чашку кофе, - И кому бы то ни было, мы желаем приятного дня… Да. Теперь же о том, что вы сейчас наблюдали… - показал диктор на фотографию, - Итак… Передаём… Полчаса назад на Станции "Соцветие" завершилась личная встреча Администраторов Первой и Третьей Позиции по вопросу инцидента на Празднике Эквалюниума и изменения курса Лютикенской комендатуры.

Отдел прессы "Соцветия" пока что подбирает… формулирует… как бы передать нам информацию так, чтобы мы её верно поняли. Так что, сейчас её достаточно мало… Впрочем, исходя из тщательного анализа имеющихся крупиц информации, мы можем с уверенностью конста–а-а-ой... да кто ж у нас так пишет, а? - хлопнул мужчина по коленям, - Блин, как я есть хочу... Ну короче, судя по всему, в Лютикене изменения грядут. Большие, или не очень, как пойдёт, наверное. Главное-то, что проводить их Стайка будет самостоятельно... Стайка. Самостоятельно. Вы уже понимаете, да?

Не теряйте сигнал, в общем. Будет, над чем посмеяться. Да. Дальше поговорим о статьях распределения опала на две недели, а пока что послушайте - "5 секунд с Попугайкиным". Весёлая Телестудия, страна Тайтолюма. "Эпоха удивляться".

Диктор махнул в камеру, и Телестудия сменила кадр.

Попугайкин качнулся на жёрдочке:

- Пусть страна Лютикен преображается,

Не зря же Корица весь день унижается!»

Братья подсбились друг к другу.

Черепица то и дело напрягал кулаки.

Топчанка семенила из стороны в сторону.

Лакей съел ещё один знак:

- Зато теперь вы точно знаете, что это не Корица, - криво улыбнулся он Топчанке, - Разве не плюс?

Чечевица выбросил:

- Замечательно! - вскинул он головой, как мученик, - А кто приказ отдаст? Я на себя ответственность брать не буду, что бы там вместо него не прилетело. Я уже устал терпеть. Мы же виноваты будем, в случае чего…

Черепица спрятался под стол.

Телевизор же, тем временем, вдруг подхватил:

«- Подождите-подождите! - вновь явился диктор, - Кое-что нам всё-таки откроют. Тут нам звонят с “Соцветия”, м-м-м…

Подключилась камера с отдела прессы - телевизор выдал помещение. Простое, с гербом на глухой стене, тремя витающими горшками роз и белым ковролином на полу.

И посреди всего зависла Магдалина. Она надела… ткань… куда поярче, а в порты расширения вставила заглушки с огромными серьгами:

- Благодарю Весёлую Телестудию за столь повышенное внимание к обсуждаемому вопросу.

- А Телестудия благодарит вас, и, пользуясь случаем, поздравляет с выходом из трёхмесячной гибернации. Э… Как вы себя чувствуете? Неужели вы расскажете нам лично? - удивился диктор, - Большая честь.

Магдалина повертелась:

- Честно, не стала бы. Но получилось так, что неурядицы Лютикена затронули и… меня, - пожаловалась интерфейс, - Я подверглась… жестокой словесной атаке.

- … - наклонился диктор к объективу: показал заинтересованность.

- Сегодня меня назвали… э… м-м-м… - подбирала она, - Сегодня меня назвали сукой.

В студии ахнули.»

Топчанка размашисто повернулась к Стайке.

- А мы-то тут причём? - сразу вылетел Черепица и заградил братьев.

Лакей еле сдержался - прикрыл рот ладонью и отвернулся.

«- Отвратительно! - отлетел диктор, - Это Корица вас так?!

- Н-нет… - подняла Магдалина корпус так, будто скрывала слёзы, - Но от того не легче! Если они, Птицы эти, негодники, не могут совладать с лексиконом собственной техники, подумайте, граждане, что твориться у них в стране! … А мы, Гильдия Машин, и так знаем, что у них там твориться. Дорогой Всевидящий Компьютер позволил воспользоваться архивами прошлого месяца, полюбуйтесь…

И Магдалина развернулась к камере одним из мониторов.

И появились на нём видеозаписи.

Вот, почти про всех и на любые жанровые пристрастия:

… и как Озорница застрял крылом в окошке кроличьей норы - воланчик достать пытался.

… и как два сердобольных туриста тянули Корицу из речки с бурным течением:

- Я непатапляймый! Не-этовый я! - брыкался комендант ну прям совсем навеселе.

… и как Черепица пытался играть в футбол вслепую - газон соскрёб, так ещё и по мячу не попал: пнул урну. Та врезалась на первой космической скорости в невинный интерфейс и разнесла пролёт стеклянных перил.

… и как Корица приказал убрать с дороги камень - подловили братья ломиком, да отправили со стенки каньона. Кто ж знал, что он заткнёт гейзер?..

На той же записи две каменные формации выстрелили в воздух - над рекой Цоён прошёл дождик из черепков.

Корица, кстати, остался совсем недоволен - от камня кружочек пустой почвы остался. Всё равно из окошка видно.

… а вот Мастерица и Черепица чинят временный подвесной мост. Не договариваются - отвязывают канаты в одно и то же время, наблюдают великое падение конструкции и думают, как обойти пропасть.»

Озорница катался от хохота.

- Ой-й-й… - страдала Топчанка от следующего фрагмента, - Какая страшная-то! Нашли ж время подснять!

«… там домоправительница, в ночной маске и сползшими по щекам огурцами, тянет обратно в окно длинную связку ламбрекенов, по которой Озорница и Черепица думали свинтить из дворца под покровом ночи.

- Видите? - подытожила Магдалина, - Многое им придётся переосмыслить, чтобы поднять репутацию Лютикена. Посмею пожелать им удачи. Впрочем, не исключу того, что недели через две Администрации придётся инициировать выборы.

- Я так вижу, вы склонны оценивать ситуацию пессимистично, - сказал диктор.

- Это не моя оценка. Это факты. … Или нам всем дружно вспомнить о Монументе Дзо?

Магдалина включила панораму Хромантачи и приблизила к злополучной скале.

- Скала древнего царя… была… - сокрушалась интерфейс, - И что теперь? В ней выдолбили бильярдную!

… камера поймала игрока - тот смерил кий и прицелился:

- Ну и что? - пробормотал он, сосредоточенный, - По-моему, неплохо.»

Дальше смотреть не решили - Топчанка хлестанула телевизор тряпкой и разразилась:

- О 17-Ладошек! Это ж надо ж, это ж надо ж, а! Хозяйники неощипаные! - замахнулась она на всех, попала только по Озорнице, - Срам на весь открытый космос!

Озорница отполз подальше:

- Да про эти случаи забыли все на 40 раз!

Чечевица увернулся от очередного удара и оказался с консьержем в одном гамаке:

- Каб не Корица! Он же напортачил больше всех!

Черепица прикрыл Мастерицу:

- Да чего уж! Все мы хороши.

Топчанка бросила в него тряпкой и затряслась:

- Это да, позвольтесь-извинитесь! - прожгла она взглядом пол, - И это мягко ещё сказано!.. А вот Корице вашему я всё равно всё выскажу! И пусть он мне хоть кожу перекрасит своей палкой, а я всё выскажу! - ругалась домоправительница.

Слова её летели вглубь дворца.

Стайка же заметила, как над сетью трещин пронеслась знакомая тень.

Растительность качнулась. Люди дружно вскрикнули - гуляющие спрятались по модулям и сбились под навесы.

Шум разогнанного ветра вдарил по камням.

Перья, словно огромные копья, грохот золотых кос - корпус Мамы Рух скользнул по широким окнам и скрылся за огромной дверью.

Как раз за тем и огромной, кстати - чтобы впустить хозяйку дворца. Лет 30 эта дверь не открывалась полностью.

Мама Рух впилась когтями в покрытие площади…

Черепица отполз. Просто отполз. Даже прятаться не пытался.

Мастерица зарылся в его крылья.

Озорница разинул клюв.

Чечевица закрыл глаза:

- Вот вам и не весть что… - сказал он дрожащим голосом, - Прилетела…

Домоправительница выключила злобную тираду:

- … Чего?... Вас чтэ заботит-то, я не поняла, а? … - выпучила она глаза, - Ой-ой-ой… Ответственность-ответственность… - сетовала Топчанка, - Да какая тут ответственность, выйти и поговорить, а? - засеменила она по узорчатой тропинке к большой двери, - О 17-Ладошек! Двери открыть и спровадить-тэ! И тут нам трудно! Сколько материалу!.. Пускай снимают!

Домоправительница встала перед дверью.

[Х-Р-А-ТЬ!!!] - прогремело с другой стороны.

Со всего размаху Мама Рух ударила в дверь клювом.

Автоматика узнала знакомые манеры и подалась - сегменты распахнулись внутрь и разошлись на уровни.

И лучи обрисовали тёмную фигуру. И прошли блики по гроздьям кос.

Рух опустилась над Топчанкой и глянула на неё глазом, после чего выправилась, потопталась и два раза стукнула по дорожке клювом:

[а-а-ть]

… сказала птица.