Птичья Клоунада

Чечевица отмахнулся:

- Ай, неважно, - обошёл он витающий Скипетр, - Нам бы решить, кому эта палка достанется.

Озорница подпрыгнул, перекувыркнулся и ловко выхватил инструмент. Он широко расставил ноги и прицелился навершием в каждого, кто был с ним в комнате.

Черепица завёл Мастерицу за спину.

Топчанка обмотала запястья тряпкой.

Негодник же заговорил:

- Чего тут решать, а? Пусть возьмёт тот, кто не натворит с ним всякого, - в шутку подался он на Чечевицу и вызвал иллюзию.

Та взорвалась конфетти, обсыпала братьев и медленно испарилась.

Озорница добавил:

- И… кто меня от него подальше держать будет, - подмигнул он.

Черепица почесал затылок:

- Да-а-а… - поднял он глаза на Чечевицу, - Слушай, ты ж настаивал! Ты и бери.

Чечевица сомкнул крылья у груди и поднял подбородок:

- Нет, - отрезал он, - Больная тема.

- Погодь…- удивился Озорница, - Так, а разве…?

- Больная тема, - выпучил Чечевица глаза.

Черепица только крыльями всплеснул.

Озорница тогда повёл клювом, вытянул Мастерицу из Черепицыных объятий и почти насильно вдавил Скипетр в его распоряжение.

- О! - представил негодник, - Гений - он на то и гений. И в ерунде как таковой разбирается, и знает, когда её применять, - приобнял он умного брата, - Ну всё, давай. Мы на тебя надеемся.

Мастерица ухватил инструмент в два крыла.

Забавно. Работал он с ним достаточно часто - изучал, как феномен, и производил палочки. Но при этом саму палладиевую рукоять он никогда не трогал. Где уж там? Корица приходил, помещал Скипетр в рабочую область, и при этом глаз не спускал: бродил за спиной и кряхтел.

Мастерица держал инструмент так, как ученик математического класса держит девушку на воскресных танцах:

- Э-йхь… - не сводил Мастерица глаз с повидавшего виды покрытия, - Ну… Ладно. У меня как раз идеи были… Для пары проектов… - дрогнула вдруг его голова.

Топчанка откашлялась. Она подошла к нему, и кое-что прояснила:

- Проекты твои идейные - это да. Штука нужная. Но Корица-то, позвольтесь-извинитесь, и людей принимал, и записи вёл… А сейчас он по деревья пошёл, дорогой мой, - прервалась она драматически, - Так что, будь добр.

Мастерица много пропустил мимо ушей. Неожиданная смелость появилась в нём - он взмахнул Скипетром уже одним крылом и завис в указующей позе. Глаза его сомкнулись на навершии:

- Да-да-да… И записи, и люди. Оно всё так… - говорил он в каком-то блаженстве, - Но… Никто не думал… О палочке наделения? А? … Я много думал… И, кажется, нашёл способ…

И Озорница выхватил у брата инструмент:

- Нет! - надулся он и отошёл.

Черепица погладил Мастерицу по голове:

- Ты чего это, а? - испугался он.

Озорница же подумал чуть-чуть. Сколь быстро выпали из списка варианты. И сколько нового он вдруг про них узнал…

- Значит… - размышлял Озорница, - Нужен тот, кто вообще не умеет им пользоваться!..

Негодник поднял глаза на братьев и вдруг закинул Скипетр над головой.

Компания насторожилась.

Озорница начал говорить:

- Леопольд! - обратился он к интерфейсу дворца, - Передай Всевидящему Компьютеру о решении по Лютикенскому устройству!

“... Что ж, добром это не кончится. Я слушаю.”

… ответил интерфейс.

Озорница же зачитал:

- Именем Спектральной Администрации Эквалюниума, именем Управления Лютикена, применить Протокол Устройства Стран - кипа Лютикена, Исполнительный раздел, пункт 1-16… - подступал он к Черепице, - ...Назначить временно исполняющим обязанности коменданта Лютикена, а также, по Высшему Протоколу, кипе 1, разделу Позиций, пункту 3-13, временно исполняющим обязанности Младшего Спектрального Администратора Третьей Позиции… э-э… Как там тебя? - спросил негодник у Черепицы, - По рождению?

- Меня-то? - растерялся здоровяк, - Э… Э… Э… Каруда.

Озорница жестом вызвал у дворца фанфары и провозгласил:

- Каруду Трёхпалого!

Духовые проиграли по системе полостей в скале.

Компания, что ж остаётся, похлопала столь скорому решению.

Озорница сунул Скипетр здоровяку. Тот не сразу нашёлся - инструмент повертелся у него в крыльях и отлетел в сторону.

Черепица молча попросил у всех прощения, подпыхтел к Скипетру и ухватил его покрепче.

“Заявление о назначении временно исполня… Ну вы поняли. Короче, Спектральная Администрация согласилась. Приветствуем вас, Как-там-тебя-по-рождению-меня-то Э.Э.Э. Каруда Трёхпалый! Приступайте к обязанностям!”

… поздравила машина.

- Чё ещё за Э.Э.Э? - насупился Черепица.

“Да у вас, Птиц, с именами не разберёшься. Я просто отправил запись. А там уж как Гильдия Машин сработала. Кто как расшифровал, знаете ли.

… ответил интерфейс.

Чечевица прикрыл глаза:

- Да уж, плотно они с нами сцепились…

Озорница же подкрался к и.о. коменданта поближе и шепнул:

- Ты не кипишуй. Это всего на неделю. А захочешь выглядеть умным - взмахни влево, вправо и вниз. Понял?

Черепица ответственно покивал. Взгляд у него был испуганный:

- Угу… Всего на неделю. А вдруг меня … и запомнят вот таким, каким-то-никаким?

Топчанка шикнула:

- Цс-сть… Позвольтесь-извинитесь… То есть, ты и надежды дать не собираешься?

Черепица всхлипнул:

- Я просто знаю себя хорошо, вот и всё… А теперь… Ведь и правда в памяти людей останусь. Страшно.

Чечевица выдохнул:

- Не останешься. Как только Корица вернётся, о тебе все забудут.

- Мгм… - промычал Черепица, - Так когда ещё!

- В первый же день, - заверил Чечевица.

И у Черепицы отлегло:

- Ну… тогда можно попробовать.

ВОСКРЕСЕНЬЕ.Благая Весть

Над кромкой плазмы проплывали чаши. Сквозь рябь проглядывали вёсла с осветителями.

Звездочёты и коллеги всех мастей справляли воскресенье. Они окунали в плазму пёстрые сачки и разбивали ими вихри огонёчков.

Небольшие мобильные модули сновали от чаши к чаше и забирали капсулы улова.

В плазмоёмах Корпуса отлично жили ситцевые кои - некогда Кошачий Император предпочёл их солнцам. Тогда он даже снизошёл договориться с ректором Эттой Взориным об их разведении, а взамен отправил мяулюксов сладить для учёного народа новую обитель.

И вот, которое уже десятилетие за террасами чармантских поселений, за пеленой фанариков-крупичек, накрывающих нахолмья жакаранд, виднелся комплекс.

Модули его свелись покатой пирамидой - над выступающими башнями зависли три большие золотые рыбки.

Плазмоёмы возвышались по зазорам между модулей - по берегам их, спрятанным в прохладе, разбивались клумбы.

Сегодня собрались здесь факультеты. Все болели за своих - тому, кто принесёт улову побогаче, в понедельник выдадут на три опаловых монетки больше.

Хорошую Мяурулисы навязали традицию. Вечную. Император давно в бестелесном, а рыбки кои всё плодятся и плодятся… И ведь не пресечь теперь этот процесс! … Постарались когда-то, лет двадцать назад, да вступился за них уважаемый Магнус Лютан.

Тогда ещё, кстати, месяц на должности.

Забавляло Лютана это действие. Помнил он, как ещё лаборантом стремился специально раскачать чашу. Так, чтобы приводы сдались и перевернули товарищей в плазму.

Сегодня он, к сожалению, не мог поучаствовать в мероприятии лично - стремился сохранить опрятный вид. Он дал отмашку начинать и постоял немного на обзорной площадке - успел даже уловить пару ярких падений.

После чего, людными остеклёнными мостиками и оранжереями с местами для чая, добрался до Медового Зала. В центре Кампуса, вылитом гладкой латунью, уже подготовили плазмариумы для ситцевых рыбок - к трём часам дня церемония завершится, и хранилища можно будет опорожнить во внутреннее озеро под лагерем факультета биологии.

С кем только Лютан не поздоровался по дороге!

Более-менее содержательный разговор, однако, состоялся только с одним - профессор Озаринский выловил его перед порталом в Звёздное Поселение и зашёл вместе с ним на кай-кай…

Машина вынырнула из чертогов пирамиды, проплыла мимо спадающих ступеньками модулей и зашла под стеклянным потолком - карта с элементами навигации зависла над пышными кварталами обсерваторий. По сетке координат пробегали иллюзии, а отдалённые системы отмечали композиции цветов - розы, в цвет звезды, спадали гроздьями к улочкам, к информационным интерфейсам.

Озаринский снял свою оранжевую кофту - надобность отпала, к полудню потеплело всё-таки. Он прокряхтел, подполз сидя к ректору и пригладил бороду:

- Ещё не говорили с Лютикеном? - спросил он.

… Лютан дружелюбно помахал коллегам в здании инопланетной геологии:

- Н-не говорил ещё, - промычал ректор носом, - Н-но собираюс-с… в ближайшее время, - наконец повернулся он к собеседнику и хихикнул, - Однако же, буду честен, я не представляю, как буду курировать этот ваш Курс. Я даже не готовился. Эх, всё в последнюю минуту. Сами понимаете, профессор.

Озаринский подмигнул:

- А совесть-то мучает. Частенько у вас так.

Лютан усмехнулся:

- Да как же не мучает… Мучает, конечно. Я до последнего надеялся на Её Превосходительство. Не спорю, ей тоже есть, чем заняться, кроме как… - осёкся он, - … э… Это не к тому, что мероприятие ваше бесполезно, профессор, ни в коем случае. Просто… Есть дела куда более… Своевременные… А впрочем, - покачал ректор ногой, - … Хотя бы примерно, в какую сторону мне двигаться?

Озаринский наклонился поближе и ущипнул воздух:

- … Поспешу вас успокоить, друг мой. Ваша задача - эффективно его, коменданта то есть… подпинывать.

Лютан смутился и прикусил губку:

- Подпинывать… Но вы же знаете, профессор, я человек… не того порядка.

- Ух, я-то знаю! - забавно пробурчал Озаринский и тронул Администратора за косичку, - Да тут порядку и не требуется. Вы просто позвоните ему и начните разговор. Вам сразу же всё станет понятно.

Лютан проморгался:

- Что ж… Если поразмыслить, даже такая моя роль… подпинывающего… вполне справедлива, - рассуждал он, - При всем понимании той ситуации, что сложилась в семье Трёхпалых, нельзя не отметить их жуткую ригидность в решении насущных вопросов… Хм… Вижу своей немедленной задачей убедить Адама приступить завтра же. Я правильно понял, профессор?

Озаринский прояснил один нюанс:

- В контексте данной беседы - да. Но, без учёта событий последних минут, ваша картина реальности остаётся неполной. … Видите ли, комендант уже приступил.

- … Правда? Откуда вам это известно?

Озаринский объяснил:

- Простуда не позволила мне быть причастным к общественной деятельности, и я позволил себе такую плотскую слабость, как просмотр телевизора с тарелкой борща. А там, по телевизору то есть, как раз передавали новость о назначении исполняющего обязанности коменданта и Администратора Третьей Позиции.

Лютан был приятно удивлён:

- Стало быть, второй пункт уже выполнен.

- Ещё неделя, дорогой Администратор, - напомнил Озаринский, - И Корица не должен притронуться к Скипетру, - глянул он из под очков.

Лютан отвёл губы в сторону:

- Я… постараюсь это обеспечить, - неуверенно произнёс он, - Но мы должны понимать, что это сильно зависит от того, кому они отдали инструмент. … Кого они назначили?

Озаринский вызвал из кармана футляр со световой карточкой - тот раскрылся и передал Лютану полноформатную стенограмму.

Ректор прошёлся по ней глазами:

- … Во дела, позвольте… - вздрогнул он, - А почему, извиняюсь, “Э.Э.Э”?

- Звучит, как ошибка, не правда ли?

Лютан прижал стенограмму к коленям:

- Звучит, как саботаж, профессор. Или очень грубая шутка, как минимум… Если уж над ними Гильдия Машин так измывается, как бы на них весь звездолёт не ополчился… После утренних-то новостей.

Озаринский приобнял его:

- Скажу вам по опыту, ненависти здесь нет. И я, наоборот, уверен, что у них может получиться повернуть эту славу в праведное русло… Ну, а если звездолёт на них ополчится всё-таки… Что ж… Вы им отчасти и управляете.

Кай-кай остановился у выхода к Последнему бульвару.

Лютан спрыгнул:

- Ладно. Но начну я всё равно с Корицы. Посмотрим, что же он успел наделать, - махнул ректор профессору и пошёл дальше.

Скос стеклянной крыши падал и взбивался волнами. Сквозь них смотрели телескопы и широкие тарелки.

На Последнем бульваре раздавали сахарную вату. Блоки с композициями рыбок окружали небольшие павильончики. За кромку звездолёта выходили обзорные площадки - парапеты их ловили голубые отблески.

Туристы и учёные смотрели космос - даже днём сквозь голубое полотно проглядывали здесь тела из бесконечности.

Всё те же стеклоблоки с рыбками выстраивались в улицы модулей - кабинетов и раздаточных. Блестящие шатры витали над углублениями с лабиринтами ковров - разуваться здесь следовало на улице.

Модуль Лютана стоял в конце одной из таких улиц - на вершине его держалась таблица с тремя аэлитками, а вход давали четыре портала с разных сторон, украшенные осветителями и перегородками с лесным узором.

Кабинет же его располагался на пересечении четырёх коридоров, под светом двух потолочных окон - те разбивали ступенчатую крышу.

Свободное пространство занимала здесь карта дуг - из под пола поднимался здесь макет всеобщей Карусели - пыльца рисовала белых карликов, а интерфейсы-светлячки выстраивались в шлейфы.

Роль гравитационных центров здесь играли два сферических табло, а место звездолёта - собственно, Четвёртое ложе - прозрачный полиэдр с ковриком и световой лентой на каждой грани.

Лютан часто, считай, от нечего делать, переворачивал внутри него гравитацию - наблюдал за собственным небольшим небом.

Нередко и приёмы проводил он вот в таком вот положении - сидел вниз головой в позе лотоса: со Скипетром в правой руке, плотно прижимая плюшевого лосика с длинной шеей.

… Лютан выступил на в центр Карусели и перенял Скипетр у подоспевшего интерфейса. Из целого облака коробов и контейнеров под потолком он выцепил тот, что хранил ключевую палочку, после чего вытянул с полиэдра любимого кофтолосика и сунул за пазуху.

Стало приятнее.

Лютан притянул ключевой палочкой связки, а Скипетром создал пробой - золотые нити прошлись по нему и считали его черты.

Спектр должен был нарисовать его как можно ближе к адресату.

И вот, карниз выходил из феловой скалы, и явилась на нём вдруг проекция: из почвы вынырнули связки - подхватили листья, щепки и траву. Спектр выплел в воздухе прозрачную фигуру.

… Куратор оглянулся.

Выяснил, что находится недалеко от Купольной площади: со стороны Музаары появились в воздухе масштабные формации. Под тремя металлическими зонтами работали вентиляторы, и с лопастей их спадали гроздьями воздушные кувшинки - связки проскакивали между ними и аккомпанировали пению птиц.

Приятный фон для тех, кто там гуляет. Там, среди петличных скал…

Лютан перевёл взгляд и осмотрел каньон - по выступам и на плато, по мостикам и мобильным моделям стелили граждане коврики и подзывали корзинки со съестным. Они держали наготове бинокли и камеры.

- Нам не видно! - прокричал кто-то, - Да отойдите вы, отойдите! - присоединялись голоса.

Лютан кланялся - сердечно извинялся, и судорожно оглядывался. Мало ли, вдруг и правда загораживал какое-нибудь редкое явление.

И он был близок к правде - он выглянул из-за склонившейся кинвы и поймал Корицу.

Хотел было сказать что-нибудь, поздороваться, но вовремя остановился - согнул палец крючком и задумчиво приложил к подбородку.

Птичий Сын тянул бревно. Пятки его буксовали, оставляли борозды земли.

Бывает же такое! Сколь неожиданно встречаешься ты с тем, что так хотелось бы отложить. Вроде кажется, должен быть какой-то момент, какой-то промежуток, - разговор там, или просто тишина созидательная.

Но нет. Чаще вот оно - резко: было так, стало иначе.

Вот и оказался на голове у Корицы красный бандаж.

Адам, откровенно говоря, и понятия не имел, зачем его надевают. Однако, быстро сообразил, что новая его публичность точно приведёт зевак. Кому не захочется увидеть подобное?

Тут уж хоть самую малость бы на себя надеть.

Корица притянул бревно к двум уже сложенным, запыхался к противоположному концу и подтолкнул - положил параллельно.

Затем он подбежал к середине и вжался. Попытался закатить бревно на сложенные - он даже смог приподнять его сантиметра на два. А мог бы и больше выжать, наверное, если бы от давления почва чуть-чуть не сдвинулась и прошлые два бревна не потеряли точку опоры.

Корица только и успел в пыли, что отпрыгнуть и сжаться на траве. С грохотом дерево неслось со склона.

Зрители возликовали.

И смех их прекратился только, когда сорвавшиеся брёвна вдруг зависли в воздухе.

Связки ухватили облако пыли и завели вокруг проекции полотнищем - Лютан держал тяжесть Скипетром. Он молча посоветовал зрителям быть более снисходительными и увёл груз обратно на карниз. В укромное место.

Корица осмелился открыть глаза. Он вычихнул стружку, посмотрел по сторонам и вдруг помрачнел - заметил своего куратора.

Птичий Сын согнулся и поплёлся к склону:

- А… - прошелестел он крыльями по траве, сел на краю обрыва и сухо подпёл клюв, - Господин звездочёт… Весьма вовремя.

Лютан и правда принял это за комплимент своей пунктуальности, и потому непременно похвалил в ответ:

- Хм… Что ж, благодарю. Это очень приятно. А я так понимаю, вы решили начать как можно раньше? Для вас это необычно.

Корица даже в лоб вжался. Удивительный к нему человек пришёл.

Нельзя было не съязвить:

- Извините, пожалуйста. Я не хотел. Оно само, - поднялся он и поплёлся мимо проекции куратора.

Тот напомнил:

- Ну полно вам. Смысл Курса, между прочим, отчасти и в том, чтобы усовершенствовать ваши навыки контроля. Вам теперь нельзя так говорить, - указал Лютан пальцем, - Вы же теперь сами всё, хи-хи, решаете.

Корица выбросил за спину:

- Интересно даже, что из этого я сам себе решил? - подошёл он к склонившейся кинве и припал к стволу крылом.

На Лютана он даже не смотрел.

Тот, впрочем-то, не думал останавливаться:

- Ну… - втянул ректор губы бантиком, - По крайней мере, вы согласились. Это же тоже сознательное действие всё-таки.

И глаза у Корицы расширились. И взгляд его сорвался в пустоту.

Птичий Сын молча откинулся от дерева, поднял с земли топор и с размаху врезал по дереву.

Треск разнёсся по каньону. Проекция куратора пропала в листопаде.

Лютан с интересом преклонил голову и подбежал к обучающемуся. Не подумал однако - встал прям со стороны замаха и получил обухом по талии.

- Прошу прощения, - не отвлекался Корица.

Лютан снова разогнал дыхание и потёр ушибленное место:

- У-ф-ф… - отшутился ректор в сторону и искренне предложил, - Вам точно следовало бы записать ваши внезапные трудовые подвиги! Представьте себя со стороны, Адам! Это же самостоятельно… В таком… Весьма… - выворачивал он руками, - Смелом обличье… Так ещё и с такой архаикой в крыльях!.. Т, извините, топор!

Дыхание у Корицы начинало дрожать, крылья его сжимались. Он долбил сильнее. И чаще кстати - лишь бы заглушить урок.

Лютан же продолжал:

- Это же… обращение к истокам! - взвинтил ректор ладонью, - Это живая память! Это оживший образ нас, первых нас, и наших скромных трудов под светом вечности! Запишите, запишите, господин Трёхпалый!

Корица размахнулся сильнее прежнего - всадил лезвие поглубже и рухнул на ствол:

- Давайте так, - говорил он как можно спокойнее, - Если я посчитаю нужным записать, я запишу.

- Что ж… - с досадой ответил Лютан, - Вам виднее, - отошёл он и продолжил наблюдать.

Корица ударил ещё четыре раза. Ректор же осмотрел склонившуюся кинву и посчитал крайне нужным предупредить:

- Знаете, я бы на вашем месте привязал это дерево.

Корица ударил последний раз и яростно отбросил топор куда подальше:

- А я бы на своём месте этого не делал! - вправил он спину, - Спасибо, господин Всезнайка. Я тут и сам неплохо справляюсь.

Лютану понравилось новое прозвище. Он погладил лосика под одеждой и промычал с мечтательным взглядом:

- Хм… Не буду скромничать, диапазон моих компетенций и правда весьма широк…

Корица скрючил крылья, стиснул зубы и тихо прорычал на небо.

Лютан же продолжал:

- … И мне действительно приятны ваши комплименты, - смотрел он Адаму в спину, - Я всё-таки очень хорошо разделяю, когда они искренние, а когда нет… Но, знаете, при всём моём желании ответить взаимностью, я не могу констатировать, что вы, как сами изволили оценить, “справляетесь”. Мне кажется, вы занимаетесь совершенно отвлечённым. Зачем вы рубите деревья? - вызвал ректор планшет и лишний раз прошёлся по тексту Курса, - К какому пункту это относится?

Корица резко развернулся и распахнул крылья:

- К четвёртому пункту это относится! К четвёртому! Видите, как я неистово летать учусь?! - окружил он одним жестом те условия, в которых находится, и снова пошёл к дереву.

Лютан поразмыслил:

- А-а-а… - выдал он с придыханием и приспустил веки, - Я понял. Вы строите катапульту. Что ж, конструкция кустарная, хотя и весьма изобретательная. Вам помочь с расчётом траектории? … Когда вы собираетесь натягивать канаты?

- Не собираюсь я их натягивать, - забрался Корица на прогнувшуюся часть ствола и начал прыгать, - Я строю Гнездо! - сказал он в передышке.

Лютан потёр губы запястьем:

- … А-а-а-а… - выдал он ещё звонче, - Теперь точно понял! … Это очень глубоко между прочим! Это же идея-а… Это… - влюбчиво глянул ректор в сторону Музаары, - Это м-мэта-афора… Верно? На манер-э… “чтобы птенец вылетел из гнезда… … нужно, непосредственно… гнездо”. Интересный подход… К-то же ваш учитель? Дайте угадаю, неужели наш Мастер Тэтсума? Это ли не Дядя Трилли, а? И-и-ли… Это кто-то из вольных птиц? Коршун Черныш, может быть? - предположил он.

… И дерево тогда прогрохотало - надломилось и вошло в падение.

Зрители голосовали.

Корица вовремя успел отпрыгнуть. Он плюхнулся на траву, прокатился и показал проекции чуть-чуть сместиться.

И только Лютан отошёл немного, как кинва рухнула, перекатилась и сползла со склона под тяжестью собственной кроны.

Корица подул щёки, смахнул пот и подошёл к склону - глянул вниз.

Лютан аккуратно заметил:

- И всё-таки надо было его привязать.

Птичий Сын отмахнулся:

- Да кому оно?... Извините. Я его, как ни крути, отсюда до дворца не дотащу.

- И что же вы будете делать? - поинтересовался Лютан.

- МАМААААААААААААААААААА! - проголосил Корица в рупор из крыльев.

И по каньону разошёлся общий смех.

Хлопки и свист мелькали по карнизам.

Лютан сбил плечи и встряхнул головой. Теперь уже, чего греха таить, с опаской он наблюдал за тем, что воспитуемый сделает дальше.

Тот, впрочем, терпеливо ждал - и смех его не трогал.

Корица перебирал пальцами на правой ноге и пыхтел в сторону каньона - туда, где заросли закрыли от обзора реку.

И кроны там вдруг содрогнулись - мама Рух явилась сквозь листву. В когтях она держала связку брёвен - на лету стволы сметали каменные башенки и разгоняли интерфейсы.

Смех по карнизам прекратился - граждане теряли пуговицы. Серьги расщеплялись на ушах. Браслеты уносило чем-то прочь.

Золото выстраивалось шлейфом - рисовало вслед за мамой Рух сверкающие петли.

Лютан обхватил Скипетр двумя руками и сглотнул.

Птица же вдруг вспорхнула и выстрелила вниз - ухватила клювом упавшую кинву, выгнулась у самой земли и снова взмыла в небо.

Золотая мелочь звучно прорезала воздух - мама Рух спикировала в сторону дворца.

Корица сделал крыло козырьком и глянул ей вслед:

- И все дела! - прокомментировал он.

Лютан приблизился к нему и манерно согнул пальцы:

- Признаться честно, Адам, - признался он вполголоса, - Ваша… с позволения, мама очень заинтересовала меня, как объект изучения.

- Не вас одного, звездочёт, - устало выдохнул Корица и показал крылом, куда смотреть.

Слегка поодаль - через одну тропинку вдоль скалы, нашёлся ещё один энтузиаст.

Всё в том же утреннем оперативном костюме и в совсем уже разболтавшихся сапогах, размахивал Доктор руками и кричал существу, которое даже не попыталось отбросить привычек:

- Ну я же говорил! Сконцентрируйтесь на выполнении задачи, отдайтесь ей! - убеждал он, - Вы же даже ситуацию в полной мере не контролируете из-за этих кос! Прошу вас, примите во внимание…

Лютан тронул Корицу за крыло:

- Слушайте, а ведь я его знаю… - разинул куратор рот.

Корица хрюкнул:

- Что ж, встаньте в очередь… не знаю…

Суетливо Лютан поклонился воспитуемому, жестом призвал его то ли подождать, то ли спокойно продолжать начатое и побежал к выходу на тропинку:

- Коллега, прошу вас! - звал куратор, запыхаясь, - Я… - запнулся он вдруг обо что-то.