История татар Пензенского края, том 6

В 1965 г. археологическая экспедиция Пензенского краеведческого музея выявила на этой территории два культурных слоя: срубного периода эпохи бронзы (II–I тыс. до н. э.) и времени Золотой Орды (XIII–XIV вв.). Позже был выявлен слой Волжской Булгарии домонгольского времени (нач. XI — нач. XIII вв.).

Проведенные исследования показали, что в эпоху Золотой Орды жизнь на Никольском селище достигла своего расцвета. На поселении помимо керамической и бронзовой посуды люди стали широко использовать и чугунную. Особое место занимала торговля, о чем свидетельствует, как мы указали, большое количество монет и украшений. Здесь были вновь найдены серебряные дирхемы и данги, а также медные пулы. Среди изделий из цветных металлов встречаются множество зеркал с растительными и зооморфными изображениями, пластинчатые браслеты с гравировкой, перстни, серебряные и стеклянные бусы, медные застежки и др. Значительный интерес представляют находки кургана у с. Марьевки Кузнецкого района. Само сооружение имело вид округлой расплывчатой насыпи диаметром 31 м и высотой 0,9 м.

Профессор Г.Н. Белорыбкин с группой пензенских краеведов на Никольском селище

На карте указаны д. Бестянка и «Татарские могилы» между ст. Сюзюмом и Благодаткой

Здесь были обнаружены черепки глиняных сосудов, кость лошади, кость человека и бронзовый плоский наконечник стрелы сарматского типа. Эти артефакты представляют собой остатки позднейшего, возможно, сарматского захоронения кочевого скотоводческого племени (аланы, роксоланы, языги и др.) VI–IV вв. до н. э., обитавшего недалеко от Волги. Под насыпью были еще обнаружены покрытия четырех могильных ям. В первой яме на глубине полуметра находились три костяка, положенных скорченно с согнутыми руками и ногами, головой к северо-востоку. Один из костяков, принадлежавших взрослому человеку, лежал на правом боку, кисти его рук находились у лица, при этом в руки умершего был вложен горшок баночной формы, покрытый узором в виде рядов зубчиков и насечек. Второй костяк, отдаленный от первого двумя плахами, лежал в таком же положении, как и первый костяк, только на левом боку. У головы стоял крупный сосуд, также девять костяных наконечников стрел грубой выделки, бронзовое шило с костяной рукояткой. Третий костяк принадлежал ребенку. В остальных могильных ямах лежали детские костяки и один мужской. Все эти захоронения в Марьевском кургане характерны для срубно-хвалынской культуры эпохи бронзы, к которой относились ираноязычные племена (В.В. Гошуляк. История Пензенского края: кн. 1, Пенза, 1995).

В захоронениях срубников находились, как правило, два костяка — мужской и женский, при этом женский — нередко со следами насильственной смерти. Надо полагать, что согласно их обычаю, женщина (жена или рабыня) должна была следовать в могилу за своим господином. Многочисленные археологические данные убедительно доказывают, что территория Пензенского края не была отдалена от тех районов, где человечество проходило ранние этапы своего развития. До настоящего времени не умолкает дискуссия среди историков-исследователей о так называемой буртасской проблеме, или буртасской теории происхождения татар-мишарей. Большинство ученых полагают, что буртасы — это народ или союз племен, существовавший в конце I — нач. II тысячелетия н. э. в районе Поволжья. Но ни вопросы этногенеза этого народа, ни их принадлежность к языковой группе, ни точные районы расселения, ни вопросы ассимиляции с другими народами единства взглядов сегодня не находят.

А между тем археологические находки, связанные с народом буртас на территории нашего края, изучены сравнительно неплохо. Армиевский могильник стал самым ранним памятником буртасов на территории Пензенской области. Ученые делают вывод, что страна буртасов охватывала Саратовскую, Пензенскую, части Ульяновской, Тамбовской, Воронежской и Ростовской областей. Считается, что в числе покоренных монголо-татарами народов имя буртас не встречается, хотя принято считать, что сыновья Батыя — Берке и Урда напали на землю мокши и буртасов и в короткое время овладели ими, а «… шли монголы северной окраиной Саратовской области, через р. Узу, где и подожгли лес». Буртасы после этого погрома якобы были включены в войско татар и остались жить на месте, или же откочевали в Черноморские степи. До так называемого «монголо-татарского нашествия» у буртасов было основано много городищ на территории Пензенского края.

В свою очередь, известный археолог Г.Н. Белорыбкин подробно описывает 27 буртасских городищ, открытых на территории области, обнесенных укреплениями и валами, хотя говорить о формировании государственного объединения у буртасов пока не приходится. Одни исследователи считали буртасов тюрками, другие — ираноязычными племенами, т. е. предками осетин; третьи — тоже ираноязычными, но только в VIII–X вв., а с XI в. якобы начавшими тюркизироваться под влиянием волжских булгар до своего завершения в XVII в.

Татары и особенно мордва, как мы это знаем из других источников, с давних лет имели свои бортные ухожаи (бурт или мурт (мурта, тат. — «пчела») — отсюда, вероятнее всего, и получило название буртас, но не этнически, а по своей деятельности буртачества, добычи дикого меда). Но если татары в подавляющей массе записывались в конные казаки, служа под водительством своих же единоплеменников — мурз и князей, то служилой мордвы насчитывалось немного. Так, в источниках, например, записано: «Да ис тое ж деревни Старых Нейман выставка деревни Кишенская на речке на Кше, а в ней мордва… В той же деревне татарове буртасы: во вдоре Ивашка Козяев, четь выти, во дворе Терегул Агнеев, четь выти, во дворе Арык Мелзяпин, полчеть выти, во дворе Останя Аныев, четь выти, … Да бобыльских дворов: во дворе Чириней Худяков, во дворе Ермола-то Казин… И всего в деревне Старых и в Новых Нейманех и в выставках тритцать шесть дворов мордовских тяглых, шесть дворов буртасских, три двора бобыльских, людей в них тож» (Мордовский фронтир в зеркале приказной статистики (первая четверть XVII века) / под ред. В. А. Юрчёнкова (пред.). — Саранск, 2017).

В трудах ПУАК, в разделе «Материалы для истории города Пензы», указано, что заселение Пензенской губернии шло с запада и севера. Эта колонизация устоялась против кочевников, хотя неоднократно подвергалась разорениям с их стороны: «В Темников на посаде была ямская слобода, а в ней было ямских охотников 10 чел., и эти ямские охотники разбрелись в разные стороны от ногайских людей (1611 г.); донесение темниковского воеводы 1645 г. о приходе крымских ногайцев; отписка шацкого воеводы 1648 г. о приходе татар с Саратовской степи… Со второй четверти XVII в. сторожевые черты и остроги (города) постепенно выдвигались к юго-востоку, в дикое поле… Ценный источник представляет собой «Списки населенных мест Саратовской губернии».

В этом документе (1859 г.) отмечается, что заселение края сопровождалось племенами, неизвестными до сегодняшнего дня, а живущие ныне не являются исконными обитателями этих мест. Можно заключить, что здесь в эпоху полутора тысячелетий и более давности проходили и временно останавливались многие народы. Но, утвердившись прочной оседлостью, они оставили о себе воспоминания лишь в безмолвных курганах, а местами — в бабах и других памятниках. По установившемуся мнению, большинство памятников относятся к золотоордынскому периоду, что отчасти верно, но некоторые обнаруженные находки свидетельствуют о том, что это были народы, не знавшие железа и заменившие этот металл камнем и медью.

Ко времени Первой ревизии 1718 г. заселение земель «дикого поля» на рр. Уза, Елюзань, Елань-Кадада, Каслей-Кадада, Илим-Кадада, Труев и др. было практически завершено. В результате в составе Узинского стана Пензенского уезда возникли 13 татарских деревень, наиболее крупными из которых были: Алеево, Бегеево, Вершаут, все три Елюзани, Канадей, Кунчерово, Мазарлы, Пенделка, Усть-Уза. Но на самом деле татарских деревень в стане было больше. За службу по охране правобережья Волги от набегов кочевников Пётр I жаловал земли татарам, которые переселялись сюда даже из Симбирска и Казани. Так были образованы Татарский Шмалак, Клявлино, Демино, Кунчерово, Сеитовка (Мазарлы, Октябрьское), Суляевка, Карлыган, а в 1705 г. недалеко были основаны Муратовка и Евлейка, Яковлевка.

Приписанные к адмиралтейским лесам инородцы, в том числе татары, фактически ставились в то же крепостническое положение по отношению к государству, и даже в более ощутимую зависимость. Сами «приписные» крестьяне жаловались на трудности работы в лесу и высокое взимание с них подушного и других поборов. Служилые мурзы писали, что они «… за вырубкою и близостью лесов ездят по дальнему расстоянию денно и ночно, без всякого отдыха». За работу практически ничего не получали, самая расценка труда, введенная по указу 1754 г. в зачет подушного сбора, была чрезвычайно низкой. Они утверждали, что для прокормления семьи и уплаты государственных сборов им приходится нанимать за себя работников, а величина оплаты работника далеко выше оплаты на лесозаготовках. Все приписные жаловались на то, что уплата подушного сбора крайне разорительна, тем более приходится вносить не только за себя, но и за получающих травмы и увечья работников, стариков и больных. Ко всему прибавлялась еще повинность на поставку для лесозаготовок драгунских и подъёмных лошадей. И по сравнению с ясашными людьми они несли излишние тяготы вдвое и втрое. Бросалось приписным татарам в глаза и то обстоятельство, что другие инородцы, неся не столь ответственную работу, как они, в то же время освобождались от обязательных повинностей.

Из сохранившихся архивных документов достоверно известно, что новопоселенная в 1766 г. деревня Бестянка оказалась закрепленной за индерскими дачами служилых татар и мурз. Эти дачи были расположены на значительном расстоянии от коренного населения Индерки — в 10 км. Исследовавшие архивный материал Х.И. Шабакаев и автор книги «Бестянка» Ф.А. Рашитов утверждают, что д. Бестянка (Песчанка) первоначально строилась и развивалась по правую сторону р. Бестянки. При этом усадьбы Аита и Сеита Бикмаевых, очевидно, были построены на нижнем течении речки, ближе к месту впадения в р. Труев. Поэтому эта деревня имела двойное название: Сеитовка (по имени главы семейства) и Усть-Бестянка — по месту расположения.

В 1913 г. в Бестянке функционировали 2 мечети и 2 школы. Земли было мало — по 1,3 десятины. Рабочего скота приходилось по 0,7 головы на семью и столько же молочного скота. Железных плугов было 7 шт. на всех, сеялок, веялок и прочего современного с/х инвентаря — ничего этого не было. Говоря о железных плугах и прочем усовершенствованном инвентаре, следует отметить, что большинству крестьянских хозяйств они были недоступны, и почти единственным пахотным орудием в хозяйстве татар оставалась соха. Судьбоносную роль в развитии с. Бестянки сыграла коллективизация. Ее процессы подробно освещены во многих исследовательских работах, но очень предвзято и, как правило, снисходительно по отношению к кулачеству и сельской буржуазии.

Карта межевания 1778–1797 гг.

В 1925 г. организовались сельскохозяйственные кооперативы по всему Кузнецкому уезду, в том числе в Никольской волости, куда входило с. Бестянка. В 1930 гг. в селе по инициативе местных коммунистов организовалась сельхозартель из 17 семейств, ставшая вскоре колхозом им. Ворошилова. Бестянцы из года в год повышали свой материальный уровень, несмотря на сильную засуху 1931–1932 гг. и страшный пожар в селе летом 1935 г. Хозяйства в целом крепли, посевные площади неизменно расширялись. В 1948 г. в Бестянском сельсовете имелись два колхоза — колхоз им. Ворошилова (в Бестянке) и колхоз им. Чапаева (в Марьевке). В первом председателем правления был Яфаров И.И., во втором — Сергеев Ф.Г. В 1955 г. хозяйство было переименовано в колхоз «Алга». В феврале 1960 г. колхоз был реорганизован в совхоз и стал отделением совхоза им. Махалина. В январе 1967 г. село стало одним из отделений вновь организованного совхоза «Марьевский».

За 70 лет Советской власти в селе произошли большие перемены как в экономике, так и в культурной жизни села. Бестянка всегда славилась своими замечательными тружениками. Так, за самоотверженный труд Шаипов Якуб Ибрагимович награждён орденом Трудового Красного Знамени, орденом Трудовой Славы и медалями; Хусяинов Каксим Ильясович — награждён орденом Трудового Красного Знамени, медалями и знаком «Ударник коммунистического труда». Айзатуллин Ибрис Ибрагимович стал передовиком сельскохозяйственного производства. Его родители являлись участниками трудового фронта в годы Великой Отечественной войны. Вместе со своим коллективом Идрис Ибрагимович всегда добивался высоких результатов, в 1981–1983 гг. — участник ВДНХ СССР. Награждён медалью ВДНХ и легковым автомобилем. Активный участник общественно-политической жизни села и района, неоднократно избирался депутатом сельсовета. Внёс неоценимый вклад в строительство водопровода в селе, а также в строительство двух мечетей. Награждён Советом муфтиев России медалью ордена «За духовное единение».

Старая начальная школа, постройки 1940–1941 гг.

В нач. 1990-х гг. совхоз не избежал участи всеобщей катастрофической разрухи. Так, повсеместная реорганизация предприятий, манипуляции и полное разграбление некогда крепкого хозяйства закономерно вписались в общую схему нового хищнически-капиталистического обустройства.

ВАСИЛЬЕВ Ремус Хусаинович, родился в 1931 г. в с. Бестянка. Хирург, д. мед. н. (1973), профессор (1976). Его родители являлись сельскими учителями, а дед — имам-хатыбом, выпускником медресе «Галия». Работал научным сотрудником во Всесоюзном центре хирургии Академии мед. наук СССР, с 1973 г. — в Московском мед. стоматологическом институте, с 1976 г. — зав. кафедрой общей хирургии. Является лауреатом госпремии. Автор более 200 научных работ, многие из них носят оригинальный характер в области диагностики и лечения. Разработанные им методы лечения отмечены медалью ВДНХ СССР, на 40 изобретений получены патенты в России и за рубежом. Принимал участие и выступал с научными докладами на международных форумах в Германии, Швеции, Австралии, Польше, ОАЭ.

Бестянцы гордятся своими выпускниками школы. Это: Яфаров Касим (геолог), Шаипов Али (летчик на Севере), Шамсутдинов Рустям (ведущий инженер по добыче алмазов в Якутии), Бикмурзин Ринат (летчик гражданской авиации), Мельзетдинов Шавкят (заместитель министра по строительству), Шабакаев Хасян (педагог, краевед) и др. Особое место в этом ряду почетных имен занимают братья Айзатуллины — Али и Ильяс — предприниматели-меценаты, занимающиеся общественно-благотворительной деятельностью. В этом почетном списке нельзя не отметить поистине творчески одаренных земляков, известных не только в Пензенской области, но и за ее пределами — Мустафина Иркена, Ришата Юманкулова и Нажию Бикмурзину. Жителей с. Бестянки всегда отличало особое трудолюбие и образцовое ведение своих хозяйств.

Село и сегодня продолжает преображаться стараниями жителей, неравнодушных к судьбе своей малой родины. Бестянцы — настоящие мастера в сооружении колодцев. К сожалению, из года в год население села сокращается, смертность значительна, чуть ли не в два раза превышая рождаемость. Из справочных сведений мы узнаем, что в селе зарегистрировано 29 индивидуальных предпринимателей, занимающихся в основном торговлей и транспортными перевозками. Подавляющее большинство выезжает на заработки за пределы Кузнецкого района, а это означает недостаточное поступление налоговых отчислений в местный бюджет. Один из выходов — развивать бизнес, и в первую очередь местным жителям.

Зюзин Ф.М., Алюшев Р.Х.

Бигеево

В конце XVI в., а именно в 1597 г. был издан царский указ «Об урочных летах», которым впервые устанавливался пятилетний срок сыска и возвращения владельцам беглых крестьян. Он ознаменовал собой начало крепостного права и закрепощения крестьян. Ранее в течение целого столетия крепостные крестьяне могли после окончания основных сельскохозяйственных работ в течение двух недель уйти от своего барина после уплаты отступной суммы. Суды того времени были завалены жалобами помещиков, которые просили вернуть утраченное «имущество».

Татарское население, практически не относилось к крепостному сословию крестьян, а было преимущественно мурзами и так называемыми «служилыми татарами». Эта служба предполагала несение военной и административной службы в пользу государства. Она передавалась от отца к сыну и называлась «служилые люди по отечеству». К ним относились также бояре, дети боярские, стольники, окольничие и др., и они считались привилегированным сословием, владели землей (на вотчинном, «четвертном» или поместном праве) и крестьянами. За службу получали денежное или поместное жалование, титулы и другие вознаграждения. При этом некрещеным татарам запрещалось иметь крепостных крестьян из православных. Другая категория служилых людей называлась «по прибору». Сюда набирались люди из податных сословий, но лично свободных. Это были: стрельцы, казаки, пушкари, ямщики, затинщики, кузнецы, плотники, мостники, толмачи, засечные сторожа и ямские охотники.

с. Бигеево

По другому царскому указу Федора Ивановича (1591 г.) «обелялась» пашня тех служилых людей «по прибору», по сути — помещиков, которые лично несли военную службу и жили в своих поместьях. Они на этих так называемых «белых землях» освобождались частично или полностью от повинностей и уплаты налогов. На служилое татарское население этот закон также имел воздействие: в знак вознаграждения за службу отечеству им выдавались угодья и земли в «диком поле», где возникали один за другим татарские поселения и деревни. Но после Соляного бунта 1648 г. «белые земли» были ликвидированы Соборным Уложением 1649 г. Отныне их население должно было платить государственные подати. В нач. XVIII в. при царе Петре I служилые татары были переведены в сословие государственных крестьян и положены в подушный оклад (налог).

В 1767–1769 гг. императрицей Екатериной II было создано совещательное собрание (Уложенная комиссия) из выборных представителей всех сословий для составления нового свода законов (Уложения) взамен устаревшего Соборного Уложения 1649 г. В работе комиссии участвовали и депутаты от Пензенской провинции: от татар Аюп мурза Семинеевич Еникеев, житель д. Бигеево.

ЕНИКЕЕВ Аюб Семенеевич (Аюбмурза Семенеев сын Еникеев), родился в д. Бигеево в 1731 г. Его родители в д. Бигеево переселились в 1730 г. из д. Идеево Темниковского уезда по указу Казанской адмиралтейской конторы к рубке корабельных лесов. Еникеев во многом содействовал будущему восстановлению в дворянстве татарских мурз, участвуя в работе Уложенной комиссии, и высоко поднял их авторитет. Указом императора Павла I Еникеевы были возвращены в (дворянское) благородное состояние 13 ноября 1797 г. В 1798 г. часть рода Еникеевых уехала в д. Муслимкино Вольской округи Саратовской губернии во главе с Аюбом мурзой.

ПЕНЗЕНСКОГО УЕЗДА ДЕРЕВНИ БЕГЕЕВОЙ ОТ СЛУЖИЛЫХ МУРЗ И ТАТАР

«В силу Высочайшего Ее Императорского Величества манифеста, состоявшегося 14 дня 1766 г., выборному от уездных поверенных, нижеписанных Пензенской провинции служилых мурз и татар, в Комиссию по сочинению проекта нового уложения депутату Пензенского уезда деревни Бегеевой, Аюпу мурзе Семенову сыну Еникееву, которому где надлежит представить нижеследующие наши общественные нужды и прошения июня дня 1767 г.»

Депутаты от мусульман просили императрицу снять некоторые экономические ограничения, восстановить в дворянских правах татарскую феодальную знать и исключить, таким образом, наложенную «инфамию», т. е. фактическую потерю юридического или социального положения. Просили также облегчить тяготы пограничной службы, платить им жалованье и т. д. Они писали: «В древние времена роду нашего предки — служилые мурзы и татары — от своего усердия и желания выехали в высокославную Российскую Ее Императорского Величества империю из Золотой Орды, что ныне именуется Акстуба (Ахтуба), в вечное подданство не малым числом, за которую их усердность и за принятие подданства все оные предки наши, яко служилые мурзы и татары, пожалованы землями, сенными покосами, всякими принадлежащими угодьями, а мурзам даны были во владение и крестьяне, для которого вечного и потомственного владения от предков… ».

В сохранившемся до наших дней документе «Наказы жителям Бигеево» депутат Аюп Еникеев указывал, что с 1719 г. «…Определены мы с прочими таковыми же, подобными нам, Казанской и Нижегородской губерний в ведомство Казанской адмиралтейской конторы к рубке и привозу и строению корабельного флота лесов и ту определенную работу несем мы со всеусердным рачением, но токмо от великотрудной той определенной работы в случае рубки и вывозки лесов многие из нас побиты до смерти, а прочим руки и ноги повреждены. За коим повреждением им не только подушных и всяких государственных податей платить, но и дневной пищи не имеют и затем уже за них подушные и всякие подати платим мы, вставшие. А когда показанное при той работе кому повреждение учинится, или кто от воли божьей заболеет, то невзирая на то, оставшихся в жизни принуждают вместо них нанимать. И в таком случае нанимаем охочих людей, за что употребляем не малую плату: по тридцати и по тридцати пяти копеек на день и более. А за понесенную ту нашу корабельную работу производится нам от Казанской адмиралтейской конторы зачет в платеж подушных денег каждого человека и с лошадью: в зимнее время по осми и в летнее по десяти копеек. Но и то, не зачитая того, что кто с которого числа для той работы вступил, но как кто к строению тот лес привезет. А ныне, за отдалением от пристаней, для рубки и возки того леса ездим мы дня два и по три и более и тот нам проезд к зачету в число зарабочных денег не употребляется…, а ныне как выше значит, чинится нам неудовольствие, отчего пришли в совершенное разорение и нищету».

Очень тяжело было нести некрещеным татарам и рекрутскую повинность. По этому поводу Аюп Еникеев говорил в частности:

«В минувшие с нас, служилых мурз и татар, рекрутские наборы причинились нам от тех в службу представленных рекрут большие разорения в том:

1) когда изберем одного годного и в отдачу приведем тогда тот, отбывая воинския службы объявя желание, принять святое крещение, останется по-прежнему в наших деревнях, вместо которых крестивших с великим убытком отдают других;

2) иные, не хотя платить занимаемые ими на платеж подушных денег, крестятся, и тем от платежа освобождаются и проживают с нами в одних деревнях, и ездят из деревни в деревню друг к другу, чинят нам великие озорничества и воровства, и не будучи в деревнях наших сотников в послушании, чинят отговорки, что они уже не одной с нами команды;

3) смотря на таковыя оных новокрещеных озорничества, и не видя за то им никакого наказания, и другие из некрещеных такие, как люди весьма недостаточные и весьма бедные, многие впадают в подобные тем своевольникам непотребства и воровства. Как в таких худых непорядках пойманы и приведены бывают, то принимают святое крещение и тем от указанного наказания освобождаются…;

Высказывались делегаты от мусульман также против насильственной христианизации и снятия административного контроля за деятельностью мечетей и мусульманского духовенства. Просили переселить всех обращённых в православие татар в русские селения или поселить их отдельно, ликвидировать все ограничения на строительство мечетей, не препятствовать отправлению всех религиозных обрядов, разрешить свидетельствовать, присягая на Коране, разрешить хадж в Мекку, выдав для этого паспорта и др.

«Находятся из нас желающие, а особлено престарелые, по закону мусульманскому, по обещаниям своим, для богомолия побывать в Мекке, который город, в котором обстоит дом Авраамов, т. е. в Большой Аравии, что бывает гораздо редко и весьма мало таких охотников, однако ж для безопасности и сие здесь предписать рассудилось, дабы в случае таком иметь осторожность. И для того просим из Высочайшего Ее Императорского Величества матерного милосердия, ради свободного через Турецкую область проезда, как туда до Мекки, так и обратно в Россию таковым из нас, по обещаниям желающим, для богомолия давать пашпорты, с надежным поручительством, по близости жительств, [откуда] требовать будут, по примеру прежних лет, как отпускались из Астрахани татары, да и в 1743-ем г. отпущены были туда ж Шабан мурза Байтряков, Дюсенбей Тимиров, Утяган мулла Кадыбердеев с товарищами, всего двадцать шесть человек, кои, быв в той мечети и паки, яко верноподданные, в Россию в жилища свои возвратились. Равно ж и из нас желающие съездить до Мекки имеют всегда ж возвратиться без всякого сумнения.