Фаберже в неглиже или Как побрить дракона и выжить

— Слушай, Зельдон, — начала, изображая невинное любопытство, — я ведь из дальних земель приехала, у нас там свои причуды… Скажи‑ка, а ваши «волшебусики» — они точно такие же, как у нас? Или местные особи чем‑то отличаются?

Зельдон покосился на меня с подозрением, но, видимо, решил, что вопрос безобидный.

— Отличаются, — вздохнул он, поправляя манжету так, будто это спасало его от неловкости разговора. — Наши — те еще твари.

— Ну‑ка поясни, — подбодрила я, делая вид, что просто интересуюсь местной фауной.

— Во‑первых, — начал он, загибая пальцы, — зуд от них, это как если бы целый комариный рой устроил на тебе пикник. Во‑вторых… — он понизил голос, — они магию вытягивают.

Я приподняла бровь:

— Как вампиры?

— Именно! — кивнул Зельдон. — Только вместо крови магическую энергию. И чем дольше они сидят, тем слабее становится хозяин.

— То есть король… — осторожно начала я.

— Да, — перебил он. — Если не вывести их в ближайшее время, его сила будет таять, как снег на солнце. А без магии… — Зельдон многозначительно замолчал.

— А без магии — что? — подтолкнула я.

— Без магии он уже не король, — тихо произнес Зельдон. — Просто человек. А в нашем мире для правителя это почти то же самое, что стать изгоем.

Я мысленно присвистнула. Вот это поворот! Получается «милые» паразиты не просто раздражают — они реально угрожают всей королевской власти.

— И как же у вас с ними обычно борются? — спросила я, стараясь не выдать волнения.

Зельдон скривился, как будто вспомнил что‑то неприятное:

— Разные способы пробовали. Отвары, заклинания, даже специальные амулеты… Но эти твари, словно на злобу миру, адаптируются к любому методу. Есть у нас один зельевар в столице, но его эликсиры нужно использовать постоянно. Если день пропустишь, то паразиты возвращаются. Негоже нашему королю всю жизнь зависеть от зельев.

— Значит, нужен нестандартный подход, — задумчиво пробормотала я.

Маг посмотрел на меня с легким любопытством:

— Ты что‑то придумала?

Я улыбнулась:

— Скажем так… у меня есть пара идей. Но для этого мне понадобится кое‑что из местных ингредиентов. И, конечно, полная свобода действий.

Он нахмурился:

— Свобода действий? Ты же пленница…

— Временная, — подмигнула я. — И если спасу короля, разве это не будет достойным поводом для помилования?

Зельдон задумчиво потер переносицу:

— Это… рискованно. Но если у тебя действительно есть способ…

— Есть, себя же я вылечила, — уверенно заявила. — Но сначала мне нужно знать все.

Он глубоко вздохнул, словно собираясь с духом:

— Ладно. Давай поговорим подробнее. Только… — он оглянулся по сторонам, — давай подальше от лишних ушей.

Мы переместились в укромный уголок, и Зельдон начал рассказывать. А я слушала и мысленно составляя план действий. Если все получится, я не только спасу короля но и, возможно, смогу наконец выбраться из этой безумной истории целой и невредимой.

Многое встало на свои места.

Теперь понятно почему король был готов согласиться на что угодно, лишь бы эти магососущие твари перестали его мучить. А я, пользуясь случаем, выторговала себе немного уюта. А заодно наконец-то узнала как зовут моего мучителя. Кейлар Огненный, имечко, что надо.

После разговора с придворным лекарем я нежилась в огромной теплой ванной, а рядом стояла кружка чая и вазочка с какими‑то сладостями.

Наконец‑то можно отогреться! Хотя… заболеть я еще вполне могу — столько времени провела то в морозилке, то в темнице. Мои нежные места вряд ли скажут спасибо, а гланды могут устроить настоящую забастовку.

Перед тем как отдохнуть раздала слугам поручения: сахар, лимоны, вода, картофельный крахмал, красное полусладкое, разумеется, не для рецепта, а для вдохновения, кастрюля, плита, раскладное кресло или кушетка. Надо же как‑то устроить подобие спа‑кабинета, а не пыточной комнаты!

Лежа в ванной прикидывала пропорции для пасты шугаринга. Главное — не превратить процесс в кулинарное шоу, где вместо пасты получаются конфетки для любителей сладенького.

Эх, вот бы никогда не покидать этот сладкий теплый плен! Пена обнимала меня так ласково, что все заботы готовы были раствориться к утру. Аромат чая добавлял вайба, что даже ноги прощали мне все выходки.

Я только‑только расслабленно прикрыла глаза — и тут по коже пробежал холодок. Кто‑то рядом…

Даже не открывая глаз, почувствовала тяжелую тень. Кто‑то явно решил испортить мне пенистые эротические фантазии на тему «отдых для тех, кому чуть‑чуть за двадцать».

Распахнув глаза, я уставилась прямо на физиономию рыжеволосого беса. Он навис надо мной, стоя за спиной, как статуя полной несвободы: руки на груди, взгляд такой, будто сейчас прирежет и сдаст органы на черном рынке.

С этого ракурса его лицо выглядело еще злее. Я невольно поежилась: вдруг решит все же меня утопить?

От испугу вскочив на ноги, с грацией мокрой тюленихи поскользнулась и ушла под воду, оставив после себя только пузырьки и пару последних остатков достоинства.

Ну, как говорится… не впервой.

Вода с нескромной наглостью полезла в нос, глаза залило и жгло так, будто я только что посмотрела на жизнь бывшего — неприятно, но поучительно. Странно, в прошлый раз глаза от пены не пострадали. Гады, решили сэкономить на шампуне для меня!

Меня пулей выдернули на поверхность — именно тогда, когда я всерьез задумалась: а не проще ли сдаться и вернуться в лоно природы в виде мокрой и слезящейся русалки?

— Сначала Волшебусиков с меня изгони, ущербная, а потом будешь топиться! — прорычал мужик, буквально выкидывая меня из ванной на холодный мраморный пол. Вслед полетело большое махровое полотенце.

Ну вот, прощай трепетное отношение к женщинам! Особенно если их даже не считают за «ночных бабочек», а максимум рассматривают в роли прислуги.

— Можно полегче? Я вам не вещь, чтобы меня туда‑сюда кидать! — пискнула с обидой в голосе, уставившись на этого королевски невоспитанного неандертальца.

— Я зашел сказать, что мы уже все подготовили, и я не могу больше ждать! — заорал он, весь заискрившись, словно его коротнуло током. По волосам пошла статика — они стали топорщиться, а в какой‑то момент даже задымились. Прямо «Домовенок Кузя» на стероидах!

— Простите, ваше величество, но я вам не рабыня, а… гостья! Поэтому требую к себе более уважительного отношения! Иначе будете мучиться с ебусиками, пока не сотретесь до костей.

Кажется, Кейл действительно был в отчаянии. Иначе почему в его глазах вдруг появилась мольба?

Мне даже захотелось прижать его к себе, погладить по головке, не по той, о которой вы подумали, и со словами «Ну не плакай, Кейл, мы все починим» вручить конфетку. А лучше — смачный поджопник, ибо бесит!

— Хорошо, хорошо, дайте мне немного времени подготовиться и мы приступим к лечению…

Я‑то, конечно, собиралась избавить его от проблем… Но не просто из благородства — ох нет! В душе уже давно зрел маленький, а может, и не очень маленький, план мести.

«Рыжий хрен у меня ответит за все!» — мысленно твердила я, составляя в голове список претензий:

за то, что пугал до чертиков — не один раз, а многократно, с усердием начинающего хоррор‑режиссера; за вынужденное «выступление» с демонстрацией ракушки; за ночевку в темнице в компании Василия — приятного в этом было ровно ноль; за допрос в пыточной, где я чувствовала себя как участник шоу «Умри или сдохни».

В общем, счет был внушительный. И теперь, когда судьба дала мне шанс, я собиралась не просто «излечить» его от волшебусиков, а сделать это с особым изяществом. С огоньком, так сказать. Чтобы запомнил.

«Ну что, ваше огненное величество, — мысленно ухмыльнулась я, — скоро начнется сеанс королевского спа‑ухода с элементами справедливого возмездия!»

Я, конечно, не злопамятная… ну, почти. Но спускать такое отношение к себе точно не собиралась!

Глава 12 Что такое бубен?

После ванны мне выдали чистую одежду, точную копию испорченной униформы. Местная швея умудрилась полностью повторить фасон. Даже нижнее белье выдали розовое.

После того, как привела себя в порядок, я оказалась в огромном подсобном помещении — чем‑то вроде кухни в стиле «хай‑так с налетом средневековья», — и сразу заметила угол, увешанный пряностями. Глаза сами нашли то, что нужно: знакомые до боли перцы чили!

— О‑о‑о, мои жгучие лапочки! Подите‑ка к тете в фартучек, вы мне очень пригодитесь, хе‑хе… — захихикала я, словно ведьма, готовящая заговор на понос.

Сорвала парочку перчиков и чисто для верности надкусила один.

Херак!

Язык будто облили кипящим маслом. Дыхание сперло так резко, что я чуть не начала изрыгать огонь, как дракон на пенсии.

— Вот это будет фаер‑шоу… — прохрипела, пулей бросаясь на поиски молока. — Да где же тут молоко или на худой конец вода?!

Переворачивала все подряд: кувшины, чаши, горшки. И что я нашла? Алкоголь! Целые запасы!

— Ну уж нет, спасибо! Еще и спиртом заливать пожар — это точно будет финал сезона «Экстремальная кулинария»! — взвыла я, чувствуя, как глаза начинают слезиться.

И тут внезапно за спиной раздался голос:

— А ты еще кто такая?!

От неожиданности я резко выпрямилась и — бум! — головой в стеллаж. Мешки с чем‑то похожим на муку с грохотом полетели вниз. Один приземлился прямо на меня, осыпая белой пылью. А после приземлилась и я, на свою многострадальную задницу.

— Белоснежка, твою ж мать… — отплевываясь, я попыталась протереть глаза.

Когда мучная пелена немного рассеилась, первое, что я увидела — пара невероятно длинных, стройных, загорелых ног.

— Ого… — выдохнула удивленно. — Они же бесконечны как сроки моей ипотеки!

Загар блестел, будто кожу натерли воском. Но… было одно «но». Мохнатость.

Шикарная. Густая. И, увы, портящая всю картину.

Только по голосу я поняла: это женщина.

— Я тебя спрашиваю! — произнесли где‑то высоко над моей макушкой.

Я запрокинула голову, и вот она, хозяйка «великолепия».

— Ой… — вырвалось у меня.

Передо мной возвышалась красавица с ярко выраженными восточными чертами: аппетитная грудь, осиная талия, широкие бедра. Но… брови! Густые, смоляные, практически сросшиеся, как у Фриды Кало. А над пухлыми губками аккуратненькие усики.

«Как мило…» — еле сдержала смешок, глядя на ее явно раздраженное лицо.

— И почему тут все такие нервные? — забормотала я себе под нос. — Неужели эти ваши «волшебусики» настолько чесоточные, что постоянно выводят из себя?

— И вам доброго обеда… Сирануш, — кивнула, неуклюже пытаясь встать и изобразить реверанс.

Но не тут‑то было! Ноги предательски подкосились и я носом влетела в висящий рядом веник из ароматно‑вонючих трав.

— А‑а‑а‑чхи! А‑чхи‑и‑и! — зашлась в приступе чихания.

— Святой Тутанштейн! Она еще и чахоточная! Изыди к демонам! — взвизгнула Сирануш, судорожно отряхиваясь, будто на нее свалилась туча невидимой пыли.

При этом я краем глаза заметила, как она незаметно почесалась, но тут же сделала вид, что ничего не было. Ну‑ну…

— Чахоточная тут только ты, — отфыркиваясь от мучной пыли, парировала. — Не я подарила королю волшебных мондавошек!

— Да как ты смеешь?! Кто ты вообще такая?! — ее голос взлетел на пару октав, а лицо исказилось от ярости.

Я же, честно говоря, засмотрелась на ее бровь. Одну‑единственную, но такую роскошную! Густая, черная, она буквально жила своей жизнью — колыхалась при каждом слове, словно пшеничное поле на ветру. В общем, кроме этой брови я ничего больше разглядеть не смогла.

— Мастер шугаринга, вот кто! — гордо задрала подбородок. Еще чуть‑чуть и сама споткнусь о собственную важность.

Сирануш вытаращила на меня свои бездонные черные глаза, явно не зная, как реагировать. Но тут…

В дверях возник наш очаровательный рыжий монстр. Одним движением пальцев он сотворил золотой ошейник с длинной цепью и тот мигом оказался на шее Сирануш.

— Ну страсти‑то какие! — не удержалась я от комментария.

— Пока наша «специальная гостья» готовит противоядие от той дряни, которой ты меня наградила, — мужчина сжал цепь и резко рванул на себя, — мы с тобой мило побеседуем. И ты мне все расскажешь. От признаний зависит твоя судьба: голова с плеч или вечное заточение в темнице. Поняла меня, дорогуша?

— Выбирай темницу и камеру в которой сидела я, — все же не удержалась от комментария. — С Василием тебе будет не так одиноко.

Сирануш распахнула глаза так широко, что в них заблестели слезы. Ресницы захлопали, будто крылья раненой бабочки.

— Господин, я не виновата… — взмолилась она, а мои напутствия были проигнорированы. Ну и зря. Василий очень хороший собеседник, он умеет слушать. Золото, а не мужик!

— Ты прекрасно знаешь, что волшебусики можно передать только через ложе! И что они смертельная угроза для дракона королевской крови! — рявкнул Кейлар, резко разворачиваясь.

Сирануш едва успевала передвигать ногами, иначе ее точно протащили бы по полу.

А я… Вместо кошмаров о пытках в моей голове почему‑то заиграла та самая порноклассика с кожаными ремнями, плетками и бесконечно длинными субтитрами на немецком.

«Пытки? Только если не считать пытками раздвигание ее длинных ног на ширину экватора и доставление оргазмов королю», — мысленно фыркнула я. — «Хотя с такой чесоткой, боюсь, будет не до этого».

Не сразу заметила, что вместе с королем зашел и Зельдон. Он неловко топтался у двери, осматриваясь по сторонам.

— Зельдон, чего тебе? — повернулась я к нему.

— Это… я пришел к тебе на помощь… с приготовлением средства для снятия, кхм… заразы, — промямлил он.

Зельдон окинул меня взглядом с ног до головы и осторожно спросил:

— А в муку обязательно голову окунать? Это часть обряда? Для большей эффективности?

— Конечно! — с энтузиазмом закивала я. — Еще обязательно надо взять бубен и прыгать с ним вокруг меня на одной ноге, не прекращая стучать. И напевать особую мелодию. Если нарушить ритм, лекарство не сработает!

Очень надеюсь что я смогу вымыть муку из головы не превратившись в месиво из липкого теста и запутанных волос. Бррр.

И тут я, собрав всю свою актерскую мощь, с грацией хромой цапли начала прыгать на одной ноге. Схватила круглый веник, застучала ладонями и залихватски затянула:

— Выйду ночью в поле с конеее‑еем…

Зельдон застыл. Я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. Видно было, как шестеренки в его голове отчаянно пытаются сложиться в логическую цепочку. Он смотрел на меня с абсолютно серьезным лицом, явно силясь понять, зачем прыгать вокруг меня с веником.

— Если это действительно поможет… я постараюсь, — наконец выдавил он. — Только… что такое бубен?

Глава 13 Карамельки н-нада?

Пока Зельдон с видом настоящего шамана размахивал моим «музыкальным инструментом» — бубном класса «эконом», собранным из чесночной косы и лаврового венка, я на скорую руку записала текст бессмертного хита про коня.

Хорошо, что я не среди иностранцев. А то пришлось бы мучиться, зная только родной язык да пару матерных фраз.

Решив, пусть Зельдон хоть компанию составит, пока будет изображать Моцарта сельской дискотеки, я вручила лекарю листок со словами песни. Пропела мотив, насколько хватило вокальных данных, щедро добавила пару советов по технике исполнения и, чувствуя себя продюсером‑самоучкой, налила ему бокал красного вина.

— Это для голосовых связок, — объявила торжественно. — Ритуал требует!

Зельдон кивнул с видом человека, готового на все ради искусства, и… залпом осушил огромную кружку рубинового напитка.

Через секунду он уже стоял в позе вдохновенного гения. Я приготовилась наслаждаться.

Но первые же звуки его гнусавого, слегка пьяного сопрано заставили меня содрогнуться. Это было эпично: словно старая дверь, которую лет десять не смазывали, решила спеть дуэтом с ломающимся пенопластом.

Если я попаду в ад, Зельдон будет петь там дуэтом с Наташкой.

— Достаточно, теперь учи слова, а петь будешь во время лечения, — решив, что с музыкальной терапии хватит, я потребовала свою сумочку.

В ней лежал телефон — моя последняя надежда! Среди «хомячьих запасов» из TikTok наверняка завалялся рецепт пасты для шугаринга.

К счастью, на телефоне оставалось семь процентов зарядки. Я надеялась, что нужное видео быстро найдется.

Проверила связь и сердце упало: «Абонент не абонент». Ни одной палочки.

«Ну конечно, — вздохнула. — Бермудский треугольник какой‑то. Может, шапочку из фольги поискать? Попробовать поймать радиоволны или связаться с инопланетянами… Интересно, тут вообще есть фольга?»

Почти пять минут я героически пролистывала галерею, будто археолог, ищущий затерянный артефакт. Пальцы уже начали ныть от монотонного свайпинга, а глаза слипались от мельтешения картинок. И вот — о чудо! Заветное видео нашлось!

С торжествующим возгласом «Ага!» я нажала на воспроизведение, уже представляя, как превращаюсь в королеву шугаринга. Из динамика полился нежный женский голос: «Для пасты для шугаринга нам понадобится…»

И по закону подлости телефон издал последний, самый печальный писк в своей жизни. Экран моргнул и погас.

— Ну конечно… — простонала я, глядя на безжизненный гаджет. — Везет мне, как утопленнику на конкурсе по задержке дыхания.

В этот момент ко мне подошел Зельдон. Его глаза загорелись любопытством при виде смартфона.

— Калерия, а что это у тебя за вещица? — спросил он, наклоняясь ближе.

Я вздохнула, пытаясь придумать достойное объяснение для этого чуда техники в мире, где, похоже, даже понятия «электричество» не существует.

— Да так, особое зеркальце, — небрежно махнула рукой. — Помогает видеть самого красивого человека в этом мире.

Зельдон тут же схватил телефон и уставился в черный экран, будто ожидал, что оттуда вот‑вот появится волшебное видение.

— А как оно работает? — поинтересовался он, поворачивая гаджет то так, то эдак.

— Надо взять его в руки, посмотреть на отражение и произнести: «Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи, кто на свете всех милее, всех румяней и белее?»

И, о ужас! — в тот самый момент, когда Зельдон закончил фразу, телефон вдруг ожил! На экране красовалась моя фотография из зоопарка: я в обнимку с огромным рыжим орангутангом.

— Невероятно! Я увидел! — воскликнул лекарь, но тут же засомневался: — Только… не уверен насчет рыжей твари.

Он покосился на меня, потом снова на экран, где я счастливо улыбалась рядом с обезьяной.

Телефон напоследок пискнул, высветил надпись «Я не твой Андрейка, села батарейка» — и окончательно отключился.

— Зельдон, у вас тут где розетки? Мне телефон зарядить надо, — с надеждой спросила я.

— Розетки? — он озадаченно нахмурился. — Это какие‑то ингредиенты для ритуала?

Я мысленно застонала. Похоже, слово «электричество» для него темный лес.

— Это зеркальце надо зарядить. Мне нужна энергия, — терпеливо объяснила я.

— Так надо прочитать над ним заклинание! — оживился лекарь. — Магическая энергия напитает его силой. Сейчас сделаю!

Не успела я и слова сказать, как он достал из складок одежды банку с каким‑то зельем и щедро вылил его на мой несчастный смартфон. Потом полил другим зельем, начал бормотать заклинания и выводить в воздухе светящиеся узоры.

Вокруг телефона засияла магическая аура и Зельдон с видом триумфатора протянул мне мокрый гаджет:

— Все, зеркало заряжено энергией!

«Как объяснить этому гению, — мысленно взвыла я, — что своими шаманскими пассами он только приблизил смартфон к свету в конце туннеля?!»

И словно в подтверждение моих мыслей раздался тихий хлопок и телефон окончательно ушел на покой.

— Ой, что это? Как это? — запричитал лекарь, снова размахивая руками и выводя непонятные жесты.

— Зельдон, — я тяжело вздохнула, глядя на безжизненный телефон в руках лекаря, — лучше разучивай ритуальную песню. Так ты мне больше поможешь.

Ладно, без видео‑рецепта — так без видео‑рецепта. В конце концов, я же мастер шугаринга, а не какой‑нибудь дилетант! В памяти наверняка отложилось хоть что‑то из тех сотен просмотренных роликов.

— Так, — пробормотала, оглядывая кухонную утварь. — Сахар, вода, лимон…

Зельдон, все еще пребывая в роли шамана‑экспериментатора, с энтузиазмом принялся скакать вокруг меня и петь.

Жалея о своей глупой шутке про ритуальную песню, проверила все нужные предметы и ингредиенты: миска с крупным коричневым сахаром; глиняный кувшин с водой; половинка странного шипастого лимона, от которого пахло так, будто он только что вернулся с тропического курорта.

— Отлично, — кивнула я. — Теперь нужна емкость для варки… и термометр, если тут такое чудо имеется.

Зельден прекратил пляски и на секунду задумался, потом радостно извлек из‑за пазухи маленький стеклянный приборчик с разноцветными пузырьками.

— Это покажет, когда вода станет горячей? — с надеждой спросила я.

— Это показывает, когда зелье готово к заклинанию, — гордо ответил он. — Но, думаю, подойдет!

Я насыпала сахар в медную кастрюлю, добавила воду и лимонный сок, поставила на медленный огонь. Зельдон, как верный ассистент, стоял рядом с «термометром» наперевес. Он позабыл о песне, а я благоразумно не стала напоминать о ней.

— Перемешивать надо? — спросил он, заглядывая в кастрюлю.

— Конечно! — ответила, не отрываясь от наблюдения за пузырьками. — Иначе будет не шугаринг, а карамель‑нежданчик.

Но, видимо, судьба решила, что карамель — это именно то, чего мне не хватало в жизни. Через десять минут содержимое кастрюли превратилось в густую янтарную массу, которая при остывании… затвердела до состояния леденца.

Я ткнула в застывшую субстанцию ложкой.

— Ну что ж, — вздохнула , — теперь у нас есть конфеты для королевского стола. Только вот клиенту такие точно не подойдут…

Зельдон с интересом лизнул край застывшей массы: — Сладко!

— Это потому, что там сахар, — объяснила я. — Ладно, вторая попытка!

На этот раз я подошла к делу серьезнее. Пересчитала пропорции в уме, попросила лекаря уменьшить огонь до минимума и вооружилась деревянной ложкой для помешивания.

— Теперь главное — не пропустить момент, — бормотала я, наблюдая, как сахар медленно растворяется. — Если перегреть — опять леденцы. Если недогреть — будет жидкая каша.

Зельдон стоял рядом, держа «термометр» так торжественно, будто это был священный артефакт.

— Кажется, готово! — воскликнула я, когда масса приобрела нужную тягучесть. — Остужаем…

Через несколько минут я осторожно потрогала пасту пальцем. Она была идеальной: не липла к рукам, но при этом легко растягивалась.

— Получилось! — радостно воскликнула я. — Королева шугаринга снова в деле!

Но тут вспомнила о своем коварном плане. Король, который устроил мне все эти ужасы, явно не заслуживает комфортного удаления волос.

Оглянувшись на Зельдена, он увлеченно напевал обрывки ритуальной песни, я быстро достала из кармана перчик чили, который прихватила ранее. Мелькнула мысль: «А вдруг это слишком?»

«Нет, не слишком», — решила я и принялась его измельчать в порошок. Позор и страх, пережитые мной, должны быть отомщены.

— Что это? — заинтересовался лекарь.

— Э‑э‑э… секретный ингредиент для лучшего скольжения, — отмахнулась я. — Так сказать, «особый состав» для королевских процедур.

Он кивнул с видом знатока:

— О, магия! Чувствую ее силу!

Я сдержала улыбку. Да, это была магия. Магия мести.

Теперь оставалось только дождаться короля. И приготовиться к его… эмоциональным впечатлениям от процедуры.

Глава 14 Королевский спа‑ритуал: когда трон — не место для гордости

И надо же было рыжеволосому Высочеству так переживать за свою репутацию!

Меня не стали тайком провожать по темным коридорам с потайными ходами, как в старых замках из кино. Вместо этого Зельдон наколдовал черную прореху в воздухе.

— Ну с такими телепортами мне даже метро не нужно, — пробормотала я, осторожно заглядывая в зловещую дыру.

Протянула руку — препятствий нет. Глубокий вдох… и шаг вперед.

Очутилась я в просторной комнате. Огромное стеклянное окно вдоль стены и солнце бьет прямо в глаза, будто решило: «А ну‑ка выжгу из памяти все воспоминания о предстоящем “Маскараде Срамоты”!»

В центре этого светового великолепия возвышалось нечто, напоминающее трон: огромное, нет — громадное кресло. На подлокотниках драконы из переливающегося металла. И не просто драконы, а будто застывшие в каком‑то… брачном танце. Точно как на странице сорок пять в Камасутре.

Король, видимо, решил: если уж умирать от позора, то на мягком кресле и перед панорамным окном. Чтоб свет разносил славу королевских подвигов на весь двор.

Но тут я осознала масштаб проблемы.