Голос за стеной. Запись 7

— Я дышал.

— Хуже.

— Это диагноз?

— Пока наблюдение.

Марк снова взял планшет.

— Вы спрашивали про записи, доступ и доктора Хейла. Теперь моя очередь. Кто пострадал?

Джеймс провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Женщина.

— Жена?

— Нет.

— Мать?

— Нет.

— Сестра?

Он молчал чуть дольше. Марк это увидел.

— Сестра.

— Я не сказал.

— Не понадобилось.

— Вы гордитесь такими моментами?

— Иногда.

— Она умерла.

Марк перестал улыбаться.

— Когда?

— Давно.

— Сколько лет?

— Пятнадцать.

— Что указано в документах?

— Самоубийство.

— Вы не верите?

— А вы бы поверили?

— Я ничего о ней не знаю.

— Она проходила лечение.

— У кого?

— У психолога.

— Это мы уже установили.

Джеймс слегка усмехнулся, но глаза остались прежними.

— Вы правда такой всё время?

— Почти. Иногда сплю.

— Она изменилась после начала лечения.

— Как?

— Стала скрытной. Перестала отвечать. Защищала его.

— Психолога?

— Говорила, что он единственный её понимает.

— Это может означать многое.

— Потом начала бояться.

— Чего?

— Что он расскажет всем, будто она сумасшедшая.

Марк взял ручку.

— У неё был диагноз?

— Несколько.

— Какие?

— Зависело от того, какую страницу дела открывали.

— У вас есть документы?

— Были.

— Где они?

— Часть исчезла.

— После смерти?

— Да.

— Кто проводил расследование?

— Полиция. Лицензионная комиссия. Люди, которые очень быстро решили, что мёртвая женщина не сможет возразить.

Марк положил ручку.

— Что вы хотите от меня?

— Понять, как специалисты защищают друг друга.

— Вы пришли к психологу спросить, как специалисты скрывают нарушения?

— Я пришёл к человеку, который однажды уже писал заключения по чужим смертям.

В комнате стало тише. Марк смотрел на него.

— Вы изучали мою работу.

— Вы публичный человек.

— Мои старые экспертные заключения не лежат рядом с интервью о браке.

— Некоторые лежат.

— Какое дело вас интересует?

— Пока никакое.

— Вы снова врёте.

— Я ничего не сказал.

— Именно.

Джеймс поднялся и прошёл к книжному шкафу. Провёл пальцем по корешкам, остановился возле книги Марка «Комната без свидетелей».

— Хорошее название.

— Вы читали?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

— Людям нравится думать, что стены защищают разговор.

— А вам?

— Я знаю, что стены принадлежат тому, у кого есть ключ.

Марк посмотрел на дверь.

— Сядьте.

Джеймс вернулся в кресло.

— Вы всегда отдаёте приказы?

— Только когда пациент начинает изучать мой кабинет вместо себя.

— Может, ваш кабинет интереснее.

— Вы пришли сюда не лечиться.

— Возможно.

— Тогда зачем?

Джеймс наклонился вперёд.

— Вы когда-нибудь ошибались в человеке настолько сильно, что кто-то умер?

Марк выдержал его взгляд.

— Да.

На лице Джеймса впервые что-то изменилось.

— Кто?

— Люди умирают, Джеймс. Иногда после лечения. Иногда до того, как лечение успевает помочь. Иногда врач ошибается. Иногда семья опаздывает. Иногда никто не виноват, и это особенно бесит.

— Удобно.

— Это правда.

— Вы признавали ошибку?

— Когда она была моей.

— А когда чужой?

— Писал заключение.

Джеймс откинулся.

— Значит, до смертей мы всё-таки дошли.

— Вы привели нас сами.

— Вы помните все свои заключения?

— Нет.

— Удобно.

— Вы уже говорили.

— Значит, подходит.

Марк посмотрел на часы. Оставалось двенадцать минут.

— Вы хотите, чтобы я вспомнил конкретное дело.

— Возможно.

— Но не называете имя.

— Пока нет.

— Тогда первая консультация закончится выводом, что вы умны, контролируете каждое слово и считаете недоверие доказательством собственной правоты.

— Вы всегда так быстро ставите диагноз?

— Это не диагноз. Это жалоба.

— От вас?

— От любого, кто вынужден разговаривать с вами больше часа.

Джеймс почти улыбнулся. Почти.

— Вы всё превращаете в шутку, когда вам страшно?

Марк посмотрел на него поверх планшета.

— Нет. Иногда ещё выставляю счёт.

— Скоро вам будет не до шуток.

Фраза прозвучала спокойно. Без угрозы в голосе, без нажима. Именно поэтому она легла в комнате тяжелее. Марк не отвёл глаз.

— Это вы сейчас как пациент или консультант по безопасности?

— Как человек, который привык предупреждать.

— О чём?

Джеймс встал.

— О том, что люди редко знают, кто сидит рядом с ними.

— Сессия ещё не закончена.

— Для меня закончена.

Он взялся за ручку двери.

— Джеймс.

Тот остановился.

— Вы спросили о докторе Хейле.

— Да.

— Почему?

Джеймс повернулся.

— Давно вы его знаете?

— Одиннадцать лет.

— Тогда вам уже поздно спрашивать рекомендации.

Он вышел. Марк остался в кресле. Через стекло было видно, как Джеймс проходит к лестнице.

Кейт подняла голову, сказала ему что-то, он ответил и не замедлил шаг. У двери появился Томас с папкой в руках. Джеймс увидел его. На секунду оба остановились. Томас вежливо отступил, освобождая проход. Джеймс прошёл мимо. Ни один из них не поздоровался. Томас посмотрел ему вслед, потом вошёл в кабинет Марка.

— Это Мерсер?

— Да.

— Как прошло?

Марк закрыл карту.

— Он считает, что стены принадлежат тому, у кого есть ключ.

Томас посмотрел на дверь.

— Философ.

— Очень.

— Записался ещё?

— Нет.

— Тогда хороший философ.

Марк поднялся и подошёл к окну. Джеймс вышел из центра, пересёк улицу и остановился возле чёрного автомобиля. Перед тем как открыть дверь, посмотрел на второй этаж. Прямо на окно кабинета.

— Он спрашивал о тебе, — сказал Марк.

— Все спрашивают обо мне. Потом встречают тебя и разочаровываются.

— Он знает старые экспертные дела.

Томас положил папку на стол.

— Журналист?

— Не думаю.

— Родственник пациента?

— Возможно.

— Ты сегодня особенно точный.

Марк повернулся.

— Его сестра умерла пятнадцать лет назад. Официально самоубийство. Он уверен, что психолог что-то сделал.

— Имя назвал?

— Нет.

— Тогда у нас богатый выбор.

— Он смотрел на тебя.

Томас пожал плечами.

— Может, узнал с сайта.

— Он сказал, что мы не знаем, кто сидит рядом.

— Это угроза?

— Он назвал предупреждением.

Томас взял планшет и открыл карту Джеймса.

— Я сообщу охране.

— Пока нет.

— Марк.

— Он ничего не сделал.

— Он пришёл под ложным предлогом, расспрашивал о системе и закончил угрозой.

— Предупреждением.

— Разумеется.

Марк посмотрел в окно. Машина Джеймса всё ещё стояла на месте. Свет в салоне не загорался.

— Проверь его ещё раз.

— В пределах закона?

— Насколько ты способен.

Томас взял папку.

— Значит, в пределах закона.

Он вышел. Марк вернулся к столу и открыл карту Джеймса Мерсера. В поле «Содержание сессии» курсор мигал на пустой странице.

Он написал: Пациент демонстрирует выраженное недоверие, контролирует объём информации, задаёт вопросы о конфиденциальности и внутреннем доступе к данным. Сообщает о смерти сестры пятнадцать лет назад. Подозревает лечащего психолога в причастности. Имя специалиста не раскрывает.

Марк остановился. Добавил: Фраза в конце встречи может быть интерпретирована как угроза.

Прочитал и удалил последнее предложение. Написал: Требует дополнительной оценки рисков.

Сохранил.

За окном чёрный автомобиль наконец тронулся с места и медленно поехал вдоль улицы. Марк смотрел ему вслед, пока задние фары не исчезли за поворотом.

На столе завибрировал телефон. Сообщение от Томаса: У Мерсера нет записей о сестре в открытых источниках. Проверяю дальше.

Марк ответил: Он вернётся.

Томас написал: Ты уверен?

Марк посмотрел на закрытую дверь.

Такие всегда возвращаются.

Глава 3

Открытая дверь

На третий день после эфира фраза про осаду добралась до чашек, толстовок и рекламного объявления службы переездов. Кейт показала Марку фотографию экрана, едва он вошёл в центр.

— Они написали: «Если ваш дом стал осадой, мы вывезем вас за два часа».

— Быстро работают.

— Вы не злитесь?

— Я восхищён. Люди превратили домашнее насилие в скидку на грузовик раньше, чем я успел позавтракать.

— Томас уже связался с юристами.

— Конечно.

На стойке лежала картонная коробка с кружками. На каждой чёрными буквами было напечатано: ЕСЛИ ДВЕРЬ ПРИХОДИТСЯ ДЕРЖАТЬ ПЛЕЧОМ, ЭТО НЕ ДОМ. Ниже мелким шрифтом: DR. MARK WORTH Марк взял одну.

— Откуда?

— Прислал производитель. Хочет процент с продаж в обмен на разрешение использовать ваше имя.

— А если я не разрешу?

— Будет продавать без имени.

— Предприниматель.

Кейт протянула ему конверт.

— И ещё письмо.

— Угрозы?

— Благодарность.

— Жаль.

Письмо было написано от руки на линованной бумаге. Женщина из Канзаса рассказывала, что после эфира впервые ночевала у сестры. Три страницы о муже, который никогда её не бил, только запирал двери, забирал ключи и объяснял, что она слишком эмоциональна, чтобы водить машину.

Марк сложил письмо.

— Ответь ей.

— Что написать?

— Что она сделала правильно.

— От вашего имени?

— Нет, от имени службы доставки.

Кейт посмотрела на него.

— Вы иногда можете просто сказать нормальную вещь?

— Я только что сказал.

— Я запишу дату.

В коридоре его ждала девушка из местной газеты. Марк забыл, что согласился на интервью.

Она сидела в кресле, держала диктофон и выглядела лет на двадцать пять, хотя манера говорить выдавала человека, который уже считает двадцатипятилетних детьми.

— Доктор Уорт, спасибо, что нашли время.

— Это Томас нашёл. Я оказался внутри.

— Интервью займёт пятнадцать минут.

— Значит, тридцать пять.

Она улыбнулась и включила диктофон. Первый вопрос был о популярности фразы. Второй — о границах. Третий — о том, не опасно ли известному психотерапевту давать советы людям, которых он не знает.

— Опасно, — сказал Марк.

Журналистка подняла глаза.

— Тогда зачем вы это делаете?

— Потому что вопрос уже задан. Молчание тоже становится ответом.

— Но вы можете ошибиться.

— Постоянно.

— Вас это не пугает?

— Пугает. Самоуверенность без страха обычно заканчивается либо политикой, либо подкастом.

Она записала что-то в блокнот.

— Некоторые специалисты считают, что ваши телевизионные ответы упрощают сложные ситуации.

— Некоторые специалисты считают, что зрители должны сначала пройти шестимесячную диагностику, потом получить разрешение на собственное мнение.

— Вы смеётесь над коллегами?

— Я вырос в семье. Это бесплатная подготовка.

— Вас часто критикуют за резкость.

— Меня ещё критикуют за дорогую консультацию и слишком светлые стены.

— И что вы отвечаете?

— Что стены выбрал Томас.

Она посмотрела в сторону лестницы.

— Ваш партнёр?

— Сооснователь центра.

— Вы давно работаете вместе?

— Десять лет.

— И доверяете друг другу?

— Нет. Мы просто подписали ипотеку на здание и выдали друг другу ключи.

Журналистка улыбнулась, но вопрос не отпустила.

— Правда доверяете?

— Томас знает пароль от моего рабочего компьютера, мой налоговый номер и дату, когда я впервые соврал жене, что уже выехал. Если это не доверие, то очень дорогая форма шантажа.

Она выключила диктофон через двадцать восемь минут.

— Последний вопрос. Вы когда-нибудь советовали человеку уйти, а потом жалели?

Марк посмотрел на неё.

— Я не советую уходить.

— В эфире это выглядело именно так.

— Я советую перестать называть угрозу отношениями. Что человек сделает дальше, решает он.

— А если после ваших слов случится что-то плохое?

— Тогда это будет не после моих слов. Это будет после всего, что происходило до них.

Журналистка замолчала. Марк понял, что ответ прозвучал слишком быстро.

— Напишите точнее, — добавил он. — Слова иногда ускоряют решение. Они не создают человека, который отбирает телефон, запирает дверь или поднимает руку.

Она снова включила диктофон.

— Это можно цитировать?

— Теперь уже придётся.

После интервью Марк поднялся к Томасу. Тот сидел перед двумя мониторами и разговаривал с юристом по поводу кружек.

— Нет, мы не будем подавать в суд на женщину из Орегона за двенадцать проданных футболок. Да. Даже если одна из них размера XXL.

Марк открыл шкаф и нашёл там кофе.

— Ты прячешь запасы.

Томас выключил микрофон.

— От тебя.

— Это враждебная рабочая среда.

— Интервью прошло?

— Она спросила, доверяю ли я тебе.

— И?

— Я сказал, что нет.

— Наконец-то честность.

Марк поставил чашку на стол.

— Мерсер звонил?

— Утром.

— Что хотел?

— Вторую встречу.

— Когда?

— Сегодня в шесть.

— У меня в шесть ужин.

— У тебя в шесть намерение поужинать. Это разные вещи.

— Ты впустил в мою жизнь человека, который угрожал мне, и украл ужин.

— Он не угрожал. Ты сам удалил эту формулировку из записи.

Марк выдержал паузу.

— Ты читал запись?

— Ты отметил риск. Система прислала уведомление.

— Это не приглашение читать.

— Я просмотрел техническую часть.

— Там вся запись техническая.

Томас откинулся.

— Хочешь, чтобы я не проверял пациентов, которых ты считаешь потенциально опасными?

— Хочу, чтобы ты сначала говорил.

— Говорю.

— После.

— Это экономит время.

Марк взял чашку.

— Что нашёл?

— Почти ничего. Джеймс Мерсер родился в Пенсильвании. Учился недолго, диплома нет.

Работал в частной охране, потом консультировал компании по внутренним рискам. Переезжал четыре раза за семь лет. Налоговые декларации подаёт. Долгов нет. Судимостей нет.

— Скучный.

— Слишком аккуратный.

— Ты сейчас описываешь себя.

— Поэтому и заметил.

— Сестра?

— Ни в официальных записях, ни в открытых источниках.

— Сводная?

— Возможно.

— Умерла под другой фамилией.

— Возможно.

— Ты специально отвечаешь моими словами?

— Может.

Марк ушёл с кофе. В двенадцать пришла Рэйчел. На ней не было кольца. Марк заметил сразу, но ничего не сказал. Она села, положила сумку рядом и несколько секунд смотрела на пустой палец.

— Я ночую у сестры, — сказала она.

— Сколько ночей?

— Третью.

— Муж знает?

— Знает, что я не дома.

— Адрес?

— Нет.

— Уверены?

— Я проверила переписку. Адрес я писала только сестре, а потом удалила.

— Он мог восстановить?

— Не знаю.

— Машину забрали?

— Вчера. Сестра приехала с мужем.

— Ваш муж был там?

— Нет.

Она сказала это слишком быстро.

— Что произошло?

Рэйчел открыла сумку, достала телефон и положила на стол. На экране было двадцать семь пропущенных вызовов.

— Это за сегодня?

— С шести утра.

— Сообщения?

Она открыла переписку. Первые были спокойными: «Вернись, поговорим». «Я всё понял». «Я запишусь к вашему терапевту». Потом: «Ты не можешь забирать мою дочь». «Ты разрушаешь семью». «Он внушил тебе эту чушь». Последнее сообщение пришло семь минут назад: «Я знаю, что ты сейчас у него». Марк поднял взгляд.

— Он знает ваше расписание?

— Я раньше отмечала встречи в общем календаре.

— Доступ закрыли?

— Вчера.

— Пароль изменили?

— Да.

— К электронной почте?

Она замолчала.

— Сейчас изменим.

Рэйчел взяла телефон, но не начала печатать.

— Я разговаривала с ним.

— Когда?

— Ночью.

— Зачем?

— У нас дочь.

— Это не ответ.

— Она хотела услышать его.

— Рэйчел.

— Он говорил нормально. Спросил, где она будет жить, как мы решим со школой. Потом попросил дать трубку ей.

— Дали?

— Да.

— Что сказал?

— Что любит её. Что мама сейчас запуталась. Что скоро всё будет как раньше.

Марк медленно выдохнул.

— Как дочь отреагировала?

— Плакала.

— На кого злилась?

— На меня.

— И вы решили вернуться?

Рэйчел подняла глаза.

— Откуда вы знаете?

— Вы пришли без кольца, но сидите так, будто сейчас объясните, почему снова его наденете.

Она потёрла палец.

— Он согласился на семейную терапию.

— Со мной?

— Да.

— Нет.

Рэйчел растерялась.

— Почему?

— Потому что я ваш терапевт. И потому что сейчас вы не в ситуации, где безопасно обсуждать отношения в одной комнате.

— Вы даже не встретились с ним.

— Он прочитал вашу переписку, требовал адрес квартиры, контролирует календарь и использовал дочь, чтобы назвать вас запутавшейся. Для первого знакомства достаточно.

— Он хочет измениться.

— Возможно.

— Тогда почему вы не дадите шанс?

— Я не выдаю шансы мужьям пациентов.

— Вы его уже осудили.

— Нет. Я отказался участвовать в разговоре, который даст ему доступ к тому, что вы рассказывали здесь.

Рэйчел встала.

— Я думала, вы помогаете семьям.

— Я помогаю людям.

— Он тоже человек.

— Тогда пусть найдёт собственного специалиста.

Она прошла к окну.

— Он сказал, что вы хотите сделать меня одной из тех женщин, которые потом всю жизнь обвиняют мужчин.

— Очень узкая специализация.

— Марк, пожалуйста.

— Вы хотите вернуться?

Рэйчел повернулась.

— Я хочу, чтобы всё перестало быть таким.

— Каким?

— Чтобы каждый выбор превращался в катастрофу.

— Тогда вам придётся перестать выбирать между его катастрофой и своей безопасностью.

— Вы опять говорите как в телевизоре.

— А вы опять разговариваете его словами.

Она вздрогнула. Марк сразу это увидел.

— Что он сказал дословно?

Рэйчел молчала.

— Рэйчел.

— Что вы сделали из нашей семьи телевизионную историю. Что теперь я повторяю ваши фразы и не думаю сама.

— Поэтому вы пришли снять их с себя?

— Я не знаю.

— Знаете.

Она села обратно.

— Я боюсь, что ошибаюсь.

— Ошибитесь в безопасном месте.

— А если он правда изменится?

— Тогда изменится и без вашего возвращения сегодня вечером.

— Он сказал, что не может спать.

— Вы тоже не спали.

— Он один.

— Вы были одна в этом браке давно.

Она закрыла глаза.

— Это жестоко.

— Да.

— Вам нравится говорить такие вещи?

— Иногда нравится, когда человек наконец перестаёт защищать того, кто не находится в комнате.

Рэйчел открыла глаза.

— Он не всегда такой.

— Никто не всегда такой.

— Бывают хорошие дни.

— Я верю.

— Тогда почему вы говорите так, будто всё решено?

— Потому что квартиру сняли вы.

Она посмотрела на телефон. Новое сообщение: «Я стою возле центра. Выйди». Рэйчел побледнела. Марк взял телефон.

— Это он?

Она кивнула. Марк подошёл к окну. С второго этажа парковку было видно частично. У входа стояли три машины, дальше фургон доставки. Мужчины возле дверей не было. Он набрал внутренний номер.

— Кейт, закрой вход. Никого без записи не впускай.

— Что случилось?

— Муж Рэйчел может быть возле здания.

— Поняла.

Марк положил трубку и позвонил Томасу.

— Поднимись.

Томас вошёл через минуту. Не спросил, почему. Марк показал сообщение.

— Охрану вызываем? — спросил Томас.

— Да.

Рэйчел вскочила.

— Нет. Он взбесится.

Томас посмотрел на неё.

— Он уже стоит возле вашего терапевтического центра и требует выйти.

— Может, просто хочет поговорить.

— Тогда поговорит с охраной.

— Томас, — сказал Марк.

— Что?

— Мягче.

— Он не мой пациент.

Рэйчел взяла сумку.

— Я выйду через заднюю дверь.

— Нет, — сказали Марк и Томас одновременно.

Она посмотрела на обоих.

— Вы ведёте себя так, будто он преступник.

— Мы ведём себя так, будто не знаем, что он сделает, — ответил Томас.

Телефон снова завибрировал. «Я вижу твою машину». Марк показал Томасу. Тот вышел в коридор и кому-то позвонил. Рэйчел стояла посреди кабинета, обхватив себя руками.

— Он никогда меня не бил.

— Я помню, — сказал Марк.

— Он может кричать. Может бросить что-то. Один раз пробил дверь. Но меня не бил.

— Какую дверь?

— В ванной.

— Вы были внутри?

Она не ответила.

— Рэйчел.

— Да.

Марк сел на край стола.

— Вы раньше этого не рассказывали.

— Это было давно.

— Сколько?

— Полгода.

— Почему вы закрылись в ванной?

— Он забрал ключи. Я хотела уйти. Он сказал, что я не сяду за руль в таком состоянии. Я заперлась, чтобы позвонить сестре.

— Он пробил дверь?

— Кулаком.

— И что было дальше?

— Ничего.

— Дыра в двери была.

— Потом заменили.

— Кто?

— Он.

— Значит, ничего не осталось.

Рэйчел вытерла глаза.

— Вы сейчас специально делаете из него монстра.

— Я перечисляю то, что вы рассказали.

Томас вернулся.

— Охрана проверяет парковку. Мужчина уехал две минуты назад. Камеры записали машину.

— Это он? — спросил Марк.

Томас показал Рэйчел фотографию с экрана телефона. Она кивнула.

— Полиция? — спросил Томас.

— Нет, — сразу сказала она.

Марк посмотрел на неё.

— Мы хотя бы зафиксируем, что он приезжал.

— Он ничего не сделал.

— Он отслеживал вас.

— Он знал машину.

— И расписание.

— Марк, пожалуйста. У нас дочь. Если я обращусь в полицию, он будет использовать это против меня в суде.

— А если не обратитесь?

— Тогда мы сможем договориться.

Томас прислонился к шкафу. Молчал, но лицо у него стало тем самым, с которым он обычно слушал людей, объясняющих, почему договор можно подписать потом. Марк вернул Рэйчел телефон.

— Сегодня вас заберёт сестра.

— Она на работе.

— Тогда её муж. Подруга. Такси до места, которое муж не знает.

— Я не буду прятаться всю жизнь.

— Сегодня.

— Вы не можете мной командовать.

— Не могу.

Она ждала.

— Но вы пришли сюда, Рэйчел. Значит, какая-то часть вас всё ещё хочет, чтобы рядом был человек, который не позволит назвать пробитую дверь плохим настроением.

В кабинете стало тихо. Рэйчел села.

— Сестра сможет через час.

— Хорошо.

Томас вышел, чтобы предупредить охрану. Рэйчел посмотрела ему вслед.

— Он всегда такой?

— Практичный?

— Холодный.

— Томас не тратит тепло там, где нужен замок.

— Вы ему доверяете?

— Больше, чем себе в вопросах дверей.

Она слабо улыбнулась. К концу встречи они составили простой план: новый номер телефона, отдельная почта, разговор с адвокатом, школа, танцевальная студия, список людей, которым запрещено сообщать адрес. Рэйчел записывала всё в блокнот. У двери она остановилась.

— Вы правда не будете встречаться с ним?

— Нет.

— Даже если он попросит?

— Особенно если попросит.

— Он скажет, что вы боитесь услышать его сторону.

— Я переживу.

— А я?

Марк выдержал паузу.

— Вы уже переживали хуже.

Она ушла через внутренний коридор в комнату для персонала. Томас организовал, чтобы сестра подъехала к служебному входу. Через двадцать минут Марк увидел из окна, как Рэйчел садится в серую машину. Рядом стоял охранник. Машина уехала. Томас появился за его спиной.

— Отметку о риске обновил?

— Сейчас.

— Нужно ограничить доступ к её расписанию.

— Сделай.

— Уже.

Марк повернулся.

— Ты иногда невероятно раздражаешь.

— Зато заранее.

— Муж может вернуться.

— Охрана предупреждена. Камеры работают.

— Слишком много камер для места, где люди рассказывают секреты.

— Камеры не в кабинетах.

— Пока.

Томас посмотрел на него.

— Это шутка?

— Теперь не уверен.

— Хорошо. Значит, эфир всё-таки принёс пользу.

Марк сел за стол и открыл карту Рэйчел. Написал: «Супруг отслеживал местоположение, прибыл к центру без договорённости, требовал выйти. Ранее повреждал дверь помещения, где

находилась пациентка. Рекомендована консультация юриста и фиксация инцидента. Пациентка отказалась от обращения в полицию». Он остановился. Добавил: «Риск эскалации высокий».