Зодиариум

Совсем рядом Близнецы одновременно сделали шаг вперед — и мир будто на секунду раздвоился. Потом утроился. Их фигуры расплылись, словно изображение на испорченной голограмме, и уже через миг рядом стояли три абсолютно одинаковых человека. Один мгновенно бросился вправо, другой — налево, третий остался прикрывать центр. Они двигались с пугающей синхронностью, будто их связывал единый разум. Один успевал увидеть опасность, второй уже повторял нужное движение, а третий начинал действовать раньше, чем происходило следующее обрушение.

Где-то впереди девушка-Рак рухнула на одно колено, обеими руками касаясь земли. Синее вещество, сочившееся из трещин, внезапно поднялось вверх, словно вода, подчиняясь невидимому приливу. Оно нехотя собиралось вокруг нее, превращаясь в мутный полупрозрачный купол. Девушка тяжело дышала, по вискам струился пот, губы дрожали от напряжения. Было видно, что она едва удерживает эту массу, но купол все-таки принял на себя удар рухнувшей балки, рассыпавшейся голубыми брызгами.

— Эликсия! — голос Айлы прорезал весь этот хаос неожиданно четко. Я резко обернулась и увидела, как вокруг нее начинает клубиться густой фиолетовый туман. Он медленно выползал из-под рукавов комбинезона, стекал по пальцам, расползался по земле живыми струями, словно обладал собственным сознанием. — Ко мне! Быстро!

Она стояла совершенно неподвижно. Темная кожа казалась почти черной на фоне ядовито-фиолетового свечения, а длинные волосы развевались так, будто вокруг бушевал ветер, которого не чувствовал никто, кроме нее. Туман непрерывно рос, сгущался, поднимался выше человеческого роста и начинал кружить вокруг нее плотными кольцами.

— Мой яд прикроет нас! — крикнула она, перекрывая рев падающих астероидов. — Только, ради всего святого, не вздумай им дышать!

Я уже собиралась ответить, когда впереди с оглушительным треском разорвало мост.

Не сверху.

Изнутри.

Будто под бетонными опорами одновременно взорвали десятки зарядов.

Многотонные секции конструкции медленно поползли вниз, заслоняя собой небо. Огромные куски металла и бетона размером с автомобили полетели прямо на нас.

— Ко мне! Все ко мне! — рявкнула Айла.

Она резко вскинула обе руки. Фиолетовый туман вздрогнул и словно ожил окончательно. Он не просто окружил нас — он бросился навстречу падающим обломкам, шипя и извиваясь, как тысячи змей. Металл, соприкасаясь с этой дымкой, начинал пузыриться, плавиться и осыпаться раскаленными каплями, не долетая до земли.

— Не дыши! — почти прорычала Айла, и наши взгляды встретились всего на мгновение.

В следующую секунду ее силуэт растворился внутри собственного яда. Не исчез. Именно растворился, став сердцем огромного живого облака.

Я инстинктивно задержала дыхание и втянула голову в плечи. Даже сквозь фильтры комбинезона туман царапал легкие, заставляя грудь болезненно сжиматься. Но в тот момент, когда первые капли ядовитой дымки коснулись моей кожи, змея на запястье болезненно дернулась.

Я ожидала жжения.

Ожогов.

Нестерпимой боли.

Но вместо этого по руке разлилось странное прохладное покалывание.

Будто кто-то приложил к раскаленной коже лед.

И на одно короткое мгновение мне показалось, что... яд Айлы меня не отравляет.

Он словно... узнает меня.

На одно короткое мгновение туман расступился, словно повинуясь неслышному приказу, и из него буквально соткалась Айла — Скорпион. Ее темная кожа казалась почти черной на фоне ядовито-лилового свечения, а длинные волосы развевались так, будто вокруг бушевал ураган, которого никто, кроме нее, не чувствовал. Она резко вытянула руку в мою сторону, и я, сама не понимая почему, бросилась к ней, будто это был единственный островок здравого смысла посреди конца света.

— Не стой, мать твою! — рявкнула она уже совсем рядом, когда наши пальцы наконец встретились. Ее ладонь оказалась неожиданно холодной, почти ледяной, словно я схватилась не за живого человека, а за кусок льда. Это прикосновение мгновенно погасило жгучую боль, которая до сих пор расползалась по моим рукам после падения, и я непроизвольно шумно вдохнула. Айла дернула меня к себе так резко, что я едва удержалась на ногах, одновременно продолжая удерживать вокруг нас плотный кокон из ядовитого тумана. По ее лицу стекали капли пота, но взгляд оставался холодным, сосредоточенным. Было видно, что удерживать такую массу яда ей становится все тяжелее. — Еще секунда — и тебя бы размазало по этому ебаному асфальту, — процедила она сквозь зубы, бросив короткий взгляд куда-то мне за спину. — Я же сказала держаться рядом. Ты всегда настолько плохо слушаешь?

Я уже открыла рот, чтобы огрызнуться — сказать что-нибудь про слишком командирские замашки Скорпионов, про то, что прекрасно справляюсь сама и вообще не нуждаюсь в спасителях, — но слова так и застряли где-то в горле. Воздух впереди странно задрожал. Не как от жара. Не как после удара плазмы Даррена. Совсем иначе. Пространство будто сжалось в одну крошечную точку, а потом с оглушительным треском лопнуло.

Взрыв оказался настолько точным, что я даже не сразу поняла, что произошло. Не было привычной ударной волны, хаотично разбрасывающей все вокруг. Это был идеально рассчитанный импульс. Узкий луч ослепительно-синей энергии ударил Айлу прямо в грудь с такой силой, что ее тело резко выгнулось назад, пальцы разжались, выпуская мой рукав, а весь ядовитый туман вокруг нас на долю секунды потерял форму, словно сам не ожидал, что его хозяйку можно так легко выбить из равновесия. Я только успела увидеть, как она широко распахнула глаза, а затем ее отбросило в сторону. Она пролетела несколько метров и с чудовищным грохотом впечаталась в полуразрушенную стену ближайшего здания. Бетон разлетелся в пыль, куски кирпича посыпались вниз вместе с искрами, а сама стена сложилась внутрь, погребая ее под облаком серого дыма.

— Айла! — собственный крик показался мне чужим. Я рванулась вперед, почти не чувствуя ног, но успела сделать всего один шаг. Сквозь оседающую пыль наши взгляды встретились буквально на мгновение. В ее глазах не было ни страха, ни боли. Только ярость. Чистая, ледяная, почти нечеловеческая ярость, от которой по позвоночнику пробежал холод. Это был не взгляд человека, которого только что едва не убили. Это был взгляд хищника, уже выбравшего свою следующую жертву. И почему-то я была уверена: если Айла переживет этот удар, кто бы его ни нанес — он пожалеет, что вообще родился.

Я не успела даже вдохнуть. Что-то с чудовищной силой врезалось мне между лопаток. Не обломок. Не случайно прилетевший кусок бетона. Удар был слишком точным, слишком выверенным, чтобы быть случайностью. Так бьют люди, которые знают, куда именно нужно попасть, чтобы лишить противника равновесия. Воздух мгновенно вышибло из легких. Перед глазами вспыхнули белые искры, колени предательски подогнулись, а мир вдруг перевернулся вверх ногами. Я почувствовала, как лечу вперед, не в силах за что-либо ухватиться, и только в последний момент чья-то рука резко дернула меня назад за ворот комбинезона, не давая рухнуть в раскаленную пропасть между разломанными плитами.

— Нашла себе защитницу, пустышка? — голос Даррена прозвучал почти ласково, отчего по коже пробежали мурашки. Даррен удерживал меня одной рукой так легко, будто я вообще ничего не весила. На его лице играла мерзкая самодовольная улыбка, а золотая аура вокруг тела продолжала дрожать от переполнявшей его силы. Он чуть сильнее встряхнул меня, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — Жалко, ненадолго. Знаешь, что мне больше всего нравится в таких, как ты? Вы до последнего верите, что кто-то обязательно придет вас спасать. Что обязательно найдется герой. А потом герой сдохнет первым, и вы начинаете визжать громче всех.

Он говорил спокойно, почти доброжелательно, словно обсуждал погоду, но каждое слово било сильнее удара. Я чувствовала запах мяты от его дыхания, слышала тяжелый грохот падающих зданий где-то за спиной и понимала, что если сейчас позволю страху победить хоть на секунду — он это увидит. Именно этого он и ждал.

Я медленно подняла голову, ощущая во рту солоноватый вкус крови. На губах все еще оставалась едва уловимая горечь яда Айлы. И почему-то именно это вдруг заставило меня усмехнуться. Даррен нахмурился, явно не понимая, почему я улыбаюсь.

— Чего лыбишься? — процедил он, сильнее сжимая ткань моего комбинезона. — Совсем ебанулась?

Я ничего не ответила. Только набрала полный рот крови и со всей силы плюнула ему прямо в лицо.

— ТВАРЬ!

Его рёв стал последним звуком перед тем, как мир сломался.

Это был не свет симуляции.

Не огонь.

Не стихия.

Это был сбой.

Свет вырвался из символов — из груди, запястья, из-за уха — и где-то высоко пошли трещины по стеклянному куполу симулятора. Не взрыв. Не разрушение.

Ошибка системы.

Реальность дала сбой.

Глава 6

ЭЛИКСИЯ

"Ты не ошибка. - Ты именно то, ради чего всё это затевалось. Последний ключ."

В этот момент внутри меня что-то щёлкнуло.

Не в ушах. Не в голове. Где-то гораздо глубже. Там, куда невозможно дотянуться рукой или объяснить словами. Будто в самой сердцевине моего тела десятилетиями стоял огромный, заржавевший механизм, покрытый слоями пыли, крови и забвения. Я чувствовала его существование всю жизнь, даже не подозревая об этом. И вот сейчас кто-то невидимый медленно повернул древний ключ. Сначала раздался едва различимый скрежет. Потом второй. Затем один за другим начали двигаться гигантские шестерни. Медленно. Неохотно. Так, будто сама реальность сопротивлялась их пробуждению. В следующую секунду этот звук пронесся по всему телу. Не ушами — костями. Позвоночник болезненно выгнулся, мышцы одновременно напряглись до предела, а кровь вдруг стала густой, тяжелой, словно вместо нее по венам потек расплавленный металл. Сердце пропустило удар. Потом второй. А затем забилось с такой силой, что каждый толчок отзывался вибрацией в ребрах. Казалось, еще немного — и грудная клетка просто не выдержит.

Горячая волна прокатилась по венам, начинаясь где-то глубоко под грудиной. Это был не огонь. Не жар. Скорее жидкое электричество, которое одновременно обжигало и оживляло каждую клетку. Оно стремительно расходилось по рукам, позвоночнику, шее, пока не достигло кончиков пальцев. Мир вокруг словно изменил цвет. Не буквально. Просто привычные краски исчезли, уступив место густому багровому мареву. Я больше не различала, где заканчивается дым и начинается небо. Не слышала половины криков вокруг. Все утонуло в странной, звенящей тишине, внутри которой существовало только мое дыхание и этот древний гул, поднимающийся откуда-то изнутри. Под кожей один за другим начали просыпаться символы. Сначала дрогнула змея на запястье. Она не просто засветилась — она будто сделала первый вдох после долгого сна. Холодное голубое сияние побежало по каждой чешуйке, превращая крошечный рисунок в живое существо. Следом между лопаток вспыхнул разорванный круг из тринадцати звезд. Я чувствовала каждую из них отдельно. Они раскалялись, словно угли, прожигая кожу изнутри. Руны за левым ухом ответили низкой вибрацией, от которой задрожали зубы. Комбинезон начал дымиться. Ткань медленно чернела, расползалась вокруг символов, а в воздух поднимался едкий запах озона, паленой ткани и чего-то сладковатого, до боли знакомого. Мед. Тот самый невозможный запах, который я впервые почувствовала десять лет назад под синим дождем падающих астероидов.

Я не видела собственного лица, но поняла, что происходит, по реакции Даррена. Он, еще секунду назад ухмылявшийся так самоуверенно, будто уже праздновал победу, вдруг резко отшатнулся. Его пальцы разжались сами собой. Он смотрел прямо мне в глаза, и впервые за все время нашего знакомства в них не было ни насмешки, ни презрения, ни привычного превосходства. Только животный, первобытный ужас. Такой страх бывает у человека, который внезапно понимает, что оказался рядом не с добычей, а с существом, стоящим гораздо выше него в пищевой цепи. Его лицо медленно побледнело, губы приоткрылись, а золотая аура Льва вокруг тела начала дрожать нестабильными импульсами, словно сама его сила не понимала, как реагировать на то, что стояло перед ней. Даже туман Айлы — живой, разумный яд Скорпиона — изменился. Еще секунду назад он яростно кружил вокруг нас, растворяя металл и защищая хозяев, а теперь начал медленно отползать. Не рассеиваться. Именно отползать. Осторожно. Почти испуганно. Он обтекал мои ноги широкими дугами, словно инстинктивно избегая прикосновения. Живое облако чувствовало то, чего пока не понимала даже я.

— Что... за... дьявол... — прохрипел Даррен. Его голос сорвался, потеряв всю привычную наглость, став тонким, почти детским. Он попытался сделать шаг назад, но не успел. Я все еще падала в расколотую пропасть, однако вдруг осознала, что... больше не падаю. Время вокруг странно растянулось. Куски бетона зависли в воздухе. Капли расплавленного металла медленно стекали с искореженных балок, словно не желали касаться земли. Даже языки пламени двигались неестественно плавно. Гравитация будто на мгновение перестала помнить обо мне. Тело само развернулось в воздухе — без усилия, без паники, будто знало, что нужно делать. Пальцы вытянулись вперед быстрее мысли и крепко сомкнулись на плече Даррена. Это движение не принадлежало мне. Оно было слишком точным. Слишком древним. Я даже не почувствовала напряжения в мышцах. Просто в следующий миг он уже висел передо мной, беспомощно болтая ногами над раскаленной синей бездной, а я держала его так легко, словно он ничего не весил. Он судорожно вцепился в мое запястье, пытаясь освободиться, но тщетно. Его лицо исказилось, глаза расширились до боли, а дыхание превратилось в рваные хрипы.

— Ты... ты не Овен... — прохрипел он, тщетно пытаясь вдохнуть. Его пальцы бессильно скользили по моему дымящемуся комбинезону, не находя опоры. — Кто... кто ты, блядь?.. Ты... чудовище...

Я почти не слышала его.

Не потому что вокруг стоял грохот.

Наоборот.

Мир стал пугающе тихим.

Каждый звук существовал отдельно. Я слышала, как трещит арматура внутри соседнего небоскреба. Как лопаются стекла за сотни метров отсюда. Как кровь пульсирует в венах Даррена. Как его сердце отчаянно колотится о ребра, пытаясь вырваться наружу. Я чувствовала запах его страха так же отчетливо, как запах озона, дыма и раскаленного бетона. Видела каждую пылинку, лениво вращавшуюся в воздухе. Синее зодиакальное вещество подо мной перестало казаться безжизненной жидкостью. Оно пульсировало. Дышало. И этот ритм удивительным образом совпадал с моим собственным сердцебиением, словно между нами всегда существовала незримая связь.

И именно тогда меня пронзила одна-единственная мысль.

Это было не просто пробуждение силы.

Это было возвращение чего-то, что уже однажды существовало.

И весь мир, казалось, только что это понял первым.

— Эликсия! — Голос Айлы, резкий и напряженный, пробился сквозь багровую пелену в моей голове. Её тень, быстрая как мысль, метнулась ко мне сквозь клубы дыма, рука тянулась... Но было уже поздно.

Стеклянный купол симулятора треснул с жутким, рвущим душу скрежетом. Не тонкой паутинкой, а огромными, молниеобразными разломами. Не по сценарию. Не так, как должно было быть. Это был крик разрываемой реальности. В осколках падающего стекла, огромных и острых, как бритвы, отражалось моё лицо — бледное, как снег, с горящими синими глазами, как вода в реакторе охлаждения — мёртвая и опасная для прикосновения.

И за моей спиной в отражении что-то шевелилось.

Огромное. Тёмное. С едва различимыми очертаниями крыльев… или щупалец.

— Тринадцатый... — прошептала Айла, застыв в нескольких шагах. Её чёрные глаза расширились до предела. Не со страхом. С шоком. С узнаванием. Как будто она видела это раньше... на страницах запретных текстов.

— Нет... нет... нет... — забормотал один из новичков, пятясь назад и судорожно качая головой. — Это легенда... Его не существует... Нам говорили... его не существует...

— Какого... — прохрипел Даррен.

Система взвыла:

<<ВНИМАНИЕ! НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ВЫБРОС! ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ МАТРИЦЫ!>>

Тьма накрыла внезапно — не как отсутствие света, а как вязкая, живая субстанция. Она смывала багровый свет, обломки, крики. Поглощала мир.

Последнее, что я услышала, прежде чем сознание начало тонуть, был искажённый, предсмертный вопль системы:

<<КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ! АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ 13! ПОВТОРЯЮ: ПРОТОКОЛ 13!>>

Я падала в эту тьму и чувствовала, как в глубине сознания что-то просыпается.

Глубже, чем память.

Глубже, чем душа.

Что-то древнее.

Холодное.

Бездонное.

Голодное.

И сквозь нарастающий гул, как сквозь толщу воды, донёсся голос системы, разорванный помехами:

< <Испытуемая 0...17... Лунн... Статус... Подтверждён... Тринадцатый... Знак...>>

Глава 7

ЭЛИКСИЯ

«Детство кончается не в восемнадцать. Оно кончается в тот миг, когда понимаешь: твоя жизнь — разменная монета в чужой игре.»

Тьма уходила медленно.

Не исчезала в одно мгновение, а словно стекала с меня густой, вязкой смолой, оставляя после себя только тяжесть и тупую, распирающую боль.

Казалось, меня сначала разобрали на части, вытряхнули изнутри все кости, мышцы и мысли, а потом собрали обратно чужими руками, забыв, куда должны крепиться половина деталей.

Я лежала на ледяном полу лаборатории симуляций и несколько долгих секунд просто смотрела в потолок, не понимая, где заканчивается реальность и начинается очередная иллюзия. Каждая попытка вдохнуть отзывалась тупой болью под ребрами, а пальцы дрожали так сильно, что я не могла даже нормально сжать ладонь в кулак.

Вокруг стояла почти неестественная тишина — не абсолютная, а тяжелая, звенящая, нарушаемая лишь тихим потрескиванием искрящихся кабелей и редким звоном падающих осколков. Лаборатория выглядела так, словно внутрь действительно врезался небольшой астероид. Огромные куски многослойного стекла торчали из стен под разными углами, глубокие трещины расходились по полу, а в нескольких местах металлические панели выгнуло наружу, будто изнутри их пыталось разорвать что-то чудовищно сильное.

Над всем этим неподвижным куполом висел густой серый дым, пропитанный запахом паленой пластмассы, озона, горячего металла и крови. Настоящей крови. Я чувствовала ее сладковато-железный привкус на языке, хотя так и не могла понять, моя она или чужая.

Я медленно перевернулась на бок, пытаясь хотя бы сесть, но стоило приподняться на локте, как голову пронзила такая острая боль, что перед глазами мгновенно вспыхнули белые пятна.

Желудок болезненно сжался, к горлу подкатила тошнота, и мне пришлось зажмуриться, стиснув зубы, чтобы не потерять сознание снова. Что-то изменилось. Не просто после перегрузки симулятора. Изменилось во мне. Это ощущалось так же ясно, как собственное дыхание.

Мир звучал иначе. Где-то далеко, через весь зал, кто-то тихо кашлянул, и этот звук показался мне таким громким, будто человек стоял рядом. Где-то искрил оборванный кабель, и каждый электрический разряд отзывался в голове неприятной вибрацией. Даже чужие сердцебиения — быстрые, испуганные, беспорядочные — словно существовали где-то на краю моего слуха. Цвета тоже стали другими. Красный аварийных ламп казался густым, почти вязким. Синий свет поврежденных голограмм бил по глазам так сильно, что хотелось отвернуться. Каждая тень выглядела глубже, чем должна была, а воздух словно приобрел странную прозрачность, позволяя видеть больше, чем способен обычный человеческий взгляд.

Совсем рядом, буквально в полуметре от меня, лежал крупный осколок зеркальной панели. Его идеально гладкая поверхность почти не пострадала при взрыве и теперь отражала мигающий красный свет аварийной сигнализации. Я несколько секунд просто смотрела на него, не решаясь прикоснуться, будто инстинктивно понимала — ничего хорошего там не увижу. Потом все-таки протянула руку. Пальцы дрожали настолько сильно, что пришлось взять осколок обеими ладонями. Стекло оказалось неожиданно теплым. Почти живым. Я медленно подняла его перед собой.

Первое, что бросилось в глаза, — собственное лицо.

Бледное настолько, что кожа почти сливалась с белыми стенами лаборатории. На виске запеклась тонкая полоска крови, волосы спутались, а под глазами залегли глубокие тени, словно я не спала несколько недель подряд.

Но взгляд... взгляд больше не принадлежал мне.

Радужки светились тем самым холодным синим светом, который я видела в симуляции. Только теперь это не было вспышкой силы. Свет никуда не исчезал. Он жил внутри глаз, глубоко под зрачками, медленно переливаясь, как жидкий космос. Я невольно поднесла зеркало ближе и замерла. Зрачки больше не были круглыми. Они сузились в тонкие вертикальные щели, похожие одновременно на змеиные и кошачьи. Медленно, почти не дыша, я подняла свободную руку и коснулась собственного века, надеясь, что это очередная галлюцинация после перегрузки. Отражение повторило движение. Почти.

На одно короткое мгновение.

Потом перестало.

Я застыла. Сердце пропустило удар. Отражение продолжало смотреть прямо на меня, но теперь уже совершенно неподвижно. Затем оно медленно... моргнуло.

Не вместе со мной.

Само.

Уголок его губ едва заметно дрогнул, складываясь в улыбку, которой не было на моем лице. Не злую. Не добрую. Скорее... слишком древнюю, чтобы ее вообще можно было понять. По позвоночнику пробежал ледяной холод. Я попыталась отбросить зеркало, но пальцы словно перестали слушаться. Казалось, осколок притягивал меня к себе, заставляя смотреть только в него.

— Проснись... Спящая... — голос прозвучал так тихо, что его почти невозможно было услышать. Он не раздался в лаборатории. Он возник прямо внутри моей головы, шелестя, словно ветер, перебирающий сухие листья, и одновременно напоминая скрежет древнего камня, который тысячи лет никто не тревожил. Каждое слово отзывалось неприятной вибрацией где-то под ребрами. — Они идут... Они уже рядом... Они всегда наблюдали...

Я судорожно втянула воздух, но не смогла произнести ни слова. Горло будто сдавило невидимой рукой. За спиной отражения медленно начала сгущаться тьма. Сначала она выглядела обычной тенью, затем внутри нее проступил силуэт. Очень высокий. Настолько высокий, что его голова будто исчезала за пределами зеркального осколка. Длинный плащ медленно колыхался без всякого ветра, а в правой руке незнакомец держал высокий жезл. Кадуцей. Две серебристые змеи медленно обвивали его древко, поднимая головы друг к другу, и на секунду мне показалось, что одна из них повернулась прямо в мою сторону. Я почувствовала такой ледяной холод, будто кто-то приложил к позвоночнику длинное лезвие ножа.

— Кто... ты?.. — слова сорвались с губ едва слышным хрипом. Я сама не поняла, произнесла их вслух или только подумала. Отражение продолжало улыбаться. Оно не ответило. Лишь чуть склонило голову набок, словно изучало меня с любопытством, а потом медленно подняло взгляд куда-то мне за спину.

Именно в этот момент я поняла, что в лаборатории больше не одна.

— Положи зеркало, — спокойный, холодный голос прозвучал совсем рядом.

Я вздрогнула так сильно, что едва не выронила осколок. Подняла глаза.

Ксайдер стоял всего в нескольких шагах, возникнув из клубящегося дыма настолько бесшумно, будто все это время был здесь и просто терпеливо ждал, когда я наконец посмотрю в его сторону. Его черный комбинезон выглядел безупречно. Ни единой царапины. Ни единой складки. Ни пылинки. На фоне разрушенной лаборатории, мигающих аварийных ламп и людей, приходящих в себя среди обломков, он казался чем-то совершенно чужим этому хаосу. Словно разрушение мира не имело к нему никакого отношения. Словно единственное, что действительно интересовало его сейчас... была я.

— Всё, шоу окончено, Змеиная Королева, — произнёс он, и его голос был странно плоским, лишённым привычной ядовитой насмешки.

Я даже не заметила, как он оказался рядом. Только что между нами оставалось несколько метров, заваленных обломками, клубами дыма и искрящимися кабелями, а в следующую секунду он уже стоял надо мной. Ни шагов. Ни шелеста одежды. Ничего. Будто пространство просто решило сократить расстояние между нами. Его черный комбинезон выглядел неправдоподобно чистым. Комбинезон выглядел так, будто хаос лаборатории его вовсе не коснулся. Ни клочка пыли. Будто хаос, который только что уничтожил половину лаборатории, по какой-то причине решил его не касаться. На фоне дыма, разбитого стекла и мигающих аварийных ламп он казался чем-то чужеродным. Спокойным. Собранным. Будто заранее знавшим, чем всё закончится.