Сокровища золотого бога

К счастью для всех, даже индеец не мог развить большую скорость в лесу, и шум от бегства Джозефа свидетельствовал о том, что он боролся с густой растительностью. По звукам двое мужчин поняли, что догоняют индейца, но они задыхались, измученные, изодранные и поцарапанные колючками, когда Джозеф наконец прекратил свое безумное бегство и они оказались рядом с ним. Однако физическое истощение прогнало безумный страх, и ему, казалось, было очень стыдно за то, что он бросил своих товарищей.

Все трое полностью осознавали, в каком ужасном положении они оказались теперь. В своей безумной погоне они совершенно потеряли чувство направления. Дождь все еще лил, и между верхушками деревьев не было видно ни проблеска. Услышав крики капитана, они бросили жаровню на костре и бросились прочь. Они даже не знали, где в темном лесу теперь лежит тело бедняги. притаившись в зарослях или непроницаемых тенях, Кенайма со своей окровавленной дубинкой ждал удобного случая, чтобы сразить очередную жертву своей мести. Еда была наименьшей из их забот. У них по-прежнему были ружья и боеприпасы, а лес изобиловал дичью. Даже присутствие кейнаимов не вызывало у белых людей такой жалкой, суеверной паники, как у индейцев. По их мнению, самая большая опасность заключалась в том, что они заблудились.

- Наш лучший шанс - найти этот ручей, Белмонт Реку, как мы ее называли, - заявил Торнтон, когда они отдышались и смогли спокойно подумать. Пока он говорил, тень улыбки промелькнула на его встревоженном лице, когда он вспомнил беззаботного, мальчишеского Тома.

- Если мы сможем добраться до него, - продолжил он, - то сможем вернуться по течению обратно в саванну. Но лично я не имею ни малейшего представления, где находится река.

- Если мы двинемся в любом направлении и продолжим двигаться по прямой, то в конце концов выйдем к какой-нибудь реке, - сказал Бельмонт. - Тогда, следуя вдоль нее, мы наверняка куда-нибудь выйдем. Все эти ручьи впадают в реки, и все реки впадают в море.

- Верно, - согласился исследователь. - Но, Фрэнк, ты не понимаешь, что это значит. Даже если мы будем плыть вдоль ручья или реки приличных размеров, нам могут потребоваться недели, чтобы добраться до ближайшей деревни или поселения, наша одежда превратится в лохмотья, обувь протрется насквозь, а последний патрон будет израсходован задолго до того, как мы доберемся до человеческого жилья. У нас есть только слабая надежда. Если мы не попадем на нужную реку, то, возможно, найдем такую, по которой можно сплавить плот или деревянную лодку, и, возможно, таким образом доберемся до населенных пунктов. На водопадах и порогах у нас есть огромные шансы разбиться, но мы должны рискнуть. Но прежде всего все это мы должны есть. Наша жизнь зависит от нашего здоровья и сил.

После часовой охоты они съели кюрасо и гуськом двинулись через лес, отмечая на ходу свои следы, стараясь держаться прямого курса и подбадривая себя надеждой найти ручей, который вывел бы их в саванну, или доставил бы их к цивилизации и безопасности. Как это всегда бывает в тропических зарослях, в течение дня дичи было немного, но ближе к закату Белмонт подстрелил обезьяну. Через несколько мгновений Джозеф издал радостный крик. До их ушей донесся приветственный звук бегущей воды, а впереди между деревьями показался яркий свет, и, поспешив вперед, они вышли на берег большого ручья с галечным дном. Ручей был неглубокий, а поскольку на противоположном берегу было довольно открытое место, Торнтон предложил переправиться и разбить лагерь на открытом месте.

- Я тут все обдумал, пока мы шли, - объявил он, когда они, шлепая по воде, перешли через ручей. - Я пришел к выводу, что нам не нужно бояться Кейнаму. Этот крик ягуара означает триумф. Мститель не должен был издавать ни звука, пока его миссия не будет выполнена. Я уверен, что он вернулся к своему народу, полностью удовлетворенный тем, что долг крови его соплеменников погашен. Более того, я уверен, что этот ручей и есть та самая река, о которой говорил Павиан. Во-первых, маловероятно, что в лесу на той территории, которую мы обследовали, есть два больших ручья, и если это тот самый ручей, то никто, кроме самого Павиина, не осмелился бы перейти его из страха перед злыми существами и дьяволами.

- Может, ты и прав, Нед, - согласился Бельмонт, - и я надеюсь, что так оно и есть, особенно учитывая специфику этого потока, я чувствую себя намного легче здесь, в стране «дьяволов», чем с этой проклятой Кейнамой.

Пока Джозеф разводил костер и жарил обезьяну, двое мужчин обсуждали возможность спуститься по ручью.

- Если это тот ручей, который ты назвал в мою честь, - возразил Бельмонт, - так почему бы не развернуться и не пойти по нему обратно в саванну?

- По нескольким причинам, - ответил друг. - Если это тот самый ручей, а я только предполагал, что это может быть так, когда говорил о нем раньше, то он должен был пройти большое расстояние через лес, чтобы увеличиться до таких размеров. Ни нашей одежды, ни наших сил, ни вашей амуниции не хватило бы до тех пор, пока мы не смогли бы вернуться в саванну к пианиноготто по этому маршруту. Нет, наш лучший шанс — плыть по течению. Наша одежда будет спасена, мы сохраним силы, ниже по течению, несомненно, водится много рыбы, и если только мы не потерпим крушение из-за какого-нибудь неожиданного порога или водопада, то в конце концов доберемся до какого-нибудь поселения.

- Нам еще долго придется идти пешком, - заявил Бельмонт, глядя на ручей. - По этому ручью не проплыл бы и ялик, не говоря уже о плоте.

- Однако на нем будет плавать деревянный бурдюк, - ответил исследователь, - и это лучше, чем плот, особенно на случай, если мы наткнемся на крутые пороги или водопады. Джозеф может смастерить его, а мы добудем древесину за день, а пока сможем отдохнуть. Здесь много дичи и, возможно, рыбы. Я думаю нам повезло.

- Да, я полагаю, что так и есть, - согласился инженер. - Но это дьявольски неудачно для нашей экспедиции, и даже самородка в ней нет.

Ничто не потревожило их в ту ночь и на рассвете Джозеф начал работать над деревянной обшивкой, которая, как все надеялись, доставит их в безопасное место. Было найдено большое пурпурно-сердцевидное дерево, и индеец прорезал перпендикулярную щель в толстой гладкой коре с горизонтальными надрезами вокруг ствола длиной в восемнадцать футов. Затем он вогнал клинья под края среза, и через час у него получился большой цилиндр из коры восемнадцати футов длиной и почти четырех футов в диаметре. Тем временем Бельмонт подстрелил курицу, а Торнтон наловил в реке раков. Опасности умереть с голоду не было, и пока рулон коры отмокал на мелководье, Джозеф занялся изготовлением лука и стрел.

Оружие, безусловно, было несколько грубым, и ему не хватало красивой отделки и симметрии, присущих оружию гвианских индейцев, но щедрая природа обеспечила арекуну всем необходимым, и, поскольку он привык работать с небольшим количеством простых инструментов, у него получилось очень эффективное оружие. Пальмовые листья служили волокном для изготовления тетивы. Древки для стрел, которые можно было найти на берегу реки, служили для изготовления древков. Наконечники стрел были сделаны из твердого дерева и костей, а сухостой, выдержанный в течение долгого времени, был обтесан и превращен в шестифутовый лук.

Бельмонт, однако, довольно скептически отнесся к способности Джозефа добывать добычу с помощью примитивного оружия, но индеец только ухмыльнулся, и, как только его лук и стрелы были готовы, он встал и пошел к реке, осторожно переходя вброд, он приблизился к глубокому озеру среди скал. Затем, наложив стрелу на тетиву, он быстро натянул лук, длинное древко вонзилось в воду, и, прыгнув вперед, индеец поднял свой трофей с десятифунтовой рыбой, бившейся на острие.

Бельмонт больше не испытывал страха, что у него может закончиться еда, даже если у него закончатся боеприпасы, и по предложению Торнтона было решено позволить индейцу таким образом сохранить патроны на случай непредвиденных обстоятельств. Во второй половине дня из воды был извлечен рулон коры, Джозеф наклонился соединил концы вместе, закрепил их прочными лианами, вставил между бортами распорки из твердого дерева, и легкое плавучее каноэ было готово.

- Отличный кораблестроитель, - одобрительно заметил Бельмонт, - Но это чертовски капризное судно. И как насчет этих открытых концов? Если мы столкнемся с бурной водой, лодка потонет.

Торнтон рассмеялся.

- Если вода поступает в один конец, она может вытекать из другого, - сказал он. - Но шутки в сторону, опасности нет. ты увидишь, что каноэ из деревянной коры прочнее, чем каноэ из бересты, а открытые концы находятся значительно выше уровня воды.

Джозеф был занят приготовлением весел, и инженер снова восхитился знанием Арекунов природных ресурсов. Вырезать весла из прочного дерева с помощью всего лишь мачете было бы долгой и кропотливой работой. Однако индеец не собирался отказываться от такого труда. Он выбрал небольшое деревце с глубокими бороздками на стволе, выступы на котором были тонкими и плоскими, как доски. Срезав их, ему оставалось только придать им нужную форму, и лопатки были готовы.

Исследователь усмехнулся, услышав искреннее удивление Бельмонта.

- Индейцы всегда используют этот вид дерева для изготовления весел, - объяснил он. - Его местное название - «ярури» или «массара», что означает одно и то же - дерево для гребли.

- Если я еще немного побуду в этих зарослях, то начну искать деревья с ружьями и коробками, полными пороха и дроби, - засмеялся инженер. - Очень жаль, что где-нибудь поблизости нет солеварни или сигарного куста. Я умираю от желания покурить, а соль не помешала бы нашей пище.

- Боюсь, тебе придется отказаться от соли, Фрэнк, - сказал Торнтон, - но тебе не обязательно ходить без курева. Джозеф, может ты сможешь поймать «пипу»?

Арекуна кивнул.

- Конечно, я, сабби кетчум, - ответил он и шагнул в кусты.

- Боже мой, не хотите же вы сказать, что здесь есть табак? - Воскликнул Бельмонт.

Торнтон, однако, только улыбнулся, и вскоре индеец вернулся. Не говоря ни слова, он вручил каждому из мужчин по объемистому, похожему на сигару предмету из тонкой, как бумага, коры, наполненному каким-то мелко измельченным веществом.

- Закуривайте, - засмеялся исследователь, когда Бельмонт подозрительно понюхал его.

- Я попробую один раз, - заявил он и, раскурив сигару, сделал пробный вдох. - Будь я проклят! - Воскликнул он, вдыхая облако ароматного дыма. - Это почти то же самое, что настоящая сигара.

Сытые, отдохнувшие и уверенные все трое отдыхали весь оставшийся день. Они спали спокойно и встали на рассвете, готовые отправиться в путешествие вниз по неизвестной реке. Джозеф, потерявший всякий страх перед кейнамами, ускользнул в джунгли и вскоре вернулся с несколькими птицами и большой сухопутной черепахой, обеспечив всех едой на следующие два приема пищи. Мужчины спустили на воду свой деревянный бурдюк и погрузились на корабль.

С Торнтоном на носу, Бельмонтом посередине и Джозефом на корме, лодка оттолкнулась от берега, и индеец взмахом весла направил лодку от берега и каноэ вышло на середину реки. Легкое, как лист, оно поплыло по течению, которое подхватило его, и в следующее мгновение троих мужчин быстро понесло вниз по реке. Милю за милей они преодолевали без усилий. Река быстро увеличивалась в размерах, в нее впадали многочисленные ручьи, и всегда над берегами возвышался лес. Она извивалась на север, юг, восток и запад, и при каждом крутом повороте скорость лодки снижалась, и она медленно приближался к берегу, в то время как ее пассажиры внимательно прислушивались, потому что никогда не знали, когда можно ожидать стремнины или водопада.

Никаких водопадов или крутых порогов Однако в тот день они встретили, и к середине дня над лесом показалась гряда далеких голубых гор. Поскольку это предвещало водопады и стремнины, было решено разбить лагерь и не пытаться плыть дальше. Они высадились на песчаной полоске пляжа, каноэ было вытащено на берег, и пока двое белых мужчин собирали пальмовые листья для укрытия и дрова для костра, Джозеф со своим луком и стрелами отправился вниз по течению в поисках рыбы.

Все были в восторге от того расстояния, которое они благополучно преодолели. Кенайма больше никто не боялся, потому что их с ауримеонами разделяло много миль и все трое чувствовали себя уверенно. Хотя они все еще были окружены лесом, но, если бы не случилось несчастного случая, их судно могло бы безопасно доставить их в поселения, и они не боялись остаться голодными. Если не считать какого-нибудь непредвиденного происшествия, они были практически в конце всех своих неприятностей. Погруженные в эти мысли, двое мужчин деловито возводили свое грубое укрытие, когда в поле зрения появился Джозеф, бешено мчавшийся по пляжу, как будто Кенайма гнался за ним по пятам. Они сразу поняли, что произошло что-то серьезное и тревожное, потому что глаза индейца расширились от ужаса, а лицо стало пепельно-серым, и дрожал он, как от озноба.

- Что случилось? - с тревогой в голосе воскликнул Торнтон.

Вместо ответа Джозеф бросился к исследователю и крепко прижался к нему.

- Дидо! - воскликнул я. он болтал без умолку. - Дьяволы! Я вижу их! Двое, три дьявола! Вай-вай!

Торнтон тщетно пытался добиться от перепуганного индейца какого-нибудь вразумительного ответа. Но на все его вопросы Джозеф лишь повторял: «Дьяволы! Я вижу настоящих дьяволов!»

- Как думаешь, что, черт возьми, он там увидел? - Спросил Бельмонт.

- Я не знаю, но это напугало его до полусмерти, - ответил исследователь. - Надо бы разобраться. Ну же, Джозеф, где твой дьявол?

Арекуна только крепче прижался к Торнтону и чуть не зарыдал.

- Не заставляй меня ходить по этой стороне, - взмолился он. - Дьяволы едят.

- Заткнись, - приказал Торнтон, теряя терпение и совершенно забывая говорить по-английски. - Я не знаю, что ты видел, но ты болтливый идиот. Дьявола нет. Либо уходи, либо оставайся здесь. Мы собираемся найти то, что тебя напугало.

С трудом он высвободился из объятий индейца и вместе с Бельмонтом направился вниз по течению в том направлении, откуда пришел Джозеф. Однако индеец больше боялся остаться один, чем столкнуться лицом к лицу с тем, что он увидел, и, съежившись и дрожа, держался поближе к белым людям.

Пройдя немного по пляжу, они подошли к крошечной бухточке, и Торнтон резко остановился с удивленным восклицанием, пристально глядя на влажный песок. И когда его собеседник увидел, что привлекло его внимание, он тоже резко и быстро вздохнул. На песке отчетливо отпечатались огромные человеческие следы. Двое американцев обменялись быстрыми взглядами, и каждый прочел в глазах другого свои невысказанные мысли. Что за люди оставили эти следы на песке? Были ли они враждебно настроенными дикарями или ужасная Кейнаима все еще скрывалась где-то поблизости? Однако ни один из них не усмотрел ничего непонятного или сверхъестественного в этих показательных впечатлениях, которые могли бы объяснить ужас Джозефа. Кто бы ни находился поблизости, они были полны решимости выяснить, кто он такой, и осторожно подкрались поближе, следуя по следам, которые вели к зарослям кустарника в сотне ярдов от них. Когда они достигли зарослей, которые простирались почти до берега реки, до их ноздрей донесся запах дыма, а из-за зарослей донеслись звуки низких гортанных голосов. С величайшей осторожностью они подползли к краю зарослей и выглянули сквозь листья и ветви.

За полоской кустарника виднелась небольшая лагуна или заводь, выход к морю ограничивала песчаная коса, заросшая камышом, а с противоположной ее стороны небольшая травянистая площадка простиралась до опушки леса. Но ни один из мужчин не обращал ни малейшего внимания на то, что происходило вокруг. Их взгляды были прикованы к открывшейся перед ними сцене. На траве возле костра сидели на корточках три гигантских обнаженных существа. Их кожа была черной, как эбеновое дерево, головы покрыты спутанными гривами жестких рыжих волос, а толстые губы и уши были раздуты и казались отвратительными из-за вставленных в них больших деревянных дисков. Но еще более ужасающим, чем эти чудовищные, отталкивающие существа, было другое зрелище, которое привлекло внимание троих мужчин. На толстом колу, как дичь, было насажено и поджаривалось на огне освежеванное и выпотрошенное человеческое тело! Затем их взгляд упал на другой предмет, лежащий на траве, и они мгновенно поняли, чей труп готовили для каннибальского пиршества. В небо злобно смотрела отрубленная голова ауримеонского знахаря! В следующее мгновение чары рассеялись. Джозеф, увидев жуткую голову и пронзенное тело, издал вопль ужаса, вскочил и, как безумный, бросился прочь.

Его крику вторил дикий, демонический вопль каннибалов. Двое белых мужчин, поняв, что их обнаружили, бросились вдогонку за убегающим индейцем так, как никогда раньше не бежали. Их единственная надежда заключалась в том, чтобы добраться до каноэ и уплыть по реке до того, как преследователи настигнут их, но ужас придавал им еще большую скорость. Все ближе и ближе раздавались ужасные крики каннибалов. Каноэ было уже в поле зрения, и Бельмонт заметил, как Джозеф пытается подтолкнуть лодку к кромке воды. Гонка еще могла быть выиграна, а потом... немного застрявший в песке обломок дерева зацепил Торнтона за ногу, он споткнулся и полетел вниз головой на пляж. Бельмонт знал, что прежде чем его товарищ сможет подняться на ноги, преследователи настигнут его. Мгновенно сообразив, что к чему, он остановился, развернулся, опустился на одно колено и выстрелил из обоих стволов своего ружья в приближающихся дикарей. При этом выстреле один из гигантских каннибалов завертелся волчком и, корчась, упал на песок. Остальные мгновенно остановились, и когда раненый монстр завизжал от боли и схватился за кровоточащую грудь, один из его товарищей взмахнул тяжелой дубинкой и нанес ему удар. Удар пришелся по голове раненого дикаря, в то время как третий вонзил копье с каменным наконечником ему в горло. Эта хладнокровная расправа задержала каннибалов всего на несколько минут, но спасла беглецов. Торнтон успел подняться на ноги, и вместе он и Белмонт бросились к лодке, прыгнули в нее и толкая от пляжа. К тому времени, когда сбитые с толку каннибалы добрались до берега, деревянная обшивка с ее обитателями была уже далеко за пределами их досягаемости и неслась вниз по течению.

- Мы были на волосок от смерти! - Выдохнул Бельмонт. - Неудивительно, что Джозеф посчитал их дьяволами.

- Если бы не ты, с нами было бы покончено, - заявил Торнтон. - Дай бог, чтобы у них не было лодок дальше по течению.

- Вы видели, кого они убили? - Спросил инженер.

Исследователь кивнул.

- Да, и мы никогда не узнаем, как именно Павиана постигла такая участь. Должно быть, на этот раз его чары не сработали. Бедный негодяй! Он был недалек от истины, когда сказал, что это место кишит дьяволами.

- Я не сомневался в рассказах индейцев, как бы абсурдно это ни звучало, - объявил Бельмонт. Затем, с новой ноткой ужаса в голосе, он закричал, - Боже мой! Нам конец! Смотри, их стало больше!

Лодка свернула за поворот, и сразу за ним через реку, словно естественная плотина, протянулась каменная дамба. Между уступами вода пенилась и кипела, но в одном месте, на полпути между берегами, было открытое пространство, где поток плавно, но с ужасающей скоростью лился между барьерами. На дамбе, прыгая с камня на камень и вопя, как демоны, было множество чудовищных черных каннибалов. Остановить каноэ, уже захваченное течением, было невозможно, а вытащить его на берег означало бы немедленную поимку и смерть. Не было другого выхода, кроме как плыть дальше, и у Бельмонта кровь застыла в жилах при мысли о том, что он пройдет всего в нескольких ярдах, а может, и футах от кровожадных дикарей. Попасть к ним в руки было бы хуже, чем погибнуть в стремнине, которая, по его мнению, казалась неизбежной. Джозеф уже направил каноэ к узкому проходу между скалами, и в следующее мгновение, они рванулась вперед с головокружительной скоростью. Если бы Арекуна потерял голову, если бы у него задрожали руки или сдали нервы, катастрофа для всех была бы неизбежна. Но Джозеф не был трусом. Впервые увидев каннибалов, он пришел в ужас, ибо принял их за сверхъестественных существ, за дьяволов из индейских суеверий. Но как только он понял, что они смертны, и увидел, что их можно убить, как и любого другого человека, он стал бояться их не больше, чем любого другого врага, будь то раненый ягуар или ядовитая змея.

С непревзойденным мастерством прирожденного речника, совершенного мастера своего хрупкого ремесла, не глядя по сторонам, он вел каноэ через неведомые пороги, сосредоточившись на камнях и водоворотах и забыв обо всем остальном. Когда каноэ миновало первые скалы, ближайший дикарь был уже в дюжине ярдов от него, и с яростным воплем поднял свою дубинку и замахнулся ею, словно собираясь швырнуть в проплывающую мимо лодку. Но метательный снаряд так и остался у него в руке. Рискуя опрокинуться из-за своих действий, Бельмонт выстрелил в парня, когда каноэ пронеслось мимо, каннибал, выронив дубинку и копье, с криком упал в бурлящую воду. При вспышке выстрела и грохоте выстрела остальных, казалось, охватила паника, и, развернувшись, они как безумные бросились к берегу. В следующее мгновение каноэ миновало стремнину и понеслось по спокойным водам ниже дамбы. Но опасности для троих еще не миновали. Каннибалы в ужасе бежали к берегу, услышав выстрел из ружья Бельмонта и узнав о смерти своего товарища, к ним вернулась часть их звериного мужества, и они побежали вниз по течению вдоль берега.

- Они снова гонятся за нами! - воскликнул инженер.

- Они, кажется, чертовски уверены, что догонят нас, - заявил Торнтон. Впереди могут быть водопады или пороги, которые мы не сможем преодолеть, или где-то впереди у них могут быть лодки.

Не успел он договорить, как раздался крик и Джозеф обратил внимание двух мужчин на реку впереди. Они обогнули изгиб, и перед ними отвесная скала возвышалась над рекой более чем на сто футов. Прямо к утесу текла вода, чтобы исчезнуть в черной расщелине гранита, которая тянулась от основания до вершины обрыва, каньон с нависающим потолком, стены, которые почти сходились, образуя естественный туннель.

- Это «дыра в земле»! – Воскликнул Торнтон.

- Вот на что рассчитывают эти черные дьяволы, - заявил Бельмонт. - Смотрите, они собираются там, где река сужается. Мы должны приземлиться там, где они не смогут нас достать, иначе мы провалимся в эту чертову дыру!

- Даже если мы доберемся до туннеля, они нас достанут, - крикнул исследователь. - Они карабкаются по скалам над входом.

Однако у пассажиров каноэ не было выбора. Даже если бы они решили вытащить свое судно на берег и попытать счастья в борьбе с каннибалами, они были бы бессильны это сделать. Словно невидимая рука подхватила деревянную лодку, и непреодолимое течение понесло ее вперед, к зияющему отверстию в скале, и она помчалась прямо, как стрела, к туннелю. В одно мгновение показалось, что, трое мужчин были рядом с первым из каннибалов. Каждую секунду они ожидали, что на них обрушится град камней и несчастий и разрушит их хрупкое средство передвижения. И тут произошло нечто странное, удивительное и необъяснимое.

Чернокожие дикари в едином порыве побросали свое грубое оружие, их дикие торжествующие крики сменились жалобным воем, и они распростерлись на земле, как будто пассажиры каноэ были божествами, которым они оказывали почтение.

- Дьявольски впечатляющее прощание! - Завопил Торнтон, я слышу заупокойные вопли каннибалов сквозь рев воды.

- Для меня это звучит как похороны, наши похороны. Держись крепче, Фрэнк. Положись на Провидение и прощай, старина, если мы никогда отсюда не выберемся.

Бельмонт повернулся, крича во всю глотку.

- Похоже, эти дьяволы знали, что с нами все кончено, Нед. Прощай, старый друг.

Его слова потонули в оглушительном реве, когда каноэ влетело в черную дыру и погрузилось в полумрак, в то время как стремительные волны отражались от скалистых стен с грохотом, похожим на раскаты грома.

- Пригните головы! - закричал Торнтон, и его голос в этой суматохе прозвучал тихо, как шепот. Его предупреждение подоспело как раз вовремя, когда они пригнулись, Бельмонт почувствовал, что его спина оцарапана выступающими камнями, и распластался на дне поленницы. Они так и не узнали, как долго они мчались вперед по кромешной тьме этой ужасной дыры, но им, лежащим в хрупком суденышке, которое несло по воле взбесившихся вод, качало, подбрасывало, крутило волчком, они натыкались на скалы, боялись, что в любой момент могут упасть в водопад или что каноэ разобьется вдребезги, и им казалось, что они провели вместе несколько часов. в недрах горы.

Никто не смел и надеяться, что они когда-нибудь выберутся живыми. Казалось совершенно невероятным, что крошечный корабль с деревянной обшивкой может выжить, и все уже считали себя погибшими, когда с носа корабля раздался радостный крик Торнтона.