Сокровища золотого бога

Даже Бельмонт узнал в нем знахаря или Павиан, и оба американца зачарованно уставились на него, потому что из его носа, губ и ушей свисала добрая дюжина золотых полумесяцев, а на запястьях и лодыжках висели цепочки из огромных самородков.

- Говоришь Эльдорадо?! - воскликнул Бельмонт. – Этот старикан настолько близок к нему, насколько я когда-либо ожидал увидеть.

- Это тот самый парень, о котором рассказывал наш гид, - заявил Торнтон.

- И такой же хитрый, как и все остальные, или я не разбираюсь в индейцах.

Со странными взглядами и гримасами Павиан приблизился к белым людям, стуча посохом по земле, потрясая погремушкой и что-то бормоча на своем родном наречии. Повернувшись к Джозефу, Торнтон велел ему сказать старику, что они друзья, что привезли подарки для Павиана и его народа, и что они хотят исследовать лес. Разумеется, Арекуну пришлось перевести это одному из Пианоготто, и, прежде чем он успел это сделать, старый знахарь разразился кудахтающим смехом. Затем, к крайнему изумлению Торнтона и Бельмонта, он начал болтать без умолку.

- Я говорю, что он хороший парень, - воскликнул он. - Мне нравится... э-э-э... Я говорю, что он хочет, что он может сделать. Я говорю Павиан все же хороший друг.

Говоря это, он протянул руку, похожую на клешню, и, потеряв дар речи от удивления, обнаружив, что этот человек, который, как они полагали, никогда не видел белого человека, понимает и использует искаженный английский диалект, Торнтон и Бельмонт серьезно пожали ему руку. Затем, когда наконец исследователь достаточно оправился от удивления, чтобы обрести дар речи.

- Все же мы хорошие друзья Ауримеона, - заверил он знахаря. – Пэйман очень хороший парень, позволь мне сказать, чего я хочу. Почему этот парень, сабби, такой разговорчивый?

Выражение лица индейца мгновенно изменилось, и на нем появилась хитрая ухмылка.

- Я люблю все, - ответил он. - Если захочу дождя, я скажу ему, он придет. Если захочу огня, я поймаю его.

- Да, он хитрый старый мошенник, - усмехнулся инженер. - Умеет при помощи оккультных сил болтать без умолку и утверждает, что умеет вызывать дождь. Ну и наглость!

Знахарь тем временем порылся в кожаном мешочке, висевшем у него на поясе, и вскоре вытащил оттуда обломок камня и кусок тускло-серого металла.

- Думаю, он собирается продемонстрировать, как добывает огонь, - предположил исследователь.

Положив кусочек трута на камень, Павиан ударил по камню металлическим прутиком. Во все стороны полетел сноп искр, трут вспыхнул и задымился. При виде этого доказательства сверхъестественных способностей индейца по толпе аборигенов пронесся ропот удивления и обожания, а старик торжествующе посмотрел на белых людей, как бы говоря: «Победите меня, если сможете».

- Будь я проклят! - воскликнул Бельмонт. - Ты был прав насчет того, что он умел обращаться с кремнем и сталью, Нед.

- Бьюсь об заклад, он этого сам не обнаруживал, - заявил друг.

- Этот старый факир жил среди белых людей. Но ты видишь, что он использует вместо стали? Это что-то вроде метеорита!

Затем, когда он достал из кармана коробок спичек, Торнтон заметил:

- А теперь смотрите, как я его встряхну.

С этими словами он чиркнул спичкой и поднял ее так, чтобы все могли видеть пламя. Он ожидал увидеть на лицах индейцев удивление, если не полный ужас. Но вместо этого они не выказали ни интереса, ни удивления. Судя по всему, они всегда пользовались безопасными спичками и старый знахарь насмешливо захихикал.

- У Ауримеоны много таких же спичек! - Воскликнул он и достал из своей сумки коробок.

- Будь я проклят! – Тихо сказал Торнтон. – Они были в контакте с цивилизацией.

- Но все еще считают кремень и сталь волшебными, - добавил Бельмонт. - Черт возьми, у них все шиворот-навыворот.

- Интересно, что они подумают об этом, - заметил исследователь, доставая из кармана увеличительное стекло и показывая его индейцам. Затем, наклонившись, он навел его на пучок сухой травы. Человек-павиан и его товарищи внимательно наблюдали за происходящим, и когда сухой материал задымился и загорелся, из их уст вырвался испуганный вопль удивления.

- Я скорее предполагаю, что этот огонь затмевает огонь его волшебного камня, - засмеялся исследователь, убирая линзу в карман. - Держу пари, что старик расскажет все, что знает, в обмен на это стекло.

Было очевидно, что знахарь завидовал. Ему не хотелось принимать гостей, которые могли бы творить чудеса, с которыми он не мог сравниться, и он откровенно заискивал перед белыми людьми, бормоча льстивые слова и комплименты, бормоча на смеси ауримеонского и говорунского, но ни на мгновение не отрывая своих глаз-бусинок от кармана, в котором лежало волшебное стекло. Наконец, отведя двух мужчин в новую хижину, он сообщил им, что она принадлежит им. По кругу пошли еда и угощение, и, когда индейцы собрались вокруг, Торнтон раздал подарки.

Сразу стало очевидно, что даже если Павиан был связан с цивилизацией, то его народ - нет. Индейцы были в полном недоумении относительно использования или назначения многих подарков, а ткани, бусы, булавки и ножи вызвали у них возгласы удивления и восторга.

- Если они никогда не встречали белых людей, то откуда, черт возьми, у них есть железо и другие предметы? - спросил Бельмонт. - У их стрел железные наконечники, у мужчин ножи и мачете, а в углу хижины стоит треснувшая порционная тарелка.

- Вероятно, они торговали такими вещами через другие племена, - ответил Торнтон, - или, возможно, их привозили люди-павы. Во время одной поездки я нашел деревню, где люди все еще пользовались каменными орудиями, но у них были дробовики.

Когда с раздачей подарков было покончено, путешественник начал расспрашивать знахаря о лесе и возможности нанять проводников для похода в него. Старик, однако, настаивал на том, что заходить в джунгли дальше, чем на короткое расстояние, невозможно. По его словам, там протекала большая река, и за реку не мог перейти ни один человек, так как это было обиталище дьяволов и злых духов. Если бы белые люди захотели перейти на берег реки, его люди проводили бы их, но дальше этого - нет.

Тогда он наивно спросил, почему они желают войти в лес, и чего они добивались.

- Той же старой двухъярусной про дьявола-бесы, - воскликнул Белмонт. - Скажи ему, что мы ищем его.

- Подожди, дай мне разобраться с этим, Фрэнк, - перебил его друг. Затем, снова повернувшись к Павиану, Торнтон заверил его, что они просто хотели осмотреть лес и нанести на карту реку, и спросил его о размеры и течение реки. Все это, по мнению нетерпеливого инженера, было пустой тратой времени и не имело никаких последствий. Однако индеец либо не смог, либо не захотел предоставить желаемую информацию. По его словам, река была быстрой, она была не слишком широкой, и ее можно было бы пересечь, если бы не дьяволы по ту сторону. Кроме того, по его словам, река, согласно преданию, протекала через «дыру в земле», хотя он лично об этом не знал.

- Он все еще что-то подозревает нас в чем-то, - заявил Бельмонт, - и он знает об этом районе гораздо больше, чем признается. Держу пари, что его месторождение находится вон за той рекой. Почему бы тебе не спросить его прямо? Какой смысл ходить вокруг да около?

- Да, я думаю, он все прекрасно знает, - согласился Торнтон. - Теперь я собираюсь преподнести ему сюрприз.

Повернувшись к знахарю, он резко потребовал объяснить, как, если лес полон дьяволов, человек-Павиан может безопасно туда попасть. Виноватое выражение удивления промелькнуло на морщинистом лице старика, он заерзал и, наконец, уклонился от прямого ответа, спросив, почему белый человек думает, что он когда-либо был там. Торнтон наклонился вперед и коснулся самородков на лодыжках индейца, указал на мешочек с камнем и метеоритом и пристально посмотрел индейцу в глаза.

- Я, теллум Пайман, найду это место, - заявил он. - Я, сабби Пейман геттум поджигает реку рокстоун-топсайд.

Знахарь отступил назад, украдкой огляделся по сторонам, а затем, словно поняв, что ему не удастся одурачить белых людей, признался, что дружит с дьяволами, что владеет чарами, которые делают их бессильными причинить ему вред, и, в довершение всего, предложил себя в проводники и сказал, что они вдвоем отправятся к тому месту, где он раздобыл золото в обмен на волшебную луну, создающую огонь.

- Молодец старина Билликинс! - Воскликнул инженер. – Он не дурак. Эта линза для него лучше, чем все золото и железо.

- Кажется, я начинаю понимать, - задумчиво произнес Торнтон.

- Он продолжает заниматься этим дьявольским бизнесом, чтобы помешать своимлюдям последовать за ним в буш, играет на их превосходстве в своих собственных целях. И теперь, когда волшебство «кремня и стали» начинает становиться старой сказкой, он стремится заключить любую сделку, чтобы получить немного нового волшебства. Я думаю, река, о которой он говорит, - это река Белмонт.

- Черт бы побрал эту реку! - Засмеялся его друг. - Давай отправимся за золотом. Спроси старого негодяя, можем ли мы пойти завтра.

Но Павиан в ответ покачал головой. Он и слышать ничего не хотел о таком плане и настаивал на том, что у индейцев должно быть время на приготовления, что они должны устроить пир и отпраздновать визит белых людей и приобретенные ими богатства, и если они отправятся в путь, не умилостивив предварительно злых духов, это приведет к катастрофе.

Спорить или уговаривать было бесполезно. Шаман был непреклонен, и, несмотря на нетерпение Бельмонта, Торнтон убедил его, что единственный выход - согласиться с планами Павиана.

- Он может вообще отказаться, если мы этого не сделаем, - заявил он. - Хотя он играет на суевериях индейцев ради его же блага, он такой же суеверный, как и любой из них, и мы должны потакать ему.

С наступлением темноты праздник начался. Индейцы, одетые во все свои церемониальные наряды - короны из перьев, мантии из плюмажей, погремушки и танцевальные палочки, с отвратительно раскрашенными телами и лицами, гарцевали и скакали под прерывистый отблеск костров и пульсирующий грохот барабанов. Какими бы дикими они ни казались, ауримеоны были добродушны, счастливы и веселы, и вскоре они настояли на том, чтобы белые люди присоединились к пирушке.

Торнтон, давно знакомый с обычаями индейцев, сразу же согласился, надел головной убор из перьев, схватил трость для танцев и вскоре уже кричал и гарцевал с лучшими из них. Но Бельмонт удержался. Он почувствовал себя неловко, решил, что все это - сплошная глупость, и поклялся, что лучше пусть его повесят, чем он выставит себя ослом.

- Забудь об этом! - крикнул исследователь, прервав танец. - Индейцам это понравится. Мы хотим, чтобы наши отношения с ними были как можно более прочными. Просто забудь, что ты степенный и достойный житель Нью-Йорка, и стань на время дикарем. Это и вполовину не так нелепо, как та чушь, которую вы несете на своих посвящениях в ложи.

Инженер неохотно согласился и вскоре он проникся духом веселья, и, включая капитана лодки-метиса Джозефа, двух белых мужчин и Пианоготто, прыгали и кричали, а старый павиан, казалось, никогда не уставал и был самым жизнерадостным из всего своего племени.

Однако это была напряженная работа, и вскоре Бельмонт вышел из круга. Торнтон последовал за ним, и, незаметно проскользнув в свою хижину, они упали в свои гамаки.

Внезапно Бельмонт расхохотался.

- Что смешного? - спросил Торнтон.

- Мне просто интересно, - ответил инженер, - что мои сотрудники в офисе подумали бы, если бы увидели, как я развлекаюсь с этими дикарями.

- Очень просто, - усмехнулся Торнтон, - они бы подумали, что ты свихнулся.

- Черт бы побрал этих негодяев! - воскликнул Торнтон, выходя из хижины на следующее утро. – Я боялся, что это случится.

Бельмонт вскочил со своего гамака и выбежал на улицу.

- Что случилось? Что-нибудь не так?

Исследователь указал на группу женщин, стоявших вокруг огромного деревянного корыта. Все они деловито жевали и сплевывали в емкость.

- Готовят грязную пирушку? – пробормотал инженер. - Ну и что с того? Если им это нравится, почему мы должны возражать? Давайте соберем Билликинса и начнем.

- Если мы заставим его начать через неделю, нам повезет, - заявил его друг. - Они готовятся к пирушке, когда хорошенько напьются, и такие мероприятия часто длятся от недели до десяти дней.

- Вот, дьявол! - Воскликнул Бельмонт. - Давай займемся делом и посмотрим, не удастся ли нам вразумить их.

Они нашли знахаря дремлющим в дверях своей хижины, и на все мольбы Торнтона он только покачал головой. Он ударил себя по голове, настаивая на том, что было бы оскорбительно для духов и его гостей, если бы веселье прекратилось. Аргументы, угрозы, обещания – все было бесполезно. Частью программы было праздничное пиршество, и ничто не могло изменить планов индейцев и в конце концов Торнтон в отчаянии сдался.

- Это бесполезно, - объявил он. - Мы должны извлечь из этого максимум пользы. В конце концов, несколько дней не имеют большого значения. Если между ауримеонами и нашими пианоготто не начнется драка, все будет не так уж плохо. Я думаю, что отправлю наших проводников и носильщиков обратно, чтобы избежать неприятностей.

Однако Пианоготто наотрез отказались уходить. Они не собирались пропускать веселье, и, поняв, что он ничего не могут с этим поделать, исследователь уселся в тени хижины, закурил трубку и угрюмо наблюдал за приготовлениями индейцев.

Корыто с пережеванной маниокой было залито водой и оставлено бродить, пока не приобретет желаемый вкус, а индейцы слонялись без дела, бездельничали и спали, забросив все дела и ожидая, когда закончится день и начнется веселье. Естественно, двое белых мужчин были фактически пленниками, пока оргия не закончилась, потому что без проводников и носильщиков они никуда не могли пойти. Но ничто не мешало им бродить там, где им заблагорассудится, и Торнтон предложил им самим провести небольшое исследование.

Это устроило инженера, и они вместе отправились в путешествие. Не успели они пройти и дюжины ярдов, как к ним присоединился Джозеф, заявив, что он не будет принимать участия в празднестве, и объяснив, что его вождь запретил кому-либо из жителей его деревни использовать пейварри, поскольку его народ был почти уничтожен во время оргии прошлой ночью.

- Парень из «сухого закона»? - Рассмеялся Бельмонт.

- Ну что ж, я рад, что мы можем положиться на одного трезвого человека. Никогда не думал, что стану сторонником трезвости, но как черт возьми, пейварри мог уничтожить индейцев?

- Кенайма, - ответил Торнтон. - Если индеец получит в пьяном виде начинается драка, в результате которой погибает человек, индийский закон требует, чтобы убийца и все члены его семьи были уничтожены. Более того, эта месть должна быть осуществлена Кенаимой, человеком, который, согласно определенным обрядам, считается одержимым Кенаймой, или духом кровавого мстителя. Он может быть либо тигром Кенаима или «камуди» (змея) Кенаима, но в любом случае он должен выследить и уничтожить свою жертву определенными предписанными способами: ударом дубинки, если это тигр-кенаима, или удушением, если это камуди-кенайма. Кроме того, во время охоты на человека он не должен видеть живое существо или разговаривать с ним, ибо, согласно индейским верованиям, если он это сделает, то должен убить несчастного, которого встретит. Когда ему, наконец, удается достичь своей цели, он должен проткнуть палкой тело своей жертвы и слизать с него кровь, чтобы вернуть себе статус обычного человека. В противном случае, считается, что в нем навсегда поселится дух Кенаимы, и он будет буйствовать, убивая всех, кого встретит.

- Приятный, жизнерадостный попрошайка, - прокомментировал БельМонт. - Но я пока не вижу, как закончится этот вечер. Таким образом, было бы уничтожено целое племя. Что помешает преследуемому поменяться ролями и убить преследователя?

- Этому ничто не мешает, кроме суеверий индейцев, их твердой веры в сверхъестественный характер кенаимов и того факта, что если один мститель будет уничтожен, другой немедленно пустится в погоню, - ответил Торнтон. - Для индийского убийцы нет никакой надежды избежать смерти от рук кенайма. Известно, что они выслеживают жертву в Джорджтауне и убивают ее на улицах. Причина, по которой деревня или племя могут быть стерты с лица земли, особенность Кенаимы в том, что родственники жертвы, естественно, начинают свою кенаиму один за другим, и таким образом начинается вражда, которая может продолжаться до тех пор, пока не будут уничтожены все члены общины. Вот почему я стремился избавиться от наших Пианоготто. Если они начнут драться с Ауримеонами в пьяном виде, кто-нибудь может погибнуть и начнется Кенайма. Тогда... Одному Господу известно, чем это может закончиться.

- У нас нет никаких шансов, не так ли? - спросил Бельмонт.

- Вряд ли. Я никогда не слышал о том, чтобы кенайма выследили или убили белого человека, и даже индейцы вряд ли могли бы считать нас родственниками Пианоготто или ответственными за них. Однако я не думаю, что возникнут серьезные проблемы. Чего я боюсь, так это того, что индейцы будут настолько измучены и больны после своего веселья, что мы задержимся на несколько дней или даже недель.

Разговаривая, трое мужчин пересекли полосу саванны и достигли опушки леса. В тот момент, когда они вошли в него, они поняли, насколько безнадежной будет попытка совершить долгое путешествие без проводников. Здесь было гораздо гуще, чем в любых джунглях, которые они видели до сих пор. Не было никаких видимых тропинок, и было почти невозможно двигаться в каком-либо направлении, не срезая путь. Здесь ничего нельзя было сделать, и, вернувшись по своим следам, они побрели через саванну к ручью, который Торнтон в шутку назвал в честь своего друга. Затем они пошли вдоль его берегов и обнаружили, что там, где он впадал в лес, можно было легко проникнуть в джунгли, потому что уровень воды был низким, а между водой и зарослями на берегах виднелась довольно широкая полоса песка и камней.

- По этому ручью можно было бы пройти далеко в лес, - заявил исследователь. - По всей вероятности, это и есть та река, о которой упоминал Павиан и которая образует границу со страной «дьяволов». Но она, должно быть, течет окружным путем, чтобы оказаться в пяти днях пути от деревни вон там.

- Почему бы нам не пойти по ней и не выяснить? – предложил инженер. - Мы могли бы сами собрать достаточно снаряжения, и Джозеф тоже мог бы нести груз. Уолтерс тоже пошел бы с нами, и мы могли бы забраться на шахту старого Билликина без его помощи.

Торнтон покачал головой.

- Нам троим не хватило бы еды на три дня, не говоря уже о пяти, - заявил он. - А что касается Уолтерса, то сегодня вечером он будет пьянее любого индейца. Эти полукровки еще хуже, чем чистокровные.

Однако вскоре они обнаружили, что даже если бы им удалось взять с собой достаточно припасов для путешествия, движение по руслу ручья было бы неосуществимым. Путь преграждала отвесная каменная стена, и ручей, протекавший у ее подножия, резко поворачивал на юг. Однако на противоположном берегу скалы были изломанными и неровными, и можно было бы пройти дальше, перейдя ручей выше по течению. Но так как было уже поздно и продолжать путь было бесполезно, все трое вернулись в саванну и деревню.

- Я уверен в одном, - заметил Бельмонт, который тщательно обследовал русло ручья и скальные образования. - Павианы не добывают свое золото из этой реки, но я готов поспорить на свою репутацию горного инженера, что в нем нет ничего стоящего или крупных самородков.

- Тут я с тобой согласен, - сказал Торнтон, - но я все же верю, что шаман действительно знает местонахождение сказочно богатых россыпей, о которых его предки рассказывали Рэли.

- Что касается меня, то я начинаю испытывать отвращение ко всему этому делу, - заявил инженер. - У меня нет ни малейшего желания верить в эту историю Эльдорадо или Маноа. Возможно, Павиан нашел россыпь или карман, но, скорее всего, он уже давно собрал все самородки. И, насколько нам известно, золото могло храниться в племени на протяжении столетий. Я начинаю понимать, что должен был пуститься в такую безумную погоню за гусем.

Торнтон рассмеялся.

- Не стоит себя корить. В любом случае, у тебя есть золотые яйца, которые снесла дикая гусыня. В деревне Ауримеона достаточно денег, чтобы оплатить экспедицию и получить неплохую прибыль в придачу. Если мы больше ничего не получим, то обменяем все золото, которым владеют индейцы.

- Возможно, несколько тысяч, - неохотно согласился с ним друг. - Но не целое состояние, как предполагалось.

К этому времени из деревни донеслись крики, которые говорили о начале пирушки.

- Нам лучше вести себя как незаметному игроку, насколько это возможно. И не забывайте обращать внимание на «нюансы». Если начнутся неприятности, мы сможем схватить их и связать в нашей хижине. - Затем, повернувшись к Джозеф, Торнтон предупредил проводников, взял с него обещание не прикасаться к спиртному и посоветовал ему не вступать в споры с другими индейцами и не обижаться на то, что они могут сделать или сказать.

Однако до сих пор ни один из соплеменников не предпринял достаточно активных действий, чтобы потерять контроль над своими чувствами, в то время как Пианоготто и полукровка Уолтерс стояли в стороне от группы.

- Я надеюсь, что они и дальше будут держаться вместе, а что касается остальных, - добавил он, - то нам будет легче следить за ними и загонять в угол, если они действительно попадут в беду. Привет! Где этот парень, наполовину ауримеонец?

Однако этого человека нигде не было видно, и Торнтон приказал Джозефу выследить его и не спускать с него глаз во время веселья, а также сообщить, если он проявит какие-либо признаки агрессивности.

Когда солнце село и наступила темнота, запылали костры, и с каждым часом индейцы становились все более неистовыми. Вскоре многие из них уже не могли твердо идти или даже держаться на ногах и бросались в свои бурдюки или на землю, где продолжали пить. Другие, все еще твердо стоявшие на ногах, начали выкрикивать хвастливые рассказы о своей храбрости и доблести и расхаживать с важным видом, насмехаясь над окружающими и осыпая их оскорблениями. Однако на них не обращали особого внимания, хотя раз или два между двумя индейцами случались вялые потасовки.

Торнтон и Бельмонт также заметили, что ни у кого из ауримеонов не было оружия, и они вели себя должным образом.Даже женщины и дети безудержно пили, и вскоре вся деревня была вовлечена в отвратительную оргию.

Двое белых мужчин держались в тени, стараясь следить за движениями капитана лодки и Пианоготто, в то время как Джозеф бесшумно скользил взад-вперед, зорко наблюдая за Ауримеоной-полукровкой. Несколько раз женщины подзывали Арекуну и уговаривали его выпить. Каждый раз Джозеф хитро соглашался и, делая вид, что пьет спиртное, выплескивал его на землю, как только женщины отворачивались.

- С ним все в порядке, - заявлял Бельмонт. - Они настроены серьезно, и я не думаю, что в конце концов возникнут какие-то проблемы. Кажется, они все успокаиваются.

- Они слишком пьяны, чтобы даже разговаривать, - прокомментировал Торнтон. - Большинство из них лежали, как свиньи в своих хлевах, и так много женщин были пьяными, что не так уж много разговоров шло по кругу.

- Ей-богу, у меня есть план! - воскликнул инженер.

- Что помешает нам вылить остатки выпивки из корыта? Аборигены слишком пьяны, чтобы что-либо заметить. Мы можем подкрасться незаметно и опустошить запасы, и они подумают, что сами их использовали.

- Хорошая идея, - согласился Торнтон. - Но если ты или я попробовали бы, нас бы тут же поймали. Мы позволим Джозефу попробовать. Он может подойти к корыту с тыквой, как будто хочет подкрепиться, и когда никто не смотрит, Боже правый! Ад вырвался на свободу!

Из группы индейцев, собравшихся у одного из костров, послышались дружные крики и пронзительный визг. Группа мгновенно превратилась в дерущуюся массу, и американцам хватило одного взгляда, чтобы понять, что Пианоготто попали в беду.

Двое мужчин мгновенно бросились вперед, но прежде чем они успели добраться до места драки, к ним подбежал Джозеф.

- Мне было очень плохо! - Задыхаясь, выпалил он с дикими глазами и возбужденным видом. - Парень из Пианоготто убил человека из Ауримеоны. Ауримеона приготовила для киллума все Пианоготто!

Расспрашивать о подробностях было некогда. Худшие опасения белых оправдались, и убийство свершилось. Самым важным сейчас было предотвратить дальнейшее кровопролитие и разнять дерущихся, прежде чем все Пьяноготто будут убиты. Пробиваясь сквозь дерущихся пьяных дикарей, Торнтон и Бельмонт добрались до центра деревни. На земле лежал мертвый Ауримеона, его голова была раскроена ударом мачете, а над телом стояли трое Пьяноготто, капитан лодки и Ауримеона-полукровка, у последнего из глубокого пореза на плече сочилась кровь. Им действительно повезло, что ауримеоны не были вооружены, и, хотя они намеревались уничтожить других соплеменников, они были настолько сбиты с толку, что действовали глупо и медленно.