Сокровища золотого бога

С другой стороны, Пианоготто выглядели довольно трезвыми и пытались отступить, в то время как Уолтерс охранял их отход с окровавленным мачете в руках. Он схватил его за руку и в пьяной ярости удерживал ауримеона на расстоянии. Крикнув капитану, чтобы тот не наносил удара, Торнтон бросился вперед, за ним последовали Бельмонт и Джозеф. Но едва эти слова были произнесены, как капитан замахнулся своим оружием на ближайшего индейца и бездыханным повалил его рядом с поверженным соплеменником.

На краткий миг ауримеоны отступили, и, воспользовавшись этим, исследователь вырвал орудие из рук Уолтера, схватил его за шиворот и, крикнув остальным следовать за ним, пинками и тумаками заставил Пианоготто двигаться, а сам поспешил прочь с капитаном из деревни. Бельмонт, следуя примеру своего товарища, схватил ближайший Пианоготто и, толкая перед собой Ауримеону-полукровку, побежал с Торнтоном в темноту, за пределы света костра. Джозеф тем временем исчез, но мгновение спустя прибежал, неся ружье инженера и патронташ. Он понял, какой опасности они подвергались без оружия, и рисковал своей жизнью, чтобы вернуться в хижину и забрать ружье. Бельмонт полностью оценил смелый и продуманный поступок Арекуна, но у него не было времени на это. Он не мог выразить свою благодарность, потому что даже инженер знал, что всем им грозит смертельная опасность.

В деревне царило смятение. Ауромеоны были одержимы жаждой мести, и единственная надежда на спасение заключалась в том, чтобы как можно быстрее пересечь саванну и попытаться добраться до отдаленной деревни Пианоготто до того, как Ауромеоны придут в себя настолько, что смогут следовать за ними.

Это была отчаянная мера. Перед ними простиралась саванна, огромная, черная и бескрайняя, как спокойное море и войти в нее ночью без провизии и припасов было почти самоубийством, но еще большая опасность подстерегала их в деревне. Внезапно из деревни донесся жалобный крик, странный, леденящий кровь вопль: «Кенайма! Кенайма!» При этом ужасном слове Пианоготто съежились и задрожали, Джозеф издал тихий стон и вздрогнул, и даже прозаичный Бельмонт почувствовал странное покалывание на голове. Все понимали ужасный смысл этого пронзительного крика, и беглецы, не колеблясь, углубились в лабиринты непроходимой саванны.

Они спешили всю ночь напролет, и по мере того, как они шли, у капитана и Пианоготто проходило действие спиртного, и, шаг за шагом, они рассказывали, как начались неприятности. Ауримеона насмехалась над полукровкой, называя его отступником. Пианоготто встали на сторону своего спутника. Ауримеон ударил его и ранила в плечо, а раненый мужчина вырвал мачете у нападавшего и убил его. Затем появился Уолтерс и еще один Ауримеон был принесен в жертву, и в результате безжалостный Кенайма последовал за ними и Ауримеоны будут идти по следу до тех пор, пока не свершится возмездие.

- Похоже на сердечное прощание с золотой жилой, - заметил Бельмонт, когда они, спотыкаясь, двинулись дальше, а звуки, доносившиеся из деревни, стали слабыми и вскоре совсем пропали.

- Для нас это тоже будет прощанием, если нам не будет сопутствовать удача, - мрачно подметил Торнтон.

- Значит, ты действительно веришь, что они пошлют за нами Кенаиму? - Спросил инженер.

- В этом нет никаких сомнений, - уверенно заявил его друг, - есть две смерти, за которые нужно отомстить, а законы кровной мести священны. Держу пари, Кенайма уже напал на наш след.

Бельмонт невольно оглянулся и нервно сжал пистолет. Ему живо вспомнилось, что Торнтон рассказывал ему обо всем этом, но темнота была непроницаемой. - Ты ведь не думаешь, что он побеспокоит нас? - спросил он, словно желая успокоить самого себя.

- Они знают, что мы непричастны к убийствам.

-Я бы очень хотел, чтобы он этого не сделал, - сказал исследователь, - но я не могу знать наверняка. Согласно закону Кенаима, не только убийцы, но и все их семьи должны быть уничтожены. И Уолтерс, и этот раненый мужчина станут прямыми объектами мести, и поскольку Пианоготто были вовлечены в это дело, и поскольку мы помогли всем сбежать, я убежден, что, с точки зрения Ауримеоны, мы все в одной лодке.

- Чертовски веселая мысль, - проворчал Бельмонт.

- Если мы сможем добраться до Эссекибо и нашей лодки, я думаю, мы будем в безопасности, - продолжил Торнтон. - Я не представляю, как Кенаима будет преследовать любого, но только не настоящих преступников. Но до тех пор смерть подстерегает нас в каждой чаще, на каждом шагу. И есть еще одна причина, по которой я верю, что мы будем вовлечены в месть. Старик Павиан не постеснялся бы ни перед чем, чтобы заполучить мое зажигательное стекло. Не то чтобы он украл его, потому что эти индейцы честны, но он знает, что потерял все шансы заполучить его, показав нам золото, и если он сможет найти предлог, чтобы убрать нас с дороги с помощью Кенаимы, он сделает это, чтобы заполучить волшебную луну, как он ее называет. Меньше всего удивлюсь, если старик сам сдаст Кенаиму.

- Что ж, он или любой другой проклятый индеец, который попытается вмешаться в мои дела с кенаимой, получит заряд картечи, - заявил инженер. - Они поймут, что избиение белого человека - это совсем не то же самое, что стукнуть испуганного индейца по голове.

- Я надеюсь, до этого не дойдет, - тихо сказал Торнтон. – Это означало бы только, что мы станем жертвами другого мстителя. Но, конечно, если ты увидишь кенаиму, тебе придется стрелять, чтобы спасти жизни этих парней или наши собственные.

Несколько раз, пока они торопливо шагали проводник заблудился, и они бесцельно бродили в поисках тропы. Но с наступлением темноты проблем стало меньше, и наконец они добрались до небольшого ручья.

Глаза у них слипались от недосыпания. Они устали и натерли ноги, раненый индеец был так слаб от потери крови, что товарищи несли его на руках, и было очевидно, что необходимо сделать привал.

Тщательно скрывая свои следы, они повернули под прямым углом и, продираясь сквозь жесткую траву и сорняки, добрались до небольшой рощицы в ложбине. У них не было еды, и, хотя вокруг было много птиц, Бельмонт не решался стрелять, опасаясь выдать их укрытие возможным преследователям. Джозефу, однако, удалось поймать в силки птицу-трубача, и, несмотря на опасность, они развели небольшой костер и приготовили это существо. О сне не могло быть и речи, потому что все были слишком взволнованы, слишком живо реагировали на опасность, чтобы сомкнуть глаза. Как ни слаб был раненый, он заявил, что предпочел бы умереть от голода в чаще, и они возобновили свой утомительный поход.

Впереди шел Пианоготто. Позади него двигался раненый, поддерживаемый своими товарищами-индейцами. За ними шли Бельмонт, Торнтон и Уолтерс, а Джозеф замыкал шествие.

Все понимали, что до тех пор, пока они были начеку и двигались, они были в безопасности, ибо кенайма, как объяснил Торнтон Бельмонту должен сразить свою жертву предписанными методами. Весь долгий, изнуряющий, жаркий день они шли вперед. У них кружилась голова от солнца, недосыпания, голода и жажды, и даже неутомимые индейцы спотыкались и проявляли признаки усталости. Когда солнце село, Торнтон настоял на том, чтобы они разбили лагерь на ночь, потому что звериные тропы то и дело пересекали тропу, и пытаться двигаться дальше в темноте означало бы просто безнадежно заблудиться. И вот они снова свернули в сторону, надеясь найти укромное местечко, где была вода, и, чтобы лучше рассмотреть окрестности, поднялись на невысокий холм.

Джозеф был первым на вершине, и когда он обвел взглядом горизонт, то издал испуганный возглас и указал назад, на восток. Над морем колышущейся травы простиралась стена дыма, а под ней сверкали и прыгали огромные языки пламени, пожиравшие сухую траву. Саванна была в огне! Сильный ветер, дувший с востока, разгонял пламя, которое направлялось прямо на беглецов, и с каждым мгновением густой дым и мечущиеся языки пламени подбирались все ближе и ближе.

На короткое мгновение группа на холме замерла, завороженно глядя на эту новую опасность. Затем Торнтон обрел дар речи и стал выкрикивать приказы.

- Вырывайте траву, - крикнул он. - Затем подожгите ту, что на западе. Это наш единственный шанс. Мы должны бежать в лес. Ауримеоны пытаются нас уничтожить.

Мужчины лихорадочно вырывали траву и сорняки с холма, но прежде чем это было сделано, спустилась темнота, стал отчетливо слышен рев приближающегося пожара, и пламя озарило саванну ярким светом, в то время как удушливый дым заполнил легкие беглецов. Осветив опоясывающую их полосу растительности, исследователь и его спутники попятились как можно дальше от жара. Поднялся ветер, трава быстро загорелась, и, прежде чем начавшееся столкновение достигло холма, в полумиле от него людей укрыл широкий участок обугленной и почерневшей земли. Это был старый трюк равнинников, и он сделал свое дело. Нельзя было терять ни минуты, и хотя земля все еще местами пылала, то тут, то там куст или небольшое деревце вспыхивали над дымящейся землей, как факелы, отряд выскочил из своего убежища и поспешил в лес.

Босые ноги индейца ужасно болели от раскаленной земли, на них густо сыпались угли и искры, и все задыхались и кашляли от дыма. Задолго до того, как они достигли прохладной защиты леса, раненый индеец бросился на землю, опустил голову на колени и приготовился ждать своего конца. Он не мог идти дальше и предпочел смерть мучениям, которые испытывал.

- Мы не можем оставить его здесь, - заявил Торнтон. - Мы должны найти какое-нибудь место, где есть влажная земля или вода и зеленая листва, и разбить там лагерь на остаток ночи.

Джозеф сразу же вызвался поискать подходящее место и вскоре вернулся с известием, что нашел неподалеку заросли и небольшой пруд. Подняв раненого и почти неся его, отряд, спотыкаясь, последовал за Джозефом и добрался до небольшой рощицы, где растительность была не тронута огнем. Вода в бассейне была черной от пепла, обугленных листьев и густой от грязи, но для пересохших от дыма глотков и горящих лиц она была на удивление приятной. Измученные голодом и слабостью, люди удрученно сидели в укрытии чахлых деревьев. В течение суток они ничего не ели, за исключением тощей птицы-трубача, прошли пешком много миль и работали лихорадочно, изо всех сил, чтобы спастись от огня, но никто не произнес ни слова жалобы. Если бы им только удалось добраться до джунглей, они, возможно, были бы еще в безопасности, потому что там можно было бы найти дичь, семена и орехи, которые могли бы уберечь их от голодной смерти, и при условии, что кенайма не уничтожат их, они могли бы еще побороться за место под солнцем, путь к деревне Пианоготто и безопасность.

Сон, однако, был необходим, и было решено, что сначала один, а затем другой будут дежурить, пока остальные спят. Поскольку Джозеф, хотя и был самым молодым в группе, выглядел наименее уставшим, ему поручили дежурить первым. Бельмонт передал свое заряженное ружье ему.

Арекуна упал на землю и в следующее мгновение уже крепко спал, потому что, как и остальные, был совершенно измучен. Он смутно осознавал, как Джозеф разбудил капитана лодки, когда вахта индейца закончилась, а затем внезапно пришел в себя и невольно вскрикнул при звуке выстрела и ужасающего крика.

Вскочив, он увидел, что Торнтон и Джозеф тоже проснулись, а капитан стоял, дрожа, с безумным взглядом, держа в руке все еще дымящееся оружие.

- Ого! - Воскликнул он прежде, чем кто-либо успел задать вопрос. - Кенайма, иди сюда! Я вижу, как он убивает больного человека. Он приближается, как тигр. Я хочу выстрелить в него, но не могу, Ого! Кенаима - это правда!

Остальные обернулись. Одного взгляда было достаточно. Раненый индеец был мертв, его череп был проломлен страшным ударом.

- Первая жертва! - Воскликнул Торнтон. - Но где же... что это за люди?

И тут все впервые осознали, что остальные индейцы пропали. Их нигде не было видно, и четверо мужчин уставились друг на друга с испуганными и серьезными лицами. Без Пианоготто в качестве проводников они безнадежно заблудились.

- Они дезертировали! - Воскликнул исследователь.

- Их страх перед кенаимами и лесом был слишком велик.

Но, слава Богу, мститель выбрал жертву. Жизнь бедняги сократилась всего на несколько часов, он не смог бы прожить и дня.

- Будь прокляты эти трусливые индийцы! – Взорвался инженер. - Так им и надо, если они попадутся кенаиме.

- Они попадутся, - заявил его друг. - Не сомневайся в этом. Но, боюсь, сначала он займется нами, так сподручнее.

- Чертовски приятное чувство - стоять здесь, как стадо овец, ожидая, что этот дьявол в любую минуту ударит по голове, - сказал Бельмонт.

- В настоящее время опасности нет, - заверил его Торнтон. - Скоро рассвет, а кенайма никогда не нападают при дневном свете. Джозеф, разведи огонь.

Дрожа от ужаса, с бронзовой кожей, на самом деле бледной от страха, арекуна повиновался, и веселое пламя во многом придало храбрости четверым выжившим.

- Мы должны немедленно скрыться в зарослях, - сказал Торнтон, когда взошло солнце. - Даже кенаима не страшнее голодной смерти, а после пожара в саванне не останется дичи. Двигаясь вдоль опушки леса на запад, мы, возможно, в конце концов доберемся до деревни Пианоготто. Это будет трудная работа, но это наша единственная надежда.

- Слава Богу, или, скорее, Джозефу, что у нас есть ружье и много патронов, - сказал Бельмонт. - Мы не умрем с голоду, если найдем дичь.

- Даже при наличии достаточного количества еды мы в чертовски плохом положении, - напомнил ему Торнтон. - Ближайшая деревня находится в семидесяти пяти милях отсюда, по самому прямому маршруту. У нас нет никаких припасов, одеял, гамаков, ничего, кроме одежды на нас, нескольких предметов в карманах, твоего оружия и боеприпасов, но есть безжалостный, жестокий, фанатичный убийца, который делает все возможное, чтобы стереть нас с лица земли. Но мы еще не закончили. Я уже бывал в довольно трудных ситуациях и выходил из них в полном порядке. А теперь давайте поспешим в лес.

К полудню они добрались до деревьев, увитых лианами, и до темных тенистых зарослей, и четверо полуголодных, совершенно измученных мужчин стали пробираться сквозь них. Они миновали густую растительность и оставили позади выжженную солнцем, почерневшую от огня саванну. Некоторое время джунгли были непроходимы, и Джозеф прорубал тропинку. Но, углубившись в лес, они оказались на более открытой местности, и группа продолжила путь тихо, насторожив глаза и уши в поисках любого живого существа, которое могло бы послужить пищей. Птицы летали высоко на деревьях, но были невидимы и находились вне пределов досягаемости выстрела, и только когда люди углубились на целую милю в лес, они услышали лающие крики туканов. Прокравшись вперед, Бельмонт сбил двух гротескных пернатых, а Джозеф бросился вперед, чтобы забрать желанную дичь, и, поднимая ее, издал радостный крик.

- Саури! - Воскликнул он, показывая огромный орех неправильной формы с грубой кожурой.

Саури, или райские орехи, очень похожие на бразильские, но в три раза крупнее, были самой желанной и удачной находкой. Пока туканы шипели на огне, голодные люди утоляли свои первые приступы голода, поглощая все орехи, которые могли найти. Однако их было слишком мало, и даже Джозеф не смог взобраться на огромное дерево и стряхнуть с него еще больше. Туканы тоже были прискорбно маленькими и тощими, и этих двух крепких, жилистых созданий едва ли хватило бы, чтобы накормить досыта четверых мужчин. Но даже это скромное блюдо из орехов и тукана придало им новую жизнь и силы, и они поспешили дальше, надеясь, что впереди их ждет еще более обильная еда.

Следуя самым легким путем между деревьями, заглядывая в каждую чащу и заросли кустарника и вытягивая шеи в поисках ленивцев, обезьян, попугаев или любой другой дичи, они почти не обращали внимания на то, что их окружало. Наконец они добрались до низкого, влажного места, где не было подлеска, и одна из обезьян бросилась через проход. Прозвучал выстрел из ружья инженера и животное перевернулось кубарем, и хороший обед был обеспечен. Близился закат, в лесу становилось все темнее, и так как болотистое место было неподходящим для лагеря, они повернули и направились к возвышенности. Вскоре они достигли невысокого гребня, на вершине которого росло огромное дерево мора. К основанию его примыкали огромные, похожие на плиты подпорки, простиравшиеся почти на двадцать футов с каждой стороны ствола. Между этими стенами из живой древесины был разведен костер, и мужчины приготовились провести ночь.

Во многих отношениях это было идеальное место для привала. Само дерево обеспечивало защиту с трех сторон, и враг был бы вынужден приблизиться к нему через узкий проход между ветвями. Конечно, там было укрытие, под которым можно было бы спрятаться Кейнаме или кому-то еще, находясь всего в нескольких футах от лагеря, но все это было низкорослым, и пока мясо жарилось, все работали, расчищая большое открытое пространство вокруг дерева. Вместо постелей были разложены листья, а густая листва дерева мора служила крышей, которая защищала от любого дождя.

Впервые за три дня, когда аппетит был полностью удовлетворен, мужчины почувствовали себя в полной безопасности и поздравили себя с тем, что удача сопутствовала им с тех пор, как они вошли в лес. Все понимали, что они должны быть постоянно настороже, поскольку выстрелы наверняка выдавали их местонахождение, и были приняты меры к тому, чтобы костры ярко горели всю ночь, освещая обширную территорию вокруг дерева. Торнтон заступил на вахту первым, но ночь прошла без происшествий и тревог, и, позавтракав остатками ужина, отряд снова двинулся в путь.

Было еще очень рано, крики попугаев и пение птиц наполняли лес, и через десять минут после того, как они покинули свой лагерь, Бельмонт подстрелил пару больших зеленых амазонок и похожего на фазана маруди, который с шумом взлетел из-под ног. Джозеф сказал, что у него неподалеку есть гнездо, и вскоре при обыске были обнаружены четыре больших сине-зеленых яйца. Все еще голодные, мужчины остановились у ручья и поели жареного попугая с яйцами, оставив фазана на полдник. С гораздо более легким сердцем, чем когда-либо с тех пор, как они бежали из деревни Ауримеона, они шли час за часом. Но ни один яркий огонек среди деревьев не обозначал границы леса с саванной, и наконец Торнтон остановился. Он взглянул Оглядевшись, он осмотрел деревья и, повернувшись к Джозефу, спросил его, уверен ли он, что они движутся в правильном направлении. Арекуна неохотно признался, что не уверен, и, задав вопрос капитану лодки, получил тот же ответ.

- Дьявол! - Нетерпеливо воскликнул исследователь.

- Мы попали в переделку. Мы были так увлечены бегством, что сбились с пути и заблудились. Мне следовало быть осторожнее и не терять ориентиры.

- Лучше заблудиться здесь, чем в саванне, - заявил Бельмонт. - Здесь мы, во всяком случае, с голоду не умрем. Но как, черт возьми, мы можем заблудиться, ведь все, что нам нужно сделать, это пойти на запад? Мы обязательно направимся в саванну в этом направлении.

- Конечно, - ответил Торнтон с сарказмом в голосе, - но в какой стороне запад?

Бельмонт огляделся.

- Пусть меня вздернут, если я знаю, - признался он. - Ни проблеска солнечного света, ни тени. Как насчет мха на деревьях?

- В тропиках эта старая схема не работает, - сообщил ему Торнтон. - Нет, нам придется положиться на природу. Пока солнце не сядет, мы, возможно, сможем определить запад по свету, падающему на верхние части стволов деревьев. А пока мы можем идти как в одну, так и в другую сторону, главное, чтобы мы двигались по прямой.

Вскоре Джозеф объявил, что, по его мнению, он знает, в каком направлении находится запад, и, следуя его примеру, вместе с Уолтерсом он поджигал деревья на ходу, и вечеринка продолжалась. Час спустя исследователь снова остановил их.

- С каждой минутой мы углубляемся в заросли, - заявил он. - Солнце перешло через зенит, и по свету, проникающему в небольшое отверстие, вы можете видеть, что мы направляемся на юго-восток. Мы должны немедленно развернуться.

Усталые и обескураженные, четверо возвращались обратно, ориентируясь по обгоревшим стволам деревьев, пока сгущающиеся сумерки не подсказали им, что пора разбивать лагерь. В нескольких шагах от холма, на котором они стояли, протекал небольшой ручеек. Поблизости росло еще несколько деревьев, и, чувствуя, что лучшего места им не найти, они сразу же начали готовиться к следующей ночевке. Бельмонт и Джозеф отправились на поиски дичи и у ручья добыли пака. Ночью не произошло ничего тревожного, но к утру пошел дождь, который усугубил их дискомфорт, заставляя жаться к огню. Наконец забрезжил слабый рассвет, и, когда на костре разогревались остатки вечерней трапезы, капитан встал, сказал, что идет к ручью напиться, и скрылся из виду за краем гряды. До ручья было совсем недалеко, уже почти рассвело, и никому и в голову не приходило, что Уолтерсу грозит хоть какая-то опасность. Прошло десять минут. Тишину леса не нарушали никакие звуки, кроме щебета птиц, стука дождевых капель и приглушенных голосов мужчин. Внезапно Пронзительный, леденящий кровь вопль смертельного ужаса разорвал неподвижный воздух. Трое мужчин вскочили на ноги, потеряв дар речи и застыв на месте от ужаса. Снова и снова раздавались мучительные вопли, каждый из которых был слабее предыдущего, пока не перешел в протяжный, дребезжащий вопль - дикий, от которого волосы встают дыбом. Затем наступила тишина. С момента первого ужасного крика прошло всего пять секунд, но троим мужчинам показалось, что прошли минуты. Торнтон первым пришел в себя и начал действовать.

- Ягуар! - Закричал он, бросаясь в направлении криков. - Он напал на Уолтерса. Вперед!

По пятам за ним шел Бельмонт с пистолетом наготове, а рядом с инженером был Джозеф с обнаженным мачете. На берегу ручья они остановились, пораженные. Не было видно ни капитана, ни следов борьбы. Совершенно сбитые с толку, они стояли, высматривая хоть какой-нибудь след, прислушиваясь к звукам, которые могли бы выдать присутствие гигантской кошки, раненого или мертвого человека. Затем издалека снова донесся крик ягуара, и, повернувшись, они поспешили в направлении звука. Внезапно Джозеф издал испуганный вопль и застыл трясущийся и дрожащий, он указывал на мягкую землю.

- Кенайма, - прошептал он. - Тигр Кенайма!

На влажной почве были отчетливо видны отпечатки человеческих ног.

- Чепуха! - Воскликнул Торнтон, внимательно осматривая следы. - Это могут быть ваши или капитана. Мы уже бродили здесь раньше.

Но арекуна это не убедило.

- Я теллум, он Кенайма, - настаивал он. - Тигр не убивает Уолтерса. Тигр Кенайма ловит меня, сабби.

Бельмонт снова почувствовал то покалывание в затылке и странное ощущение вдоль позвоночника, которое охватило его, когда в саванне они нашли раненого индейца, убитого мстителем, его таинственным, невидимым, коварным врагом.

- Возможно, ты прав, Джозеф, - сказал исследователь, нарушая гнетущую тишину. - Я никогда не слышал, чтобы ягуар нападал на человека, если его не ранить. Мы пойдем по этим следам и посмотрим, куда они приведут.

Осторожно раздвигая листву и не упуская из виду следы, все трое прокрались вперед. Торнтон шел впереди, Бельмонт со взведенным ружьем наготове, и остальные. Арекуна, очевидно, ожидая быстрой и внезапной смерти на каждом шагу, старался держаться как можно ближе к защищающему его оружию. Некоторое время они шли по тропинке до того места, где она исчезала в зарослях, таких густых, что, казалось, человек не смог бы пробраться сквозь них.

- Странно, - пробормотал Торнтон. - У Уолтерса не было причин идти сюда, и если там прячется враг, заходить слишком опасно. Мы обойдем вокруг и посмотрим, не выйдут ли следы с другой стороны.

Однако путаница оказалась больше, чем они думали, и когда они прошли по его краю некоторое расстояние, то снова вышли к ручью. На мгновение они остановились в нерешительности, оглядываясь по сторонам. Затем Торнтон издал возглас удивления и поспешил к коричневатому предмету, наполовину скрытому среди каких-то широколиственных растений.

- Боже мой! - воскликнул Бельмонт, когда понял, что это было, и при виде этого зрелища его охватило тошнотворное чувство невыразимого ужаса. Скорчившись среди растений, с выражением ужасного, неописуемого ужаса на искаженном лице, лежало мертвое тело капитана, его голова была размозжена дубиной кейнаима.

Джозефу хватило одного быстрого взгляда. С пронзительным криком он отскочил назад и бросился бежать, как безумный, вслепую, прочь от проклятого места. Торнтон и Бельмонт кричали ему вслед, приказывая, угрожая, но он не обращал на это внимания. Нырнув в ручей, он перебрался через него и, не оглядываясь, бросился в лес на противоположном берегу.

- Давайте, мы не должны упустить его! - Закричал исследователь и, сопровождаемый инженером, бросился вдогонку за охваченным ужасом индейцем. Окликая на бегу арекуну, они пересекли ручей и, ориентируясь по звукам, которые издавал убегающий индеец, помчался через джунгли в погоню.