Призрак

Джесси практически силой утащила Ребекку на просторную кухню, откуда пахло потрясающей домашней выпечкой. Мы все двинулись за ними. Дэн по-хозяйски устроился на угловом диване, Томас тут же уткнулся в свой планшет, но не забывал мягко улыбаться, а Ричи принялся активно помогать Джесси расставлять бокалы.

Я сел чуть поодаль, внимательно наблюдая за Ребеккой. Моя способность считывать эмоции работала на полную мощность, но сейчас я чувствовал от неё не страх и не панику, а глубокое, искреннее удивление. Магия гламурного мира, в котором она привыкла жить, здесь не работала — здесь всё было настоящим.

Атмосфера на кухне окончательно перестала напоминать секретный штаб. Пирог, вино и этот странный, но искренний смех превратили суровую мужскую берлогу в место, где впервые за долгое время можно было просто выдохнуть.

— Ну расскажи, Фор правда такой невыносимый зануда, когда пытается ухаживать? — Ричи весело подмигнул Ребекке, ловко наливая ей вино в бокал, при этом не переставая жонглировать кухонным ножом. — На заданиях он из нас все соки выжимает, строит из себя идеального командира, который видит каждый сантиметр карты. А дома — сухарь сухарем, да?

— Эй, я всё слышу, — отозвался я, невольно улыбаясь, хотя внутри меня разливалось редкое, почти забытое чувство тепла.

Мы ещё так друг друга не знаем хорошо. Вы, ребята, не дали нам пожить спокойно, — улыбаясь, сказала Ребекка.

— И по-моему, он очень милый, — неожиданно тихо произнесла Ребекка. Она посмотрела на меня, и в её взгляде проскользнула та самая нежность, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Он приготовил мне завтрак. И... он сдержал своё слово, всё рассказал.

— О-о-о, ну раз приготовил завтрак, тогда мы его прощаем! — затараторила Джесси, подвигая к ней тарелку с пирогом. Она тепло коснулась руки Ребекки, как бы проверяя, не пугает ли её всё это. — На самом деле, Ребекка, мы так рады за него. Фор никогда никого сюда не приводил. Он с детства привык тащить всё на своих плечах. Школа сделала нас сильными, но Фор... он всегда чувствовал себя в ответе за всех. Если что-то шло не так, он винил только себя. Видеть его сейчас... ну, таким — это как смотреть, как расцветает цветок в бетонных джунглях.

Дэн, до этого молча сидевший в тени, оторвался от своего телефона — на экране мелькали тепловизионные карты периметра — и серьёзно, почти отечески посмотрел на Ребекку. Его голос звучал как рокот далекого грома, спокойный и подавляющий любые сомнения:

— Мы рискуем жизнями каждый день, это правда. И то, что Фор открыл тебе нашу тайну — это огромный шаг, самый ответственный выбор в его карьере. Он не просто доверил тебе секрет — он доверил тебе свою жизнь. Ты теперь тоже часть этого, хочешь ты того или нет, и мы сделаем всё, чтобы тебя защитить. Если кто то хотя бы посмотрит в твою сторону — он узнает, что такое настоящий гнев «Призраков».

Ребекка всглотнула, чувствуя, как серьёзность его слов на мгновение перекрывает уютную атмосферу кухни. Рядом с этими людьми, несмотря на их смертельно опасную работу, веяло такой первобытной силой и надёжностью., какой она не видела ни в одном коллеге по съёмочной площадке. Здесь не было фальшивых улыбок — здесь была честная преданность.

В этот момент тишину нарушил Джейк. Он, всё ещё застенчиво прячущийся в тени у дверного проема, вдруг тихо кашлянул. Его лицо, обычно сосредоточенное на кодах и взломах, зарделось от смущения. Он подошел ближе, протягивая Ребекке запасную тарелку с горячей едой, словно предлагая мирный договор.

— Тут... ну, ты должна поесть, — буркнул он, тут же опуская глаза и делая шаг назад, пытаясь снова слиться со стеной.

Это было настолько контрастно с образом элитного хакера, способного отключить электросеть целого города, что Ребекка не выдержала. Она искренне, звонко рассмеялась — звук был чистым и живым, как глоток свежего воздуха в герметичном бункере.

— Спасибо, Джейк, — мягко сказала она. — Мне кажется, я наконец-то нашла место, где меня не оценивают по количеству подписчиков.

Вечер обещал быть долгим и уютным. Барьеры окончательно рухнули.

Вечер пролетел незаметно. Время за весёлыми историями Ричи и болтовней Джесси тянулось уютно и тепло, и когда стрелка часов перевалила за полночь, ребята начали зевать.

— Так, молодёжь, пора и честь знать, — Дэн поднялся с дивана, потягиваясь всем своим огромным телом. — Завтра с утра тренировка, так что всем спать.

Томас и Джесси начали убирать со стола, а Ричи, хитро прищурившись, посмотрел на меня, а потом на Ребекку.

— Ну что, звёздочка, Фор отвезёт тебя домой или... останешься в нашем гостевом крыле? Ну, или не в гостевом, — хохотнул он, за что тут же получил от меня лёгкий, но многозначительный подзатыльник.

У нас вообще-то нет гостевого крыла, но ты же это и так знаешь, да, Ричи? — сказал я.

Ребекка слегка покраснела, но не смутилась. Она повернулась ко мне, взглянула своими выразительными глазами и тихо, но уверенно сказала:

— Я останусь. Если ты не против.

— Я только за, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается глухое торжество.

Я взял Ребекку за руку и увёл её на второй этаж. Моя спальня была святая святых, местом, куда за десять лет существования штаба не заходил никто, кроме меня.

Когда я открыл дверь, Ребекка замерла на пороге.

Комната была воплощением эстетики «Призраков»: минимализм, доведенный до абсолюта, и скрытая мощь технологий. Планировка была выполнена по последнему писку моды — строгие линии, матовые поверхности, скрытое диодное освещение, которое мягко подсвечивало границы мебели.

— Это… впечатляет, — прошептала она, обводя взглядом пространство.

Вы, ребята, неплохо зарабатываете.

Я улыбнулся: «Ну да, такая работа хорошо вознаграждается».

Большая кровать с графитовым покрытием стояла в центре, но всё остальное пространство напоминало декорации из фильма о будущем. По периметру стены были обшиты скрытыми панелями. Стоило мне провести ладонью по одной из них, как часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая глубокий стеллаж. Там, в идеальном порядке, лежало всё то, что составляло мою жизнь: от высокоточных приборов ночного видения и портативных терминалов связи до компактных наборов для взлома.

В углу, за массивным рабочим столом с тремя интегрированными мониторами, скрывались два бронированных сейфа. Один из них — оружейный — был слегка приоткрыт, и холодный металл пистолета, лежавшего на бархатной подложке, тускло поблескивал в свете ламп. Мониторы на столе транслировали текущие данные с камер слежения по всему периметру территории; я мог видеть каждый куст, каждый шаг любого живого существа в радиусе километра.

Ребекка подошла к столу. Она не отпрянула, увидев на экранах сводки тактических карт и графики отслеживания целей. Её пальцы коснулись края столешницы — поверхности, на которой я планировал самые опасные операции своей жизни.

— Ты живешь в командном центре, — заметила она, разглядывая пульт управления, встроенный прямо в прикроватную тумбу. — Это совсем не похоже на ту спальню, которая у тебя дома.

— Здесь я чувствую себя в безопасности, — ответил я, подходя к ней со спины. — Это единственное место, где я могу контролировать всё, что происходит вокруг.

А туда ты приводишь девушек, да?

Не-ет, это не то, что ты думаешь, растерялся я.

Она медленно обернулась. В её глазах, отражающих мерцающие экраны, больше не было того испуга, который я видел два дня назад. Напротив, в них промелькнуло понимание. Она увидела не просто «игрушки шпиона», а мой личный кокон, созданный, чтобы защищать этот мир от всего, что могло его разрушить.

— Теперь я понимаю, почему ты такой, Фор, — тихо сказала она, коснувшись моей руки. — Это не комната. Это твоя крепость. И то, что ты пустил меня внутрь… это значит больше, чем любые слова.

Она подошла ближе к окну, за которым раскинулся ночной лес, и прильнула к стеклу. Внутри этой комнаты, окруженной высокотехнологичной смертью, она выглядела пугающе хрупкой, но я знал: Именно здесь, в самом сердце моей «крепости», я впервые за всю жизнь не чувствовал себя одиноким. Я подошёл сзади и мягко обнял её за талию, прижимая к себе. Ребекка расслабилась в моих руках, откинув голову мне на плечо.

— Знаешь... — тихо прошептала она. — Твой мир пугающий и опасный. Но твои люди... они потрясающие. Я никогда не видела такой преданности. С ними я чувствую, что ты в безопасности. И сама я впервые за долгое время никуда не спешу.

Я повернул её к себе лицом. В полумраке комнаты мои глаза снова начали едва заметно подсвечиваться синевой, отражая мои сильные эмоции. Я чувствовал её тепло, её любовь и полное доверие. Больше не нужно было ничего скрывать.

В приглушенном свете её лицо казалось почти неземным. Мы смотрели друг на друга — не как шпион и его цель, не как звезда и её поклонник, а как два человека, которые наконец-то нашли убежище в мире, где всё остальное было враждебным.

Я поцеловал её, и это было не похоже ни на что, что я знал прежде. В этом поцелуе не было выученных движений или тактических приемов. Это был поток — искренний, до боли честный. Она ответила так, словно сама долго ждала этого момента, когда не нужно играть роль, когда можно просто быть собой, открытой и беззащитной.

Мы переместились к кровати, и каждый мой жест был пронизан страхом сделать ей больно, словно она была самым хрупким механизмом в мире. Моя комната, заполненная датчиками и оружием, вдруг стала самой безопасной точкой на планете. Когда наши тела наконец соединились, я почувствовал, как рушатся последние барьеры, которые Школа возводила вокруг меня годами.

Это была близость без слов. В темноте, под мерцание мониторов, мы узнавали друг друга не через разведданные, а через касания — через тепло кожи, через дыхание, через то, как она тянулась ко мне, пытаясь стереть ту грань, что отделяла меня от человеческого мира.

— Я защищу тебя, Ребекка. От всего мира, — пообещал я.

В эту ночь в секретном доме «Призраков» мы заснули вместе. И впервые за долгие годы мне не снились кошмары. Рядом со мной дышала девушка, ради которой я был готов перевернуть эту планету.

Глава 3. Призраки

Эти два дня тянулись для меня как вечность. Я шпионил, выслеживал террористов и бывал в таких переделках, где секунда решает всё, но никогда ещё моё сердце не билось так неровно от простого ожидания. Поверит? Испугается? Вычеркнет меня из жизни? Моя способность считывать чужие эмоции сейчас ничем не могла мне помочь — я был слишком далеко.

Сорок восемь часов, которые я провел, балансируя на грани между профессиональной холодностью и животным страхом потери. Я не спал, не ел — я просто ждал. Когда телефон наконец завибрировал, этот звук показался мне громче, чем взрыв гранаты.

Я ответил не сразу, давая себе секунду, чтобы сбросить налет паранойи.

— Слушаю, — мой голос прозвучал суше, чем я хотел.

— Привет, Фор, — её голос в трубке звучал спокойно, почти отстраненно, но я, натренированный считывать малейшие колебания, уловил в нем ту самую решимость. — Я всё обдумала. Я не убегаю. Я хочу узнать твой мир лучше.

Я закрыл глаза. Внутри что-то, что было заморожено с самого детства, начало оттаивать.

— Хорошо, — сказал я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я пришлю тебе координаты. Это место… оно не появится в твоем навигаторе, так что просто вбей данные в приложение, которое я тебе отправлю. Это безопасно.

Когда она прибыла, небо над пригородом уже затянуло тяжелыми серыми тучами, предвещающими ливень. Ребекка подъехала на черном bmw к невзрачному повороту, который выглядел как обычный заезд в тупиковый лес. Я ждал её у ворот.

Это был наш секретный дом — штаб-квартира «Призраков», спрятанная за трехметровым забором, который терялся в гуще многолетних елей. Для случайного прохожего это был заброшенный частный участок, для любого, кто рискнул бы подойти ближе без приглашения — это была зона смерти, простреливаемая десятками датчиков.

Ребекка вышла из машины, оглядываясь. На ней было простое пальто, шарф, закрывающий пол-лица, и в её взгляде читалось то же любопытство, с которым смотрят на закрытую дверь, за которой скрывается неизведанное.

— Ты уверена? — спросил я, когда машина скрылось за поворотом, оставив нас в абсолютной тишине пригорода.

Она посмотрела на высокий забор, затем на меня. В этот момент я не был «Призраком» с сияющими глазами, я был человеком, который впервые привел кого-то в свой закрытый, стерильный мир.

— Учитывая, что ты рассказал мне два дня назад… — она едва заметно улыбнулась, — вопрос «уверена ли я» уже не имеет смысла, верно? Веди.

Я приложил ладонь к сканеру, скрытому в коре старой березы. Ворота, без единого скрипа, начали уходить в землю. За ними открывался вид, который невозможно было ожидать за этим забором: не просто дом, а высокотехнологичный комплекс, идеально вписанный в ландшафт. Она сделала шаг вперед, переступая черту, за которой моя жизнь — и теперь, вероятно, её — навсегда переставала быть обычной.

— Вот сейчас, кажется, я осознаю, насколько всё серьезно, — тихо сказала она, не переводя взгляда с матовых панелей главного корпуса.

— Это всего лишь базовые меры безопасности, — ответил я, постаравшись, чтобы мой голос звучал как можно будничнее.

Я шел рядом, чувствуя, как внутри меня работает каждый нейрон, сканируя пространство на предмет опасности, но сейчас я был сосредоточен только на ней. Она входила в мир, где смерть — это профессия, а верность — единственный закон.

— Добро пожаловать домой, Ребекка, — тихо произнес я. — Или, скорее, добро пожаловать в то, что я называю домом.

В груди словно отпустило тугую пружину. Чтобы она окончательно поняла, в какой мир попала, я должен был показать ей свою вторую семью. Людей, ради которых я был готов отдать жизнь.

Напряжённая, но решительная, она шла за мной держа меня за руку и я повёл за собой внутрь. Едва мы переступили порог просторной гостиной, как навстречу к нам высыпала вся моя банда.

— Ребекка, знакомься, это моя семья, — улыбнулся я, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз.

Первым к нам широким шагом подошел Ричи. Он был до неприличия худым, почти жилистым, словно состоял из одних нервов и пружин. На его лице, как обычно, играла веселая, открытая улыбка, которая делала его самым безобидным человеком в этой комнате, хотя я знал, что в ближнем бою он быстрее всех кроме меня .

— Ну наконец-то! — Ричи крепко пожал ей руку, едва не подмигнув. — Фор про тебя все уши прожужжал. Добро пожаловать в наше логово, звёздочка. Если этот сухарь будет тебя обижать — сразу говори мне, я быстро вправлю ему мозги.

Следом, словно гора, пришедшая в движение, из массивного кожаного кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом, поднялся Дэн. Этот парень был абсолютной, просто поразительной противоположностью суетливому Ричи. Огромный, как двухстворчатый платяной шкаф, настоящий амбал с резким, угловатым лицом, которое, казалось, высекли из цельного куска гранита.

Брутальный, монументально молчаливый, он источал скрытую угрозу и первобытную силу самим своим присутствием в комнате. Воздух вокруг него словно становился гуще. Он не спеша смерил Ребекку тяжелым, оценивающим взглядом профессионального бойца — этот цепкий прищур сканировал её сверху вниз, безошибочно выискивая малейшие признаки скрытых микрофонов, передатчиков или оружия под одеждой. Под этим взглядом Ребекка невольно затаила дыхание.

Но спустя секунду, когда невидимая проверка была завершена, его суровые, словно застывшие черты лица едва заметно смягчились. Дэн сделал один короткий, но веский кивок головой и протянул руку, которая больше напоминала медвежью лапу:

— Дэн. Приятно познакомиться. Фор — надёжный парень, тебе с ним повезло.

В самом дальнем углу просторного зала, куда почти не проникал мягкий свет ландшафтных ламп, царило другое измерение. Освещенные лишь холодным, неоновым сиянием десятков мониторов, там сидели Томас и Джейк. Наши «призрачные глаза», мастера чистого кода и цифровые архитекторы этого места.

Томас, парень Джесси, был настоящим воплощением абсолютного, почти олимпийского спокойствия. Глядя на него — в его вечном безразмерном худи, с мягким взглядом из-под растрепанной челки — невозможно было поверить, что этот человек способен за пару минут обрушить банковскую систему средней европейской страны или вскрыть защищенные серверы Пентагона. В реальной жизни, за пределами Сети, он оставался удивительно тихим, вежливым и даже немного застенчивым парнем. Его пальцы, казалось, жили собственной жизнью, с едва слышным шелестом порхая по кастомной механической клавиатуре. Заметив нас, Томас лишь слегка приподнял ладонь в знак приветствия, не отрывая взгляда от бесконечных, бегущих вверх потоков данных:

— Привет, Ребекка, — негромко, но тепло отозвался он, и на его лице промелькнула мимолетная дружелюбная улыбка. — Рад, что ты наконец-то приехала. Устраивайся.

Совсем рядом с ним, буквально растворяясь в густой тени серверных стоек, сидел Джейк. Если Томас был просто скрытным, то Джейк возвел это в абсолют — настоящий человек-невидимка. Было ощущение, что он искренне тяготится своей физической оболочкой и с радостью променял бы общение с живыми людьми на бесконечный диалог со сложнейшими алгоритмами. Лицо Джейка, бледное от вечной ночной работы, оставалось совершенно бесстрастным, а в темных глазах отражались ровные зеленые строчки программного кода. Он коротко, почти незаметно кивнул Ребекке, так и не подняв взгляда от терминала. Наш самый молодой, пугающе гениальный и молчаливый «Призрак». Человек, который в реальном бою мгновенно превращался в безжалостную, расчетливую тень, стирающую врагов из баз данных и отключающую им зрение и слух, а здесь, в обычной жизни, оставался жутко скромным, замкнутым парнем, который, кажется, мечтал стать частью самой системы.

Но стоило парням замолчать, а тишину зала снова нарушил лишь мерный гул охлаждения серверов, как со стороны кухни, словно внезапный теплый вихрь, вылетела Джесси. Она была абсолютной, ошеломляющей противоположностью всей этой мрачной «призрачной» эстетике, холодным экранам и брутальному металлу. На первый взгляд — само очарование: мягкая, хрупкая, с копной непослушных волос, одетая в огромный, явно на пару размеров больший, уютный вязаный свитер, рукава которого она постоянно забавно подтягивала. Но каждый из нас знал: внутри этой девчонки скрывался титановый стержень, который в критический момент оказывался крепче, чем у меня, Ричи или даже Дэна. Джесси была бьющимся сердцем и душой нашего отряда — той самой нитью, которая связывала нас с реальностью и каждый день напоминала, что мы всё ещё люди, а не просто бездушные машины для выполнения задач.

Джесси мгновенно, едва не сбивая с ног своей энергетикой, подлетела к застывшей от обилия впечатлений Ребекке. Её лицо буквально сияло от неподдельного, детского восторга, а в глазах плясали искры.

— О боже, ты в жизни ещё красивее, чем на экране! Просто невероятно! Привет! Я Джесси! — затараторила она на одном дыхании, обрушивая на гостью лавину искреннего дружелюбия.

Она аккуратно, но уверенно перехватила Ребекку за локоть — бережно, словно та была хрупкой фарфоровой статуэткой, которую нужно немедленно защитить от этого сурового мужского царства, и тут же увлекла за собой.

— Пойдём, скорее пойдём, я налью тебе вина! У нас тут есть потрясающий домашний пирог, я только-только достала его из духовки. Ты, наверное, жутко устала с дороги, пока Фор вез тебя через эти дебри... — Джесси на секунду обернулась и шутливо, но строго пригрозила пальцем в сторону светящегося угла: — Томас! Ну-ка отложи свой ноутбук хотя бы на полчаса, прекрати гипнотизировать свои алгоритмы, мы же гостей принимаем! Прояви гостеприимство, в конце концов!

Томас в ответ лишь тихо хмыкнул, но послушно опустил крышку ноутбука, признавая безоговорочную капитуляцию перед этим ураганом заботы.

Ребекка медленно огляделась по сторонам, переводя взгляд с выключенного монитора Томаса на улыбающуюся Джесси, а затем на Дэна, который уже успел притащить для неё удобный стул. Я физически почувствовал, как спало напряжение в её теле, и её плечи наконец-то расслабились. Она ехала сюда в глубоком страхе, ожидая увидеть хладнокровных, безжалостных убийц, запертых в подземном бункере. А увидела обычных людей, которые, несмотря на весь кошмар, цинизм и тяжесть своей невидимой работы, всё еще умели искренне шутить, искренне заботиться друг о друге и, черт возьми, даже печь домашние пироги.

Она приняла из рук Джесси бокал, сделала небольшой глоток и, покачав головой, тихо, но отчетливо спросила:

— Я просто... я не понимаю. Как вы, ребята, сталкиваясь каждый день с тем, чем занимаетесь, умудряетесь оставаться такими лучезарными? Откуда в вас это?

Ричи, который до этого крутил в руках какую-то высокотехнологичную деталь, первым нарушил возникшую паузу. Он легко усмехнулся, но взгляд его на секунду стал непривычно серьезным:

— Ну, для нас это, считай, обычная работа. Мы с самого детства, можно сказать, не знаем другой жизни — без вечного адреналина, кодов и опасностей. К этому привыкаешь, как к погоде за окном.

— Ричи прав, — веско добавил Дэн, складывая свои огромные руки на груди. Его низкий бас прозвучал удивительно мягко. — Если постоянно тащить эту темноту в свою голову, долго не протянешь. Так что именно такие тихие вечера, этот пирог, да и мы сами друг для друга — это то, что нас спасает. Без этого мы бы давно превратились в тех, на кого охотимся.

— Ты их не бойся, — шепнул я ей на ухо, когда Джесси увлекла её в сторону кухни. — Они выглядят как хаос, но если начнется заварушка, ты не найдешь никого надежнее.

Она посмотрела на меня, и в её глазах впервые промелькнула улыбка — искренняя, без тени той усталости, которую я видел в клубе.

— Похоже, у тебя действительно странная, но удивительная семья, Фор, — Сказала Ребекка.

Ребекка посмотрела на меня, затем на ребят, которые уже вовсю суетились, и на её губах впервые за эти дни появилась настоящая, тёплая улыбка. Маска суперзвезды окончательно исчезла. Здесь, среди опасных, но таких искренних людей, она впервые за долгое время почувствовала себя в полной безопасности.

Джесси практически силой утащила Ребекку на просторную кухню, откуда пахло потрясающей домашней выпечкой. Мы все двинулись за ними. Дэн по-хозяйски устроился на угловом диване, Томас тут же уткнулся в свой планшет, но не забывал мягко улыбаться, а Ричи принялся активно помогать Джесси расставлять бокалы.

Я сел чуть поодаль, внимательно наблюдая за Ребеккой. Моя способность считывать эмоции работала на полную мощность, но сейчас я чувствовал от неё не страх и не панику, а глубокое, искреннее удивление. Магия гламурного мира, в котором она привыкла жить, здесь не работала — здесь всё было настоящим.

Атмосфера на кухне окончательно перестала напоминать секретный штаб. Пирог, вино и этот странный, но искренний смех превратили суровую мужскую берлогу в место, где впервые за долгое время можно было просто выдохнуть.

— Ну расскажи, Фор правда такой невыносимый зануда, когда пытается ухаживать? — Ричи весело подмигнул Ребекке, ловко наливая ей вино в бокал, при этом не переставая жонглировать кухонным ножом. — На заданиях он из нас все соки выжимает, строит из себя идеального командира, который видит каждый сантиметр карты. А дома — сухарь сухарем, да?

— Эй, я всё слышу, — отозвался я, невольно улыбаясь, хотя внутри меня разливалось редкое, почти забытое чувство тепла.

Мы ещё так друг друга не знаем хорошо. Вы, ребята, не дали нам пожить спокойно, — улыбаясь, сказала Ребекка.

— И по-моему, он очень милый, — неожиданно тихо произнесла Ребекка. Она посмотрела на меня, и в её взгляде проскользнула та самая нежность, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Он приготовил мне завтрак. И... он сдержал своё слово, всё рассказал.

— О-о-о, ну раз приготовил завтрак, тогда мы его прощаем! — затараторила Джесси, подвигая к ней тарелку с пирогом. Она тепло коснулась руки Ребекки, как бы проверяя, не пугает ли её всё это. — На самом деле, Ребекка, мы так рады за него. Фор никогда никого сюда не приводил. Он с детства привык тащить всё на своих плечах. Школа сделала нас сильными, но Фор... он всегда чувствовал себя в ответе за всех. Если что-то шло не так, он винил только себя. Видеть его сейчас... ну, таким — это как смотреть, как расцветает цветок в бетонных джунглях.