Муж для Железной леди

Тут он был прав. Весь день мой взгляд, точно стрелка компаса, указывающая на север, возвращался к нему. Я откровенно любовалась точёным профилем, волевым подбородком, твёрдым, пристальным взглядом голубых глаз. А сейчас, когда мы оказались вдвоём – призрак Ольгерда на заднем сиденье не в счёт, – в замкнутом пространстве салона автомобиля и терпкий, чуть сладковатый запах вампира наполнил мои лёгкие, внутри словно разгорелся пожар, тугой спиралью возбуждения скрутившийся внизу живота.

– Прости, – я усилием воли заставила себя отвернуться и уставиться в окно. – Я не могу это контролировать.

– Тут не за что извиняться,– категорично заявил Генрих. – Сейчас тобой движут инстинкты. Но ты потом будешь очень сильно жалеть, если им поддашься. Поэтому, как мне кажется, лучшее, что мы сейчас можем сделать – оказаться на максимально возможном расстоянии друг от друга. И поездка в другой город прекрасный повод это расстояние организовать.

В общем, я была с ним даже согласна. Рациональная часть сознания напоминала, что совсем недавно я, руководствуясь весьма сомнительными мотивами, оказалась в койке с Ричардом. И это почти стоило нам дружбы. Так что не стоит проворачивать этот фокус ещё и с Генрихом – ничем хорошим это точно не закончится.

И всё же…

– Могу я тебя поцеловать?

Вопрос слетел с языка прежде, чем я успела подумать. Просто мой взгляд в очередной раз вернулся к профилю вампира, на секунду задержался на его губах, и желание узнать, каковы они на вкус, стало нестерпимым.

– Плохая идея, – шумно вздохнув, ответил Генрих, однако от моего обострённого слуха не укрылось, как сбилось его дыхание, а сердце, напротив, ускорило свой ритм, выдавая вампира с головой.

Несмотря на невозмутимое выражение лица и видимое спокойствие, Генрих тоже меня хотел. Просто у него был какой-то нереальный самоконтроль, до которого лично мне было ой как далеко.

– Останови машину, – велела я.

Генрих тут же свернул на обочину и нажал тормоз, даже не задавая никаких вопросов. Я же отстегнула ремень безопасности и положила руку на крепкое плечо, скрытое хлопковой тканью рубашки.

Тяжело, можно даже сказать обречённо, вздохнув, Генрих повернул ко мне голову, и я увидела тёмное пламя страсти, бушевавшее на дне его зрачков, практически полностью скрывших радужку.

– Ты ведь не успокоишься, пока не получишь желаемое? – уточнил он.

– Не успокоюсь, – с энтузиазмом закивала я, нервно облизнув враз пересохшие губы. – Ты ведь знаешь, я очень упрямая.

– Знаю, – кивнул вампир. – И в большинстве случаев нахожу это твоё качество очаровательным. Но сейчас ты меня дико бесишь. Я из последних сил сдерживаю себя, чтобы быть джентльменом и не пользоваться твоим невменяемым состоянием.

– Эй, я вменяемая! – тут же возмутилась я. – Я не пьяная и не обдолбанная и полностью отдаю себе отчёт в своих действиях.

Генрих страдальчески закатил глаза, а затем протянул руку и мягко погладил мою щёку кончиками пальцев, при этом глядя на меня с такой непередаваемой нежностью, что аж дух захватывало – ни один мужчина, даже Ричард, так на меня никогда не смотрел.

– Ты самая невыносимая женщина из всех, которых я знал, – совершенно серьёзно заявил он.

А затем медленно наклонился вперёд, не разрывая зрительного контакта, позволяя мне в любой момент отстраниться. Как будто бы я собиралась это делать! Ну, уж нет. Я переместила свою руку с плеча вампира ему на шею, слегка надавив, ускоряя сближение наших лиц, после чего первая решительно впилась поцелуем в его губы.

Глава 13. Обида

Генрих ответил на поцелуй со страстью, которую сложно было в нём заподозрить за всеми этими равнодушными взглядами, подчёркнуто вежливым обращением и вечным покерфэйсом. Его ладонь тут же легла мне на затылок, чуть наклоняя голову в нужную сторону, после чего вампир уверенно и даже в какой-то степени требовательно завладел моим ртом, а я с радостью отдалась во власть умелых губ и языка.

– Ну, вы ещё потрахайтесь тут, – проворчал Ольгерд с заднего сиденья. –Лучшего ведь места для этого не найти.

Эти слова подействовали на меня отрезвляюще, и я первая разорвала поцелуй, слегка отстранившись, но при этом так и не убрав руку с шеи вампира, продолжая поглаживать его затылок.

– Ну, что, выяснила всё, что хотела? – хрипло уточнил Генрих, глядя на меня потемневшим взглядом.

– Да, – судорожно вздохнув, подтвердила я, пытаясь унять бешено колотящееся в груди сердце и не поддаться возбуждению, туманящему сознание. – Ты охрененно целуешься.

Генрих хмыкнул на это заявление, осторожно перехватил мою руку за запястье и снял её со своей шеи, но прежде чем окончательно отстраниться, ласково поцеловал костяшки моих пальцев.

– Куда тебя отвезти? – положив мою же ладонь мне на колено, буднично спросил Зиверс, как ни в чём не бывало заводя мотёр и выруливая обратно на шоссе, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего.

Подобный самоконтроль, с одной стороны, вызывал восхищение, а с другой – болезненно бил по самолюбию.

– Как тебе это удаётся? – всё ещё тяжело дыша, как после долгого марафона, спросила я.

– Что именно? – уточнил Генрих, полностью сосредоточившись на дороге.

– Быть таким холодным и непреступным. Во время поцелуя мне показалось, что ты готов заняться сексом со мной прямо здесь и сейчас. Но не прошло и минуты, как ты снова похож на греческую статую: прекрасен и равнодушен.

– Долгие годы практики, – лаконично ответил вампир и не стал больше ничего пояснять.

Меня подобное поведение сильно задело, однако я предпочла промолчать. В голове сама собой всплыла его аналогия про истинную пару у вампиров и внезапно появившуюся руку у безрукого. Как он тогда сказал? С ней намного удобней, но и без неё вполне можно обойтись? Получается, сейчас я со своей внезапно вспыхнувшей страстью навязываюсь ему?

– Останови машину, – второй раз за эту поездку велела я, и Генрих снова беспрекословно выполнил мою просьбу/приказ.

Я же стремительно выскочила из салона и принялась быстро раздеваться, чувствуя острую потребность оказаться как можно дальше от этого вампира, желательно как в физическом плане, так и в эмоциональном. Так почему бы не превратиться в волка? У зверей, по идее, должно быть несколько иное мировосприятие, не так ли? И уж точно они не страдают от всяких глупостей, вроде неразделённой любви.

«Любви? – я резко замерла в одном нижнем белье, ошарашенная тем, как именно моё подсознание охарактеризовало тот дикий коктейль чувств и эмоций, который я испытываю по отношению к Генриху. – Чушь! Мы знакомы-то еле-еле. Ни о какой любви не может быть и речи!»

– Саша… – окликнул меня Генрих, однако я полностью проигнорировала его. Лишь тряхнула головой и закончила свой стриптиз, оставшись полностью голой, а вещи неаккуратной горкой свалив на землю.

На задворках сознания мелькнуло опасение, что я сейчас не смогу превратиться и буду смотреться крайне глупо, стоя на обочине абсолютно голой. Однако сомнения были лишними: на этот раз оказалось достаточно моего осознанного желания обратиться, чтобы острая боль пронзила тело, выворачивая суставы, вытягивая кости и заставляя густую белоснежную шерсть пробиваться сквозь кожу.

– А ты молодец, – похвалил меня Ольгерд, стоило только обороту завершиться. – Схватываешь на лету.

Я бросила на него быстрый взгляд снизу вверх, тихонько взрыкнула и, не глядя в сторону Зиверса и наплевав на оставленную на земле одежду, среди которой, между прочим, лежал мой совсем новенький мобильный, стремглав побежала в сторону города.

Куча запахов, звуков и ощущений моментально заполнили мою голову, прогоняя прочь ненужные мысли. Осталась только упругая земля, от которой отталкивались мои лапы, лёгкий ветерок, приятно ласкавший холку и бока, и мелькающие мимо силуэты деревьев.

Глава 14. Инстинкты против разума

В какой-то момент я дала волю инстинктам, и они увели меня вглубь леса, к небольшому, довольно живописному пруду, скрывающемуся среди деревьев, о существовании которого я даже не подозревала, но которое безошибочно нашёл мой внутренний зверь.

Я с разбега вбежала в воду, наслаждаясь тем, как во все стороны полетели брызги, а затем неспешно поплыла вдоль берега, перебирая лапами. Ольгерд же, следовавший за мной по пятам, замер возле кромки воды и смотрел на меня печальным взглядом, хотя на губах у него играла лёгкая улыбка.

– При всей моей нелюбви к вампирам в целом и оберсту Леграна в частности, ты напрасно злишься на Генриха, – заметил призрак. – Как по мне, он правильно делает, что не позволяет тебе идти на поводу у инстинктов. Ты ведь сама же потом будешь на него злиться и обижаться, если он поддастся!

Я зло рыкнула на Герта. С чего они с Генрихом решили, что знают, как мне будет лучше и что я буду испытывать в той или иной ситуации? Хотелось, как в далёком юношестве, огрызаться и сделать что-нибудь назло, только бы доказать этим двум самоуверенным засранцам, что ни черта они не понимают, а я лучше знаю, что мне нужно.

Здравый смысл на задворках сознания встрепенулся, напоминая, что я веду себя как раз как гормонально нестабильный подросток, а не как взрослая, вроде бы умная женщина. Причём началось это задолго до превращения в оборотня.

«Года идут, а порывистость характера никуда не девается», – была вынуждена неохотно признать я.

Перед Генрихом стало внезапно стыдно. Он ведь и правда старается, проявляет терпение и великодушие к моим маленьким «заскокам». А я только и делаю, что доставляю ему неприятности и закатываю истерики.

Обречённо вздохнув, я вышла из воды и встрепенулась, разбрасывая вокруг целый водопад брызг, после чего свернулась калачиком на траве, положив морду на передние лапы.

Ольгерд тут же уселся рядом со мной, и я краем глаза отметила, как он провёл ладонью над моим боком – само прикосновение я, естественно, не почувствовала, но сама попытка поддержать была приятна.

– Всё непременно наладится, – уверенно заявил призрак. – Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы не сомневаться ни секунды: ты разберёшься со своим нынешним состоянием и научишься его контролировать. – Он улыбнулся. – Как-то же ты смогла из омеги стать альфой. Значит, и инстинктивную связь с истинной парой подчинить сможешь

Я фыркнула, находя данное предположение смехотворным, а затем резко вскинула голову и нервно дёрнула ушами: где-то поблизости раздался хруст ломающихся веток и чьи-то шаги. Спустя секунду до моего чуткого волчьего носа донёсся знакомый головокружительный аромат, и я почувствовала смесь облегчения и восхищения: Генрих нашёл меня. Чего ему это стоило, даже задумываться не хотелось.

Спустя пару секунд вампир показался из-за деревьев и замер в нерешительности, явно не зная, можно ему подойти ко мне или нет. Я повернула голову в его сторону и пристально посмотрела, ожидая, пока он примет какое-то решение.

Забавно, но без слов, по одному только взгляду, Генрих понимал меня намного лучше, чем когда я пытаюсь говорить – забавный такой парадокс.

Преодолев то небольшое расстояние, что нас разделяло, Зиверс опустился на траву рядом со мной, заняв место Ольгерда, в то время как сам призрак переместился куда-то мне за спину – видимо, чтобы не мешать нам. Я тут же бесцеремонно положила голову на колени своему вампиру, и тот понятливо запустил пальцы в мою шерсть на боку, нежно поглаживая влажный мех.

– Ты вызываешь во мне слишком много эмоций, – тихо сообщил Генрих, нарушая уютное молчание. – Однако я слишком хорошо помню, каково это, видеть панический страх в твоих глазах, поэтому изо всех сил стараюсь держать себя в руках и делать только то, к чему ты готова. – Он тяжело так, обречённо вздохнул. – Я надеялся, что смогу постепенно сблизиться с тобой и завоевать твоё доверие и, если повезёт, любовь. Но вполне смог бы довольствоваться и редкими дружескими встречами, если бы не сумел завоевать твоё сердце. Однако твоё превращение в оборотня разрушило все мои планы, и я теперь понятия не имею, что со всем этим делать.

«Как я тебя понимаю», – мелькнула у меня в голове тоскливая мысль.

Повернув морду, я прошлась языком по широкой мужской ладони, нехитрой лаской пытаясь оказать поддержку и одновременно показать, что не злюсь и не обижаюсь. Просто немного запуталась в себе и своих чувствах, не в силах пока отделить себя-себя от волка, которым теперь являюсь.

Глупо лукавить – Генрих мне нравился и до превращения. Его непоколебимое спокойствие и готовность прийти на помощь в любую минуту располагали к себе, выгодно выделяя на фоне безответственного и легкомысленного Ричарда, себе на уме Ольгерда и любвеобильного Льва. И если выбирать между этими мужчинами, руководствуясь лишь голым расчётом, я бы выбрала именно Генриха. И, возможно, будь у нас время пообщаться чуть подольше и узнать друг друга лучше, я бы даже смогла в него влюбиться.

Однако волчьи инстинкты всё усложнили. Меня совершенно не устраивало, что они стали верховодить моей жизнью. Но как это изменить, я пока не знала. И от этого на душе становилось совсем тоскливо. И только сильные мужские руки, ласково перебирающие шерсть, немного примиряли меня с действительностью.

Глава 15. Взаимность

Несколько минут я наслаждалась тишиной и мягкими, успокаивающими поглаживаниями, а затем резко превратилась обратно в человека – с каждым разом процесс проходил всё быстрее и легче, хотя неприятных и даже болезненных ощущений было не избежать. От меня не ускользнуло, как на мгновение взгляд Генриха опустился ниже ключиц, прежде чем вернуться к моему лицу, и я не смогла сдержать улыбки – сейчас, после признания, его попытки быть джентльменом казались по-своему милыми и очаровательными.

После секундной заминки Зиверс снял с себя пиджак, а затем и рубашку и оба предмета гардероба вручил мне, сам оставшись в брюках и белоснежной майке.

– Спасибо, – поблагодарила я его, натягивая на себя восхитительно пахнувшую рубашку, а затем и пиджак. – Прости, что веду себя как избалованный ребёнок. – Я на мгновение задумалась, стараясь правильно подобрать слова.

– Тебе не нужно извиняться, – заверил меня Генрих. – У тебя крайне непростой период в жизни, и с моей стороны было бы верхом глупости требовать от тебя адекватности и рациональности. – Его губы изогнулись в насмешливой улыбке. – Это всё равно, что обижаться на беременную жену за капризы и истерики – совершенно бессмысленно и даже жестоко.

Я коротко рассмеялась от такого сравнения. В своей голове я воспринимала собственное неадекватное поведение как психи подростка в период буйства гормонов, а у Генриха, оказывается, совершенно другой взгляд на данную проблему.

Подчинившись порыву, на этот раз вроде исходившему от меня самой, а не от моей звериной ипостаси, я протянула руку и ласково огладила пальцами скулу вампира, глядя ему прямо в глаза.

– Ты мне начал нравиться ещё до того, как я стала оборотнем, – признание неожиданно легко сорвалось с моих губ. – Просто сейчас всё, связанное с тобой, воспринимается слишком остро, и мне это совершенно не нравится. И проблема даже не в тебе, а в ситуации в целом. Я не хочу жить, подчиняясь инстинктам.

– Я понимаю, – Генрих не сводил с меня пристального взгляда, и сейчас я видела, что, несмотря на внешнее спокойствие, он далёк от равнодушия: на дне его глаз плескался целый коктейль разнообразных эмоций, интерпретировать которые мне пока было не под силу даже с учётом гиперчувствительного обоняния. – И ни к чему тебя не принуждаю. Более того, я готов быть тем самым голосом здравого смысла, если это тебе нужно.

– Нужно, – с горечью призналась я. – Потому что сама я пока не справляюсь.

– Тогда я буду, – уверенно кивнул Генрих. – Тебе нечего бояться рядом со мной: я не сделаю ничего против твоей воли.

Я покачала головой.

– Главное, чтобы я ничего не сделала против твоей, – насмешливо возразила я, а затем бесцеремонно оседлала бёдра вампира, обняв его за шею и прижавшись своей грудью к его груди. – Мы ведь теперь практически в равных условиях.

Надёжные руки сомкнулись у меня за спиной, нежно, практически невесомо огладив лопатки под тканью рубашки и пиджака, но даже не попытавшись спуститься ниже, на обнажённые ягодицы и бёдра.

– Боюсь, нет в этом мире ничего в отношении тебя, чего бы я не хотел сделать, – враз охрипшим голосом признался Генрих и криво усмехнулся. – Так что насилия в любом случае не получится.

Я рассмеялась, легко и искренне, ощущая, как спираль беспокойства и обиды, скрутившаяся где-то в груди, не просто ослабла или распрямилась, нет, она исчезла, оставив после себя чувство абсолютного покоя. Поддавшись этому ощущению, я наклонила голову и коснулась губ Генриха мягким, практически целомудренным поцелуем, не став накалять обстановку, углубляя его.

– Нам пора возвращаться в город, – заметила я, неохотно слезая с чужих колен. – Мне надо подготовиться к отъезду и раздать указания сотрудникам галереи, да и девочек надо проведать. Они наверняка места себе от беспокойства не находят.

Я на секунду замерла, обдумывая план действий, а затем повернулась к Генриху и неуверенно спросила:

– Могу я на ночь приехать к тебе?

– Можешь, – без раздумий ответил тот. – Но я буду спать на диване на кухне.

Глава 16. Возвращение домой

В первую очередь я отправилась проведать своих девочек, ну, и заодно просветить их относительно своей новой видовой принадлежности. И чем ближе мы подъезжали к моему коттеджному посёлку, тем сильнее я начинала нервничать.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил Генрих, от которого не укрылось моё взвинченное состояние.

– Реакция девчонок на то, что я теперь по ночам буду выть на луну, – попыталась отшутиться я. – У нас в доме вроде как нельзя заводить домашних питомцев. Мне даже с Ольгердом пришлось съехать в садоводческое товарищество, чтобы никого не нервировать.

– Я уверен, твои подружки нормально отнесутся к тому, что ты стала оборотнем, – заметил Ольгерд с заднего сиденья. – Они не станут тебя бояться или ненавидеть.

– Я не слишком хорошо знаком с твоими подругами, но на дне рождения мне показалось, что они искренне тебя любят, – в свою очередь высказался Генрих. – Сомневаюсь, что они изменят своё отношение к тебе только из-за того, что ты стала оборотнем.

Я неопределённо пожала плечами. Слова обоих не очень-то меня успокоили.

– Высади меня на въезде, – попросила я Генриха, когда он выехал на заасфальтрованную дорогу, ведущую к посёлку. – Хочу немного прогуляться.

– Разумеется.

Так что до дома я добиралась пешком, отжав-таки у Генриха его пиджак под предлогом, что мне холодно. Поскольку рубашку я ему всё же вернула, Зиверс возражать не стал, лишь посмотрел на меня многозначительно. А я вдыхала его запах, которым пропиталась плотная костюмная ткань, и тревога понемногу отступала. Забавно, что при физическом присутствии вампира всё было с точностью до наоборот: из-за бурлящего в крови возбуждения я только сильней начинала нервничать, пытаясь совладать с инстинктами и не наделать глупостей.

– Даже если они отреагируют негативно, ты ничего не потеряешь, – попытался поддержать меня Ольгерд, когда я замерла на крыльце родного дома, не находя в себе сил открыть дверь и войти внутрь. – Без крыши над головой точно не останешься – Генрих с радостью тебя приютит.

– Да причём тут крыша над головой? – огрызнулась я на призрака. – Где жить, я всегда найду. А вот хорошие подруги на дороге не валяются.

Сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, я вытащила из кармана ключи, открыла дверь и всё-таки заставила себя переступить через порог.

В нос тут же ударила какофония запахов, заставившая меня пошатнуться. Парфюмерия, лак для волос, дезодоранты, освежители воздуха и средства для мытья посуды и пола… всё это вместе создало такой убойный коктейль, что я ощутила срочную потребность в противогазе, заодно оценив предусмотрительность оборотней в деревне, которые вообще не пользовались косметикой, предпочитая естественные запахи. Как выяснилось, даже пот воняет не столь резко и едко, как парфюмерия и бытовая химия.

Со стороны кухни послышался какой-то неясный шум, а затем звук торопливых шагов, и в коридор выскочила Лена в одних коротеньких шортах и розовой майке на тонких бретельках.

– Сашка! – взвизгнула она и бросилась мне на шею. Новый поток запахов буквально сбил меня с ног, и я невольно отшатнулась, чем вызвала у подруги недоумение. – Ты чего?

– Лена, отойди от неё! – строго велела Майя, вышедшая из кухни следом за ней.

Я вздрогнула от того, насколько жёстко и непримиримо прозвучал голос подруги. Однако ещё до того, как я успела испугаться и расстроиться, Майя добавила:

– Даже для меня от тебя разит так, что рехнуться можно. Представляешь, каково рядом с тобой человеку с волчьим обонянием?

Лена смутилась и поспешно отступила от меня на несколько шагов, а я почувствовала лёгкий укол сожаления и, одновременно, облегчение.

– Я так понимаю, вам уже рассказали о небольших изменениях, произошедших со мной? – на всякий случай уточнила я, хотя всё и так было понятно.

– Славка заходил, – подтвердила Майя, очень внимательно смотревшая на меня, однако в её взгляде не было ни тени неприязни, лишь лёгкая настороженность. – Рассказал о заварушке на складке и том, что произошло после. А также предупредил, что, возможно, дома ты появишься очень нескоро. – Майя нахмурилась, и сквозь мешанину запахов я уловила лёгкую кислинку тревоги, исходящую от подруги. – Как ты себя чувствуешь?

Этот простой вопрос заставил разжаться ледяную хватку страха, сковавшую моё сердце при мысли, что подруги могут не принять меня новую или, что ещё хуже, начать бояться.

– Уже хорошо, – с улыбкой ответила я. – Но обилие запахов сводит с ума.

На лице Майи и Лены тут же отразилось беспокойство.

– Может, окна открыть, чтобы проветрить? – неуверенно предложила Лена, однако я лишь отмахнулась от её пусть и милого, но абсурдного предложения.

– Не заморачивайся, со временем привыкну, – уверенно заявила я, а затем игриво спросила: – Итак, найдётся ли чашечка кофе и пара бутербродов для блудного оборотня?

Запах обеих девушек стал более насыщенным и тёплым, однако я пока не понимала, что это означает.

– Идём, блудный оборотень, – поманила меня Майя за собой на кухню. – Будем тебя кормить. А ты нам хоть нормально объяснишь, что с тобой случилось. А то Слава ограничился лишь общими фразами. А мы жаждем подробностей!

Глава 17. Новые проблемы

Разумеется, прямо всеми-всеми подробностями я делиться с девочками не стала, воздержавшись рассказывать о призраке Ольгерда, постоянно находящемся возле меня, и своих изменившихся отношениях с Генрихом. Но и того, что было сказано, девчонкам хватило за глаза, судя по шокированному выражению лиц и изменившемуся запаху, ставшему более тяжёлым и острым.

– То есть теперь ты у нас главный оборотень в округе? – уточнила Майя, нервно делая глоток из своей кружки с кофе, пока я доедала бутерброд с ветчиной.

– Угу, – подтвердила я.

– И теперь у нас тут будут толпами разгуливать оборотни?

– Не должны. Во всяком случае, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы стая вас не беспокоила.

– Хорошо, – кивнула она.

Меня же вдруг заинтересовало другое.

– А Света где?

– Она после занятий отправилась ночевать к подружке, – ответила Лена, многозначительно шевельнув бровями, намекая на то, что «подружка» эта, скорее всего, мужского пола.

– Имеет право, – пожала я плечами. – Света уже взрослая девочка и ей давно пора налаживать личную жизнь.

– Это ты так намекаешь, что не прочь поскорее выдать её замуж и переселить к мужу? – весело хмыкнула Майя.

– Не без этого, – в тон ей ответила я, окончательно расслабившись.

– А ты покажешь нам своего волка? – неожиданно резко сменила тему Лена, при этом в её глазах светилось детское любопытство, которому было просто невозможно противостоять.

– Не вопрос, – легко согласилась я и начала раздеваться. Однако успела только снять футболку, как вдруг мой мобильный, лежавший на краю стола, разразился громкой трелью, и на его дисплее высветилось имя брата. – Пардон, сначала отвечу на звонок, это может быть важно.

Проведя по экрану пальцем вверх, я приняла вызов и поднесла телефон к уху.

– Привет, братик, – бодро проговорила я в динамик.

– И тебе не хворать, – донеслось с той стороны. – Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты устроила госпереворот в своей стае?

– Что-то вроде того, – ответила я. – А что? С этим могут быть проблемы?

– Никаких, я просто поражаюсь скорости твоего карьерного роста. А вообще звоню по другому поводу. Я тут, вроде как, сделал тебе небольшую гадость, но я очень сильно извиняюсь!