На перепутье. Даард.

По поводу первого Император ничего сказать не мог. Что же касается лжи... Он сам только что поймал эльфа на ней.

— Да.

Черный хвост снова скользнул по полу. Медленно, почти лениво, но именно от этой ленивости, лекарь ещё сильнее вжался в стену.

— И он всё ещё дышит.

— Он мой друг — Дахор сузил глаза. — И твой друг тоже.

Даард на миг замер. Потом губы его искривились.

— Был.

Император выдержал паузу, в его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое :

— Ты не в том состоянии, чтобы выносить приговоры.

— Я в единственном состоянии, в котором их выносят честно.

— Он солгал мне, Даард. — Дахор приблизился стараясь донести свою мысль, со всем остальным они могут разобраться, вместе. — Мне. Зная мой дар. Думаешь, я этого не понял?

— Я знаю способы надёжнее, разгов.

Лекарь нервно сглотнул. Даард услышал и медленно повернул голову в его сторону.

— Боишшшьсся, ха Кааиш? — прошипел он.

— Саш Маарц… я…

— Правильно делаешшшь.

— Довольно, — жёстко сказал Император.

Его друг и некогда советник, снова повернулся к нему.

— Ты стал сентиментален. — полетел в его сторону упрек.

— Нет. Я стал императором.

— Раньше тебе это не мешало принимать быстрые решения.

— Раньше ты не просыпался слепым после четырёх месяцев безумия и не требовал отдать тебе нашего общего друга на растерзание.

Воздух между ними будто сгустился. Ослепленный змайс тихо произнёс:

— Он был рядом каждый раз. — каждое слово несло груз сожаления — Когда исчез артефакт. Когда умер мой брат. Когда Вика оказалась в Академии. Когда ловушка в гроте сработала не так, как должна была. Когда она исчезла у меня на руках.

Но Даард был бы не Даардом, если бы погрузился слишком глубоко в сожаления. Сейчас он хотел одного, мести. Поэтому голос стал ниже.

— И теперь он лжёт тебе.

На секунду воцарилась тишина, словно советник давал другу ощутить тот же вкус предательства, что ощущал сам.

— Сссмешно выходит.

Кровавый змайс смотрел на него тяжело. Потому что каждое слово бывшего советника ложилось туда же, куда уже легли его собственные подозрения.

— Я не отрицаю, что Итой что-то скрывает.

— Скрывает? — Даард почти ласково повторил. — Он соврал тебе в лицо.

— Да.

— Значит, он либо предал нас, либо защищает того, кто предал. — продолжал гнуть свою линию саш Маарц.

— Или находится под воздействием.

— И ты сам в это веришь?

Дахор не ответил сразу. И именно эта пауза стала ответом.

— Вот видишшшь. — тихо зашипел друг.

— Я вижу только то, что ты сейчас хочешь крови. А мне нужны ответы.

— Иногда одно помогает получить другое.

— Не от Итоя.

— Почему?

Дахор впервые повысил голос:

— Потому что это Итой! — Даард замер, даже хвост перестал двигаться, слишком нетипичное поведение.

От Дахора он ожидал угроз, приказов или расчета, но не этого. Император медленно выдохнул и уже тише продолжил:

— Он мерзавец. Интриган. Манипулятор. Эльф до кончиков своих проклятых ушей. Но он был с нами тогда, когда у нас не было ничего. Ни трона. Ни власти. Ни страны. Только три шеи, которые слишком многие хотели переломить. И я не позволю тебе убить его, пока не узнаю, почему он солгал.

— А если ответ тебе не понравится?

— Тогда я сам решу, как он умрёт.

Вот это Даард услышал, и оценил.

— Хорошшшо, — наконец произнёс он. — Значит, ты тоже ему не веришь.

— Я верю фактам.

— Удобно.

— Неудобно. Поэтому я ещё жив.

Даард едва заметно склонил голову.

— Факты. Тогда держи ещё один. В гроте была эльфийка.

— Знаю.

— С артефактом.

— Знаю.

— И Итой — эльф.

Дахор прищурился.

— Осторожнее.

— Я не обвиняю расу. — протянул друг — Я указываю на связь.

— Нет. Ты ищешь горло, в которое можно вцепиться. — император не повелся.

— И нахожу.

Лекарь, кажется, перестал дышать. Дахор бросил на него взгляд:

— Кааиш. Приготовь успокоительное.

Саш Маарц медленно улыбнулся.

— Попробуешшшь влить в меня зелье — начну с тебя. — лекарь предупреждению внял.

У него дёрнулся хвост. На этот раз в усмешке Даарда мелькнуло что-то прежнее.

— Всё ещё умеешшшь выбирать слова. — протянул он задумчиво.

— Приходится. Мой бывший советник очнулся и снова пытается сорваться с поводка.

— Я не на поводке.

— Поэтому и опасен. — возразил ему Кровавый змайс.

Даард чуть повернул голову, будто прислушиваясь не к комнате, а к чему-то внутри себя.

— Эльфийка где?

Дахор заметил слишком резкую смену темы.

— Изолирована.

— Жива?

— Да.

— Хорошшшо.

Император медленно сузил глаза.

— Почему “хорошо”?

— Мёртвые хуже отвечают на вопросы. — был ему спокойный ответ.

— Только поэтому?

Даард не сразу ответил. Внутри, за пределами ясной человеческой мысли, что-то шевельнулось. Не так, как при мысли о Вике. И всё же иначе, чем должно было быть при мысли о враге. Чужая самка, эльфийка. Воспоминание о запахе страха, крови и магии. И чего-то ещё, неуловимого, саш Маарц сжал пальцы.

— Она была рядом с артефактом. Значит, ее привел туда Итой.

— Это ещё не доказано. — заметил Дахор.

— Докажем.

— Как?

Даард повернул к нему лицо.

— Допросим.

— Я собирался. — макнул в очевидное Кровавый змайс.

— Нет. Ты собирался ломать.

— Если потребуется — сломаю.

— Не спеши. — з верь запомнил её запах, страх, прикосновение и то, что она была рядом с Сердцем Пламени.

Дахор замер, лекарь тоже. Слова сорвались раньше, чем он успел их обдумать. И это раздражало сильнее боли. Император смотрел на него теперь совсем иначе.

— Не спешить? — медленно повторил он, впервые за ночь он услышал не ярость потерявшего хранимую змайса, а защитный оттенок.

— Она связана с печатью. Древняя магия редко рвётся без последствий.

— Ты беспокоишься о последствиях для следствия?

— Да.

Дар Дахора молчал. Не ложь. Но и не вся правда. Интересно. Очень интересно.

— С каких пор ты стал настолько бережен с мятежницами?

— С тех пор как одна мятежница может привести меня к Вике.

Имя прозвучало как якорь. И Дахор позволил ему повиснуть между ними.

— Значит, так и сделаем, — наконец сказал он. — Сначала эльфийка. Потом Итой.

— Нет.

Хвост Даарда напрягся.

— Он солгал тебе.

— Именно поэтому он будет ждать. Пусть думает, что я сомневаюсь. Пусть думает, что у него есть время выбрать новую ложь.

Не дожидась ответ от своего бывшего советника Дахор продолжил:

— А эльфийка не знает моего дара так, как знает Итой. Она уже напугана. Уже ошиблась. И если между ними есть связь, выдаст её раньше.

Даард медленно вдохнул. Логика была ненавистно верной.

— Ты хочешшшь использовать её как наживку.

— Я хочу понять, почему два моих друга за одну ночь оказались сломаны по-разному.

Даард усмехнулся.

— Один солгал. Другой ослеп. Удачная ночь для империи.

— Не испытывай моё терпение.

— А ты моё.

Дахор приблизился, теперь расстояние между ними стало опасно малым.

— Слушай меня внимательно, саш Маарц. Я тоже хочу ответов. И если Итой предал нас, я не стану прятать его за прошлым. Но если ты сорвёшься раньше времени и уничтожишь единственную нитку, я снова запру тебя. И в этот раз не в лабиринте.

Даард чуть наклонил голову.

— Угрожаешшшь?

— Предупреждаю.

— Я скучал по нашей дружбе.

— Взаимно.

На миг между ними мелькнуло что-то прежнее. Не мягкость и доверие. А привычка стоять спина к спине даже тогда, когда каждый готов перегрызть другому горло за неверное решение. Даард первым отвёл голову.

— Хорошшшо. Сначала эльфийка.

Дахор не расслабился.

— При одном условии.

— Мне не нравятся условия.

— Переживёшь. Слова сорвались раньше, чем он успел их обдумать. И это раздражало сильнее боли. И ты не тронешь её без моего приказа.

— Если произнесёт имя Итоя?

Дахор задержал взгляд на его лице.

— Тогда мы оба будем очень внимательно слушать.

Даард медленно кивнул.

— А если подтвердится?

— Тогда Итой ответит.

— Перед тобой? — уточнил бывший советник.

— Перед нами.

Этого обещания было пока достаточно.

— Кааиш, — не оборачиваясь, произнёс Дахор.

Лекарь вздрогнул.

— Да, Ваше Величество?

— Зелье чувствительности. Не обезболивающее. Мне нужно, чтобы он ориентировался.

— Но саш Маарц только очнулся. Его зрение…

— Восстановится, — перебил Даард. — Не трать мой воздух на очевидное.

Кааиш побледнел ещё сильнее, но кивнул и поспешил к столику с флаконами. Дахор посмотрел на друга.

— Ты опасен.

Саш Маарц улыбнулся.

— Наконец-то хорошая новость.

Имперавтор устало выдохнул. Кааиш вернулся с флаконом. Черный змайс протянул руку безошибочно, хотя лекарь не издал ни звука. Тот вздрогнул, когда длинные пальцы с когтями сомкнулись на стекле.

— Не бойссся так громко, — тихо сказал Даард. — Мешает думать.

Кааиш поспешно отступил.

Даард выпил зелье. На несколько секунд замер, позволяя магической чувствительности разойтись по телу. Лицо стало жёстче. Сосредоточеннее. Мир вокруг, пусть и без зрения, снова начал приобретать очертания.

Дахор ждал.

— Готов? — спросил он.

Друг медленно повернул голову к двери.

— Веди.

— К эльфийке?.

— К ответам, — произнёс Даард.

И после короткого молчания добавил уже тише, почти ласково:

— А потом — к нашшшему другу.

#несдавайся #сильнаягероиня #сильныйгерой #темнофэнтези #любовьиопасность #эмоциональныекниги #книжныйвайб #чточитать #фэнтезидляженщин #романтикавкнигах

ГЛАВА 7. ЗАПАХ ЖЕНЩИНЫ МОЕЙ

Аширо едва переставляла ноги, следуя за группой магистров и охраны к одной из башен Академии. Мысли путались от усталости и отчаяния. Дахор Огненный — сильнейший из змайсов, победивший в битве и заполучивший артефакт, — теперь держал её жизнь в своих руках. Одного его слова было достаточно, чтобы всё закончилось.

У башни она невольно вскинула взгляд на массивные стены. Древний камень казался холодным даже снаружи — будто впитал в себя страх всех, кто когда-либо здесь оказывался. Тяжёлая дверь с глухим скрипом отворилась, и навстречу пахнуло сыростью и затхлостью.

Трудно было поверить, что в Академии — месте знаний, науки и магии — существует нечто настолько похожее на тюремное подземелье.

Её повели вниз.

Коридор уходил всё глубже под землю. Грубые каменные блоки освещались тусклыми магическими светильниками, отбрасывавшими длинные тени. Каждый шаг отдавался эхом. Страх снова подступил к горлу, но Аширо заставила лицо остаться неподвижным.

Бояться было опасно, нужно было думать.

У камеры она всё же содрогнулась. Железная дверь, тяжёлые цепи и массивные замки. Внутри — тесное пространство, почти лишённое света, если не считать слабого свечения магического барьера.

Её втолкнули внутрь.

Холодные цепи сомкнулись на запястьях и щиколотках, приковывая к стене. Железо оказалось зачарованным — Аширо сразу почувствовала, как оно тянет из неё магию, лишая даже призрачной надежды на заклинание.

Цепи держали тело. Печать — язык. И впервые за долгое время она не знала, что страшнее.

«Как такое вообще возможно? Почему в Академии есть подобное место?»

Может, темница существовала задолго до самой Академии. Может, здесь держали тех, кто представлял опасность для власти. А может, тех, кто знал слишком много.

Сейчас это уже не имело значения.

Её план провалился. Если Кровавый Змайс не убил её сразу — значит, шанс всё ещё оставался. Нужно было найти новый ход.

Силой не выбраться, магией — тоже. Оставались ум, хитрость и интрига.

Она вспомнила слова матери, сказанные когда-то в детстве:

«В самой безвыходной ситуации всегда есть слабое место. Найди его — и выживешь».

Слабое место. Темница? Охрана? Кто-то в Академии? Итой? Бывший советник?

На последней мысли Аширо едва не усмехнулась от собственной глупости.

Да саш Маарц сам её сожрёт, как только поймёт, что она обманула его зверя.

Цепи холодели всё сильнее, вытягивая силы и погружая тело в тяжёлое оцепенение. Предрассветный холод пробирал до костей.

Но хуже всего была печать.

На предплечье, скрытая под тканью и магией, тяжело лежала печать долга — клятва, навязанная матерью и драконами. Любая попытка выдать их обернётся смертью. Аширо знала это слишком хорошо. Она видела, что случалось с теми, кто пытался пойти против подобных уз: одних рвало магией изнутри, другие сходили с ума.

Никакие пытки не заставят её говорить. И не потому, что она выдержит, а потому что она не сможет.

Её могут ломать снова и снова, а она всё равно будет молчать.

«Что мне делать?..»

Ответа не было. Только холод. Камень. Цепи. И ожидание.

Мысль о магах Кровавого Змайса вызвала новый приступ дурноты. Они умели пытать не только тело. Они могли добраться до разума — до воспоминаний, страхов, сокровенных мыслей. Разрушить душу изнутри, чтобы вытащить правду.

Слёзы выступили на глазах, но Аширо зло моргнула, прогоняя их.

Нет. Выжить. Как можно дольше. А потом — найти способ избавиться от печати. Она не знала, сколько прошло времени, когда в глубине коридора вдруг зазвенела связка ключей.

Аширо вскинула голову. Шуршание хвостов.

Через несколько секунд в свете факелов у решётки возникли три огромные фигуры: незнакомый змайс, сам император… и третий — слепой саш Маарц.

Бывший советник двигался уверенно, держась чуть правее от Кровавого Императора. Лицо его оставалось неподвижным, но Аширо заметила, как он пробует воздух в камере, ловя запах. На мгновение пальцы с отросшими когтями судорожно сжались — и тут же расслабились.

Неужели он всё ещё принимает её за свою сэйру?

Мысль была слишком безумной, чтобы поверить в неё сразу. Но если это правда… его зверь может потребовать защищать её любой ценой.

Именно так он сейчас и выглядел.

В нём не было ни тени вальяжности, с которой в камеру вползли император и сопровождающий. Саш Маарц был напряжён. Собран. Готов действовать.

И в тот момент, когда надежда, умершая пару часов назад, снова шевельнулась в груди, Аширо заметила игру огня на его висках — лёгкую щетину, неровно пробившуюся на коже.

Сердце дрогнуло. Это был не план, пока нет. Скорее трещина в стене, в которую можно было вбить ногти.

Но Аширо впервые за эту ночь поняла: она ещё не проиграла. Сердце дрогнуло, в голове начал складываться план.

Когда они вползли в камеру, Даард сразу почувствовал запах.

Не увидел — зрение пока оставалось мёртвым, выжженным недавним ударом. Но мир всё равно раскрывался перед ним иначе: шорохом цепей, тяжёлым дыханием лекаря за спиной, ровным скольжением Дахора по камню, холодом стен, дрожанием магических плетений.

И запахом пленницы. Слишком знакомым и слишком неправильным. Зверь внутри него вздрогнул первым. Поднял голову, расправляя в сознании чёрные кольца инстинкта. Хранимая. Даард застыл лишь на долю секунды.

Нет. Не Вика.

Он знал это кожей, кровью, тем остатком разума, который не позволил ему окончательно сорваться ни в гроте, ни после пробуждения. Но зверь уже уловил знакомый след — одежда, чужой запах, остатки того, что принадлежало его сэйре.

И этого оказалось достаточно, чтобы вызвать желание разорвать любого, кто подползёт слишком близко. Даард медленно сжал пальцы, чувствуя, как проступают когти. Заставил себя разжать ладонь. Один палец. Второй. Третий. Не время.

Он скользнул ближе к Дахору, будто выбирая более удобное положение для допроса. На деле — занимая точку, из которой можно было перехватить и императора, и пленницу, и собственного зверя.

Вот это ему уже не понравилось. Себя он привык контролировать. Даже в ярости и на охоте. Даже когда кровь требовала броска. А сейчас инстинкты тянулись к эльфийке, которую разум уже записал в список угроз. Он не любил, когда его обводят вокруг пальца.

— Ты знаешь, кто я, — начал Дахор глубоким, ровным голосом, от которого воздух в камере будто стал тяжелее. — И знаешь, зачем я здесь. Ты обвиняешься в измене. Твоя жизнь зависит от того, насколько честной ты будешь со мной.

Цепи звякнули, пленница подняла голову, но молчала. И это молчание было умным.

Вика тоже умела молчать, когда просчитывала ситуацию. Но её молчание было другим — колким, живым, упрямым, будто она уже держала за пазухой три возражения и одно оскорбление на всякий случай.

Здесь же пахло расчётом. Изворотливая тварь. Умная. Слишком умная, чтобы не заметить, как зверь внутри него отозвался на украденный запах. Она стояла скованная, обессиленная, с магией, вытянутой цепями почти досуха, но даже в таком положении искала не жалость.

Рычаг. И, кажется, нашла.

— Я не знаю, о чём вы говорите, Ваше Величество, — произнесла она тихо, нарочно опуская голос до почти безжизненного шёпота. — Я не причастна к тому, в чём меня обвиняют.

Даард едва заметно повернул голову. Голос. Не тот, очевидно она боялась говорить громче. Значит, понимала: голос выдаст её быстрее запаха.

Зверь внутри недовольно зашипел. Ему не нравилось, что человеческая часть разбирает самку на признаки обмана вместо того, чтобы сорвать цепи и вынести её из камеры.

Наша. Нет. Даард втянул воздух глубже.

Под чужим следом проступала эльфийская примесь. Холодная, сухая, чуть терпкая. Не резкая — она хорошо подготовилась. Скрыла себя почти безупречно.

Почти. Но он был не молодым самцом, которого можно обвести вокруг пальца тряпкой с чужим запахом. И если бы не зверь, давно бы уже улыбнулся, предвкушая как откусит ей голову.

— Довольно странное заявление для той, кого поймали на горячем, — заговорил капитан имперской стражи. — Прикажите начать пытки, Ваше Величество?

Дахор приподнял бровь. Его дар уже должен был отозваться. Ложь эльфийки была слишком ровной, слишком ожидаемой, чтобы удивить. Но Дахора занимало не это. Его интересовало, зачем она врёт так открыто, зная, что перед ней император, способный чувствовать ложь.

— Приступай, — коротко приказал он.

Капитан не сразу двинулся.

На лице змайса ничего не изменилось, но хвост выдал его раньше слов: коротко дёрнулся, скользнул по камню и замер слишком жёстко.

Самка, женщина. Пусть и эльфийка, но она мятежница, воровка и возможно — предательница.

Но всё равно самка. Сама мысль о том, чтобы ломать самку, оставляла во рту горький привкус. У змайсов такое не любили. О таком не говорили за столом. Такое делали только по приказу, когда государство оказывалось выше инстинкта.

А приказ императора не обсуждают.

— Как прикажете, Ваше Величество, — глухо произнёс он и двинулся к артефакту в стене.

И в ту же секунду хвост Даарда ударил без предупреждения. Капитана швырнуло в противоположный угол камеры так, что камень под ним глухо хрустнул. Тот осел на пол и несколько мгновений не шевелился.

#несдавайся #сильнаягероиня #сильныйгерой #темнофэнтези #любовьиопасность #эмоциональныекниги #книжныйвайб #чточитать #фэнтезидляженщин #романтикавкнигах

ГЛАВА 8. НЕ МОЯ. НО ТРОГАТЬ НЕЛЬЗЯ

В камере стало очерь тихо, советник понял, что сделал, сразу. Император медленно повернул голову.

— Даард.

В голосе императора был только интерес и... настороженность.

— Твой зверь считает её хранимой?

Даард молчал. Ответ был очевиден. Но очевидное не всегда было правдой. На долю секунды запах действительно ударил по крови так, будто за спиной была Вика. Его сэйра. Его потеря. Его незакрытая рана. На долю секунды. Не больше.

А потом разум успел поставить вопрос: чем именно её пропитали?

— Ты хочешь её защитить?

Тело не слушая доводов разума само выбрало позицию. Даард скользнул вперёд и замер между пленницей и императором, приподнявшись на мощном изгибе хвоста. Спиной к скованной самке. Лицом к угрозе.

Непростительная ошибка. Хищник не поворачивается спиной к обманщице. Но зверь был доволен. Он ощущал за собой слабую, скованную, пахнущую страхом самку — и считал, что теперь всё правильно.

— Не тронь её, — произнёс Даард низко.

Голос вышел слишком глухим. Слишком близким к свисту. Он это услышал. Дахор тоже.

— Она… нашшша.

Слова сорвались инстинктивно. Но пленица не была глупой. В запахе её страха на миг вспыхнуло торжество. Едва заметное, почти неуловимое, но Даард поймал его по дыханию.