На перепутье. Даард.

Но случилось иное, из-за запаха крови зверь решил, что рядом с ним — его сокровище. И вместо того чтобы убить, начал успокаивать. Обвился вокруг неё израненным телом, защищая от невидимой угрозы, тихо шипел, согревая, а под конец даже лизнул висок на испачканной кровью голове и окутал её тело тёплой энергией.

А потом рассыпался пылью.

Так Аширо, сама того не желая, узнала тайну змайсов: звери не видят своих хранимых в обычном смысле. Они узнают их по запаху и жизненной энергии.

Значит, её план мог сработать, осталось только найти комнату.

Это оказалось проще, чем она ожидала. Навигационная карта в центральном холле подсказала дорогу к общежитию второго потока, а поисковой светлячок — единственную пустующую комнату на тридцатом этаже западной башни.

Проникнуть внутрь удалось не сразу. В помещении стояла пыль, как будто здесь действительно давно никто не бывал. Но всё указывало на то, что она не ошиблась.

Огромное зеркало перехода, рассчитанное на дальние расстояния. У адептов таких быть не могло. Одежда в потрёпанном шкафу — скроенная так, чтобы зрительно расширять плечи и скрывать талию и маскировать под юношу.

Форма оказалась тесной в груди, затхлой, ношеной и отвратительно пахнущей, но выбора не было. В конце концов она решила: лучше задохнуться от вони, чем доживать жизнь в ненавистном браке. И если всё пройдёт удачно, карта лабиринта ей не понадобится. Зверь сам приведёт её к цели.

Когда она наконец добралась до подземелья и остановилась перед огромной аркой входа в грот, ноги едва не подкосились. Чужая форма тянула плечи, сковывала движения, в груди неприятно жало.

План был безумен. Но у безвыходности всегда дурной вкус. Альтернативы у неё не было. Аширо толкнула створку. Дверь поддалась с пугающей лёгкостью. Ещё бы. Только безумцы добровольно шли сюда становиться кормом для зверя.

Она шагнула в темноту. В нос ударила смесь сырости, камня, затхлой одежды и чужого, мёртвого запаха. Где-то глубоко внутри, под ребрами, копошился страх быть разоблачённой.

ГЛАВА 3 НЕОЖИДАННОСТИ НА КАЖДОМ ШАГУ

ЭЛТАЭ. ДУРБАН. ПОДЗЕМНЫЙ ГРОТ.

АШИРО

Касаясь дрожащими пальцами влажных стен с фосфоресцирующими прожилками, она медленно продвигалась вперёд. Эльфийское зрение быстро привыкло к сумраку. С каждым шагом лабиринт будто высасывал звуки и чувства. Реальность смазывалась под гнётом одиночества и безысходности, пропитавших грот насквозь.

Не сразу Аширо поняла: это не её эмоции. Это зверь. Его тоска, его ярость, его пустота расползались по камню вместе с магическим фоном.

Сердце болезненно сжалось. Невозможно было остаться равнодушной к чужому горю такой силы. На краткий миг она даже испытала жалость к зверю — и зависть к женщине, которую любили так безоглядно.

Но это прошло в тот же миг, когда в глубине лабиринта послышалось шуршание, тяжёлое, нарочито различимое. Медленно, будто во сне, Аширо оторвала взгляд от пола и подняла голову. Сначала заметила тусклый отблеск чешуи.

Потом — изгиб хвоста. Потом — клыки. Белые, огромные, длиной почти с её ногу. И только потом осознала, что пасть зверя находится в считаных сантиметрах от её лица. Тёплое дыхание коснулось кожи.

На фоне прохлады лабиринта оно ощущалось особенно остро. Не смея шевельнуться, она продолжала смотреть.

Секунда. Другая. И вот уже жёлтые глаза с серповидными зрачками встретились с её взглядом.

Сердце сбилось. Она и представить не могла, что звериная ипостась советника окажется настолько огромной.

Тогда-то Аширо и поняла разницу между высшими и прочими. Такого зверя невозможно было провести дешёвой хитростью. Никакой запах не заставит его ошибиться, если он не захочет ошибиться сам.

Когда красноватый язык медленно попробовал воздух в сантиметре от её носа, страх накрыл её с головой. В этих глазах не было безумия, только ясный, страшный разум.

И в тот момент Аширо поняла: если он решит её сожрать, никакой план уже не спасёт.

Осознав опасность своего положения, Аширо сделала медленный, глубокий вдох, стараясь успокоиться и собрать мысли в кучу. В голове бился один-единственный вопрос: как не стать обедом.

Змей сжимал кольцо. Чешуя терлась о ткань, оставляя на ней запах и следы — помечал. Она замерла.

По логике — она его хранимая. По факту — дрожащая добыча.

Голова змея скользнула ей за спину. Тёплое дыхание коснулось затылка. Любое существо в этот момент обернулось бы.

Она — нет, застыла.

Хотя это было довольно затруднительно, если брать в расчёт, что мало какое существо позволит, чтобы за его спиной стояло нечто, способное при необходимости откусить голову или проглотить целиком.

Если я сейчас начну паниковать, то это будет конец, думала Аширо, пытаясь удержать себя в руках. А если он сейчас обернётся?

Его огромные жёлтые глаза смотрели прямо в душу, словно он пытался понять, действительно ли перед ним та самая хранимая, которую он помнил.

— Спокойно… — мысленно приказала она себе.

Стараясь выровнять дыхание, она вспомнила. Другого змайса. Клетку. Кровь. Что она тогда такого сделала, что тот змей закурлыкал? Точно. Тогда она его погладила, в благодарность. А после, отдав всю магию на её защиту, он превратился в прах.

Аширо медленно подняла трясущуюся руку и, едва касаясь, погладила чешую змея, тут же отдёрнув ладонь.

Змей застыл.

Кольцо перестало сжиматься.

Затем его голова вновь оказалась напротив её лица. Глаза сузились, и он напрягся, словно готовился к атаке.

— Тебе… не нравится? — голос дрогнул.

Змей не атаковал. Он вдохнул. Глубже. Обнюхал. Холодный пот выступил на спине.

Рука дрожала, но она упрямо положила ладонь на его хвост, и не убрала. Если ничего не делать — я умру раньше, чем он меня съест.

Она продолжала ласково гладить чешую, стараясь внушить: я — твоя. Дыхание стало мягче. Кольцо ослабло. Взгляд подёрнулся дымкой.

— Похоже… ему это нравится… — с облегчением подумала Аширо. — Теперь главное — закрепить.

Вот так. Верно. Она действительно хранимая, о которой он должен заботиться и которую должен защищать.

Он начал медленно расслабляться, кольцо его хвоста стало менее плотным, а глаза заволокло едва заметной дымкой.

И это сработало. Змей расслабился. Полностью. Освободил её. Она осторожно шагнула вперёд.

Теперь или никогда, подумала она и направилась вперёд, надеясь, что движется к центру лабиринта. И молилась про себя, чтобы зверь не передумал и не напал на неё сзади.

Он не отставал. Скользил рядом. Касался. Тёрся чешуёй — слева, справа.

Метил.

Когда она остановилась, пытаясь понять его поведение, он боднул её в спину. Несильно. Но достаточно, чтобы она потеряла равновесие и упала — прямо на заботливо подставленный хвост.

Змей довольно закурлыкал. Лизнул висок.

И рванул вперёд.

— Я хочу пить! — выкрикнула она, на случай если его логово находится вдали от источника.

Змей остановился. Обернулся. Вопросительно курлыкнул.

— Пить хочу, — повторила она, касаясь горла. — Мне… нужно к озеру.

Не увидев должной реакции, она погладила его огромную голову. Инстинкты. Звери понимают это лучше всего.

— Там я смогу восстановить силы… — добавила тише. — И… есть хочу.

Зверь приподнял голову, его глаза внимательно смотрели на неё, будто пытаясь понять, что она сказала. Аширо продолжала гладить его чешую, стараясь создать видимость доверия и привязанности.

— Пожалуйста, — добавила она, вкладывая в голос как можно больше мольбы. — Мне нужно к озеру.

Змей наклонил голову. Развернулся.

— Спасибо… — выдохнула она, устраиваясь на его теле.

Грот встретил их тишиной. Вода — спокойная, тёмная. В центре — остров. Постамент. И Сердце Пламени.

Слабое свечение разрезало мрак. Берег был усыпан кристаллами и обломками.

Змей направился к кромке воды, осторожно огибая торчащие из земли сталактиты и разбитые кристаллы, которыми был усеян берег.

Неужели кузен бился со змеем прямо здесь?

Только сейчас Аширо обратила внимание на каменное крошево под ногами и, пытаясь понять, откуда оно взялось, стала обводить взглядом окружающее пространство. А подняв голову, ахнула: на потолке гроздьями висели драгоценные залежи кристаллической руды, которую часто использовали для создания артефактов.

Змей косо глянул на неё.

Мол: ты пить хотела.

Стараясь не выдать своего волнения, Аширо спустилась наземь и постаралась не смотреть в сторону артефакта, символизирующего власть на землях Кровавого Змайса.

Теперь главное — не вызвать его подозрений и не сделать резких движений.

— Мне нужно… отдохнуть.

Змей не двигался. Следил. Она закрыла глаза — будто отдыхает. На деле — считала.

Один шанс.

Время тянулось мучительно долго. Сперва змей кружил вокруг неё и всё поглядывал на её сцепленные в замок ладони. Словно выискивал что-то, ведомое ему одному. Затем отбросил это гиблое дело и заполз в воду искупаться.

И исчез.

Исходя из наблюдений, достать артефакт будет непросто — ввиду невозможности использовать магические силы в гроте, чтобы не разрушить энергетическое поле.

Перейдя на эльфийское зрение, она увидела энергетическое плетение вокруг постамента. Это была не магия в чистом виде. Просто кто-то слишком умный поиграл с энергетическими потоками и выплел такое великолепное кружево.

Структура была чистая, идеально выверенная. Земля. Вода. Воздух. И ни капли огня. Инь. Тишина.
Спокойствие.

В том, что плетение рабочее и предназначено для защиты, сомнений не было.

Но вот от кого?

Обычно таким плетением защищали колыбельки маленьких эльфов, чтобы посторонние мужчины не могли выкрасть младенцев или навредить им. Пламенные носители энергии янь, мужчины, просто не способны пройти через этот барьер.

Неужели?..

— Колыбель… — прошептала она.

Если это так, тогда артефакт уже у неё в кармане.

— Вот ты какой, кузен… — тихо усмехнулась она.

На опасные мероприятия женщин не берут — слишком ценный ресурс. А обойти плетение, берущее начало из первозданной материи, не под силу ни одному магу. Сама природа не позволит пройти против её законов.

Змей вернулся с добычей. Рыба упала ей на колени.

Он уставился.

Смотри. Видишь? Я хороший. Я добытчик.

Она моргнула.

Такого поведения от грозного и разумного зверя Аширо не ожидала. И сама не заметила, как протянула руку и погладила шипастую голову — как обычно поступала, когда её домашние питомцы ловили грызунов и складывали мёртвые тушки на порог дома.

Но змей ведь не домашнее животное.

А магическое, разумное существо.

— Кхм… спасибо. Только я не могу есть сырое мясо…

После её слов змей выглядел расстроенным и сразу, отчего-то, заметался по пещере. Казалось, он старался решить сложную для себя задачу. Потом резко остановился, словно что-то учуял, что-то курлыкнул — и стремительно выполз из грота вглубь лабиринта.

Аширо резко вскочила и бросилась к озеру. Она знала, что у неё есть всего несколько минут, прежде чем зверь вернётся.

Доплыть до островка, на котором был расположен постамент, за три минуты труда не составило. Когда она уже выползла на каменистый берег, из глубины лабиринта послышался странный гул вперемешку с яростным шипением.

Значит, пожаловали незваные гости. И гости сильные, если привели в ярость такого зверя. На землях Кровавого Змайса только сам император превышал по силе советника.

Плохо дело, у неё в запасе есть ещё несколько минут, пока длится поединок. И сейчас, если она хочет добиться успеха, необходимо обрести душевное спокойствие, иначе барьер не обойти.

Приняв позу лотоса, она принялась выравнивать дыхание и старалась не обращать внимания на звуки борьбы, которые становились всё отчётливее. Когда она обрела относительное спокойствие и сердце перестало суматошно биться, шагнула вперёд к постаменту.

Её накрыла мощная энергия. Оказывается, барьер служил не только защитой от посторонних, но и не позволял энергии артефакта просачиваться наружу и активировать кристаллы.

— Это… это что? Кольцо? — пробормотала эльфийка, поражённая.

Артефакт власти она представляла несколько иначе. Поэтому маленький железный ободок вызвал у неё нечто вроде оторопи.

В этот момент в грот ворвался её кузен, ректор Академии Итой Хортар. За его спиной ей был виден бой между императором Дахором Огненным и зверем советника. Их змеи поистине были огромными и заполняли собой всё пространство немаленького грота.

Увидев коробочку с кольцом в руках Аширо, Итой не стал терять время зря. Применил заклинание левитации и плавно направился к островку, на котором стояла кузина.

Применение магии вызвало бурю магической энергии. Пространство пещеры словно сгустилось, кристаллы на земле начали дрожать. Но не они волновали Аширо. Больше всего её беспокоил приближающийся кузен и кристаллы, расположенные на потолке — именно они представляли настоящую угрозу.

Плохо. Очень.

— Вот шарх… — воскликнула эльфийка, когда пространство грота стало содрогаться. — Необходимо уносить отсюда ноги.

— Даже не думай. Тебе от меня не скрыться… — донёсся голос Итоя. У эльфов всегда был отличный слух, а уж тем более сейчас, когда он стремительно приближался.

Аширо, наблюдая за тем, как с каждой секундой расстояние между ней и ненавистным кузеном сокращается, заметалась в поисках выхода, которого, казалось, не было.

Если только не активировать артефакт переноса. И плевать, что этим она может похоронить заживо троих существ. Главное — выжить самой.

Впопыхах она стала искать нужный артефакт, который, как назло, затерялся в складках непривычной одежды. Вокруг всё дрожало, земля уходила у неё из-под ног. К этому моменту Итой уже достиг островка и теперь уверенно шагал в её сторону.

Выхода нет. Только портал.

Пальцы наконец нашли кругляшек с артефактом переноса. Аширо стала обходить постамент, пытаясь выиграть себе хоть несколько секунд, и споткнулась.

От неожиданности из другой руки выпала коробочка с Сердцем Пламени.

Злосчастное кольцо от удара об пол выскочило и покатилось в сторону озера.

— Неееет! — отчаянно закричала эльфийка.

Она бросилась за ним, потянувшись обеими руками, и в тот же миг портальный камень вылетел из её ладони и полетел следом — прямо к катящемуся кольцу.

По неизвестному стечению обстоятельств, а может, и по воле богов, два артефакта столкнулись. Магическая вспышка озарила грот. И на их месте начала образовываться вертикальная воронка.

В самый неподходящий момент Итой подбежал к вспыхнувшему магическому явлению в поисках Сердца Пламени. Он оттолкнул Аширо, которую уже начало затягивать в воронку, и сам оказался в её эпицентре.

Грот окутала секундная тишина. Одна секунда. И всё схлопнулось. Только эхо.

И яростное шипение двух змеев, доносившееся издалека, словно отголосок надвигающейся катастрофы.

ГЛАВА 4 ИДЕАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. ЛОЖЬ

ЗЕМЛЯ. ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ, ПОСЛЕ СОБЫТИЙ В ПЕРВОЙ КНИГЕ

ВИКА. СЕУЛ

Если бы мне кто-нибудь пару лет назад сказал, что я буду жить в Сеуле с мужчиной, который одинаково спокойно умеет заваривать чай, разбираться в моей косметике и смотреть так, словно видит не только меня, но и всё, что со мной может случиться в ближайшие лет сто, — я бы, наверное, покрутила пальцем у виска.

Хотя… нет.

Скорее всего спросила бы: «А он симпатичный?»

Теперь, когда вопрос внешности был давно и бесповоротно решён, меня гораздо больше волновало другое — как вообще я умудрилась в это всё вляпаться и почему, если быть уж совсем честной, выбираться из этого не особо хотелось.

Сеул мне нравился.

Очень.

Красивый, яркий, живой, быстрый город. Из тех, где даже если вышел за хлебом, вполне можешь через полчаса оказаться в каком-нибудь переулке с фонариками, жареными каштанами, лавкой с милыми безделушками и вывеской, которую не можешь прочесть, но уже заранее уверен — там продают что-то вкусное.

Первые недели я честно пыталась делать вид, что не веду себя как восторженная туристка. Не вышло.

Потому что как тут не восторгаться? Кафешки — милота. Магазины — погибель кошелька.
Улицы ночью — отдельный вид искусства. Люди — быстрые, вежливые, стильные. А ещё тут был Сеичи, который каким-то чудом умудрялся не портить впечатление своей гиперопекой.

Нет, он, конечно, пытался. Но делал это так незаметно, что придраться вроде бы и не к чему.

— Ты опять не взяла зонт, — раздалось у меня за спиной.

Я, стоявшая в прихожей и судорожно пытавшаяся одной рукой застегнуть куртку, второй удержать сумку, а зубами не уронить ключи, только фыркнула:

— На улице солнце.

— Через сорок минут будет дождь.

— Угу. А ещё, наверное, ветер с востока, повышение влажности и душевные страдания у всех, кто забыл шарф?

Он даже не улыбнулся. Просто протянул мне зонт.

Чёрный. Обычный. Тот самый, который я «случайно» трижды забывала то в студии, то в такси, то у Юльки.

— Возьми.

— Ты зануда.

— Я предусмотрительный.

— Ты страшный человек, Сеичи.

— Это ты ещё не видела, каким я бываю, когда ты выходишь из дома без завтрака.

На этом моменте я не выдержала и всё-таки рассмеялась. С ним вообще было сложно долго держать оборону. Не потому, что он давил. Скорее наоборот. Он умел так спокойно стоять рядом, что ты сам начинал чувствовать себя немножко истеричкой.

А ещё бесило, что он почти всегда оказывался прав. Через сорок минут действительно пошёл дождь. Мелкий, противный, из тех, что вроде и не ливень, а через пять минут ты уже выглядишь как грустный птенец, который принял в своей жизни не то решение.

Порой мне казалось, что Сеичи не живёт, а каким-то образом… считывает мир. И это, между прочим, очень мешает человеку чувствовать себя независимым и прекрасным созданием.

Хотя в остальном моя жизнь складывалась более чем прилично.

Работа шла хорошо. Даже слишком. Меня уже не трясло перед каждым проектом, я перестала хвататься за всё подряд и наконец начала выбирать, где хочу работать, а где нет. Оказалось, когда у тебя за спиной есть дом, в который хочется возвращаться, и человек, рядом с которым не надо изображать из себя лучше, умнее и успешнее, чем ты есть, жить становится как-то… проще.

Подозрительно проще. Нет, не подумайте. Я не расслабилась настолько, чтобы сесть кому-то на шею и сладко свесить ножки. Наоборот.

Чем спокойнее становилась жизнь, тем сильнее во мне начинало зудеть старое доброе: «А не оборзела ли ты, Вика?»

Потому что да, я работала. Да, зарабатывала. Но если уж совсем честно, без Сеичи мой переход в новую жизнь был бы куда менее комфортным. А меня такие вещи царапают. Не потому что гордая до припадка, а потому что привычка рассчитывать на себя въелась так глубоко, что даже в раю я бы первым делом спросила, где тут можно подработать.

Сеичи вообще не походил на человека, который должен был оказаться в большом современном городе и как-то в него вписаться. Казалось бы — ну что ему здесь делать? Но самое смешное заключалось в том, что именно он вписался лучше меня.

Я хотя бы имела право тупить в метро, путаться в выходах, зависать у автоматов с оплатой и путать названия улиц. А он… будто изначально понимал, как всё устроено. Не в бытовом смысле. С бытовым-то как раз были забавные моменты.

Первое время он с очень серьёзным лицом изучал инструкции к кухонной технике, словно собирался не рис варить, а как минимум запускать военный артефакт неизвестного происхождения. Зато потом научился так ловко обращаться со всем этим добром, что я даже обиделась.

— Почему у тебя рис получается лучше, чем у меня? — спросила я как-то, с подозрением глядя в кастрюлю.

— Потому что я читаю, что написано.

— То есть я, по-твоему, не читаю?

— Ты смотришь на инструкцию и решаешь, что достаточно талантлива, чтобы обойтись без неё.

— А что, нет?

— Иногда — да. Иногда из-за этого у нас плавится лопатка.

Я состроила возмущённое лицо.

— Это было один раз.

— Два.

— Ты злопамятный.

— Я наблюдательный.

И ведь не поспоришь. Рядом с Сеичи мир становился… больше. Словно за обычной дверью внезапно обнаруживался ещё один этаж, а за ним — ещё.

Проблема в том, что жить на таком этаже постоянно — дело нервное.

Потому что чем дольше мы были вместе, тем сильнее во мне зрело понимание: я слишком удобно устроилась. Да, мне хорошо. Да, я люблю его. Да, рядом с ним спокойно.

Но это не повод класть лапки кверху и делать вид, что всё само рассосётся.

А я не люблю зависеть. Вообще. Ни финансово, ни эмоционально, ни как-либо ещё, если уж совсем начистоту. Поэтому, когда мне предложили долгий проект в Каннаме, я согласилась почти сразу.

Даже слишком быстро.

Потом, правда, весь вечер ходила кругами по квартире, репетируя разговор у себя в голове. Как будто собиралась не мужчине сказать, что беру новый контракт, а объявить императору соседней галактики о начале военных действий.

Сеичи в тот момент был на кухне. Спокойный, как всегда. Резал овощи с таким видом, будто это занятие заслуживает не меньшей сосредоточенности, чем вскрытие чьих-то мистических печатей.

Я потопталась в дверях. Потом ещё. Потом поняла, что если не начну сейчас, то через пять минут пойду мыть руки, перекладывать полотенца, проверять почту и делать всё, лишь бы не говорить по делу.

— Я взяла проект, — выпалила я.

Он даже нож не отложил.

— Хорошо.

И всё, я нахмурилась.