На перепутье. Даард.

Тёплое дыхание коснулось кожи и на фоне прохлады грота ощущалось особенно отчётливо. Аширо не шевелилась, продолжая смотреть на зверя.

Прошла секунда. За ней ещё одна. Жёлтые глаза с серповидными зрачками остановились на ней. Аширо сбилась с дыхания. Звериная ипостась советника превосходила всё, что она успела себе представить.

Теперь разница между высшими и прочими обрела вполне конкретные размеры. Подобного зверя дешёвой хитростью не проведёшь. Запах мог обмануть его лишь в одном случае — если он сам позволит себя обмануть.

Красноватый язык прошёл в сантиметре от её носа, пробуя воздух, и страх окончательно вытеснил прежнюю жалость. В жёлтых глазах не было безумия. Зверь смотрел на неё осмысленно.

Если он решит её сожрать, план ей больше не понадобится.

Осознав своё положение, Аширо медленно вдохнула, собирая мысли. В голове остался один вопрос: как не стать обедом.

Змей продолжал стягивать кольцо. Чешуя тёрлась о ткань, оставляя запах и следы. Метил.

Аширо не шевелилась.

По логике — она его хранимая. По факту — дрожащая добыча.

Змеиная голова скользнула за спину. Тёплое дыхание коснулось затылка. Аширо заставила себя не оборачиваться. Существо, способное при необходимости откусить ей голову или проглотить целиком, спокойно находилось в нескольких шагах.

Если запаникую, мне конец.

Огромные жёлтые глаза изучали её, пытаясь узнать ту самую хранимую, которую змей помнил.

— Спокойно…

Она выровняла дыхание и вспомнила другого змайса. Клетку. Кровь. Что она сделала тогда, после чего тот змей закурлыкал?

Погладила. В благодарность.

А потом он отдал всю магию на её защиту и превратился в прах.

Аширо подняла трясущуюся руку, провела ладонью по чешуе и сразу отдёрнула её.

Змей перестал двигаться. Кольцо больше не сжималось.

Его голова снова оказалась напротив её лица. Жёлтые глаза сузились, тело напряглось.

— Тебе… не нравится?

Голос подвёл её на последнем слове.

Змей не атаковал. Втянул воздух, обнюхивая её.

Рука всё ещё дрожала, но Аширо положила ладонь на хвост и больше не убрала.

Если ничего не делать, я умру раньше, чем он меня съест.

Она снова погладила чешую, раз за разом повторяя жест, который должен был донести простую мысль: я — твоя.

Дыхание зверя выровнялось. Хвост ослабил хватку, жёлтые глаза утратили прежнюю остроту.

Похоже… ему нравится.

Ещё несколько движений ладонью — и змей выпустил её.

Аширо осторожно шагнула вперёд. Теперь или никогда.

Она двинулась дальше, надеясь, что идёт к центру лабиринта, и молилась лишь об одном: чтобы зверь не передумал.

Змей последовал за ней, то и дело касаясь чешуёй одежды. Метил.

Аширо остановилась.

Змей боднул её в спину. Толчок оказался достаточно сильным, чтобы она потеряла равновесие и упала прямо на подставленный хвост.

Змей довольно закурлыкал и лизнул её в висок.

После чего рванул вперёд.

— Я хочу пить! — крикнула Аширо на случай, если логово находилось далеко от источника.

Змей остановился и обернулся.

— Пить хочу, — повторила она, коснувшись горла. — Мне… нужно к озеру.

Ответа не последовало. Аширо погладила его огромную голову.

— Там я смогу восстановить силы… И есть хочу.

Зверь поднял голову, всматриваясь в неё. Аширо продолжила гладить чешую.

— Пожалуйста. Мне нужно к озеру.

Змей склонил голову и развернулся.

— Спасибо…

Аширо устроилась на его теле.

В гроте их встретили плеск воды и слабый шелест крыльев под сводами. Тёмное озеро окружало остров с постаментом и Сердцем Пламени. Слабое свечение прорезало мрак, берег покрывали кристаллы и обломки камня.

Змей направился к воде, осторожно огибая сталактиты и осколки кристаллов.

Неужели кузен бился со змеем прямо здесь?

Аширо только теперь заметила каменное крошево под ногами. Подняла голову и ахнула. Под потолком гроздьями висели залежи драгоценной кристаллической руды, которую часто использовали при создании артефактов.

Змей покосился на неё.

Мол: ты пить хотела.

Аширо спустилась на землю, стараясь не коситься на артефакт, символизирующий власть на землях Кровавого Змайса.

Главное — не вызвать подозрений и обойтись без резких движений.

— Мне нужно… отдохнуть.

Змей остался на месте. Аширо закрыла глаза, изображая отдых, и начала считать.

Один шанс.

Первые минуты змей кружил рядом, поглядывая на её сцепленные ладони, словно искал в них известный лишь ему знак. Наконец оставил это дело и заполз в воду.

Через несколько мгновений его уже не было видно.

Добраться до артефакта будет непросто: использовать магию в гроте нельзя, иначе можно разрушить энергетическое поле.

Перейдя на эльфийское зрение, Аширо рассмотрела плетение вокруг постамента. Магией в чистом виде оно не являлось. Кто-то очень умный соединил энергетические потоки в великолепное кружево.

Структура была чистой, выверенной. Земля, вода, воздух. Ни капли огня. Инь. Покой.

Плетение работало и защищало постамент.

Но от кого?

Подобной защитой обычно окружали колыбели маленьких эльфов, чтобы посторонние мужчины не могли выкрасть младенца или причинить ему вред. Пламенные носители энергии янь не способны пройти через такой барьер.

Неужели?..

— Колыбель…

Если догадка верна, артефакт уже у неё в кармане.

— Вот ты какой, кузен…

На опасные мероприятия женщин не берут — ценный ресурс. При этом обойти плетение, созданное из первозданной материи, не под силу ни одному магу. Сама природа не позволит нарушить её законы.

Змей вернулся с добычей. Рыба шлёпнулась Аширо на колени.

Зверь уставился на неё.

Смотри. Видишь? Я хороший. Я добытчик.

Аширо моргнула.

Такого поведения от грозного разумного зверя она не ожидала. Рука сама потянулась к шипастой голове. Так она гладила домашних питомцев, когда те ловили грызунов и складывали добычу на пороге.

Но змей ведь не домашнее животное.

Магическое разумное существо.

— Кхм… спасибо. Только я не могу есть сырое мясо…

Змей расстроился и заметался по пещере, пытаясь решить проблему. Затем резко остановился, повёл головой, курлыкнул и стремительно выполз из грота в глубину лабиринта.

Аширо вскочила и бросилась к озеру. До возвращения зверя оставалось несколько минут.

Три минуты — достаточно, чтобы доплыть до островка. Она уже выбралась на каменистый берег, когда из глубины лабиринта донёсся гул, перемежавшийся яростным шипением.

Значит, пожаловали незваные гости. Причём сильные, раз сумели привести в ярость такого зверя. На землях Кровавого Змайса по силе советника превосходил только сам император.

Плохо. Пока длился поединок, у неё оставалось несколько минут. Для успеха требовалось успокоиться, иначе через барьер не пройти.

Аширо села в позу лотоса и выровняла дыхание, отсекая звуки борьбы. Когда бешеный стук сердца унялся, она поднялась и шагнула к постаменту.

На неё обрушилась мощная энергия. Барьер защищал артефакт и удерживал его силу внутри, не позволяя ей просачиваться наружу и активировать кристаллы.

— Это… что? Кольцо? — пробормотала поражённая эльфийка.

Артефакт власти Аширо представляла иначе. Маленький железный ободок заставил её несколько секунд разглядывать находку, не веря собственным глазам.

В грот ворвался её кузен, ректор Академии Итой Хортар. За его спиной продолжался бой между императором Дахором Огненным и зверем советника. Их змеи занимали едва ли не всё пространство немаленького грота.

Увидев коробочку с кольцом в руках Аширо, Итой не стал терять времени. Применил заклинание левитации и направился к островку, где стояла кузина.

Применение магии подняло бурю магической энергии. По пещере прошла мощная волна, кристаллы на земле задрожали. Аширо смотрела не на них. Её беспокоил приближающийся кузен и кристаллы на потолке. Если те сорвутся, мало не покажется.

Плохо. Очень.

— Вот шарх… — выдохнула эльфийка, когда грот затрясло сильнее. — Надо уносить отсюда ноги.

— Даже не думай. Тебе от меня не скрыться… — донёсся голос Итоя.

У эльфов всегда был отличный слух, а сейчас расстояние между ними стремительно сокращалось.

Аширо метнулась в сторону, затем обратно, высматривая выход. Ничего. Итой приближался с каждой секундой.

Оставался артефакт переноса. И плевать, что его активация могла похоронить заживо троих существ. Главное — самой выбраться отсюда.

Она торопливо принялась искать артефакт, который, как назло, затерялся в складках непривычной одежды. Грот ходил ходуном, под ногами гуляла земля. Итой уже достиг островка и уверенно направлялся к ней.

Выхода нет. Только портал.

Пальцы наконец нащупали кругляшек артефакта переноса. Аширо двинулась вокруг постамента, стараясь выиграть хотя бы несколько секунд, и споткнулась.

Коробочка с Сердцем Пламени вылетела из другой руки.

От удара о пол злосчастное кольцо выпало и покатилось к озеру.

— Неееет! — закричала эльфийка.

Она рванула следом, потянулась к кольцу обеими руками — и портальный камень выскользнул из ладони. Полетел туда же, прямо навстречу катящемуся Сердцу Пламени.

По неизвестному стечению обстоятельств, а может, по воле богов, два артефакта столкнулись.

Грот залило магической вспышкой. На месте столкновения закрутилась вертикальная воронка.

Итой подоспел в самый неподходящий момент. Он бросился к вспыхнувшему магическому явлению в поисках Сердца Пламени, оттолкнул Аширо, которую уже тянуло внутрь, и сам угодил в эпицентр.

На одну секунду всё стихло. Воронка схлопнулась. По гроту прокатилось эхо. А издалека донеслось яростное шипение двух змеев.

ГЛАВА 4. СЛИШКОМ ХОРОШО МЫ ЖИЛИ

ЗЕМЛЯ. ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ, ПОСЛЕ СОБЫТИЙ В ПЕРВОЙ КНИГЕ

ВИКА. СЕУЛ

Если бы мне пару лет назад сказали, что я буду жить в Сеуле с мужчиной, который одинаково спокойно заваривает чай, разбирается в моей косметике и смотрит так, словно уже просчитал всё, что может со мной случиться в ближайшие сто лет, я бы покрутила пальцем у виска.

Хотя… нет.

Скорее спросила бы: «А он симпатичный?»

С внешностью давно всё решилось, а меня теперь занимало другое: как я вообще умудрилась в это вляпаться и почему выбираться из этой истории совсем не хотелось.

Сеул мне нравился. Очень. Яркий, быстрый, красивый город, где поход за хлебом легко превращался в прогулку по переулкам с фонариками, жареными каштанами и лавками, в которых обязательно находилось что-нибудь ненужное, но ужасно милое.

Первые недели я ещё пыталась изображать серьёзного человека, а не восторженную туристку. Не получилось. Кафешки — прелесть, магазины — катастрофа для кошелька, ночные улицы — отдельное искусство. А ещё здесь был Сеичи, который каким-то чудом сочетал гиперопеку с таким спокойствием, что предъявить ему претензии было сложно.

— Ты опять не взяла зонт, — раздалось за спиной.

Я стояла в прихожей, пытаясь одной рукой застегнуть куртку, второй удержать сумку, а ключи не уронить зубами.

— На улице солнце.

— Через сорок минут будет дождь.

— Угу. А ещё ветер с востока, повышение влажности и душевные страдания у всех, кто забыл шарф?

Он протянул мне чёрный зонт.

Тот самый, который я трижды оставляла в студии, такси и у Юльки.

— Возьми.

— Ты зануда.

— Я предусмотрительный.

— Страшный человек, Сеичи.

— Это ты ещё не видела, каким я бываю, когда ты выходишь из дома без завтрака.

Я рассмеялась. С ним вообще трудно было долго держать оборону. Он не давил, не спорил, просто стоял рядом с таким спокойствием, что собственная истеричность становилась очевидной. А хуже всего было то, что через сорок минут действительно пошёл дождь.

В остальном жизнь складывалась хорошо. Работа шла, я перестала хвататься за каждый проект подряд и начала выбирать, где хочу работать. Когда у тебя есть дом, в который хочется возвращаться, и человек, рядом с которым не приходится казаться умнее или успешнее, жить становится легче.

Вот это меня и тревожило.

Я привыкла рассчитывать на себя. Финансово, эмоционально — без разницы. Поэтому даже в собственной идиллии умудрялась спрашивать себя: «А не слишком ли удобно ты устроилась, Вика?»

Сеичи вообще не походил на человека, которому полагалось вписаться в современный Сеул. В итоге он освоился здесь быстрее меня. Я хотя бы могла путаться в выходах метро и зависать у автоматов оплаты. Он же быстро разобрался почти во всём.

Правда, с кухонной техникой первое время отношения складывались забавно. Он изучал инструкции с таким выражением, словно собирался не сварить рис, а активировать военный артефакт. Потом научился обращаться с техникой лучше меня.

— Почему у тебя рис получается лучше? — подозрительно спросила я, глядя в кастрюлю.

— Потому что я читаю инструкцию.

— То есть я не читаю?

— Ты смотришь на неё и решаешь, что достаточно талантлива обойтись без неё.

— А что, нет?

— Иногда. Иногда из-за этого у нас плавится лопатка.

— Это было один раз.

— Два.

— Злопамятный.

— Наблюдательный.

Рядом с Сеичи мир постоянно раскрывался с новой стороны. Только жить в таком режиме было нервно. Чем дольше мы оставались вместе, тем яснее я понимала: устроилась я действительно хорошо. Мне было спокойно. Я любила его.

Но зависеть от кого-либо не собиралась.

Поэтому, когда мне предложили долгий проект в Каннаме, я согласилась почти сразу.

А потом весь вечер ходила по квартире и репетировала разговор. Собиралась сообщить мужчине о новом контракте, будто собиралась объявить соседней империи о начале войны.

Сеичи резал овощи на кухне.

Я постояла в дверях, потом ещё немного и уже собиралась заняться чем-нибудь совершенно бессмысленным.

— Я взяла проект, — выпалила я.

Нож даже не остановился.

— Хорошо.

— И это всё?

— А ты ждала чего-то другого?

— Вопросов. Лекции. Загадочного взгляда в духе «я знал».

— Я знал.

— Прекрасно. Очень помогло.

Теперь он посмотрел на меня.

— Ты хотела его взять.

— Да.

— Значит, правильно сделала.

Никаких споров. От этого продолжить оказалось труднее.

— Я не хочу полностью от тебя зависеть, — сказала я.

Он ждал.

— Мне с тобой хорошо. Мне всего хватает. Но мне нужно самой. Иначе я начну беситься. На тебя, на себя, на весь мир. Потом ещё кастрюлю сожгу назло.

— Серьёзный аргумент.

— Между прочим, да.

Сеичи вытер руки и подошёл ко мне.

— Вика.

— М?

— Я никогда не хотел, чтобы ты стала меньше рядом со мной.

Мне пришлось напомнить себе, что я взрослая самостоятельная женщина и растекаться по кухонному полу от счастья совершенно не собираюсь.

— Ладно, — буркнула я. — Но проект беру.

— Бери.

— И сниму квартиру ближе к студии.

— Хорошо.

— И буду сама оплачивать.

— Хорошо.

— И не надо на меня так смотреть.

— Как?

— Вот так. Ты уже всё про меня знаешь.

— Иногда знаю.

— Зануда.

— Это ты уже говорила.

Я ушла собирать вещи.

Получалось по-виковски: сначала бодро и уверенно, потом началось метание по квартире, поиски зарядки и философское принятие того, что половину необходимого я всё равно забуду. На кровати росла одежда, чемодан отказывался закрываться, а я решала, можно ли считать пять одинаковых чёрных водолазок жизненной необходимостью.

— Можно не брать третью.

Я резко обернулась.

— Ты подкрадываешься специально?

— Нет.

— Не верю.

— Это твои личные трудности.

— Мои трудности сейчас — выбрать между этим свитером и этим.

Он посмотрел на кровать.

— Возьми оба.

— Вот за это я тебя и люблю. Никаких мелочных ограничений.

— Я знаю, что спорить бесполезно.

Я продолжила собираться. Радость от нового проекта смешивалась с тревогой: новый ритм, работа, самостоятельность. Маленький экзамен самой себе — смогу ли я без привычной удобной жизни?

Я уже подтянула молнию, когда кожа на спине покрылась мурашками.

Я выпрямилась.

С улицы исчез привычный гул машин. Даже квартира, ещё секунду назад наполненная шорохом одежды, будто отгородилась от города.

— Сеичи?

Он стоял у окна.

Вот это мне сразу не понравилось.

В быту Сеичи постоянно чем-нибудь занят. Но сейчас передо мной был мужчина, существовавший задолго до моего рождения и при необходимости способный напомнить об этом весьма неприятным способом.

Я поставила косметичку на пол.

— Что такое?

Он не ответил. Чуть повернул голову, прислушиваясь к пространству за окном.

Я не умела объяснить, как это воспринимается. Комната оставалась прежней, но расстояние до двери внезапно ощущалось иначе, а желание выглянуть наружу исчезло.

— Сеичи?

— Здесь появилась трещина.

— Где?

— Не в этом доме.

— Можешь говорить понятнее, а не как древний дух на полставки?

Он даже не улыбнулся.

— В мир вошло нечто чужое.

Мурашки вернулись.

— Чужое… это как?

— Не отсюда.

— После некоторых событий звучит не так уж эксклюзивно.

Сеичи посмотрел на меня.

— Это не к добру.

И желание ехать в мой прекрасный самостоятельный Каннам заметно поубавилось. Сеичи говорил ровно, а таким голосом обычно сообщал вещи, после которых хотелось проверить ближайшие пути эвакуации. Я посмотрела на чемодан, потом на него. Похоже, мой великий план независимости только начинался.

ГЛАВА 5 ЛГУНЬЯ, ЗМЕЙ И СЛЕПАЯ ЯРОСТЬ

ЭЛТАЭ. АКАДЕМИЯ ПРЕДТЕЧИ

Пещеру трясло. Хвосты змеев били по стенам, выбивая кристаллы. Осколки с треском сыпались вниз, превращая грот в смертельную ловушку.

Аширо на миг замешкалась. Один из хвостов прошёл рядом. Масштаб боя она недооценила. Оставалась одна мысль — выжить и вернуть артефакт. Портал не работал, и она рванула к постаменту, подняла Сердце Пламени.

Воронка вспыхнула вновь и выбросила тело Итоя. Кузен тяжело рухнул на камень и остался лежать без движения. Он дышал, но состояние было тяжёлым.

Змей Дахора атаковал первым. Противник уже проигрывал и не мог защитить хранимую. Даард призвал человеческую сущность и начал перевоплощение.

Удар пришёлся в этот момент.

Хвост императора врезался в тело зверя. По пещере прокатился хруст, грот на миг залил ослепительный свет. Крик сорвался уже с человеческих губ. Даард рухнул на камень.

Среди обломков кристаллов и магической пыли лежали Итой и Даард. Посреди разгромленного грота стоял Дахор Огненный, тяжело дыша после боя.

Аширо отступила, прижав к себе артефакт. Если она не выберется сейчас, план рухнет, а сама она окажется в руках Кровавого Змайса.

Дахор восстановил дыхание, увидел Сердце Пламени и прищурился.

— Ты не уйдёшь.

Магия ударила раньше, чем Аширо успела двинуться. Мышцы перестали слушаться. Чужая сила подняла её вместе с кузеном и понесла над озером.

— Кто стоит за этим?

Она не ответила.

Дахор проверил Итоя, подтянул эльфа к себе и обхватил хвостом. Затем подошёл к Даарду.

— Держись, друг, — глухо произнёс он.

Обвал продолжался. Кристаллы срывались со сводов и разбивались о камень. Вокруг вспыхнул защитный барьер. Осколки ударяли в него и отлетали в стороны, выигрывая им несколько мгновений.

Дахор посмотрел на Аширо.

— У нас нет времени. Поможешь вытащить их отсюда. Иначе сдохнешь здесь.

Аширо кивнула.

Хватка ослабла.

— Итой на тебе.

Дахор забрал артефакт, задев её кожу когтями, затем поднял бывшего советника. Аширо осталась рядом. Барьер трещал под ударами кристаллов, пока Дахор поддерживал Даарда магией.

Пещера рушилась. Они пробирались через обвал под грохот камней и треск магии. Пыль забивала воздух, сил становилось меньше.

На поверхности их встретил холодный ночной воздух.

Дахор повернулся к Аширо.

— Ты ответишь за свои действия.

Ярость исчезла из его голоса. У Аширо похолодели руки. Впереди ждало наказание, но оставалась надежда оправдаться или добиться более мягкого приговора.

Площадь перед Академией быстро заполняли магистры и студенты. Сотрясения и выбросы магии подняли всех на ноги. Увидев императора, двух раненых мужчин и незнакомую эльфийку, люди остановились.

— Стражу ко мне! — рявкнул Дахор.

Несколько магистров и охранников выбежали из толпы.

— Доставьте ректора и советника в лечебное крыло. Немедленно. Вестника — во дворец, дознавателям.

Даарда передали ближайшему стражнику. Раненых понесли к лечебному крылу.

— Изолировать.

Приказ прозвучал без колебаний.

Дахор направился следом.

— Живы?

— Да, Ваше Величество. Но состояние тяжёлое.

Он кивнул и сел, ожидая. В пальцах лежало кольцо — тонкий железный ободок, связанный с властью и достаточно опасный, чтобы не выпускать его из рук.

Кто за этим стоял? Старые враги? Новые игроки?

Дахор прокручивал кольцо между пальцами, решая, как обеспечить безопасность воровки. Сейчас она оставалась единственной ниточкой к ответам.

Мятежники надоели ему до скрежета в зубах. Особенно те, кто узнал, на чём держится его власть.

Аширо он не отпустит.

Дахор надел кольцо на мизинец.

Как же он устал.

Мысли снова вернулись к событиям дня: вестник Итоя, срочная просьба прибыть в Академию Предтечи, последовавшая за ней битва. Слишком многое не сходилось. Воронка. Даард, потерявший сознание от боли. При силе змайсов такое ранение не должно было довести его до подобного состояния.

У палаты Итоя началось движение. Целители заходили и выходили. Наконец на серебристом хвосте из комнаты выполз ха Кааиш и поспешил к магистру. Дахор сразу заметил тревогу на его лице.

Он поднялся.

— Что случилось?

— Ваше Величество… ректор очнулся. Но ведёт себя странно. Он нас не узнаёт. Задаёт вопросы… выглядит испуганным.

Дахор нахмурился. Испуганный Итой Хортар плохо укладывался в голове.

— Покажите.

Он вошёл в палату. Перед ним сидел эльф с растерянным взглядом. От привычного высокомерия и расчётливости ректора не осталось ничего.

— Итой, — твёрдо произнёс Дахор. — Что происходит?

Эльф резко повернулся.

— Я… не понимаю… — Голос дрожал. — Где я? Кто вы?

Дахор несколько секунд смотрел на него.

— Ты не помнишь меня? Я Дахор. Твой друг. Император.

Итой побледнел.

— Я… ничего не помню.

ДАША

Я очнулась с головокружением и непонятной тяжестью во всём теле. Попыталась открыть глаза, осмотреться — и увиденное слегка выбило меня из колеи.

Последнее, что я помнила, — машина. Ралли. А сейчас я лежала в незнакомом помещении с витражными окнами. Пахло разнотравьем и ещё чем-то, чего я с ходу определить не смогла.

А мои руки… Длинные. Тонкие. С вытянутыми изящными пальцами и бледной кожей. Я подняла ладонь к лицу, пытаясь рассмотреть её получше и понять, что меня так смущает. Рука оторвалась от кровати сантиметров на десять, и грудь прострелило острой болью.