На перепутье. Даард.

Ладонь всё-таки добралась до тела. До солнечного сплетения. Потом ниже. Грудь была плоской. Совсем.

— Что за чёрт…

Горло свело спазмом. Я попыталась восстановить последние мгновения перед пробуждением. Ралли. Сашка. Яркий свет. Потеря управления.

А дальше… Дверь открылась. В комнату вполз лысый дедок. Сухощавое тело раскачивалось из стороны в сторону, пока этот… индивид… приближался ко мне.

Причём довольно резво, на змеином хвосте.

— Кто вы и что вы со мной сделали? — Голос прозвучал хрипло и тонко, и я тут же вспомнила про отсутствие груди.

И про руки. Паника пока запаздывала. Видимо, шок любезно предоставил мне пару минут отсрочки. Ничего. Скоро истерика догонит.

Хотя первым до неё, похоже, доберётся этот… этот… наг?

Дед затрясся от моих слов и молитвенно сложил ладони. Хвост непрерывно двигался под ним, хотя сам он оставался на месте. От одного вида желудок подкатил к горлу.

— Что… вы… — я с трудом удержала содержимое желудка на положенном ему месте, — со… мной… сделали?!

Последнее слово я буквально прорычала. Красивым баритоном. Ик. Желание блевать испарилось. Вместе с дедом.

Секунду назад он торчал перед кроватью — теперь комната была пуста. Я даже не услышала его шепелявого: «Сссекунду».

Так, Дашка. Вдох. Выдох. Дышим ровно.

Мысли ворочались лениво, эмоции запаздывали, но привычный способ не свалиться в истерику включился сам.

На всякий случай. Хотя интуиция уже орала, что тот самый «всякий случай» наступил, и мысленно размахивала транспарантом.

Я опустила дрожащую ладонь вниз. К паху. Рука приблизилась — и отдёрнулась. Потом снова потянулась вниз. Я боялась получить подтверждение. Очень. Но всё-таки коснулась. И… В этот момент в комнату вползло ОНО. Точнее — он. Наверное.

Зарождающийся крик так и не вырвался наружу. Я уже считала, что предел сегодняшнего охреневания достигнут, но вошедший посмотрел на меня с явной тревогой.

— Итой, — начал он твёрдо и сдержанно. — Что происходит?

Имя «Итой» мне ничего не говорило. Зато обращался он определённо ко мне. К мужчине. Судя по… хозяйству, которое я от шока стиснула сильнее, чем следовало.

Боль шарахнула так, что перед глазами вспыхнули звёздочки. Этого хватило, чтобы голова заработала бодрее. Мысли, до этого метавшиеся кто куда, наконец выстроились хоть в какое-то подобие очереди.

А ползучий монстр ждал ответа.

— Я… я не понимаю… Что здесь происходит? Кто вы? — Голос вышел слабым и дрожащим. Краем глаза я заметила короткий красный отблеск в его зрачках. — Н-ничего н-не помню…

ДАХОР

И вот тогда всё в палате изменилось. Даже размеренное дыхание Итоя и шорох целителя у постели начали резать слух.

Не помнит ничего?

Дар Дахора отозвался сразу коротким внутренним уколом. Ложь. Слабая, неровная. Итой явно не до конца контролировал, как её подаёт, однако обмануть императора не смог.

Дахор ничего не сказал. Продолжал смотреть на друга.

Итой прекрасно знал, кто перед ним. О даре императора ему тоже было известно. Солгать Дахору в лицо при таких условиях можно было лишь по веской причине. Или когда правда несла большую угрозу, чем разоблачение.

Мысли змайса перебирали варианты один за другим. Магическое воздействие, вмешательство в разум, принуждение… Следом всплыла эльфийка. Та самая, пойманная в подземелье.

— Хорошо, — голос Дахора вновь обрёл жёсткость. — Разберёмся.

Он повернулся к целителю:

— Наблюдать. Успокоительное. Без ошибок.

Выйдя из палаты, Дахор задержался в коридоре на секунду. Случайностью происходящее он больше не считал.

Мятежники сменили тактику. Не могут добраться до артефакта — ударят по опоре. По тем, на ком держится его власть. Остатки жалости исчезли. Раньше он ещё допускал, что сможет действовать мягче. Теперь выбьет из эльфийки всё. До последнего слова и вздоха.

— Ваше Величество…

Кааиш снова говорил с заметной дрожью в голосе.

— Саш Маарц очнулся...

Дахор уже знал: разговор предстоит непростой. После Итоя количество странностей за одну ночь перестало укладываться в случайные совпадения. Один друг солгал ему в лицо, прекрасно зная о способности императора чувствовать ложь.

Теперь очнулся второй. Ранение само по себе не могло окончательно сломать змайса, однако выбило Даарда из равновесия.

Да, он потерял зрение, но приговором это не было. Со временем регенерация должна восстановить глаза. Она уже справлялась с куда более тяжёлыми ранами.

Дахора беспокоило другое: в каком состоянии сейчас Даард, что сохранилось в его памяти и кого он увидит перед собой, если звериные инстинкты ещё не отступили.

ГЛАВА 6 НЕ СПЕШИ ЕЕ ЛОМАТЬ

Воздух в коридоре тянул холодом и сыростью, пахло зельями, кровью и мокрым камнем. Из глубины доносился мерный стук капель. На его фоне даже шорох одежды звучал отчётливо.

Дахор остановился на пороге. Чёрный змайс сидел на кровати и беспокойно водил руками перед собой, пытаясь нащупать границы пространства. Хвост медленно скользил по полу, то сворачиваясь, то распрямляясь.

— Я чувсствую… ты ссздесь.

Дахор вошёл и остановился в нескольких шагах. Прежней беспечности он себе больше не позволял. За эти месяцы изменилось многое.

— Вижу, ты очнулся, — спокойно произнёс он. — Как ты себя чувствуешь?

Бывший советник повернул голову на голос. Руки перестали шарить по воздуху.

— Ты далеко стоишшь… — с ядом протянул он. — Подойди ближе. Или боишшшьсся?

На мгновение Дахор услышал прежнего Даарда.

Император подошёл ещё на несколько шагов и остановился. Четыре месяца назад он собственноручно заточил друга в лабиринте. Другого способа остановить его тогда не нашлось. Достучаться до Даарда Дахор тоже не сумел.

Теперь просчитать его реакцию до конца он уже не мог.

Даард по-прежнему оставался тем, кто был ему нужен. Сейчас — особенно.

— Что последнее ты помнишь? — спросил Дахор тем же ровным голосом. — Мне нужно понять, что произошло.

Даард не ответил сразу. Хвост прекратил движение.

— Вика…

Имя сорвалось с губ хрипом. Дахор задержал на нём взгляд. Всё по-прежнему упиралось в неё. После произошедшего с Итоем торопиться было нельзя. Одной ошибки хватит, чтобы потерять ещё и советника.

— У Итоя есть—

— Итой? — Даард резко повернул голову в его сторону.

— Где этот предатель ссс?

Дахор не ответил.

Слово прозвучало раньше, чем он ожидал. Сам Дахор только что поймал Итоя на лжи и ещё не успел разобраться в собственных подозрениях. Даарду хватило одного имени, чтобы вынести приговор.

Его голос звучал негромко, и лекарь у стены побледнел. Когда змайсы кричали, это ещё можно было пережить. Но если такие, как саш Маарц, переходили на тихий тон, разумные существа вспоминали о завещаниях.

Дахор не сдвинулся.

— Итой в соседнем крыле.

Хвост Даарда хлестнул по полу. Каменная плита треснула.

— Жив?

— Да.

— Досссадно.

Кааиш судорожно вдохнул. Дахор бросил на него короткий взгляд.

— Останься.

— Ваше Величество…

— Я сказал — останься. Может понадобиться кто-то, кто удержит его, если разум снова решит умереть от упрямства.

Даард повернул голову к императору. Слепые глаза ничего не видели, но от этого лицо бывшего советника выглядело лишь страшнее.

— Ты знал?

— Что именно?

Усмешка Даарда была лишена веселья.

— Не играй сссо мной, Дахор. Не сссейчас.

Император не ответил.

— Ты знал, что он что-то замышшляет? Врёт?

О первом Дахор сказать ничего не мог. Что до лжи — эльф только что попался на ней.

— Да.

Хвост снова скользнул по камню. Лекарь сильнее прижался к стене.

— И он всё ещё дышит.

— Он мой друг. — Дахор сузил глаза. — И твой тоже.

Даард едва заметно склонил голову.

— Был.

— Ты не в том состоянии, чтобы выносить приговоры.

— Я в единственном состоянии, когда их выносят честно.

— Он солгал мне, Даард. Зная мой дар. Думаешь, я этого не понял?

— Я знаю способы надёжнее, разгов.

Лекарь нервно сглотнул. Даард повернулся к нему.

— Боишшшьсся, ха Кааиш?

— Саш Маарц…

— Правильно делаешшшь.

— Довольно, — жёстко остановил его Дахор.

Даард снова повернулся к императору.

— Ты стал сентиментален.

— Нет. Я стал императором.

— Раньше тебе это не мешало принимать быстрые решения.

— Раньше ты не просыпался слепым после четырёх месяцев безумия и не требовал отдать нашего общего друга на растерзание.

Даард помолчал, затем произнёс:

— Он был рядом каждый раз. Когда исчез артефакт. Когда умер мой брат. Когда Вика оказалась в Академии. Когда ловушка в гроте сработала не так, как должна была. Когда она исчезла у меня на руках.

Голос стал ниже.

— И теперь он лжёт тебе.

Дахор посмотрел на него тяжело. Подозрения Даарда совпадали с его собственными.

— Я не отрицаю, что Итой что-то скрывает.

— Скрывает? Он соврал тебе в лицо.

— Да.

— Значит, либо предал нас, либо защищает того, кто предал.

— Или находится под воздействием.

— И ты сам в это веришь?

Дахор не ответил.

— Вот видишшшь.

— Я вижу, что ты хочешь крови. Мне нужны ответы.

— Иногда одно помогает получить другое.

— Не от Итоя.

— Почему?

Дахор впервые повысил голос:

— Потому что это Итой!

Даард перестал двигать хвостом. От Дахора он ожидал приказа или угрозы, но не этой вспышки.

Император выдохнул.

— Он мерзавец, интриган, манипулятор и эльф до кончиков своих проклятых ушей. Но он был с нами, когда у нас не осталось ничего: ни трона, ни власти, ни страны. Только три шеи, которые слишком многие хотели переломить. Я не позволю тебе убить его, пока не узнаю, почему он солгал.

— А если ответ тебе не понравится?

— Тогда я сам решу, как он умрёт.

Даард это оценил.

— Хорошшшо. Значит, ты тоже ему не веришь.

— Я верю фактам.

— Удобно.

— Неудобно. Поэтому я ещё жив.

Даард чуть склонил голову.

— Факты? В гроте была эльфийка.

— Знаю.

— С артефактом.

— Знаю.

— И Итой — эльф.

Дахор прищурился.

— Осторожнее.

— Я не обвиняю расу. Я указываю на связь.

— Нет. Ты ищешь горло, в которое можно вцепиться.

— И нахожу.

— Кааиш, приготовь успокоительное.

Даард медленно улыбнулся.

— Попробуешшшь влить в меня зелье — начну с тебя.

Лекарь отступил.

— Всё ещё умеешшшь выбирать слова, — протянул Даард.

— Приходится. Мой бывший советник очнулся и снова пытается сорваться с поводка.

— Я не на поводке.

— Поэтому и опасен.

Даард чуть повернул голову.

— Эльфийка где?

Дахор заметил резкую смену темы.

— Изолирована.

— Жива?

— Да.

— Хорошшшо.

— Почему?

— Мёртвые хуже отвечают на вопросы.

— Только поэтому?

Даард не ответил сразу.

— Она была рядом с артефактом. Значит, её привёл туда Итой.

— Это ещё не доказано.

— Докажем.

— Как?

— Допросим.

— Я собирался.

— Нет. Ты собирался ломать.

— Если потребуется — сломаю.

Даард сжал пальцы. Он помнил её запах, страх, прикосновение и присутствие рядом с Сердцем Пламени. Слова сорвались раньше, чем он успел их обдумать:

— Не спеши. Зверь запомнил её.

Дахор и лекарь одновременно посмотрели на него.

— Не спешить? — медленно повторил император.

— Она связана с печатью. Древняя магия редко рвётся без последствий.

— Ты беспокоишься о последствиях для следствия?

— Да.

Дар Дахора молчал. Не ложь. Но и не вся правда.

— С каких пор ты стал настолько бережен с мятежницами?

— С тех пор как одна мятежница может привести меня к Вике.

Имя легло между ними тяжёлым якорем.

— Значит, так и сделаем, — сказал Дахор. — Сначала эльфийка. Потом Итой.

— Нет.

Хвост Даарда напрягся.

— Он тебе солгал.

— Поэтому и будет ждать. Решит, что я сомневаюсь и у него ещё есть время придумать новую ложь.

Дахор не стал ждать ответа.

— Эльфийка знает о моём даре меньше Итоя. Она напугана и уже допустила ошибку. Если между ними есть связь, она выдаст её первой.

Даард медленно вдохнул. Логика была неприятно верной.

— Ты хочешшшь использовать её как наживку.

— Я хочу понять, почему два моих друга за одну ночь оказались сломаны по-разному.

Даард усмехнулся.

— Один солгал. Другой ослеп. Удачная ночь для империи.

— Не испытывай моё терпение.

— А ты моё.

Дахор приблизился.

— Слушай меня внимательно, саш Маарц. Я тоже хочу ответов. Если Итой предал нас, я не стану прятать его за прошлым. Но если ты сорвёшься раньше времени и уничтожишь единственную нитку, я снова запру тебя. И в этот раз не в лабиринте.

Даард чуть наклонил голову.

— Угрожаешшшь?

— Предупреждаю.

— Я скучал по нашей дружбе.

— Взаимно.

Даард первым отвёл голову.

— Хорошшшо. Сначала эльфийка.

— При одном условии.

— Мне не нравятся условия.

— Переживёшь. И ты не тронешь её без моего приказа.

— Если произнесёт имя Итоя?

Дахор задержал взгляд на его лице.

— Тогда мы оба будем слушать.

— А если подтвердится?

— Тогда Итой ответит.

— Перед тобой?

— Перед нами.

— Кааиш.

Лекарь вздрогнул.

— Да, Ваше Величество?

— Зелье чувствительности. Не обезболивающее. Мне нужно, чтобы он ориентировался.

— Но саш Маарц только очнулся. Его зрение…

— Восстановится, — перебил Даард. — Не трать мой воздух на очевидное.

Кааиш поспешил к столику. Дахор посмотрел на друга.

— Ты опасен.

Саш Маарц улыбнулся.

— Наконец-то хорошая новость.

Кааиш вернулся с флаконом. Даард протянул руку и безошибочно забрал стекло. Лекарь вздрогнул.

— Не бойссся так громко, — тихо сказал Даард. — Мешает думать.

Он выпил зелье и несколько секунд ждал, пока магическая чувствительность разойдётся по телу. Лицо стало собраннее. Мир вокруг, пусть и без зрения, начал приобретать очертания.

Дахор ждал.

— Готов?

Даард повернул голову к двери.

— Веди.

— К эльфийке?

— К ответам.

После короткого молчания он добавил тише:

— А потом — к нашшшему другу.

#несдавайся #сильнаягероиня #сильныйгерой #темнофэнтези #любовьиопасность #эмоциональныекниги #книжныйвайб #чточитать #фэнтезидляженщин #романтикавкнигах

ГЛАВА 7. ЗАПАХ ЖЕНЩИНЫ МОЕЙ

Аширо едва переставляла ноги, следуя за группой магистров и охраны к одной из башен Академии. Мысли путались от усталости и отчаяния. Дахор Огненный — сильнейший из змайсов, победивший в битве и заполучивший артефакт, — теперь держал её жизнь в своих руках. Одного его слова было достаточно, чтобы всё закончилось.

У башни она невольно вскинула взгляд на массивные стены. Древний камень казался холодным даже снаружи — будто впитал в себя страх всех, кто когда-либо здесь оказывался. Тяжёлая дверь с глухим скрипом отворилась, и навстречу пахнуло сыростью и затхлостью.

Трудно было поверить, что в Академии — месте знаний, науки и магии — существует нечто настолько похожее на тюремное подземелье.

Её повели вниз.

Коридор уходил всё глубже под землю. Грубые каменные блоки освещались тусклыми магическими светильниками, отбрасывавшими длинные тени. Каждый шаг отдавался эхом. Страх снова подступил к горлу, но Аширо заставила лицо остаться неподвижным.

Бояться сейчас было опасно. Нужно было думать.

У камеры её всё же передёрнуло. Железная дверь, тяжёлые цепи, массивные замки. За ними — тесное пространство без окон, освещённое лишь слабым свечением магического барьера.

Её втолкнули внутрь.

Холодное железо обхватило запястья и щиколотки, намертво притянув к стене. Цепи были зачарованы. Аширо почувствовала, как металл вытягивает магию, не оставляя ей возможности воспользоваться заклинанием.

Цепи удерживали тело. Печать лишала возможности говорить. Аширо не могла решить, что из этого хуже.

«Как такое вообще возможно? Почему в Академии есть подобное место?»

Темница могла существовать задолго до появления самой Академии. Возможно, здесь держали тех, кто представлял опасность для власти. Или тех, кто знал больше, чем следовало.

Теперь это не имело значения.

Её план провалился. Кровавый Змайс не убил её сразу, а значит, шанс ещё оставался. Требовалось найти другой ход.

Силой отсюда не выбраться. Магией — тоже. В её распоряжении оставались ум, хитрость и интрига. Аширо вспомнила слова матери, услышанные ещё в детстве:

«В самой безвыходной ситуации всегда есть слабое место. Найди его — и выживешь».

Слабое место… Темница? Охрана? Кто-нибудь в Академии? Итой? Бывший советник?

На последнем варианте Аширо едва удержалась от усмешки. Ну да. Прекрасный план.

Да саш Маарц сам её сожрёт, когда узнает, что она обманула его зверя.

Цепи холодили кожу, вытягивая остатки сил. Тело тяжелело с каждой минутой, руки слушались всё хуже. Предрассветный холод забирался под одежду, добирался до костей.

Но печать пугала сильнее.

На предплечье, скрытая тканью и магией, лежала печать долга — клятва, навязанная матерью и драконами. Стоит выдать их — она умрёт. Аширо знала цену таких уз. Видела тех, кто пытался им противиться: одних магия разрывала изнутри, другие лишались рассудка.

Пытками из неё ничего не выбьют. Выдержка здесь ни при чём. Сказать она всё равно не сможет.

Её могут ломать раз за разом. Результат останется прежним.

«Что мне делать?..»

Камень холодил спину. Цепи тянули руки вниз. Оставалось ждать.

От одной мысли о магах Кровавого Змайса к горлу подкатила дурнота. Они работали не только с телом. Могли забраться в разум, добраться до воспоминаний, страхов, мыслей, которые человек не доверял никому. Разрушить изнутри, пока правда сама не окажется у них в руках.

Глаза защипало. Аширо зло моргнула, не позволяя слезам скатиться по щекам.

Нет. Выжить. Как можно дольше. А потом — найти способ избавиться от печати. Она не знала, сколько прошло времени, когда в глубине коридора вдруг зазвенела связка ключей.

Аширо вскинула голову. Шуршание хвостов.

Через несколько секунд в свете факелов у решётки возникли три огромные фигуры: незнакомый змайс, сам император… и третий — слепой саш Маарц.

Бывший советник двигался уверенно, держась чуть правее от Кровавого Императора. Лицо его оставалось неподвижным, но Аширо заметила, как он пробует воздух в камере, ловя запах. На мгновение пальцы с отросшими когтями судорожно сжались — и тут же расслабились.

Неужели он всё ещё принимает её за свою сэйру?

Мысль была слишком безумной, чтобы поверить в неё сразу. Но если это правда… его зверь может потребовать защищать её любой ценой.

Именно так он сейчас и выглядел. В нём не было ни тени вальяжности, с которой в камеру вползли император и сопровождающий. Саш Маарц был напряжён. Собран. Готов действовать.

И в тот момент, когда надежда, умершая пару часов назад, снова шевельнулась в груди, Аширо заметила игру огня на его висках — лёгкую щетину, неровно пробившуюся на коже.

Сердце дрогнуло. Это был не план, пока нет. Скорее трещина в стене, в которую можно было вбить ногти. Но Аширо впервые за эту ночь поняла: она ещё не проиграла. Сердце дрогнуло, в голове начал складываться план.

Когда они вползли в камеру, Даард сразу почувствовал запах.

Зрение после недавнего удара по-прежнему не работало. Мир приходилось собирать по другим признакам: шороху цепей, тяжёлому дыханию лекаря за спиной, ровному скольжению Дахора по камню, холоду стен и колебаниям магических плетений.

И запаху пленницы.

Знакомому. Неправильному.

Зверь отреагировал раньше, чем Даард успел разобраться. В сознании уже разворачивались чёрные кольца инстинкта.

Хранимая.

На один удар сердца Даард перестал двигаться.

Нет. Вика была в другом месте.

Он знал это кожей, кровью, тем остатком разума, который удержал его от окончательного срыва в гроте и после пробуждения. Зверь поймал другой след: одежду, чужой запах и поверх него — остаток запаха его сэйры.

Этого хватило. Когти начали проступать сами. Даард сжал пальцы и тут же заставил ладонь раскрыться. Один палец. Второй. Третий.

Сейчас нельзя. Он скользнул ближе к Дахору, выбирая позицию, удобную для допроса. Отсюда можно было перехватить императора, пленницу и, если понадобится, самого себя.

Вот это ему уже не понравилось. Себя он привык контролировать. Даже в ярости и на охоте. Даже когда кровь требовала броска. А сейчас инстинкты тянулись к эльфийке, которую разум уже записал в список угроз. Он не любил, когда его обводят вокруг пальца.

— Ты знаешь, кто я, — начал Дахор глубоким, ровным голосом, от которого воздух в камере будто стал тяжелее. — И знаешь, зачем я здесь. Ты обвиняешься в измене. Твоя жизнь зависит от того, насколько честной ты будешь со мной.

Цепи звякнули. Пленница подняла голову, но отвечать не спешила. Выжидала.

Вика тоже так делала, когда просчитывала ситуацию. Только у неё всё читалось по лицу: колкость, упрямство и готовность выдать три возражения подряд, а четвёртым — оскорбить на всякий случай.

Эта же рассчитывала.

Изворотливая тварь. Умная. Она наверняка заметила, как зверь отозвался на украденный запах. Стояла скованная, обессиленная, с магией, которую цепи вытянули досуха, и всё равно искала способ использовать происходящее в свою пользу.

Похоже, нашла.

— Я не знаю, о чём вы говорите, Ваше Величество, — произнесла она, намеренно понизив голос до безжизненного шёпота. — Я не причастна к тому, в чём меня обвиняют.

Даард чуть повернул голову. Голос. Она явно боялась говорить громче. Значит, понимала: голос выдаст её быстрее запаха. Зверь внутри недовольно зашипел. Ему не нравилось, что человеческая часть выискивает в самке признаки обмана, вместо того чтобы сорвать цепи и вынести её из камеры.

Наша. Нет. Даард втянул воздух глубже.

Под чужим следом угадывалась эльфийская примесь — холодная, сухая, с лёгкой терпкостью. Резкости в ней не было. Подготовилась она хорошо, собственный запах спрятала умело.

Но недостаточно хорошо для него. Молодого самца ещё можно было провести тряпкой с чужим запахом. Его — нет. Если бы зверь не требовал своего, он бы уже улыбался, представляя, как откусит ей голову.

— Довольно странное заявление для той, кого поймали на горячем, — заговорил капитан имперской стражи. — Прикажите начать пытки, Ваше Величество?

Дахор приподнял бровь. Его дар уже должен был отозваться. Эльфийка лгала ровно и предсказуемо. Удивляться здесь было нечему. Гораздо интереснее, зачем она делает это настолько открыто, прекрасно зная, что перед ней император, способный чувствовать ложь.

— Приступай, — коротко приказал он.