На перепутье. Даард.

— И это всё?

— А ты ожидала чего-то другого?

— Не знаю! Ну… — я развела руками. — Может, вопросов. Может, лекцию. Может, загадочный взгляд в духе «я знал».

— Я знал.

— О, замечательно. Спасибо. Очень помогло.

Теперь он всё-таки поднял на меня взгляд.

— Ты хотела его взять.

— Да.

— Значит, правильно сделала.

Вот так спокойно и без лишней драмы. И от этого у меня внутри почему-то закололо сильнее, чем если бы он начал спорить.

— Я не хочу полностью от тебя зависеть, — сказала я уже тише.

Он молчал. Я вздохнула и продолжила:

— Не потому что мне плохо с тобой. Или что мне чего-то не хватает. Наоборот. Просто… я — это я. Мне надо самой. Иначе начну беситься. На тебя, на себя, на весь мир. А потом ещё и кастрюлю сожгу назло.

— Это серьёзный аргумент, — спокойно заметил он.

— Между прочим, да.

Сеичи отложил нож, вытер руки и подошёл ближе.

— Вика.

— М?

— Я никогда не хотел, чтобы ты стала меньше рядом со мной.

И всё.

Опять простая фраза.

А у меня внутри будто что-то мягко перевернулось.

— Ладно, — буркнула я, чтобы не расплыться прямо тут в лужицу чувствительного счастья. — Но проект всё равно беру.

— Бери.

— И сниму квартиру ближе к студии.

— Хорошо.

— И буду сама оплачивать.

— Хорошо.

— И не надо на меня так смотреть.

— Как?

— Вот так. Словно ты уже заранее всё про меня знаешь.

— Иногда знаю.

— Зануда.

— Это ты уже говорила.

Я фыркнула, развернулась и ушла собирать вещи.

Собиралась я, как обычно, по-виковски. То есть сперва бодро и уверенно, потом с хаотическим метанием по квартире, потом с попыткой вспомнить, куда дела зарядку, потом с философским осознанием, что половину нужного всё равно забуду.

На кровати росли горы одежды, у чемодана уже не закрывалась молния, а я стояла над всем этим богатством, уперев руки в бока, и размышляла, можно ли считать пять одинаковых чёрных водолазок жизненной необходимостью.

— Можно не брать третью.

Я резко обернулась.

— Ты подкрадываешься специально?

— Нет.

— Не верю.

— Это уже твои личные трудности.

— Нет, мои личные трудности сейчас — выбрать между вот этим свитером и вот этим.

Он мельком глянул на кровать.

— Возьми оба.

— Вот! Вот за это я тебя и люблю. Никаких мелочных ограничений.

— Я просто знаю, что спорить бесполезно.

— Верно. Учишься.

Я снова уткнулась в чемодан, перекладывая вещи. На душе было странно. Вроде и радостно — новый проект, новый ритм, самостоятельность. А вроде и неуютно. Как будто я сама себе устраивала маленькую проверку: ну что, Вика, сможешь без своей удобной сказки?

И в тот самый момент, когда я уже почти застегнула молнию, по спине вдруг пробежал холодок.

Очень резкий и неприятный. Я выпрямилась. В комнате стало тихо. Слишком тихо. Даже улицу за окном будто приглушило.

— Сеичи?

Он стоял у окна. Неподвижно. И вот это мне сразу не понравилось. Потому что в быту Сеичи живой. Спокойный, но живой. А когда он замирал вот так — это значило, что в мир выходит не мужчина с кухни, а кто-то гораздо древнее и опаснее. Я медленно поставила на пол косметичку.

— Что такое?

Он не ответил сразу. Только чуть повернул голову, будто к чему-то прислушиваясь. Не ушами — всем собой.

Я никогда не умела объяснить, как это выглядит со стороны. Просто в такие моменты рядом с ним пространство будто становилось теснее. Воздух — плотнее. А у меня просыпалось очень нехорошее ощущение, что если сейчас моргнуть, можно увидеть что-то лишнее.

— Сеичи?

— Здесь появилась трещина, — тихо сказал он.

— Где?

— Не в этом доме.

Очень помогло, конечно.

— Ты можешь говорить понятнее, а не как древний дух на полставки?

Обычно он бы ответил. Сейчас — нет. Взгляд у него стал совсем другим. Сосредоточенным. Холодным. И от этого у меня внутри всё подобралось.

— В мир вошло нечто чужое, — произнёс он наконец.

У меня по спине снова пробежал холодок.

— Чужое… это как?

— Не отсюда.

— Ну, знаешь ли, после некоторых событий это звучит не так уж эксклюзивно.

Он медленно перевёл на меня взгляд.

— Это не к добру.

И вот тут мне впервые по-настоящему расхотелось ехать в свой прекрасный самостоятельный Каннам. Потому что голос у Сеичи был как всегда спокойный. Но сейча он был... слишком спокойный.

А я уже успела понять: чем спокойнее он звучит в такие минуты, тем хуже на самом деле обстоят дела. Я машинально посмотрела на чемодан. Потом на него. Потом снова на чемодан.

И очень некстати подумала, что, возможно, мой великий план по красивой независимости откладывается. Или, наоборот, только начинается.

ГЛАВА 5 ЛГУНЬЯ, ЗМЕЙ И СЛЕПАЯ ЯРОСТЬ

ЭЛТАЭ. АКАДЕМИЯ ПРЕДТЕЧИ

Пещера содрогалась. Взмахи хвостов змеев разбивали воздух, крушили стены и срывали кристаллы. Те с треском обрушивались вниз, рассыпаясь острыми осколками и добавляя хаоса в и без того разрываемое яростью пространство.

Аширо замерла лишь на миг. Бой был слишком масштабен. И слишком близко.

В голове билась одна мысль — выжить и вернуть артефакт. Портал больше не сработает, а значит, оставалось только одно — бежать. Сомневаясь в своей затее, она всё же рванула к постаменту, чтобы поднять упавший артефакт.

Именно в этот момент воронка вспыхнула снова.

С треском пространство разошлось и выплюнуло тело её кузена. Итой тяжело рухнул на камень, без движения. Жив — но на грани.

Этой доли секунды хватило, чтобы всё изменилось.

Змей Дахора ударил первым. Его противник, осознавая, что проигрывает и уже не сможет защитить свою хранимую, призвал человеческую сущность для перевоплощения.

Преображение началось. И в тот же миг последовал удар.

Хвост императора врезался в тело зверя с такой силой, что звук прокатился по всей пещере. Раздался хруст. Пространство будто вспыхнуло от этого слепящего удара.

Крик вырвался уже не из пасти зверя, а из человеческого горла. Даард рухнул на камень. И пещера будто на миг замерла вместе с ним.

Повсюду валялись обломки кристаллов, воздух был полон пыли и магической энергии. На полу остались лежать два бесчувственных тела — Итой и Даард.

В центре грота стоял Дахор Огненный. Его грудь тяжело вздымалась от напряжения.

Аширо отступила на шаг, прижимая к груди Сердце Пламени. Если сейчас не найдёт способ выбраться отсюда, её план рухнет окончательно, а сама она останется в плену у могущественного Кровавого Змайса.

Наконец переведя дыхание, Дахор обратил на неё внимание. Его взгляд сузился, едва он увидел артефакт в её руках.

— Ты не уйдёшь, — тихо произнёс он.

В следующее мгновение магическая сила сковала её тело. Аширо чувствовала, как мышцы подчиняются чужой воле, и понимала: шансов на побег нет. Пока магия императора несла ее с кузеном над озером, она продолжала лихорадочно искать хоть какую-то лазейку.

Она даже не представляла, какую мощь в себе скрывает император ничейных земель.

— Кто стоит за этим?

Она не ответила. Не могла. И не собиралась.

Император уже был рядом, он сперва склонился к Итою — проверил, жив ли тот, затем подтянул эльфа к себе, заключая в кольцо хвоста. Потом переключился на Даарда.

— Держись, друг, — глухо произнёс он, уже понимая, что времени почти не осталось.

Подняв взгляд к сводам пещеры, Дахор увидел, что обвал продолжается. Кристаллы всё ещё сыпались вниз, и каждый новый удар о камень отдавался гулом под ногами.

Он сосредоточил магическую силу и создал вокруг них защитный барьер. Тот вспыхнул, отражая падающие осколки и выигрывая им несколько драгоценных мгновений.

Но даже этого было недостаточно. Дахор поднял голову и посмотрел на Аширо.

— У нас нет времени, — произнёс он. — Ты поможешь мне вытащить их отсюда. Иначе сдохнешь здесь.

Своды снова дрогнули. Кристаллы посыпались с новой силой. Выбора не было. Аширо кивнула. Магическая хватка чуть ослабла.

— Итой на тебя. — после чего отобрал артефакт, царапнув острыми когтями ее кожу.

Затем поднял бывшего советника, больше не глядя в её сторону. Барьер продолжал трещать под напором падающих кристаллов, а он тем временем удерживал Даарда на грани, вливая в него столько силы, сколько мог позволить себе в этот момент.

Пещера рушилась.

Они двигались сквозь обвал, через грохот, пыль и треск магии, на пределе собственных сил, с каждой секундой всё явственнее понимая, что промедление будет стоить жизни.

Когда они наконец выбрались на поверхность, их встретил холодный ночной воздух.

Только тогда Дахор обернулся к Аширо.

— Ты ответишь за свои действия, — сказал он.

Но в его голосе уже не было прежней ярости.

У Аширо кровь захолодела в венах. Её ждёт тяжёлое будущее, но в глубине души все еще тлела надежда, что она сможет найти способ оправдаться или хотя бы смягчить своё наказание.

Площадь перед Академией, перед воротами в лабиринт быстро заполнялась магистрами и студентами, которые были встревожены сотрясениями и выбросами магии из подземелья. Видя императора с двумя раненными и неизвестной эльфийкой все замерли, ожидая его указаний.

— Стражу ко мне! — громко приказал Дахор, и в ту же секунду из толпы выбежали несколько магистров и охранников.

— Доставьте ректора и советника в лечебное крыло немедленно. И отошлите вестник во дворец дознавателям— продолжал он, передавая Даарда в руки ближайшего стражника.

Магистры и стражники быстро подхватили Итоя и Даарда, и унесли их в сторону лечебного крыла Академии. Когда раненых унесли, он повернулся к Аширо.

— Изолировать.

Ни эмоций, ни капли сомнений. Толпа начала расходиться. Но напряжение осталось. Дахор вошёл в лечебное крыло.

— Живы? — коротко.

— Да, Ваше Величество. Но состояние тяжёлое.

Он кивнул и остался. Сел. Впервые за долгое время. В руках — кольцо. Тонкий железный ободок. Слишком простой для власти. Слишком опасный, чтобы отпускать.

Кто стоит за этим? Старые враги? Или новые игроки?

Он в задумчивости перебирал в руках железный ободок и обдумывал план по обеспечению безопасности неудачливой воровки. Ведь она была единственной ниточкой, которая может привести к ответам на все его вопросы.

Ему до скрежета в зубах надоело возиться с мятежниками, которые каким-то образом узнали на чем держится вся его власть

И он её не отпустит. Он устало откинул голову назад. Закрыл глаза. И надел кольцо на мизинец. Как же он устал.

Мысли снова и снова возвращались к событиям этого дня — к вестнику Итоя, к срочной просьбе прибыть в Академию Предтечи. А если учитывать всё, что произошло после… ощущение было одно — что-то не так.

Оставив друзей на попечение целителей, он не находил себе места. Слишком много странностей. Битва Воронка. Друг, потерявший сознание от боли. С учётом силы змайсов — даже такое ранение не должно было сломать его настолько.

Он не любил странности. А сейчас их было слишком много.

Движение у палаты Итоя отвлекло его. Целители суетились. Один из них — ха Кааиш — выполз на серебристом хвосте из комнаты и поспешил к магистру. Лицо его выдавало беспокойство.

Дахор поднялся сразу.

— Что случилось? — голос прозвучал низко и жёстко.

Кааиш поклонился и нервно сглотнул.

— Ваше Величество… ректор очнулся. Но его поведение… странное. Он не узнаёт нас. Задаёт вопросы… выглядит испуганным.

Дахор нахмурился. Страх — не то, что можно было ожидать от Итоя Хортара.

— Покажите.

Он вполз в палату и остановился. На кровати сидел не тот, кого он знал, высокомерный и расчётливый ректор, эльф с растерянным взглядом. Слишком живым. И… чужим.

— Итой, — твёрдо произнёс Дахор. — Что происходит?

Тот вздрогнул. Повернулся. И в его глазах мелькнула паника.

— Я… не понимаю… — голос дрожал. — Где я? Кто вы?

Внутри Дахора что-то холодно сжалось.

— Ты не помнишь меня? — медленно спросил он. — Я Дахор. Твой друг. Император.

Эльф замер и ещё сильнее побледнел.

— Я… ничего не помню.

ДАША

Я очнулась, чувствуя головокружение и странную тяжесть в теле. Попыталась открыть глаза и осмотреться, но увиденное меня немного шокировало.

Последнее, что я помню — я была в машине, на ралли. А сейчас… я в каком-то странном помещении с витражными окнами. Вокруг стоял тяжёлый запах разнотравья и чего-то ещё.

К тому же мои руки… Ставшие необычайно длинными и тонкими. С изящными, вытянутыми пальцами. И покрытые бледной кожей.

Я попыталась поднять ладонь к лицу, чтобы рассмотреть и понять, что именно меня смущает в этой картине. Но стоило приподнять руку от кровати больше чем на десять сантиметров, как грудь пронзила острая боль.

Ладонь всё же коснулась… но не лица. Солнечного сплетения.

И груди.

Плоской.

Без соответствующих выпуклостей.

— Что за чёрт…

Горло сжал спазм. Я попыталась вспомнить последние мгновения перед пробуждением. Ралли. Сашка. Яркий свет. Потеря управления.

А затем… Мысли оборвались. Дверь открылась. И внутрь… вполз лысый дедок. Сухощавое тело покачивалось из стороны в сторону, как камыш на ветру, пока этот… индивид… полз ко мне.

Живо так полз.

На змеином хвосте.

— Кто вы и что вы со мной сделали? — голос прозвучал хрипло и тонко, и я тут же снова вспомнила про отсутствие груди… и странные руки.

Из-за шока я пока даже не паниковала. Но это временно. Уверена, через пару минут меня накроет истерика.

Хотя… судя по всему, в истерику сейчас скатится и этот… этот… наг?

Дед затрясся от моих слов и молитвенно сжал ладони. Вид того, как его хвост стремительно перетекал под ним, пока он стоял на месте, вызывал где-то глубоко внутри такое отвращение, что меня едва не вывернуло.

— Что… вы… — я из последних сил сдерживала рвоту, — со… мной… сделали?!

Последнее слово я буквально прорычала. Красивым баритоном.

Ик.

Призывы к рвоте резко исчезли. Как и сам дед. Секунду назад был — и нет его. Даже не услышала его шепелявого: «Сссекунду».

Так, Дашка. Вдох. Выдох. Дышим ровно. Мысли текли вяло, эмоции словно подмёрзли, но привычный способ гасить истерику я повторила на автомате.

На всякий случай. А то, что это как раз тот самый «всякий случай», интуиция орала во весь голос, размахивая транспарантом.

Я медленно опустила дрожащую ладонь вниз.

К паху.

Рука то тянулась, то резко отдёргивалась. Я боялась подтвердить. Очень боялась. Но всё же… Коснулась.

И…

В этот самый момент в комнату вползло ОНО. Точнее — он. Наверное. Мой зарождающийся крик застрял в горле. И если я думала, что сильнее офигеть уже невозможно — он посмотрел на меня с самой настоящей тревогой в глазах.

— Итой, — начал он, голос твёрдый, сдержанный. — Что происходит?

Имя «Итой» мне ничего не говорило.

Но обращался он явно ко мне. К мужчине. Судя по… хозяйству, которое я от шока сжала сильнее, чем следовало.

Резкая боль, до звёздочек в глазах, моментально привела в чувство. Мысли, разбежавшиеся в панике, резко собрались обратно. Этот… ползучий монстр ждал ответа.

— Я… я не понимаю…Что здесь происходит? Кто вы? — голос вышел слабым, дрожащим. Краем глаза я заметила, как в его зрачках на мгновение мелькнул красный отблеск. — Нничего н-не помню...

ДАХОР

И вот тогда тишина в палате стала совсем иной. Неправильной.

Не помнит ничего?

Дар Дахора отозвался мгновенно — едва заметным, но отчётливым внутренним уколом. Ложь. Слабая, неровная, будто Итой сам до конца не контролировал, как именно подаёт её. Но всё же ложь.

Император ничего не сказал, только смотрел.

Итой слишком хорошо знал, кто перед ним стоит. Слишком хорошо знал о его даре. Значит, если он всё же решился солгать, у него либо есть причина, либо он находится в таком положении, где правда для него опаснее.

Мысли змайса лихорадочно перебирали варианты. Магическое воздействие, вмешательство в разум, принуждение и почти сразу — эльфийка. Та самая, пойманная в подземелье.

— Хорошо, — голос снова стал жёстким. — Разберёмся.

Он повернулся к целителю:

— Наблюдать. Успокоительное. Без ошибок.

И вышел, он остановился в коридоре лишь на секунду. Теперь сомнений не осталось, это не случайность.

Мятежники сменили тактику. Если не могут добраться до артефакта — бьют по опоре. По тем, кто держит его власть. Жалость исчезла, окончательно. Если раньше он был готов действовать мягче — теперь нет. Он выбьет из неё всё. До последнего слова и вздоха.

— Ваше Величество…

Голос Кааиша снова, слегка дрожащий.

— Саш Маарц очнулся...

Дахор сразу понял: разговор будет непростым. После сцены с Итоем это ощущение только усилилось. Слишком много странностей для одной ночи. Сначала друг, который солгал ему в лицо, прекрасно зная о даре императора чувствовать ложь.

Теперь — другой друг, очнувшийся после ранения, которое само по себе не должно было сломать змайса окончательно, но всё же выбило его из равновесия.

Да, зрение он потерял, но это не приговор. Со временем регенерация должна была восстановить глаза, как уже не раз восстанавливала и более страшные раны.

Вопрос был в другом — в каком состоянии сейчас сам Даард, что он помнит. И кого увидит перед собой, если инстинкты зверя ещё не до конца отступили.

ГЛАВА 6 НЕ СПЕШИ ЕЕ ЛОМАТЬ

Воздух в коридоре был холодным и влажным, пропитанным запахами зелий, крови и сырого камня. Где-то в глубине глухо капала вода. Тишина давила на виски, делая каждое движение слишком отчётливым.

Дахор остановился на пороге. Черны змайс сидел на кровати. Его руки беспокойно шарили в воздухе, будто пытались нащупать пространство и собрать его заново. Хвост медленно перетекал по полу, выдавая напряжение сильнее любых слов.

— Я чувсствую… ты ссздесь.

Дахор вошёл, но держал дистанцию. Теперь он уже не мог позволить себе прежней беспечности. Слишком многое изменилось за эти месяцы.

— Вижу, ты очнулся, — спокойно произнёс он. — Как ты себя чувствуешь?

Бывший советник замер, слух его тут же обострился, ловя положение собеседника в пространстве.

— Ты ссслишком далеко стоишшь… — тихо, с ядом, протянул он. — Подойди ближе. Или боишшшьсся?

Это было почти как раньше.

Почти.

Император приблизился, но расстояние всё же сохранил. В груди неприятно кольнуло. И дело было не только в недоверии друга.

Проблема заключалась в том, что четыре месяца назад именно он, Дахор, заточил своего друга в лабиринте, потому что иначе было нельзя. Потому что не сумел до него достучаться.

И теперь… Теперь он больше не мог просчитать его до конца.

Между ними выросла стена. Невидимая, но ощутимая почти физически. И всё же Даард оставался тем, кто был ему нужен. Сейчас — особенно.

— Что последнее ты помнишь? — спросил Дахор всё тем же ровным голосом. — Мне нужно понять, что произошло.

Пауза вышла короткой, но тяжёлой.

— Вика…

Имя сорвалось с губ хрипом, будто вырвалось само. Император уловил это сразу, конечно, как иначе. Всё по-прежнему упиралось в неё.

Он ненадолго замолчал, взвешивая слова. В свете того, что произошло с Итоем, торопиться было нельзя. Одно неверное движение — и он потеряет ещё и своего советника.

— У Итоя есть—

— Итой? — голос друга изменился мгновенно.

Стал опаснее, жёстче и глубже.

— Где этот предатель ссс?

Дахор застыл. Слово прозвучало слишком быстро. Слишком точно. Он сам только что поймал Итоя на лжи, но ещё не успел придать своим подозрениям форму. Даард же, едва очнувшись, уже вынес приговор.

Его голос был тихим, лекарь у стены побледнел. Когда змайсы кричали, это ещё можно было пережить. Когда такие, как саш Маарц, начинали говорить тихо, разумные существа вспоминали о завещаниях.

Дахор не сдвинулся с места.

— Итой в соседнем крыле.

Хвост Даарда резко ударил по полу. Каменная плита треснула.

— Жив?

— Да.

— Досссадно.

Кааиш судорожно втянул воздух. Дахор бросил на него короткий взгляд:

— Останься.

— Ваше Величество…

— Я сказал — останься. Мне может понадобиться кто-то, кто удержит его тело, если разум снова решит сдохнуть от упрямства.

Даард медленно повернул голову к императору. Слепые глаза ничего не видели, но от этого лицо бывшего советника казалось только страшнее. Словно зрение было лишним.

— Ты знал?

— Что именно?

Слепой змайс усмехнулся, без веселья.

— Не играй сссо мной, Дахор. Не сссейчас.

Император молчал.

— Ты знал, что он что-то замышшляет? Врёт?