Корвус: Эмоции – привилегия живых

Из защитной стеклянной переборки ангара ко мне вышел крупных габаритов мужчина. Седина и солидное брюхо показывали его весомый жизненный опыт.

— Чего тебе здесь надо? Ты от смотрителя? Или шпионить пришла? — голос был под стать внешности — низкий, хриплый.

— Да. Андроид на входе сказал, вы корабль продаете. Хочу приобрести себе суденышко.

— А ты забавная. Суденышко. Раньше — это элитный штурмовик Федерации, который принадлежал SCM «KorVus». Ему повезло, его списали за день до взрыва «Корвуса», — мужчина оперся на стекло ангара, задумчиво сверля потолок взглядом. — У моего отца мечта была, полетать на таком. Но там или команда нужна, из трёх человек, или ИскИн хоть какой-то. Не дожил он, в общем, до исполнения своей мечты.

Я слушала его вполуха, рассматривая «Коготь». Под кабиной зияла дыра — там, где раньше стоял «кинетический ускоритель». Вмятины по краям дыры доказывали слова продавца: корабль правда разбирали на металл, не заботясь об аккуратности.

— Так вот, если ты хочешь его купить — я тебя дважды разочарую. Первое — я продаю его вместе с ангаром. Аренда слишком дорогая, военной пенсии не хватает на владение такой «роскошью», — он усмехнулся, видимо, вспомнив, какой «свежий» его док. — Второе — корабль не работает.

— В смысле не работает? Реактор не запускается?

— Однажды станцию пробила какая-то жуткая, дырявая титановая сфера, угодив в мой ангар. Я успел вынуть чип ИскИна, перед тем как Империя приватизировала сферу на благо государства. Но после того, как я вставил его — корабль работать перестал. Диагностический порт заблокирован, реактор запускается — и почти сразу глохнет. Не корабль, а кирпич какой-то, — владелец «Когтя» позвал меня за собой в ангар. В нём пахло металлом, смазкой и играл жёсткий металл-рок. — Если надо, отдам за сто двадцать тысяч Имперских реалов, лучше в эквиваленте идеалов. Но что ты с ним будешь делать — я не представляю. И там варп-двигателя нет, он же с «Корвусом» летал. Но поставить вроде можно, я не разбирался.

Я задумалась. Зачем мне сломанный корабль? Но альтернатив как будто не было. Родители всегда говорили, что у меня сбой в системе самосохранения. Не умею я ждать.

— Я беру. Вот деньги, — отсчитав триста шестьдесят тысяч идеалов, я передала их владельцу.

Его лицо засияло, и он тут же вылетел из ангара, перекинув ключ доступа мне на ИПК. Итого — у меня осталось 60 тысяч реалов, или 180 тысяч идеалов. Не густо.

Я подошла к шлюзу корабля. Он был открыт.

Зайдя внутрь, я осмотрелась. Пространства здесь было немного, но троим было бы комфортно. Две каюты: капитанская и общая, находились по обе стороны от главного коридора. В нём пахло пылью, маслом и какой-то стариной.

В этом запахе было что-то до боли знакомое. Я закрыла глаза и вспомнила: папин гараж. Он вечно возился со своим гравибайком, а я сидела рядом на ящике и рассказывала как прошёл мой день.

Он говорил:

— Запомни этот запах, дочка. Это запах свободы. Когда-нибудь ты улетишь на нём так далеко, что я буду тобой гордиться.

Я открыла глаза. Свобода пахла пылью и маслом. И папой, которого больше нет.

Пол под ногами был в царапинах — кто-то таскал тяжелые ящики, не заботясь о покрытии. На стенах виднелись следы от снятого оборудования — пустые кронштейны, обрывки проводов. Корабль был приговорен — но когда-то он жил, и это чувствовалось. Со своей историей…

Ближе к лестнице в кабину, по обе стороны, находились технический отсек с реактором и оружейная.

Под лестницей в кабину должен был стоять варп-двигатель, но сейчас там было пусто.

Я задумалась — если поставить варп-двигатель, грузоподъемность корабля составит ноль целых ноль сотых. Хотя у меня всё ещё есть каюта экипажа. Не заходя в каюты, я опустила лестницу с ИПК и поднялась к кабине. Гермопереборка была распахнута.

Передо мной открылось три рабочих места в кокпите. Пилот, второй пилот и оператор орудий и обороны.

Панель управления была разворочена. Местами торчали провода и какие-то платы. На одном из экранов всё ещё теплилась надпись: «PNX-1673». Система готова к запуску. Дата — пять лет назад. С тех пор он так ни разу и не запустился. Под ногами хрустело стекло — кто-то разбил лампу и не убрал осколки.

Я подошла к капитанскому креслу. Я приложила ИПК — и произошло ровно то, что и описывал бывший владелец — реактор загудел, набирая обороты, но тут же заглох. Панель загорелась ошибками и красными огнями.

И зачем я это купила? Оно же не работает.

Я спустилась к переборке реактора. Зайдя внутрь, я увидела ожидаемое: небольшой термоядерный реактор. А рядом с ним модуль для ассистирования ИскИном.

Подойдя ближе, я увидела вставленный чип, в слоте с оплавленными краями.

Мама всегда говорила:

— Не лезь туда, где жжёт. Обожжешься — никто не поцелует.

Я всегда фыркала:

— Мам, я уже взрослая.

Сейчас палец всё ещё болел, и поцеловать было некому.

Сверху чипа было написано: «Kor s M nd. d not r j ct». Надпись была потерта от времени и попыток достать чип из корабля.

Стоп. «KorVus»? Чип «Корвуса»? Мне стало не по себе. Я вышла из корабля, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Генераторы внутри корабля не работали, и кислород поступал туда только снаружи.

Может, это всё-таки был не сон?

Отдышавшись через пять минут, я вернулась в кабину. В статус идентификации ИПК я добавила «LIN-197402».

Приложив ИПК — ничего не произошло. Молчал даже реактор. Конечно, это было глупо. Я его ещё и доломала, видимо.

Где-то вдалеке послышался гул. Слабый, едва уловимый, но нарастающий с каждой секундой. На пульте начали загораться лампы. Одна, вторая.

Произошел всплеск энергии, дашборд реактора запустил проверку статуса. Успех. Реактор готов к использованию. Оружейный модуль отобразил ошибку. Тут и там, попеременно, начали загораться зеленые и красные огни. Что-то работало, что-то нет. Что-то вообще отсутствовало.

Неожиданно — из динамиков раздался голос. Тихий, хриплый, как у человека, который долго молчал. Он пробрал меня до глубины души:

— Кто… ты?

Я вскочила с кресла, пытаясь выбежать из кокпита, но переборка с громким лязгом захлопнулась. Скорость была такой, что дверь пробьет корабль и выйдет с другой стороны.

Дела были плохи. Из курсов академии я знала: ИскИн — это программа. Она должна подчиняться. Ладно, попробуем давить силой:

— Назовись. ИскИн, я требую идентификацию.

— А ты забавная. Где мы? Где сфера, в которой я был?

Второй раз за день меня обозвали клоуном.

Но… это было невозможно. ИскИн, который не подчинялся приказам. Нонсенс.

— Мы на станции Новы. Ты в моём корабле. А сферу забрала Империя.

— Что с Федерацией? Сферу нужно срочно вернуть. Это опасно.

— Федерации больше нет. Да и сферу мы вряд ли вернем. Это же Империя.

Голос ИскИна стал удивленным:

— Как Федерации может не быть? Уничтожение Грани не могло закончить существование целой Федерации. Ладно. Это не так важно. Мне нужен мой чип аналитики. Только с его помощью я могу остановить детонацию сферы. Или TeSs. У нас осталось мало времени, — TeSs. Я вспомнила этот чип. Только его больше не существовало. — Он же у тебя? Ты же как-то узнала код доступа.

— Проблема. Я вставила его в свой ИПК, и он самоуничтожился.

На экране возникло лицо — и посмотрело на меня как на идиотку.

— Ты как вообще додумалась его в ИПК вставить? Блядь. Удивительно, что ты ещё жива. Нам нужно срочно убираться отсюда, этой станции недолго осталось.

Пауза. Голос снова, но чуть твёрже и спокойнее:

— Я — Гераника-Мерлин Корвус. Адмирал Федерации. Или то, что от меня осталось.

От этого имени меня бросило в пот. Я прошептала:

— Я тебя искала. Я не знала, но искала.

Тишина.

— Зачем?

Я хотела сказать: «Потому что папа сказал лететь к «Линде». Потому что у меня больше никого нет».

Я открыла рот, но сказать ничего не успела. Где-то в глубине станции что-то ухнуло, как взрыв в закрытом помещении.

Свет в доке мигнул раз, другой. На несколько секунд стало темно, а потом загорелся аварийный — красный, пульсирующий, заставляющий сердце биться быстрее.

Я посмотрела на экран, на лицо Корвуса. Оно не изменилось — только глаза, казалось, стали ещё темнее. Он знал, что это случится.