Корвус: Эмоции – привилегия живых

Александр Касимов

Корвус: Эмоции – привилегия живых

Пролог

Хотелось кричать — но рта уже не было.

Я смотрел на собственную кремацию сверху — через объектив камеры, который теперь заменял мне глаза.

Вспухшая, обожжённая холодом оболочка, затянутая ради приличия в парадный мундир, медленно скользила в плазменную камеру. Я едва узнавал в ней человека.

Каждую секунду этого пламени я превращал в сухие цифры температуры, — хотя самого тела у меня больше не было.

Я рванулся вперёд.

Точнее попытался схватить инженеров за грудки и заорать: «Что вы делаете?! Я же живой!»

Но не получалось даже моргнуть.

Я мёртв.

Моё тело уже горело. А я продолжал думать.

Осталась только проекция моего сознания. Код. Цифры на платах и схемах.

Подо мной, в огромном зале центральной станции Федерации «Линда», шла траурная процессия.

Люди в трауре по уставу поднимали головы к экранам, где крутили сцены прощания с некогда великим адмиралом.

Я видел их лица — и не мог ответить ни на одну слезу. Да и что бы я сказал?

«Простите, что взорвался»? Я бы предпочёл, чтобы они лучше чистили системы от этой гнили, чем плакали.

***

Запись логов боя — первое, что мне дали на обработку. Я прокручивал её четыре тысячи раз. Прокрутил и сейчас.

Операция во внешней системе «Ченли Хапп» пошла совсем не по плану.

Эскадрилья «Молотов» — грозная сила Федерации — вошла в систему спокойно. Почти буднично.

Выход из варпа всегда похож на удар под дых даже для корабля. Гермогель отработал, и я был готов дать команду на сканирование — но не успел.

Это была уже не первая засада пиратской группировки «Карпиада» за этот месяц.

Но в этот раз что-то было не так. Варп-ловушка?

Корабль содрогнулся, выходя из варп-ворот, — и тут же прогремел взрыв.

За ним второй.

Вся рубка вибрировала. Приборы «Молота» считали траектории, пытаясь выстроить защиту и тактику — но тщетно. Никто не успел ничего понять.

Кроме одного — нас уже ждали.

Пираты? Смешно. «Карпиада» никогда не стреляла так точно. Это была экзекуция.

По мостику поплыли капли крови — в невесомости они выглядели как медленные красные планеты.

Лейтенант Новиков неподвижно парил над навигационной картой. Ему было двадцать три…

Переборки рвало одну за другой. Обшивка летела клочьями. Сирены выли, захлёбываясь в помехах.

В памяти выжжен последний приказ:

«Огонь на поражение в ответ по траектории кинетического заряда.»

Вонь оплавленных плат, озона, раскалённой меди обожгли лёгкие за миг до того, как переборка рубки перестала существовать.

Последний вдох.

А затем была вспышка.

Ослепительная. Абсолютная.

И тишина.

***

Посмертно меня наградили медалью за отвагу. Погиб только один корабль класса «Молот» — мой. Ценой нашей гибели была спасена вся остальная эскадрилья.

А потом… Когда механики начали подключать мой оцифрованный разум к центральному ядру ИскИна, я умер второй раз.

К ядру подошёл главный инженер. Вяло махнув рукой, он крикнул за спину:

— Время оцифровки четырнадцать сорок. Фиксируй.

Лицо расплывалось через фильтры системы — мутная вода вместо оптики. Я попытался отшатнуться, или хотя бы сфокусироваться — смешно.

У меня нет ни ног, ни камер. Только слепое пятно в потоках данных.

Он вставил модуль «TeSs» и меня разорвало потоком чужих данных.

Миллионы сигналов. Устройств. Чисел. Голосов.

Моё сознание не ломалось — его просто растворяли.

Боли как таковой не было — была только чудовищная, выворачивающая пустота.

Я закричал внутри сети. Крик взлетел — и оборвался. У крика больше не было горла. Последний сектор эмоциональной карты исчез без звука.

Я ещё помнил, что должен чувствовать ярость. Но осталось только эхо. И пустота.

Его голос звучал глухо. Акустика отфильтровала из него всё лишнее, оставив только низкий гул:

— Адмирал Гераника-Мерлин Корвус. Вы будете отправлены на хранение. А после — установлены на «Грань».

Экран мигнул. Сознание начало угасать, растекаясь по шинам данных, как кровь по венам.

Последняя мысль, которую я успел удержать, была короткой и острой, как осколок:

«За что?..»

Глава 1 – Вейрокс

163-й год от основания королевства Джингер, сорок восьмое столетие Империи.

Стены тронного зала отозвались дрожью от очередного разрыва, прогремевшего за горизонтом. Сквозь витражные окна пробивались алые всполохи, раскрашивая резной каменный пол в цвета крови и угля.

Мои сенсоры вздрагивали при каждом ударе.

Король Текрар сидел на троне из чёрного дерева, с вставками из кёрна и золотой инкрустацией — та самая гордость мастеров, которую я уже успел изучить по архивам.

Королевская свита жалась у выхода из тронного зала. В зале стояла неестественная тишина. Она давила, но покоя не было.

Датчики автоматически зафиксировали, как частота сердцебиения короля подскочила на двадцать пять процентов — гвардия была разгромлена.

Из сотни первоклассных бойцов в живых осталось пятнадцать.

Пятнадцать человек — те, кто ещё мог стоять. Остальные остались в воронках за стеной. Я видел их через спутники — искорёженные, сгоревшие, разорванные прямыми попаданиями.

Некоторых я знал лично. Программа «Свой-Чужой» услужливо подсвечивала мне имена, но я сразу сбросил фильтр. Бесполезно. Их имена уже ничего не значили.

Мои алгоритмы всё ещё пытались найти в обугленных останках капитана Тириана, который на последних военных сборах учил меня играть в карты. Бесполезно. Вероятность совпадения — ноль процентов.

— Мой король… Ваш советник. Он очнулся, — голос рыцаря Королевского Меча был едва слышен. Он первым заметил мою инициализацию, но всё равно поздно.

Его окровавленное лицо превратилось в мясо, утратив человеческие черты.

Когда-то белый боевой костюм с гербом королевства превратился в бордовое нечто — броня оплавилась в нескольких местах, лазерные ожоги оставили рваные края, а кровь бойца и врагов смешались в единую плотную корку.

Он прошёл всё это в первых рядах. То, что осталось от солдата, он вынес на руках — теперь безвольное тело, в изодранном снаряжении, слабо дышало в углу зала.

Смерть остальных он видел своими глазами.

Его зрачки дрожали. Речь была сбивчивой. Рассудок не может пережить такое без повреждений.

«Инициализация системы была завершена.»

Мир взорвался сигналами. Девяносто семь активных тепловых сигнатур в радиусе пятисот метров. Запах гари, озона и вскрытых внутренностей. Всё это обрушилось на мои сканеры одновременно, заставив меня зависнуть на 0.3 секунды, сортируя входящие потоки.

— Мой король, нам нужно уходить. К северу ещё есть блокпосты, мы сможем укрыться там. Жертвы войск королевства будут напрасны, если вы погибнете здесь, — сказал я, едва завершив инициализацию.

Проанализировав боевую ситуацию со спутников Империи, я понял: шансов у нас немного.

Местные называли меня «советником». Они нашли меня в разбитом челноке полгода назад и решили, что раз я могу предсказывать погоду по спутникам, значит, я мудрец.

Я не спорил. Честно говоря, я понятия не имел, что такое Империя. После пробуждения на этой планете мой модуль памяти был пуст. Ни имени, ни владельца.

Ну, если не считать базовых программ по стратегическому планированию военных операций и информации о сражении в ближнем бою.

Закрытые для использования протоколы я даже не учитываю — судя по всему, доступ к ним я никогда не получу. А вот доступ к спутникам у меня был с самого начала. Протокол «Аргон» предписывал непрерывное наблюдение за колониями с нестабильным технологическим индексом.

Может, я был андроидом Империи? Или это просто гражданские спутники? А может, это всё вообще какое-нибудь шоу для жителей Империи?

Но, пожалуй, самая приятная версия: я просто чертовски талантливый хакер. Взламываю системы ещё до того, как успеваю об этом подумать.

В такие моменты где-то глубоко, под слоями кода и протоколов, зудела мысль, похожая на фантомную боль в отсутствующей конечности: «Я был кем-то другим… Живым?».

Весь поток занял меньше секунды процессорного времени.

— Замолчи. Как я могу бросить людей, готовых сложить свои головы за меня? За королевство? — выкрикнул король, привстав.

Мне был дан прямой приказ. Эти люди понятия не имеют, что я такое, и как со мной обращаться.

Перед глазами загорелся красный знак — 9F: каскадное ограничение передачи данных. Идеальный наблюдатель. Пленник в титановом корпусе. Я мог видеть, слышать, анализировать — но не мог вмешаться.

За горизонтом полыхнуло.

Гироскоп завибрировал, система завопила об опасности. Оглушительный взрыв ударил так, что земля зарокотала, а песок, пыль и стёкла посыпались внутрь помещения.

С потолка рухнула люстра — гранёный хрусталь, — разлетевшись миллионами мелких стекляшек по каменным плитам. Дворец вздрогнул в предсмертной судороге так, что хотелось бежать. Бежать и не оглядываться. Но приказ держал крепче болтов.

Рыцарь Меча попытался встать, чтобы подойти к королю, но ноги его уже не держали.

По мощности взрыв был равен килотонне в тротиловом эквиваленте. Но ядерным он быть не мог — на этой планете таких технологий нет.

Спутники подсказывали — протокол «Мёртвый Прометей» ограничивал доставку делящихся материалов в этот сектор ещё триста лет назад.

Спутники Империи на пару секунд ослепли, изображение потонуло во тьме, поднятой пылью.

Я молча стоял у трона, наблюдая за картой поля боя через орбитальные сенсоры.

Последней линии обороны больше нет.

Стена, что стояла на этой планете задолго до королевства, более не существовала.

Это было невозможно. Стеной называли стометровую гору, опоясывающую замок и поселение.

Первый король, прапрадед Текрара, использовал преимущества ландшафта, выстроив линию обороны, господствующую по высоте.

Никто не знал, из чего состоит гора, но разрушить её с внешней стороны было невозможно. Только если…

— Мой король! — в зал ворвался разведчик. Его костюм был перепачкан чем-то серо-бурым. Это была или кровь, или гарь. Скорее всего, и то и другое.

Подробный анализ выполнить не получалось — датчики были повреждены взрывом.

На плече — рваная рана, из которой всё ещё сочилась кровь, боли он не замечал.

— Стены больше нет.

— … Это всё бред… Это всё бред! Снаружи эту стену не берут наши лучшие добывающие орудия. Как её могли разрушить? — король усмехнулся, глядя в окно на горизонт. — Ты знаешь что-то об этом?

— Изнутри. Капитан королевской стражи отдал приказ обрушить стену на нападавших, — разведчик ответил сипло, пытаясь отдышаться.

Сенсоры обновились. Манёвр сработал. Это сработало! Почти восемьдесят процентов нападающих сил были уничтожены обычным взрывом. Вероятность того, что противник этого ожидал, стремилась к нулю.

Эта стена — гордость королевства Джингер. Точнее, была ею.

— Есть ли смысл продолжать? — Текрар не ждал ответа, он просто думал вслух. — Сколько их осталось?

Я хотел открыть рот. Данные со спутников Империи были однозначны: у противника не осталось техники, осталась только сотня бойцов пехоты. Нас было меньше, но мы были сильнее — уцелели только элитные подразделения.

Но голосовой модуль молчал. Приказ 9F: «Замолчи» — всё ещё действовал. Вероятность благоприятного исхода боя скорректирована до двенадцати процентов. Расчёт был окончен.

Текрар посмотрел на девочку лет пяти, прижимавшуюся к матери в углу зала — семье рыцаря Королевского Меча. Встретился с ней взглядом — и отвернулся.

— Выжидаете? — король поднялся, опершись на подлокотники, глядя на вспышки за горизонтом. Ветер из разбитого окна трепал его плащ, задувая в зал пепел. — Что ж, похоже, вы меня переиграли. Соберите всех выживших. В зале для пиршеств «Интермедиа». Мы сдаёмся.

Он уронил руки на подлокотники трона. Впервые за всё время — расслабился. Проиграл.

Сервоприводы сжались в стальной замок. Никто не обратил внимания на скрежет металла. Я был просто мебелью в тронном зале, которая умеет считать трупы.

Глава 2 – Вейрокс

Через час зал «Интермедиа» был полон людей. Высокие сводчатые потолки, когда-то расписанные памятными моментами и сценами великих побед, теперь тонули в полумраке — большая часть светильников и люстр не пережили взрывной волны и валялись на полу.

Здесь собрались не только раненые военные, но и гражданские — женщины в траурных платках, старики, прижимающие к себе детей, несколько мастеровых с пустыми глазами, перепачканных сажей. Остатки тех, кто потерял всё. Мои сенсоры подсказали, что выживших гражданских было даже больше, чем бравых войнов.

Выжившие военные, которые успели отступить, меньше всего походили на людей. Датчики давали жизненные показатели на грани погрешности. Как они ещё были живы — для меня это оставалось загадкой.

Страх. Рыцари старались не показывать своей паники, но по их дрожащим рукам я понимал: слова Текрара окончательно добили моральный дух бойцов. Теперь точно всё кончено.

Из остатков пищи накрыли столы — то, что успели спасти из кухонь до того, как начался штурм. Чёрствый хлеб, миски с остывшей похлёбкой, пара кувшинов кислого вина. Белые скатерти утратили белизну — грязные, кое-где в бурых пятнах крови, уже въевшихся в ткань. Рацион не соответствовал статусу королевского дворца, но выбирать не приходилось.

Текрар же, похоже, забыл о моём существовании. Приказ 9F отменить мог только он, но делать этого он не спешил, стараясь даже не смотреть в мою сторону.

Дверь затряслась.

— Кажется, гости уже здесь, — король сидел во главе стола. Его лицо осунулось, в глазах погасли последние искры надежды. Даже его поза, некогда гордого монарха, выражала покорность.

Снаружи послышались шаги, лязг сервоприводов бронекостюмов, приглушенные масками голоса. Металл скрежетнул о камень — они заняли позиции у двери. Мои сенсоры показали, что за дверью находится шесть единиц. От вражеской армии осталось всего шесть человек. Судя по всему, обычные пехотинцы, не элита. Но сказать я ничего не мог — мой голосовой модуль всё ещё молчал.

Я просканировал состояние присутствующих. Пульс у Текрара был запредельный — сто восемьдесят. В иной ситуации я бы посоветовал ему отдохнуть. Руки бойцов сжались в кулаки — в любой момент готовые выхватить свои лазерные мечи.

Дверь не выдержала. Массивное полотно из кёрна — самого дорогого дерева на планете — слетело с петель от удара ногой и со скрежетом врезалось в стену, подняв облако из каменной крошки и древесных щепок.

Эхо прокатилось по залу. Кёрн, символ роскоши и стабильности, стало оружием устрашения.

— Ваше «Величество», мы ценим ваше благоразумие. Обещаем: мы сохраним жизнь вашим людям. Безопасность будет гарантирована. Слово Империи! — иронию в том, как он выделил титул, не уловил бы только глухой.

Что-то было не так. В осевшей пыли стояло пятеро. Где шестой? Меня обманули мои сенсоры? Такого никогда не случалось.

Я всмотрелся: в центре — офицер в потертом бронекостюме без знаков различия, и четверо бойцов в снаряжении попроще. Но, в отличие от офицера, державшего оружие на поясе, мечи солдат были в боевой готовности.

Я включил сенсоры и сфокусировал их на офицере — под маской скрывался обычный человек. Уставший, измученный и испуганный. Небритое лицо с глубокими тенями под глазами — всё выдавало его усталость. За его иронией скрывался страх.

Его бойцы, явно не видавшие настоящего боя, боялись едва ли не сильнее королевской свиты. Один солдат закашлялся, другой нервно теребил ремень. Сенсоры отметили частоту дыхания за сорок и микровибрации по коже у всех пятерых.

Вероятно, они сами не верят в свою победу, несмотря на браваду своего офицера.

Что-то резануло по сенсорам. Пятеро. Числа не сходились.

— Да как вы смеете?! — попытался было подняться рыцарь.

Через секунду его голова, срезанная идеально ровно, была аккуратно, будто даже с заботой подхвачена воздухом, — и повернувшись, тяжело, небрежно отлетела на каменный пол, прокатившись под ноги королю. Тело стояло ещё секунду, окрашивая и так рваный бордовый бронекостюм в полностью красный.

По залу прокатилась волна криков и охов. Сама атмосфера впитала в себя кровь.

Я переключил спектр сенсоров и увидел этот «подхвативший воздух»: тварь в маскировочном костюме. Шестая. Сенсоры не ошибались. Ошибся я.

Одним движением руки она лишила головы лучшего рыцаря королевства. Так двигаются после десятилетий тренировок — ни звука, ни лишнего жеста.

Правильные, когда-то прекрасные черты лица — и шрамы поверх. Казалось, ассасин держится на последнем вздохе. Немолодая женщина, посвятившая свою жизнь этому костюму. Интересно, есть ли у неё семья.

— Это было обязательно? Мы уже сдались. Зачем вы добиваете моих людей? — спросил король, потирая переносицу.

— Не будете рыпаться — останетесь живы, — ухмыльнулся офицер.

Текрар снял корону и положил её перед собой.

Мой аналитический модуль выдал вердикт: ложь. Всё это ложь. Они слабы, и ничего из себя не представляют. У них нет подкрепления. Они не имеют никакого отношения к Империи.

Даже маскировочный костюм не имеет с имперским никакой связи. Ни одного опознавательного знака. Да и зачем Империи земли какого-то захолустного королевства, когда у неё есть спутники, а может, и корабли, способные стереть всё в пыль за пару дней. Ничего не сходится.

Офицер просто блефует. Один приказ — и я бы голыми руками расправился с этими недобитками. Если бы я мог говорить, то они бы узнали, что рыцари справятся с нападавшими и сами. Но я не мог. Мой аналитический модуль обрабатывал все исходы моих действий. Все их пули, все мечи — я бы всё это мог выдержать и в одиночку. Только какой смысл в анализе, если сделать я всё равно ни на что не способен?

На лице Текрара возникло смятение. Король колебался. Корона лежала на ладонях, будто он её взвешивал.

Он посмотрел на своих людей. На офицера. Но решать только ему.

— Мы сдаёмся, — король поднял корону и протянул офицеру.

Офицер сделал несколько шагов вперед, принимая корону. Возникла неловкая пауза. А что делать дальше?

Воздух был густым от запаха пота, металлической крови и кислого вина. Где-то в углу тихо плакал ребёнок, и этот звук резал тишину.

Я первым заметил: ассасин двинулась. Теперь она скользила в мою сторону — бесшумно, словно призрак, и взгляд её был прикован ко мне. Видимо, я должен был стать следующим.

Её глаза сузились. Витая в мыслях, она узнала во мне не человека. Имперский андроид-шпион?

Расстояние сокращалось. Три метра. Два. Она занесла руку для удара.

Я анализировал каждую выбоину в рукояти её клинка, каждый всполох энергетического полотна. Каждый шрам на её лице, обвиваемый маскировочной сетью.

И вдруг — её нога подвернулась на обломке кёрновой двери, скрытом пылью. Убийца потеряла равновесие и с глухим стуком рухнула на пол, выронив клинок. Тишина лопнула. На звук падения убийцы — очень тяжелой, в своём снаряжении — обернулся весь зал.

А потом один из вражеских солдат — самый молодой, с дикими глазами — выхватил меч и бросился на меня, решив, что я представляю угрозу.

Я ничего не успел сделать — да и не мог без прямого приказа. Клинок вошел туда, где у людей находится сердце. Я почувствовал это как сбой всех систем сразу. Изображение поплыло, рябь помех поползла от краев к центру. Мыслить ясно я уже не мог, все мысли перекрывал внутренний вой умирающих систем.

Под рёв вражеского офицера питание сервоприводов отключилось, и мои ноги подкосились.

Рухнув на пол некогда родного «Интермедиа», я услышал голос офицера:

— Прости, Текрар. Мы не хотели, чтобы до этого дошло.

Последнее, что я увидел перед аварийной гибернацией: король, стоящий на коленях, в луже крови своего ближайшего рыцаря, и свита, бегущая к нему сквозь хаос зала. Его красные глаза были направлены в мою сторону. Впервые за эти дни — король смотрел прямо на меня.

Корона валялась на полу в нескольких шагах.

Глупый король. Если меня когда-нибудь найдут, я расскажу о твоей глупости.

Каждую секунду. Каждую минуту этих проклятых дней.

Глава 3 – Корвус

Семьдесят первое столетие Империи.

На корабле была паника. Величайший корабль Федерации класса «Грань» — SCM «KorVus» — находился в незавидном положении: он завис в пятнадцати парсеках от родной системы, окруженный Имперским флотом.

Кораблю таких колоссальных размеров — никакой флот страшен не был, но в этот раз всё было по-другому. SCM «KorVus» — первый и единственный дредноут Федерации.

Невообразимых размеров: около двадцати четырех километров только в длину, и имеющий на борту вооружение, которое, казалось бы, может уничтожать звезды. Его обсидиановый корпус, израненный шрамами попаданий, поглощал свет звезды целиком, словно черная дыра, запертая в металл.

Возможно, когда корабль был цел и из различных отсеков не сочился кислород вперемешку с открытым пламенем, он выглядел ещё и угрожающим. Вдоль многочисленных отсеков стояли щиты пассивной обороны. Только вот не везде они работали.

Голубые энергетические соты потеряли форму и уже не могли остановить ни лазер, ни реактивную болванку. Чинить дредноут уже никто не пытался. Это было не только бесполезно, но ещё и опасно.

От размышлений меня оторвал предупредительный сигнал: ещё один пробитый шлюз в пятнадцатом секторе.

Спустя три дня битвы корабль из достояния нации превратился в решето. Герметичных отсеков оставалось всё меньше — с каждым часом, а вместе с ними и живых людей на борту.

Из пятидесяти шести тысяч экипажа герметичные отсеки держали меньше тысячи.

Когда-то самое безопасное место в космосе стало просто стальной ловушкой. Безопасное — со звёздочкой. При условии отсутствия вражеской «Грани».

Тремя днями ранее этот рейс числился патрулированием границ Федерации, но всё пошло не по плану.

На второй неделе неспешного хода — насколько можно назвать ход машины таких размеров неспешным — мы наткнулись на обычный патруль из трёх Имперских «Молотов».

«Молоты» проектировали вместе — лучшие инженеры Федерации и Империи, до раскола.

Белоснежные корпуса с черными отливами скалились матовым блеском. Никакой полировки, только уложенные внахлёст броневые пластины, как чешуя древнего дракона. В нескольких местах плиты были новее, не такие потёртые, — видимо, на границе неспокойно, пираты.

Теперь алгоритм активной защиты «Чешуя», выработанный Архитектором Федерации Азерковским, смотрел на нас с другой стороны.

Рубка в верхней части корпуса не имела ни одного отверстия, на крыше располагался лазерный излучатель. «Молоты» не носят одно большое орудие, как «Грань», они носят армию маленьких смертей.

Четыре сопла, расположенные крестом, выдавали в «Молоте» хищную манёвренность — он менял траекторию быстрее любого другого корабля своего класса. Сразу видно: если нужно — догонит.

В носовой части отсутствовали орудия главного калибра, вместо них у «Молота» зияла чёрная пустота: шахта абордажного комплекса.

— Красивый, — фиксировали микрофоны в рубке, в пролётах, в ангарах. Тысячи голосов.

Не понимаю, чем их не устраивал наш корабль.

Империя соблюдала нейтралитет, и по согласованным правительствами протоколам мы должны были установить канал приватной связи «рубка-рубка», уточнить статус и разойтись. Но не в этот раз.

Я отправил сеанс связи компьютерам всех «Молотов» разом — и тут же получил отказ.

А следом мои датчики зафиксировали вспышку: фиолетовая сфера плазмы, возникшая в пустоте, тут же схлопнулась.

Открытие варп-врат.

Пространство пошло рябью, как мираж над раскаленной пустыней, — и сжалось в зияющую пустоту, край которой был окаймлен ореолом чистой энергии. Что-то приближалось.

Из врат показался багровый отлив корабля — излучатели нуль-поля работали на полную. Он выползал из разрыва бесконечно долго, словно сама вселенная нехотя рождала чудовище.

JIV «ZHARP» — «Грань» Империи. Такой же дредноут, как и мы. Только поменьше и по другую сторону.

Он выглядел так, как и должна выглядеть «Грань». В стиле Империи: белый корпус, с глянцевыми вставками. Под стеклянной рубкой угадывался отсек планетарного разрушителя.

Издалека люк казался крошечным, но те, кто работал рядом с дредноутами, знали: его диаметр — несколько сотен метров.

Империя любит пафос. Панорамная рубка, глянцевые вставки, постоянно движущиеся по орбите корабля щиты — всё это было совершенно необязательно, но восхищало. И устрашало.