Йоко

— Сон приснился страшный, я и не смогла больше уснуть… — устало выдохнула Йоко, помешивая варево деревянной ложкой.

— А чего тебе бояться? Солдаты, что ли, опять привиделись? — озадаченно нахмурилась женщина.

— Нет! Волки… Много волков гналось за мной. И люди какие-то странные, убить меня хотели…

— Шимэнава! — испуганно вскрикнула Ёшико, не дав внучке даже закончить рассказ. — Ах, ну где же?! Нет шимэнава над входом, вот и одолели злые духи тебя! Сдуло, видать, ветром, опять сдуло… Вот же проклятье! Сейчас сплету и повешу!

Пока Ёшико в панике носилась по всему двору, причитая о дырявой защите дома и кознях бродячих призраков, медведь Кума сидел у забора и с угасающей надеждой в преданных глазах покорно ждал свой вареный картофель.

Йоко аккуратно переложила дымящийся картофель в деревянное ведро и попыталась успокоить разнервничавшуюся женщину:

— Мама, да не переживай ты так сильно. Жарко мне просто, вот и спать тяжело, кошмары всякие чудятся…

— Ах, много ты понимаешь! — запричитала Ёшико, не прекращая перебирать пальцами солому. — От горшка два вершка, а уже споришь! Говорю тебе: от бродячих ёкаев добра не жди! Защищаться надо, пока беда в дом не пришла! Не перечь матери, я жизнь прожила, побольше твоего повидала!

— Маам! — осторожно прервала её Йоко. — А добрые духи бывают? Ну, чтобы с хорошими целями приходили? Помочь мне, например… Во сне ведь молодая госпожа с красивыми волосами и блестящими глазами вытащила меня из воды, когда я уже почти утонула.

— Морок это! Обман кицунэ! — отрезала старуха. — Сегодня она тебя во сне спасла, а завтра наяву под воду утащит, на самое дно речное! Сгинешь, и сама виновата будешь. Тьфу! Добрые духи …

Йоко вздохнула и покрепче перехватила дужку ведра с картофелем для Кумы. Лохматый питомец старика Юра у забора уже едва не сходил с ума от манящего запаха еды.

— Маам… А еще она попросила у меня прощения, — тихо добавила девочка, глядя под ноги. — Сказала, что она ужасная мать…

Слова внучки ледяным ужасом сковали Ёшико. Старуху буквально обдало лютым хладом. Перед глазами мгновенно пронеслось лицо Аямэ и её зловещие, пугающие видения, которыми та когда-то ради забавы и легких денег дурачила доверчивых горожан. Женщину охватила дикая, паническая ярость, и она, сама того не желая, сорвалась на крик.

— Прекрати это!!! — неистово завопила Ёшико. — Чтоб больше я этого бреда от тебя не слышала! Никаких снов ты не видишь, поняла?! И чтоб ни одной живой душе про них не заикалась! Поняла меня?!

Узловатые, покрытые морщинами руки старухи дрожали. От неожиданности и испуга Йоко вздрогнула и выронила ведро. Горячий картофель с глухим стуком покатился по пыльной земле двора. Спрятавшийся в тени Кума в этот миг застыл, источая самую глубокую, искреннюю депрессию — желанный завтрак был так близко и одновременно так далеко.

Девочка, шмыгая носом и с трудом сдерживая слезы, поспешно опустилась на колени и принялась собирать рассыпанную еду косолапого. В сердцах, ослепленная страхом перед призраками прошлого, Ёшико бросила вслед фразу, о которой тут же горько пожалела:

— Безрукая!.. Такая же, как и твоя мать!

Маленькая Йоко, не уловив скрытого смысла этих слов, лишь виновато опустила голову:

— Ты вовсе не безрукая, мама… Это я виновата. Надо было крепче ведро держать.

Женщина в порыве гнева едва не выдала тайну, которую так бережно и свято хранила последние четыре года. Девочка была еще слишком мала, чтобы понять: Ёшико ругала вовсе не себя и не её. Она злилась на собственные горькие воспоминания о дочери, которую потеряла. Воспоминания об Аямэ, которая много лет назад, будучи совсем юной, точно так же прибежала к ней на рассвете и со страхом рассказала о своем самом первом пророческом сне.

Ёшико тяжело выдохнула. Ярость мгновенно испарилась, оставив лишь стыд и бесконечную жалость. Она быстро подошла к плачущей внучке, опустилась рядом прямо в пыль и, крепко обняв, прижала её к своей груди.

— Прости меня, девочка моя… Прости глупую старуху. Бабка просто не проснулась еще толком, вот и злится на пустом месте, — тихим, дрожащим голосом прошептала она, гладя лохматые волосы Йоко.

— Я просто переживаю за тебя, милая! — уже тише, с мольбой в голосе продолжила Ёшико. — кицунэ дурачит тебя этими снами, насылает морок… Никогда и никому не говори о том, что видишь, пока спишь! Слышишь меня? Никогда и никому!

В глазах медведя Кумы, сидевшего у бревенчатой ограды, таяли последние крохи надежды на то, что его вообще сегодня накормят.

Йоко шмыгнула носом, вытерла рукавом рабочего кимоно испачканное пылью лицо и послушно кивнула, пообещав больше никогда не заикаться о своих ночных видениях. Подхватив деревянное ведро и на ходу собрав оставшиеся клубни с земли, девочка наконец направилась к вольеру. Медведь к этому моменту в скорый завтрак уже не верил. Йоко с глухим стуком вывалила грязный картофель между толстых брусьев. Кума мгновенно оживился, шумно уткнулся носом между бревен и принялся жадно ловить аппетитный аромат.

— Кушай, маленький… — ласково прошептала девочка, которая сама была раз в десять меньше этого огромного мохнатого зверя.

Вдруг со стороны деревенской тропы раздался отчаянный детский крик. Обернувшись, Йоко увидела бегущего стремглав мальчишку. Ему навстречу шла его мать.

—Кодзи, Мама! Кодз-и-и-и!.. — навзрыд плакал ребенок, задыхаясь от быстрого бега.

— Что случилось?! Господи, да что стряслось-то?! — женщина кинулась к сыну, хватая его за дрожащие плечи.

— Мама… — продолжал захлебываться слезами мальчик, размазывая грязь по лицу. — Ночью… пришли солдаты… Они забрали Кодзи!

Мать этого мальчика и его братьев прошлым вечером ушла в Сеннан. В те неспокойные времена крестьянам приходилось трудиться до седьмого пота, уходя далеко от дома, чтобы прокормить свои семьи. Пользуясь отсутствием взрослых, в их скромное жилище под покровом ночи ворвались самураи и без лишних слов увели одного из сыновей.

В Осака подобные бесчинства не были редкостью. Маленьких крестьянских мальчишек господа часто забирали в качестве бесправных слуг, поваров или оруженосцев, а тех, кто ростом повыше и возрастом постарше, без жалости гнали в ряды пехоты — пополнять редеющие войска.

Йоко застыла как вкопанная, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. Крик мальчика, имя Кодзи, солдаты… Всё это с пугающей, безумной точностью повторяло детали её ночного кошмара, из которого её вытянула рука загадочной госпожи.

К дому старика Юра, громко шаркая, подошла и Хамото. Заметив застывшую внучку, она строго нахмурилась:

— Ты чего тут стоишь, как памятник самой себе? Быстро иди домой!

— Мама, там мальчишку… самураи забрали… — тихо, едва слышно прошептала Йоко, указывая в сторону плачущей соседки.

— И что с того? Ты же не мальчишка! — отрезала старуха, хотя в её глазах на миг промелькнула тревога. — Марш в дом и одна по округе не броди!

Йоко послушно вернулась к хижине госпожи Хамото. Она забралась на открытую деревянную энгаву, поджала под себя ноги и уставилась в одну точку. Образ прекрасной молодой госпожи из ночного видения не давал ей покоя. Сон, который с пугающей точностью обратился в суровую реальность, висел над ней тяжелым грузом. Малышка никак не могла осознать происходящее. Был ли этот сон вообще? Или она всё придумала, сама поверила в свои выдумки, а совпадение с похищением Кодзи — лишь злая шутка судьбы?

Спустя час во двор вернулась Ёшико. Всё это время девочка так и просидела на деревянном настиле, безостановочно гоняя мрачные мысли в своей маленькой голове. Бабушка молча прошла мимо неё в дом, а через несколько минут вернулась на веранду.

Встав за спиной у внучки, Ёшико протянула ей плотные свитки бумаги, тонкие тростниковые кисти и тушь для рисования.

— Держи! — гордо проворчала Хамото, всматриваясь в раскинувшиеся вдали пейзажи. — Нарисуй мне Шиомо! Море-то любой дурак нарисует, а вот кто покажет истинную красоту наших родных гор и лесов?

В то же мгновение все тяжелые, пугающие мысли разом покинули голову Йоко. Её лицо озарилось неподдельным счастьем. Она с восторгом вскочила на ноги и крепко, изо всех сил обняла маму чуть выше колен. С той самой весенней поездки в Сеннан, когда она впервые увидела работу юного художника, эти кисти и бумага были самым заветным, самым горячим желанием малышки.

Настоящая дружба

Июль 1864 года. Шиомо, Осака.

На тенистой энгаве дома госпожи Хамото, лениво растянувшись, лежала Йоко. На листе бумаги перед ней оживали очертания старой хижины Юра, но, признаться честно, эта работа совсем не трогала сердце девочки. Вековые деревья, покосившиеся крыши деревенских домов, далекие горные хребты — ничто из этого больше не вдохновляло юную художницу. Она по-прежнему не мыслила своей жизни без кистей и красок, но привычные пейзажи утратили для нее былую магию.

Тишину знойного полдня оборвал истошный крик, донесшийся со стороны тропы. На участок, тяжело дыша и обливаясь потом, влетел Какаши — сосед и верный друг Йоко. Мальчишка, чье лицо с левой стороны было отмечено ярким багровым родимым пятном, жил всего в нескольких домах отсюда. Его родители, Тихару и Ючи, разменявшие пятый десяток, много лет тщетно молили богов о наследнике. И когда в 1857 году они наконец явили деревне свое полугодовалое чудо, этот день стал самым счастливым в их жизни.

Сейчас же Какаши кричал так, будто хотел созвать всю округу.

— Йоко! Сатоши!.. Сатоши!.. — задыхаясь, панически повторял он. — Его самураи забрали!

Кисть и тушечница выскользнули из рук Йоко, мгновенно потеряв для нее всякую ценность.

— Когда?! Куда его повели? Ну же, соберись и рассказывай нормально! — строго оборвала она друга, а затем сквозь зубы процедила: — Вот же кисама!..

— Я как увидел — сразу к тебе! — округлив от страха глаза, затараторил Какаши. — Сатоши у себя собу варил, а эти кисама мимо проходили. Увидели, что он с тестом ловко управляется, и давай выспрашивать, много ли блюд он знает. А этот бака взял да и выложил им всё как на духу!

Оставить друга в беде они не могли. В их деревне все стояли друг за друга горой — этот неписаный закон чтили свято. Не теряя ни секунды, ребята бросились к хижине старика Юра, надеясь только на его помощь.

— Юра-а-а-а! — в один голос завопили дети, едва переступив порог, чем, почти, довели старика до кондрашки.

— Чего вам?! Чего разорались, как цикады в полдень?! Пиявки мелкие! — на крыльце показался взъерошенный и крайне недовольный Юра. — Сразу говорю: Кума с вами играть не станет, так что к медведю не лезть!

Словно в опровержение его слов, между брёвен ограды с любопытством высунулся пушистый чёрный нос. Кума явно был не против компании.

— Юра! Сатоши самураи угнали! Кисама немытые! — вытаращив глаза от злости, с порога закричала Йоко.

Старика крепкие выражения девочки ничуть не смутили. Он лишь равнодушно шмыгнул носом.

— И что с того? Одним голодным ртом меньше! Радоваться надо, чего вопите-то? — проворчал он.

— Но он наш друг! Мы обязаны его вернуть! — обиженно заканючил Какаши, шмыгая носом.

— А я-то тут при чём?! Ты чего на меня орёшь?! Я тебе не друг! Вот иди и сам его спасай, ты же мужчина!

— Мне всего семь лет! Я ребёнок! — капризно закричал мальчик, едва не топая ногами от несправедливости.

— Да что ты говоришь?! Семь лет ему?! Ну надо же, невидаль какая! — передразнил его Юра и всплеснул руками. — А самураям тем сколько? Пятнадцать?! Тьфу, позорище! — старик грозно наставил на мальчика суховатый палец. — Я в пять лет уже с копьём наперевес воевал! А ты в семь — трус и слабак! Притащился к девчонке, прячешься за её спиной!

Юра яростно сплюнул, потеряв к разговору всякий интерес, и демонстративно отвернулся.

— Ла-а-адно! — яростно выкрикнула Йоко, и в её глазах сверкнули опасные огоньки. — Я и без тебя, и без твоего облезлого медведя разберусь с этими кисама! Тьфу!

Точно скопировав жест старика, девочка сердито плюнула на землю, резко развернулась на пятках и размашистым шагом покинула участок. Какаши, испуганно семеня, бросился следом за подругой.

— Йоко-о-о! Ну и что нам делать?! Как же Сатоши-то теперь?!

— Искать, Какаши! Искать! — девочка в панике металась из стороны в сторону посреди пыльной тропы, хватаясь за голову. — Где… Ну где он может быть? Куда эти паршивцы могли его увести?

— В Тано! — вдруг осенило мальчика, и он победно вскрикнул. — Я вспомнил! Я слышал, как они говорили, что идут в Тано!

Йоко и Какаши без оглядки припустили в сторону соседней деревни. Дорога до Тано заняла чуть больше часа, как вдруг Какаши, резко замедлив шаг, потрясённо выкрикнул:

— Сатоши!!

— Тихо ты! Чего орёшь?! — Йоко наотмашь зажала другу рот ладонью и увлекла его в тень придорожных зарослей.

В сотне метров от них, прямо посреди выкошенного поля, расположились трое юных солдат. Им было от силы по пятнадцать лет — старик Юра оказался чертовски прав. Именно в этом нежном возрасте деревенских мальчишек чаще всего и забирали в ряды блуждающей армии императора. Вот только эти недоростки уже сами вовсю искали себе новобранцев и слуг. Этим утром их уловом стал талантливый повар Сатоши.

Пресечь их беспредел никто в округе не решался. Дети понимали: даже если бы они бросились за помощью к деревенским взрослым, те лишь испуганно отвели бы глаза. Помощи ждать было неоткуда. Рассчитывать приходилось только на себя.

Малолетние воины с чавканьем пожирали еду, только что отобранную у местных крестьян — ели жадно, будто в последний раз. Но стоило им набить животы, как юношеская усталость взяла своё. Едва закончив трапезу, солдаты лениво повалились в траву и захрапели. Своё грозное оружие — тяжелые нагинаты и нагамаки — они небрежно свалили в общую кучу неподалеку.

Йоко моментально разглядела в этой беспечности их единственный шанс.

— Вот оно! — уверенно пробормотала девочка, и её глаза хищно блеснули. — Сейчас или никогда!

— Что… что мы делаем?! — шёпотом, полным непонимания и робкой надежды, спросил Какаши.

В голове девочки уже созрел безумный, смертельно опасный, но по-своему гениальный план. Она вознамерилась втихаря утащить оружие спящих солдат и обменять его на свободу друга.

Какаши от такой задумки побелел как полотно. Последствия их возможной неудачи яркой вспышкой пронеслись у него перед глазами.

— Ты с ума сошла, Йоко?! — затрясся он, хватая её за рукав кимоно. — Нет! Ни за что! Нас же вздёрнут за такое, если поймают!

Девочка резко стряхнула его руку и обернулась. В её взгляде не было ни капли страха.

— Если у тебя есть план получше — говори прямо сейчас! Или я всё сделаю сама.

Набравшись храбрости и стараясь не дышать, дети бесшумно, словно тени, подобрались к спящим воинам. Кожаные ремни, тяжелые нагинаты и элементы доспехов лежали в паре шагов от захрапевших подростков.

В какой-то момент сердце Какаши ушло в пятки. Ему показалось, что есть путь куда проще и безопаснее.

— Йоко! — едва слышно выдохнул он в самое ухо подруге, указывая на спящего рядом Сатоши. — Давай просто растолкаем его и тихо уйдём! Зачем так рисковать?

Девочка даже не повернула головы, продолжая аккуратно нащупывать ремень ближайшего нагамаки.

— И что потом? — ледяным шёпотом спросила она. — Домой вернёмся?

— Да, Йоко! Так и сделаем!

— Какаши, ну какой же ты дурак… Не зря тебя боги отметили! — безжалостно, прямо в лицо бросила она, зло выдав взглядом его багровое родимое пятно.

От этой внезапной жестокости у мальчика перехватило дыхание, а на глаза навернулись жгучие слёзы обиды. Но Йоко было не остановить.

— Ещё поплачь мне тут! Тьфу! — сердито зашипела она, отчитывая друга с видом умудрённой опытом женщины. — Ну заберём мы его сейчас. И что? Они проснутся, придут в деревню и утащат Сатоши обратно. А вот за такую наглость нас всех точно вздёрнут на первом же суку!

— А с оружием-то что?! Убьём их, что ли? — Какаши испуганно покосился на мощные плечи спящих парней. — Да они же здоровые, как медведи!

— Глупый ты, Какаши. Ну кого ты убьёшь? Себя разве что, если поскользнёшься на собственной куче от страха, — Йоко ловко вытянула копьё из охапки. — Мы спрячем их железки. Закопаем так глубоко, как сможем. Я нарисую карту и отдам её этим паршивцам только тогда, когда они поклянутся честью, что больше не тронут наших ребят.

План этот дышал чистейшим безумием. Опытные самураи могли просто разорвать наглых детей в клочья, даже не став слушать условия их сделки. Но времени на размышления не оставалось — это был их единственный, отчаянный шанс.

Углубившись в лесную чащу, Йоко внимательно осмотрелась, выбрала взглядом несколько приметных, искривлённых деревьев и по-командирски указала другу на землю:

— Копай здесь.

— Глубоко копать? — вытирая пот со лба, спросил Какаши.

— На одно колено будет достаточно.

Девочка с важным видом уселась на мягкую траву — как и подобает истинному генералу, пока рядовой солдат трудится в поте лица. Какаши, пыхтя и царапая пальцы о корни, послушно вырыл яму и сбросил на её дно тяжёлую ношу. Но прежде чем засыпать украденное оружие землёй, мальчишка вдруг хитро прищурился. Словно шкодливый деревенский кот, он бесстыдно оголил зад и навалил сочную кучу прямо поверх самурайских нагинат.

Йоко на секунду лишилась дара речи, а затем зашлась в истерическом смехе, зажимая рот руками, чтобы не разбудить округу.

— Какой же ты идиот, Какаши! — сквозь слёзы хохотала девочка. — Ну всё, закопай это поскорее. Пора возвращаться в Шиомо, мне ещё карту рисовать.

Тем временем на выкошенном поле у деревни Тано воцарился сущий ад.

Спустя полчаса малолетние самураи лениво пооткрывали глаза и в то же мгновение обнаружили пропажу своего бесценного оружия. Округу огласил яростный рёв. Первым делом старший из солдат, брызжа слюной от злости, кинулся к Сатоши. Первое подозрение пало на него, но пленник всё это время мирно спал рядом.

Ничего не понимающий Сатоши лишь испуганно хлопал глазами и водил взглядом по сторонам, глядя на мечущихся в панике недоростков. Поняв, что от повара толку не добиться, а вор уже скрылся, обозлённые и безоружные воины спешно двинулись обратно в сторону Шиомо. Они были готовы перевернуть всю деревню, чтобы найти наглеца и вернуть свои клинки.

Разозлённые, запыхавшиеся солдаты уже подходили к окраине Шиомо, когда прямо посреди дороги перед ними выросли две маленькие фигуры. Йоко и Какаши вышли наперерез, бесстрашно преградив путь безоружным дылдам.

— Вон с дороги! — надрывая глотку, рявкнул самый рослый из парней.

Какаши от этого громоподобного окрика вжал голову в плечи и испуганно отступил на полшага назад. Но Йоко стояла как вкопанная. Нагло ухмыляясь, она вызывающе уставилась прямо в глаза вожаку.

— Тебя что, девчонка, никогда в жизни не пинали?! — возмущённо процедил сквозь зубы второй солдат, делая шаг вперёд.

— Что-то потеряли? — хитро прищурившись и по-прежнему не двигаясь с места, протянула Йоко.

Чуть позади них Сатоши, испуганно наблюдал за происходящим. Ловя каждую эмоцию на лице Какаши, он изо всех сил старался казаться безучастным. Пленник отчаянно делал вид, что вообще не знает этих двоих, боясь выдать их и сделать только хуже.

Но Какаши не выдержал напряжения.

— Не бойся, Сатоши, мы тебя не отдадим! — трясущимся от подступающих слёз голосом выкрикнул он.

— Ха! Так вы дружки нашего повара?! — ехидно осклабился старший из солдат, переглядываясь со своими спутниками.

Йоко закинула руки за голову, демонстративно принимая самодовольную позу.

— Так что вам нужнее: ваше драгоценное оружие или наш друг?

— Мы заберём и повара, и тебя, и этого пятнистого! — зловеще прошептал третий самурай, подступая ближе. — Вы сами отдадите нам всё до последнего ножа, а потом будете отвечать перед богами за свою дерзость!

Какаши окончательно потерял самообладание и разрыдался, размазывая слёзы по лицу. Сатоши же, напротив, держался на удивление крепко и невозмутимо, лишь сильнее сжав зубы.

Йоко резко прервала угрозы самурая на полуслове, шагнув к нему вплотную:

— Я ничего тебе не отдам. И своё оружие ты сам ни за что не найдёшь! Сначала ты дашь мне нерушимое слово самурая, что вы больше никогда не переступите порог моей деревни. И никогда не посмеете здесь воровать и угонять наших людей!

— Твоя деревня?! — предводитель бродячей банды разразился презрительным хохотом, и его приятели тут же подхватили этот смех. — Слыхали? Да этот пятничный чертёнок сейчас сам нам всё выложит! От него уже за версту несёт дерьмом от страха. Он, в отличие от тебя, глупая выскочка, прекрасно понимает, что с нами шутки плохи!

— Вот только карта у меня! — звонко расхохоталась Йоко, ни капли не смутившись.

Она смеялась так громко, уверенно и заливисто, что молодые воины невольно осеклись и растерянно переглянулись.

— Без этой карты ни вы, ни он не сможете отыскать место, где зарыты ваши железки! А Какаши у нас такой глупый, что без меня даже дорогу к собственному дому вспомнить не сможет. Так что пугать его бесполезно!

Один из самураев окончательно потерял рассудок от ярости. Он с силой схватил Йоко за плечи и принялся неистово трясти:

— Да ты хоть знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?!

Лицо девочки не дрогнуло. Сохраняя абсолютную, леденящую кровь невозмутимость, она лишь звонко бросила ему в ответ:

— Зато я точно знаю, что с тобой сделает твой командир! Представь, как он обрадуется, узнав, что троих его бойцов одурачила малолетка. Да ещё и девка! — Йоко издевательски прищурилась. — Ну же, рискни! Вернись к нему без оружия и расскажи, как девчонка обворовала вас, пока вы дрыхли на поле как сурки!

— Да я тебя!.. А-а-а! Да как ты можешь быть такой жестокой?! Ты же маленькая девочка! — в бессильном отчаянии запричитал солдат, отпуская её плечи.

Откуда в этом ребенке столько яда? Недоросток чуть не плакал от обиды и позора.

— Ладно! Твоя взяла! Давай сюда свою чёртову карту! — рявкнул наконец старший и с силой толкнул Сатоши в руки испуганному Какаши.

Гордо вскинув подбородок, Йоко торжественно потянула руку к кимоно. Внутри всё ликовало — это была чистая, безоговорочная дипломатическая победа. Но стоило самураю протянуть ладонь за клочком бумаги, как девочка резко отдёрнула руку назад:

— Слово! Ты должен дать мне слово самурая!

— Таши! — в панике выкрикнул младший воин, оборачиваясь к старшему товарищу. — Забери у неё эту паршивую бумажку силой и убей их всех!

Какаши мгновенно покрылся ледяным потом и побледнел как мертвец. «Всё, — пронеслось в его голове, — нам конец. Нас сейчас убьют».

— Нет! — Таши обдал соратника ледяным, отрезвляющим взглядом. — Честь превыше всего. А если об этом позоре уже знает кто-то ещё в их деревне? Нас высмеют, лишат имён, а командир лично отрубит нам головы! — Он через силу повернулся к девочке и глухо пробормотал: — Даю тебе слово самурая…

— Я плохо слышу! — нагло крикнула Йоко, приставив ладонь к уху.

Какаши в ужасе задергал её за широкий рукав:

— Йоко, ради богов, хватит!..

— Замолчи, Какаши! Я хочу, чтобы он произнёс это чётко. Как подобает мужчине!

— Как мужчине?! — задохнулся от возмущения младший из солдат, но Таши уже принял решение.

— Слово самурая! — громко, чеканя каждое слово, выкрикнул вожак.

Затем он повернулся к своим спутникам и жёстко приказал им тоже присягнуть честью перед этой маленькой дьяволицей. Йоко лишь хищно и победоносно улыбалась, слушая их неохотные клятвы.

Наконец девочка протянула карту. Таши грубо выхватил её и, резко развернувшись, бросился прочь по тропе, увлекая за собой остальных.

— Ребята… Спасибо вам огромное! — тяжело выдохнул Сатоши. — Вы так рисковали ради меня… Вас же действительно могли вздёрнуть на месте!

Настоящая дружба в этот знойный день оказалась куда сильнее детского страха перед лицом смерти.

— Дружба превыше всего, — гордо и немного отстранённо произнесла Йоко.

Она была безмерно довольна собой. Возвращаясь домой, девочка раз за разом прокручивала в голове события этого сумасшедшего дня. Опасные приключения, которые должны были напугать ребёнка, стали для воинственной Йоко источником невиданного, жгучего вдохновения. То, что произошло, казалось ей не кошмаром, а захватывающей, прекрасной игрой.

И это приключение Йоко твёрдо решила перенести на бумагу.

Тогда, солнечным летом 1864 года, среди вековых деревьев и пыльных троп, маленькая художница впервые нарисовала не скучный пейзаж, а живую, опасную историю. Одна из таких историй спустя годы перевернёт всю её жизнь.

Тайна

Декабрь 1864 года Шиомо, Осака.