Сладкая девочка из Королевства Эл – 2

Пообедав жидкой похлёбкой, быстро затеяли маскарад. Я оделась в ту же одежду, в которой приехала, а Бри обрядили в наряды Лили — простую шерстяную юбку, вязанную кофту, замотали сверху снудом крупной вязки и нацепили чепец. Но статная и красивая Бри всё никак не хотела походить на простолюдинку, поэтому мы накинули сверху чёрную вдовью вуаль, которая скрыла лицо. Ею я разжилась у хозяйки дома — до своего нынешнего та вдовствовала несколько лет.

В итоге из дверей Гостиного дома вышли три фигуры — смиренная вдова, молодая горожанка в добротном наряде и Патрик в своём естественном обличье. Он, услышав от Лили, куда мы собираемся, вызвался нас сопровождать.

Быстро выйдя за пределы шумного района, мы попали в квартал, где начинались богатые особняки. Тут, посреди поместьев с садами и внутренними двориками, было тихо и непривычно пусто. За высокими стенами лаяли собаки, а ворота открывались, только выпуская экипажи с красиво одетыми дамами и господами. Мы же спешили туда, где респектабельный район заканчивался, улица делала крутой поворот наверх, к Королевскому замку, и на границе между богатым и бедным районом стоял небольшой двухэтажный дом.

Одним боком он прилепился к крепостной стене, выходящей на озеро Аррон, а фасадом выходил на улицу, по которой респектабельные горожане, чиновники и богатые предприниматели выезжали из своего района. Тут же было активное пешее движение — люди спешили кто куда, по своим делам. Можно было сказать, что дом находился на стыке двух районов и мог привлечь разную публику.

Но окна его были наглухо закрыты деревянными ставнями, а на входной арочной двери красовалась большая табличка «Продажа с торгов. Обращаться к судье».

Мы остановились перед домом и принялись его разглядывать. Мой взгляд тут же выхватил следы давнего запустения: мутные оконные стёкла в щелях ставен, дырки от гвоздей на фасаде вместо вывески, следы грязи и копоти на кирпиче. Патрик покачал головой, с сомнением глядя на недвижимость.

— Что здесь было? — спросила я у Бри.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Только знаю, что хозяин как-то нехорошо умер, и дом с тех пор пустует. А продать его решили, чтобы погасить его долги. Он сильно пил перед смертью и не работал. Ксандер мне рассказал.

— А другие варианты есть? — спросила я. Дом своим запустением вызывал смешанные чувства.

— Есть ещё один. Но он ещё хуже, — сказала Бри и повела нас в обратную сторону, мимо района богачей к выходу на пристань и портовому пригороду.

Среди грузчиков, распахнутых дверей таверн и снующих туда-сюда тележек с бочками мы с трудом протиснулись к второму такому же дому, который уходил с молотка за долги. Он находился прямо на берегу озера, и окна его смотрели на водную гладь. Но прямо перед ним был причал, где кипела работа по выгрузке-погрузке, а на песчаном берегу сновали чумазые мальчишки, ковырявшие в песке палками.

По обе стороны от закрытого наглухо дома стояли два точно таких же особнячка с гостеприимно распахнутыми дверцами. Оттуда доносились смешки и дружный хохот, а запах прямо указывал на то, что это питейные заведения.

Я сразу поняла, что этот вариант нам не подойдёт. Здесь можно было бы устроить склад или магазин товаров первой необходимости, или даже… бордель. Но не кондитерскую для респектабельных дам.

— Мы можем подождать, вдруг кто ещё разорится, — вдруг хмыкнула Бри и уставилась на меня с неуместным весельем. — Вдруг повезёт!

— Нет! — решительно сказала я. — Давайте сходим к судье и попросим показать нам тот дом. Если там есть печь, то я уверена, что он нам сгодится.

Хотя я совсем не была уверена в том, что это так, но сдаваться не собиралась. Патрик всю дорогу молчал и только зыркал по сторонам на любого, кто хотел к нам приблизиться. За это он заслужил мою горячую благодарность. К тому же он, как мужчина, что-то да понимал в печах, стройке и всём вот этом. Поэтому я была рада его присутствию.

Он же заходил к судье и договаривался о просмотре дома. К моему удивлению, должностное лицо даже не пришлось «подмазывать», чтобы он отправил с нами служащего с ключами. То ли так хотел избавиться от имущества, то ли и вправду работал на совесть. Как бы то ни было, через два часа мы были у дома на границе двух кварталов и смотрели в спину судебному исполнителю, который копался огромным ржавым ключом в замке.

Наконец, он распахнул дверь и оттуда пахнуло таким смачным солодовым духом, что я сразу поняла: тут была или таверна, или пивоварня. Мда.

Это значит, что и окружающие тоже были в курсе, чем здесь торговали. Респектабельностью тут и не пахло.

Между тем служитель зажёг свечу и поставил на деревянный стол, который одиноко шатался посреди пустой комнаты. Пришлось постоять, чтобы глаза привыкли к темноте, и постараться глубоко не вдыхать, чтобы не наглотаться пыли и сильного солодового запаха.

Когда темнота немного рассеялась и можно было приступить к осмотру, я разглядела в углу что-то массивное и тёмное и поняла — это была печь.

Глава 6

Судебный исполнитель монотонно бубнил, проводя нам осмотр дома:

— Тут парадная комната, где была пивоварня и контора, — и он обвёл рукой ряды бочонков вдоль стены, массивный деревянный конторский стол с засохшей чернильницей, низкий буфет с рядами глиняных кувшинов и стеклянных кружек. У соседней стены стоял высокий открытый стеллаж, полки которого были покрыты пылью и мышиным помётом.

Остро пахло прокисшим солодом и чем-то затхлым. Я видела, как Бри сморщила нос, но потом взяла себя в руки и её лицо снова стало безразлично-спокойным.

Полы были каменные, из тонко пригнанных друг к другу плиточек. Печь гордо красовалась у стены, но была жутко грязной. Я не могла понять, зачем она здесь. Если тут выдавали и разливали пиво, то печь должна быть там, где его варили, разве нет?

Прямо тут, из главной комнаты, вниз вела лестница под полукруглым арочным проёмом. Ступени были истёртые, но вполне себе крепкие.

— Там внизу подвал и много пустых бочек, — перечислял служащий. Я обрадовалась и устремилась туда, но служащий меня остановил. — Туда мы сходим потом, если захотите. Там дурно пахнет и много крыс!

— Нет, мы туда сходим прямо сейчас! — твёрдо заявила я. — С вами или без вас, но я буду осматривать всё!

Я встала в позу и с вызовом глянула на пристава. Тот перевёл глаза на Патрика, как на единственного мужчину, но тот только произнёс:

— Делайте, как говорит леди, — и махнул рукой в мою сторону.

Пристав зажёг ещё пару свечей, дал их нам с Бри в руки и предупредил:

— Смотрите под ноги, эти твари так и шныряют под ногами! — и начал спуск в подвал.

Низкое помещение оказалось типичным подвалом с маленькими оконцами наверху, длинными рядами пустых стеллажей и бочками, поставленными друг на друга, от пола до потолка. Ничего интересного здесь больше не было.

Мы дружно поднялись наверх и прошли в следующую комнату, окна которой выходили на двор. Оказалось, что сам особняк имеет форму буквы «Г», торцом прилеплен к городской стене, а внутри у него вполне приличный огород и сад. На мой взгляд, соток пять-шесть там точно было. И это было очень кстати! Помимо своего кусочка природы, здесь можно было устроить аптекарский огород и самой выращивать травы и специи!

Заднее помещение оказалось неожиданно высоким и было оборудовано под самый настоящий цех. Я насчитала два огромных медных чана, которые стояли на низеньких печах с дверцами для закладки дров. Печи сложены из обожженного кирпича, и на них стояли гигантские металлические чаны. Скорее всего, они стоили целое состояние.

Под потолком, укреплённым балками, на узких досках балансировали длинные деревянные корыта. Скорее всего, в них что-то охлаждали. И мне показалось, что кислый запах шёл оттуда — возможно, именно там и пропали остатки сусла, солода или чего там ещё используют в пивоварении?

На больших крюках, вделанных в стену, торчали деревянные лотки, а над ними — жёлоб. Видимо, в технологический процесс входило охлаждение, и оно достигалось за счёт прогони жидкости по помещению.

Тут же стояли рядами несколько крепко сбитых деревянных столов и низкие шкафы возле каждого из них. Они хранили запахи специй — тмина, аниса, можжевельника, кориандра. Два больших сундука явно часто открывали и закрывали, и пристав показал, что они полны кухонной утвари — огромных половников и деревянных лопаток. Тут же хранилось большое сито, медные миски и ещё куча всякой утвари. Сердце моё забилось чаще. Такое и мне надо!

Дальше был осмотр второго этажа. Лестница приводила на площадку, откуда сразу открывался вход на кухню. Она была простая: у стены с дымоходом царстововал огромный камин с чугунной плитой, подвесным крюком для котла и духовкой сбоку.

Я ступила на дубовый пол и услышала, как жалобно скрипнули доски. В центре комнаты стоял массивный деревянный стол, вокруг — простые жёсткие стулья со спинкой. В простенке между окнами, выходящими на улицу, стоял большой открытый шкаф с фаянсовой посудой, оловянными тарелками и кружками для пива. Нижняя его часть была закрыта дверцами, за которыми обнаружились кастрюли, формы для выпечки, кувшины и запасные кружки.

В глухом углу, дальнем от окон, оказалась закрытая дверью ниша — кладовая. Там были полки и пустые сундуки, и даже крюк для мяса.

При виде этой кухни у меня забилось сердце, и я почувствовала, что здесь можно жить с полным комфортом. Добротная мебель из массива дуба, разнообразная посуда, духовка! Мы могли бы жить на этой кухне, пока приводим дом в порядок!

Выйдя из кухни, мы прошли в ту часть дома, которая была длинной частью буквы «Г». Здесь располагались три комнаты вдоль одного коридора без окон. В первой комнате — хозяйская спальня. Там стояла широкая деревянная кровать с высокими шестами, у окна — стол с тазом и кувшином для умывания. В ногах стоял сундук, а у стены — небольшой шкаф с дверками, настоящий гардероб!

Следующая комната явно была детской, если судить по трём узким деревянным кроватям, небольшим сундукам и полке с одной-единственной книжкой. Окна и у спальни, и у детской выходили во дворик.

Самой дальней комнатой оказался просторный кабинет. Тут стоял стол, удобное кресло и широкая лавка, которая могла при желании превратиться в спальное место. Здесь также был небольшой шкаф, простой стул для посетителя и много-много пыли.

Я вздохнула, представив, как мы все сможем здесь разместиться. И я уже очень хотела этот дом.

— А где здесь вода? — спросила я у пристава.

— Во дворе есть колодец и бочка для дождевой воды, — ответил он.

Я развернулась и пошла во двор. Выйдя через заднюю комнату с пивоваренным цехом, я очутилась в запущенном саду. Сразу под стеной в строгом порядке росли три дерева. Сейчас было сложно определить, что это за растения, но я решила попытаться:

— Что здесь растёт? Вы знаете?

Служащий недовольно заглянул в бумаги и произнёс:

— Яблоня, слива и кислая вишня. Кустарники — чёрная смородина и крыжовник. Малина. Так, что тут ещё, — он послюнявил палец и перелистнул страницу. — В горшках — хм, впрочем неважно, всё уже засохло.

И действительно, на улице стояли кашпо с остатками каких-то мёртвых растений. У колодца, обложенного светлым камнем, с целым деревянным воротом и без цепи, валялась тележка на двух колесах с бочкой. Это удобно! Для пивоварни таскать воду вёдрами — такое себе занятие.

Я подошла к колодцу и заглянула внутрь — на меня дохнуло сыростью и где-то внизу я разглядела чёрную воду. Но проверить, какого она качества, не получилось — без цепи я не знала, как это сделать.

— Я увидела всё, что хотела, — повернулась к притихшей Бри и молчаливому Патрику. Они кивнули. — Какая начальная цена на торгах?

— Сто двадцать тысяч элов, — равнодушно сказал пристав.

Я чуть не подавилась. Это же очень много, да? Мне в замке положили сколько-то элов в год и платье за службу… А тут сто двадцать тысяч! Где взять такие деньжищи?

— А… а что случилось с предыдущим хозяином? — задала я вопрос, который тоже не давал мне покоя.

— Он умер, не оставив наследников, — сухо ответил чиновник.

— Прям здесь, в доме? — утончила я.

— Да, тут его и нашли, — раздражённо проговорил он. — Семьи у него давно не было, поэтому всё отошло королю за долги.

— Так он умер не своей смертью? — допытывалась я, а чиновник уже нахмурился и промолчал.

— Благодарю вас, господин пристав, — очаровательно улыбнулась Бри и увела служащего за собой, о чём-то его расспрашивая.

Я, пытаясь оправиться от цены, разочарованно побрела следом. В мечтах уже освобождала дом от хлама и наводила тут порядок, чтобы поскорее начать печь. Но как сделать так, чтобы этот дом стал моим?!

***

— Ты уверена, что других вариантов на продажу нет? — в десятый раз спросила я Бри, пока мы возвращались переулками в Гостиный Дом. Та отрицательно помотала головой.

— Может быть, в другом районе? Или что-то поскромнее? — не унималась я.

— Джейн, перестань мне докучать! Я тоже думаю, что нам делать. Наверное, нужно сперва продать изумрудный песок и понять, сколько мы можем с ним выручить.

— Но кому мы его продадим, сразу на такую сумму? Или ты хочешь продавать маленькими партиями?

— Меня больше волнует другое. Песок очень легко нейтрализовать — взять в руку и всё, он будет непригоден для использования. Покупателю стоит просто запустить руку в песок и получить своё, не отдавая нам денег. Надо придумать схему, как нам всё сделать грамотно, чтобы не попасться, — задумчиво прошептала Бри, оглядевшись по сторонам.

— Я знаю, как это организовать. Но важно найти покупателя! — улыбнулась я.

Вечером, когда все улеглись спать, мы с Бри занялись раскройкой мешочков. Мы решили, что выгоднее будет реализовать сокровище маленькими партиями — так выйдет дороже. Ну и безопаснее, чем сразу доверяться оптовому покупателю. Купить сразу всё сможет только кто-то из королевских особ или богатых аристократов, а нам такое внимание ни к чему.

Поэтому мы сшили десять мешочков и назначили каждому цену в пятнадцать тысяч элов. Если кто-то надумает торговаться за дом на аукционе — то у нас будет запас. Я, конечно же, прекрасно понимала, что цену устанавливает рынок. Но! Если этот песок настолько редкий, то можно же и попробовать? Вдруг его в продаже прямо сейчас и нет?

Рассыпать песок по мешочкам я доверила Бри — у неё он точно не потеряет магических свойств.

А потом, одевшись попроще и измазав лица золой, мы с ней выскользнули из дома. На улице нас уже поджидал Патрик. Укрываясь капюшонами плащей, чтобы скрыть лица, мы пробрались на безлюдный берег озера Аррон, который плохо просматривался с крепостной стены, и закопали один мешочек с песком. Пометили большим камнем и ушли, оглядываясь по сторонам.

Потом мы пошли домой. Остальные девять мешочков лежали у меня в лифе — я никому не доверяла. Улицы Эльмариона по ночному времени были небезопасны, но нам повезло — мы проскочили незамеченными, и никому не пришло в голову нас ограбить или убить. Наверное, потому что мы выглядели точно так же, как потенциальные грабители и убийцы.

Леди Бри с Патриком пошли за первым из покупателей, которого она нашла накануне через старых знакомых, и первая сделка должна была состояться сегодня ночью.

Когда я пришла в комнату, где сопела уставшая Лили, то увидела лиса. Он как ни в чём не бывало лежал на кровати, положив морду на лапы.

«Пришёл!» — воскликнула я мысленно. «Где был?»

«Охотился. У вас тут так воняет и нет нормальной еды», — услышала я.

«Мне нужна твоя помощь», — внезапно сообразила я и подозвала его к себе. Дала понюхать мешок с песком и добавила: «Надо охранять этот песок. И проследить за Бри и Патриком. Они должны получить за него монеты и принести мне».

«Я же не сторожевой пёс!» — обиделся Рыжик.

«А зачем ты тогда за мной увязался? Зачем я тебя слышу?» — возмутилась я.

«Я тебя охраняю, потому что у тебя есть огонёк. Я должен тебя защищать», — услышала я.

«Тогда беги и защищай! Ты мне нужен там, а не здесь!» — приказала я. «Без этих монет я не выживу».

Лис нехотя поднялся и тихо, так, что я даже не услышала шума от мягких лап, выскользнул за дверь.

Я так и не сомкнула глаз этой ночью. Под утро Бри, Патрик и Рыжик вернулись. У моей компаньонки в лифе был бархатный мешочек с пятнадцатью тысячами элов. Получилось!

Весь следующий день я летала, как на крыльях. Бри исправно выполняла свою часть задачи — она надолго пропадала, но возвращалась с новостью, что нашла ещё покупателей среди старых знакомых из полукриминального мира.

Получив деньги, она давала покупателю записку с картой, и тот сам находил песочек неподалёку, используя его тут же, на месте. В этой схеме было великолепно всё — даже если кто-то проследит за покупателем, то не успеет ничего сделать, потому что у того в руках товар быстро превратится в обычный песок.

Конечно, я взяла эту идею из своего собственного мира, где такой способ используют для нелегальной продажи запрещённых товаров. Но что поделать? Главное, я знала, что песок не вредит людям, а помогает.

Через десять дней у нас было сто пятьдесят тысяч элов. И мы с Бри пошли писать прошение о проведении торгов.

***

— Начальная цена лота — сто двадцать тысяч элов! Шаг аукциона — одна тысяча, — громко произнёс судья и шарахнул молотком по столу. В зал заседаний набилось много народу — и их количество произвело на меня удручающее впечатление. Неужели так много желающих приобрести старый дом пивовара?

— Господин Штах даёт сто двадцать тысяч! — объявил судья и все уставились на высокого толстяка в жилетке и с золотыми часами на цепочке. Он поигрывал ими, не спуская глаз с судьи.

— Сто двадцать одна тысяча! — громко выкрикнула я. Сегодня на мне был наряд благородной леди, но волосы по-прежнему были убраны в чепец. Рука в белой перчатке уверенно взметнулась наверх и толпа теперь уставилась на меня.

— Сто двадцать пять тысяч! — провозгласил толстяк Штах.

— Сто тридцать тысяч элов! — внезапно выкрикнул низкий человечек с сальными волосами, собранными в хвост. У него была неприятная серая кожа с оспинами, а глаза постоянно бегали по толпе, что-то высматривая. Меня даже затошнило.

— Сто тридцать пять тысяч! — крикнул пузатый Штах.

Я молчала. Зал притих. Поднять цену на пятнадцать тысяч — неслыханное дело!

— Сто тридцать пять тысяч — раз! — жахнул судья молотком так, что из-под него полетели крошечные кусочки дерева. — Сто тридцать пять тысяч — два!

— Сто сорок тысяч! — вновь выкрикнула я и подняла руку вверх.

Зал замер. Здесь было холодно, но окружающие меня люди или обильно потели, или просто не мылись неделями. Воняло потом и застарелым перегаром.

Тишина повисла, но ненадолго.

— Сто сорок пять тысяч! — выкрикнул Штах.

— Сто пятьдесят тысяч! — крикнула я. Пот стекал по спине, и мне было ужасно страшно.

— Сто пятьдесят пять тысяч! — громко и отчетливо произнес человек с сальным хвостом.

Теперь уже тишина наступила надолго. Все переглядывались, люди переводили взгляды на меня и на Штаха. Я с сожалением смотрела на то, как желанный дом уплывает у меня из рук. А я уже мысленно сажала там фенхель и петрушку, редиску и лимонную траву. Пекла булочки на уютной кухне и расчищала производственное посещение на первом этаже. Как же так?

— Сто пятьдесят пять тысяч р-р-раз! — судья обвёл толпу глазами. — Сто пятьдесят пять тысяч — два! Сто пятьдесят пять тысяч — три! Продано!

Оглушающий стук молотка звучал, как захлопнувшаяся крышка пианино. Я вспомнила детский страх от того, что она ударит по пальцам и я навсегда останусь с переломанными фалангами, и даже поджала кончики пальцев в ладони. Зажмурившись, остро переживала отчаяние.

— Срок уплаты цены — десять дней! — объявил судья. — Следующий лот…

Но я уже его не слушала, а пробиралась к выходу. Слёзы застилали глаза, и я часто моргала, чтобы скорее их осушить и не показать этим мужланам, как мне больно. Ну почему, почему всё так получилось? У нас так гладко шло — мы продали песок, у нас были все шансы заполучить этот дом. И вот…

На улице я вдохнула полной грудью и остановилась, поджидая Бри. Следом за ней вышел Патрик, а за ним — толстый Штах и неприятный победитель торгов.

Они остановились на углу и принялись о чём-то беседовать. Внезапно Бри обернулась и я увидела, что сзади неё стоит Ксандер — тот самый мальчишка, что украл у меня специи.

— Беги, послушай, о чём они говорят, — быстро сказала ему моя напарница и помахала мелкой монеткой. — Потом всё доложишь! Да не упусти ничего!

И мальчишка убежал.

— Бри, пусть он вернёт мой мешок! Там специи, они мне нужны для десертов!

Бри пожала плечами и проговорила:

— Сегодня он придёт к нам домой, там его и спросим. Не спугни его. Он очень смышлёный малый! Ещё пригодится!

И она взяла меня под руку, чтобы увести от здания суда.

— Леди Джейн, нельзя всем показывать, как ты расстроена. Выше голову и пусть они все думают, что у тебя всё продумано. Всё идёт по плану. Ты неуязвима.

И я последовала её совету. Я и правда неуязвима. А ещё — так просто не сдамся. Не для того я перенеслась сюда, чтобы потратить свою жизнь на глупости. И если мне не хотят уступать честно — я возьму хитростью.

Глава 7

— Господин Штах — ну этот, пивовар с Серебряной улицы — торговался с тем прыщавым, — сбивчиво рассказывал Ксандер, косясь на меня. Он сидел в нашей комнате на полу, не решаясь пройти дальше. Мальчик напрягся и уши его «стояли» настороже, как у собаки — при малейшей опасности он планировал вскочить и убежать.

«Рыжик, не дай ему уйти, если попытается», — попросила я лиса, который лежал в углу комнаты.

«Хорошо», — вздохнул он мысленно. — «Но с тебя что-нибудь вкусненькое».

Я кивнула.

— Прыщавый с хвостом сказал, что готов уступить Штаху дом, если тот заплатит сто пятьдесят пять тысяч и ещё тысячу элов сверху, но уже ему, прыщавому, — произнёс Ксандер, пытаясь поддеть ногтём что-то в носу.

— А Штах что? — спросила я, морщась при виде этого ковыряния.

— А он послал его подальше и сказал, что доложит стражам о его предложении. На что тот сказал, что пойдёт к бабе. Ну, то есть, к вам, — сбивчиво продолжил мальчик. — Он не собирается платить судье деньги. У него их нет.

— Тогда зачем он участвовал в аукционе? — удивилась я.

— Работа у него такая. Он приходит на аукцион, задирает цену, а потом перепродаёт своё право покупки. Иногда договаривается с людьми до аукциона, и те ему платят, чтобы он просто не участвовал, — пояснила леди Бри.

— И судья об этом знает? — спросила я.

— Знает. Но ему выгодно — ведь этот человек задирает цену. Они ещё и в сговоре могут быть.

— То есть, если я откажусь перекупать его право, то он просто не будет заключать сделку? — осенило меня. — Откажется от права и дом снова выставят на торги?

— Вероятнее всего, да, — кивнула Бри.

Ксандер, уловив перемену разговора, рванул было из комнаты, но Рыжик мгновенно схватил его за ногу и зажал лодыжку в пасти. Низко рыча, сжал зубы чуть сильнее и мальчик заголосил.

Я подошла к нему вплотную и спросила, строго глядя сверху вниз:

— Где мой узелок, который ты стащил?

— Я ничего не тащил, тётенька! Ай-ай-ай, уберите собаку! — на этих словах Рыжик ещё внушительнее зарычал.

— Не уберу, пока не скажешь, где мой мешок! — для убедительности я схватила его за запястье, одновременно понимая, что детское очарование мальчика всё ещё действует на меня.

— Да не брал я ваш мешок! Его на рынке кто-то срезал, я и сам не заметил! — выкручивался он, одновременно морщась от боли.

— Значит, так. Я готова давать тебе мелкие поручения в обмен на монетки или еду. Но ты должен разыскать и вернуть мой узелок. Иначе натравлю на тебя своего зверя и поминай, как звали! Останутся от тебя только рожки да ножки!

Рыжик раскрыл пасть, освобождая ногу мальчика, и тот рванул вниз по лестнице, громко шлёпая деревянными башмаками. Бри с непроницаемым выражением лица смотрела на меня, а потом выдала:

— Ну, хоть чему-то ты учишься. В замке я думала, что ты совсем безнадёжна.

Я улыбнулась и плюхнулась на кровать.

— У меня есть идея, — сказала я. — Но сначала я хочу поспать и поесть. Нервный сегодня день!

***

Спустя десять дней, когда мелкий жулик с сальными волосами отказался заключать договор и временно скрылся от судейского притворного гнева, мы с Ксандером, Патриком и Бри крались по улицам к бывшей пивоварне.

Под плащами мы походили на ниндзя — одетые в мужскую одежду и с шарфами, скрывающими нижнюю часть лица. Шастать по ночам в чужом городе уже практически вошло в привычку. А глядя, как утончённая и надменная Бри лихо ориентируется в проулках и глухих подворотнях, я всё больше убеждалась в том, что за её плечами не самая простая судьба.