Турова Скифия

Существовали и народы древние, берущие начало от него: «уры» — степные арийцы, «туры», «туроны» — галльское племя, «турки», «тюрки», «торки», «туркмены», «туркестанцы» и др.

Арабы и славяне называли турок « разбойниками», хотя сами они называли себя османами либо оттоманами. По фамилии их царя.

Птолемей во II веке по Рождеству Христову пишет о «стурнах», в которых И. Е. Забелин видит «туровцев», живших в бассейне небезызвестной реки Припять. Неподалеку от нее находилось Тур-озеро, Турья река, город Турийск и Туров-град.

Не исключено, что за названиями многих современных городов и поселков, рек и озер Европы и Азии, менявшихся неоднократно, всплывет и появится на свет божий еще один след тура. Автор лишь поверхностно означил наиболее яркие, дошедшие до наших дней отметины этого дикого, но поистине прекрасного животного.

Вот, например, всемирно известный город-курорт Цюрих, упоминаемый во II веке н.э. как римское поселение Turicum — «поселение туров», этимологи почему-то трактуют как «поселение у воды», от «dur» — по-кельтски «вода», хотя явно бросается в глаза начало турово. И таких примеров достаточно.

Туры питались в основном травой и желудями. Зимой они откочевывали в густые леса, на север степи. Гон у них начинался осенью, отел маток весною. Турица ходила с дитем около года. Жуткой и мрачной представлялась немногочисленным зрителям схватка туров за обладание маткой-турицей. Вот, переплыв степную речку и отряхнувшись, выходит на берег черный, словно мавр, чеканный, высокий зверь с белыми, почти метровыми прямыми и острыми рогами и, принюхиваясь к поникшей траве, внимательно осматривает тигрово-желтыми с красными ободками глазами окружающую местность. Все вокруг замирает под грозным царским взглядом. И вдруг вдалеке, за чащей лозняка и ольшаника, слышится утробно-раскатистый рев. Это клич, вызов к поединку. Он еще раз отряхивается, черная шкура блестит, переливается в лучах закатного солнца и, подняв кверху крутолобую «со звездой» мохнатую гриву, нюхает чистый воздух. Учуяв противника, плотно прижимает уши к воловьему затылку и, принимая вызов, трубит паром, что есть мочи. «У-у-у-р-р-р» — катится по лугу громовой рокот великана-самца. Сыплется с дерев кроваво-багряная листва, прячутся звери и птицы, дикие кони-тарпаны прыскают в разные стороны. Упаси бог встать на пути великана!

Соперники сближаются. И вот уже слышится хорканье матерых быков, хруст веток, слюна закипает во рту, глаза наливаются яростью, мышцы дрожат и перекатываются неуемной силой, рога, как пики, выставлены вперед. Сказочная и вместе с тем потрясающая картина! Это вам не поединок лосей либо оленей, когда те, схлестнувшись, сцепившись рогами, кружат по поляне и, наломав друг другу шеи, кто-то из них осознает, что он слабее, и, дрогнув, уступает, покидая место боя. Совсем другое — битва туров. В ней борьба идет не на жизнь, а на смерть, ибо в основном она и заканчивалась если не смертельным исходом, то глубокой раной. Ведь при роковой «сшибке», при ударе «лоб в лоб» не было ошибки. Страшные рога попадали либо в грудь, либо в шею, поражая при этом жизненно важные органы. Зачастую оба и падали замертво на поле брани. Туры редко доживали до старости, умирая, как прочие животные, естественной либо от хищников смертью, они погибали в турнирах, как истинные бойцы, поединщики «Дикого поля».

Читатель задаст вполне резонный вопрос: «Ну почему такие мощные, воинственные животные не дожили до наших дней?» Ответ прост: тур и человек не могли долго ужиться вместе, рядом. Они по характеру несовместимы. Ведь тур не поддавался ни приручению, ни дрессировке, он не подчинялся чужой воле, не прогибался, не приспосабливался. Видимо, это его и погубило. Выживали более гибкие, послушные, податливые, хотя и менее сильные.

Кровь и характер тура были первой, высшей группы, к ней же относились и воинственные скифы, и прочие «пассионарные» буревестники, морские разбойники, кровные братья тура. Ведь не со времен Максима Горького, а гораздо ранее известно: «...рожденный ползать летать не может».

Так и среди людей: гибнут в неравной борьбе более сильные, храбрые, упрямые, не поддающиеся на сделки. Турниры, поединки, дуэли... Сколько на Руси погибло, сломалось прежде времени молодых, талантливых людей с твердым, как сталь, туровым, несгибаемым характером... Туровы, Туркины, Турусовы, Тураевы, Туркестанские, Туревские, Турчаниновы, Турищевы и другие «урчащие» произошли от него. Старинный дворянский род Тургеневых, орловские воеводы и князья Туренины, татарские Тургаевы, принцесса Турандот — все они каким-то образом связаны с ним.

Поражая древних людей своей отвагой, красотой и храбростью, тур невольно вызывал восхищение, а вместе со страхом чувство зависти. Поэтому многие вожди племен, кочевые люди старались заполучить его имя (тотемизм).

Охота на туров в те далекие времена была чрезвычайно трудна и опасна, так как «они, — пишет Брем, — обладали диким и злым нравом, не боялись человека и были очень агрессивны. Врагов у них не было: волки против туров были бессильны». До нас дошло упоминание о туре и других обитателях Великой степи в «Поучении Владимира Мономаха», написанном предположительно в 1117 году.

Мономахом он прозывался потому, что был сыном Анны, дочери византийского императора Константина Мономаха. Дедом его был Ярослав Мудрый. Великий князь пошел в отца, знавшего пять языков, выносливого и сильного воина, настоящего охотника. Вот перед вами картинка княжеской охоты: «Коней диких своими руками связывал я в пущах по десять и по двадцать... Дикий олень меня бодал, а из двух лосей один меня ногами топтал, дикий кабан — вепрь на бедре меч оторвал, громадный медведь мне на колене потник прокусил, лютый зверь (вот она, еще одна загадка Степи!) вскочил ко мне на бедра и коня вместе со мною опрокинул». Что за лютый зверь? Рысь — мала, горный барс, пантера в наших краях не водились. И в летописях всплывает еще одно таинственное животное Степи — «пардус». Может, это был мощный леопард либо его более крупный сородич, кто знает, но, судя по описанию, — зверина не из маленьких.

У малоазийцев Чатал-Гююка леопард-«капрас» был священным зверем, культом почитания, у этрусков — расенов, живших в Италии задолго до нашей эры, существовала легенда, по которой самка леопарда выкормила детеныша человека (надгробие из района Чертозы, изображающее сцену кормления ребенка самкой леопарда, хранится и поныне в музее города Болонья). Именно от этрусков перешло в древнерусский язык слово «пардус» — «леопард».

Как малоазийцы, фракийцы, так и этруски, скифы, почитая леопарда, считали себя «сынами леопарда», видимо, от того детеныша, вскормленного самкой леопарда, а он уж, поверьте, был не из робких. Но не следует забывать, что на Руси испокон веков водилось не менее хищное животное, только бесхвостое, под названием «рысь».

«Капрас» — «пардус» — «рысь» — «леопард» — как много общего в этих словах, берущих свое начало от этрусков к русам!

Горяч и необуздан был в молодости Владимир Мономах, не по годам развит, силен и воинственен и не случайно именем его пугали половцы своих смуглолицых детишек. Слава его гремела за пределами Великой Степи.

В. Н. Татищев рисует нам облик вождя: «Лицом был красен (т.е. красив), очи велики, власы рыжеваты и кудрявы, чело (лоб) высоко, борода широкая, ростом не вельми (не слишком) велик, но крепкий телом и силен».

Зимой любил ходить на лыжах и купаться в проруби, и не случайно его полюбила английская принцесса, дочь короля Гарольда, погибшего в битве с Вильгельмом Завоевателем при Гастингсе, белокурая и бледнолицая Гита. Тяжело перенесла восемнадцатилетняя болезненная англичанка путешествие в Скифию. Сначала море, затем болотистая Нева, холодное Ладожское озеро, стылый Волхов. Так и не прижилась она на земле смоленской, родив ему сына-первенца Мстислава и уйдя в мир иной в возрасте тридцати двух лет.

Более 80 крупных походов совершил Мономах, а мелким — «несть счету», более 200 лучших мужей — князей, ханов — перебил и взял в плен. При всем том всегда оставался человеком, не терял разума, помогал нищим и обездоленным, а более всего чтил веру в бога, наказывая потомкам: «страх божий имейте превыше всего», призывал к трудолюбию: «...пусть не застанет вас солнце в постели» — и другим добродетелям. На многих зверей и птиц охотился Мономах, кроме одного, «...кроме иного лова, кроме Турова». Ибо охота на тура — игра со смертью. «Тура мя 2 метала на розъх и с конем» — повествует Мономах о двух жутких случаях из своей жизни, когда могучий тур, словно таран, выскочив из засады, пробил рогами бок лошади и, подняв ее кверху вместе с всадником, словно пушинку, грохнул, «метнул» о землю. И только чудо спасло князя от смерти. «И бог сохранил меня невредимым». И, наставляя молодежь, поучал: «Смерти, дети мои, не бойтесь, ни войны, ни зверя, но мужское дело творите, как вам бог подаст... ибо ничто вам не может повредить и убить ... понеже не будет от бога повелъно» и добавлял: «А если от бога будет смерть, то ни отец, ни мать, ни братья не могут отнять вас у нее ... На все воля божья, ибо божье обережение гораздо крепче человеческого». Поистине прекрасны и лаконичны мудрые философские наставления Владимира Мономаха о смысле жизни и смерти.

Чуть позже великий князь литовский Гедимин (дата правления 1327— 1343 гг.) чисто случайно убил необычайно великого и злого тура. Вот как описывается это событие в «Хронике литовской и жмайтской»: «Князь Гедиминас охотился на горе на туров. И ничего не убили охотники за день. Лишь к концу дня на вершине Гедиминас убил из засады, из кустарника, необычно огромного тура. На том месте, где был убит лесной хозяин — тур, он повелел поставить свою столицу и назвал ее по имени реки, протекавшей внизу,— Вильно» (нынешний Вильнюс). До этого князь видел во сне на этом же месте железного волка.

Волхвы предсказали ему, что возле вьющейся внизу реки Вильны (Вильняле — по-литовски), где он слышал жуткий вой громадного волка, князю суждено построить неприступную башню и свою столицу. Предсказание сбылось, но ни волка, ни тура с тех пор в этих холмистых и живописных местах больше не видели. «Рог Гедиминаса» висел на стене то ли в одном из замков Вильнюса, то ли в его башне вплоть до революции 1917 года, поражая воображение литовцев своею величиною.

Охоту царскую, княжескую в Степи, в Поле, на вольных просторах называли «полеваньем». У А. Толстого: «Князь выехал рано средь гридней своих В сыр-бор полеванье изведать; Гонял он и вепрей, и туров гнедых, Но время доспело, звон рога утих, Пора отдыхать и обедать».

Туже мысль проводит и А. Марлинский: «Рыцари, вдавшись в роскошь, только и знали, что полевать да праздничать, и лишь редкие стычки с новгородскими наездниками и варягами шведскими поддерживали в них дух воинственный».

Грозный, звериный рев дикого тура был столь оглушителен и страшен, что, как утверждают современники, «кони бесилися и бя непослушны» поводьям наездника и «мчаща в розне стороны». По образу и подобию дикого тура рыкала, ревела дружина, войско княжеское, устрашая более многочисленных «детей бесовых», и зачастую такой многоголосый слаженный рев ‚достигал цели. Его называли «криком лавы». Вот, выскочив из засады леса, словно разжатая пружина, «тысяча» всадников во главе с атаманом неслась навстречу врагу по гудящей земле, и по его знаку, со свистом разлепляя стиснутые зубы и звериным ревом «У-у-ррр-а-а!!!», от которого тряслись поджилки и мороз шел по коже. Кони противника, словно осатанелые, словно очумелые и потрясенные громом небесным, рвались в разные стороны, начиналась паника, суматоха, неразбериха...

В стан противника дружно и плотно врезалась, ввинчивалась, словно «коса архангелова», острая, как бритва, конница и начиналась «сеча лютая и беспощадная»...

Весьма любопытно, но во многих летописях указывается на помощь сверху от Бога в лице Ангелов либо Архангелов. «Головы врагов, невидимою рукою ссекаемые, летели на землю». Русичи же орали от восторга и радости. Ведь издавна известно: Бог помогает храбрым и сильным, за веру и правду борющимся.

«Крик лавы» во времена Владимира Мономаха, он же в «засадном полку» Боброка на Куликовом поле, «Ура мы ломим, гнутся шведы», «Ура» Суворова и Кутузова, «Ура» в коннице Буденного, «Ура» в годы Великой Отечественной войны — на полях сражений под Москвой, Курском и Сталинградом, тысячекратное «Ура» при взятии Берлина и в Дни Победы. Вот далеко не полный перечень русского потрясающего и непобедимого «Ура», от которого души врагов содрогались и приходили в смятение, они поворачивали и показывали спины, а, в конечном счете, терпели разгром и поражение. Именно от грозного рева тура «У-р-р!» произошло не менее грозное русское «Ур-р-а-а!!!». Другого в истории войн и быть не могло.

У иных народов, у других наций существуют свои призывы, свои кличи. «Ура», происшедшее якобы от тюркского слова «хура» — «вперед» и появившееся на Руси от монголо-татар, скорее всего, следует повернуть вглубь истории на 180 градусов. И тюрки", и половцы", и печенеги, а до них русы, скифы и сарматы и другие этносы, копируя грозный, устрашающий рык, рев крупных животных Великой Степи, естественно, во время битв не молчали, а старались устрашить, напугать противника. Только у одних это получалось более дружно и удачно, а у других менее... Все зависело от того, за что идешь в бой, за что «душу и сердце распаляешь». Подтверждением вышесказанному является свидетельство византийского ученого и историка Льва Диакона (Х в.), написавшего «Историю в 10-ти книгах» о войне киевского князя Святослава” с византийцами на Балканах (знать, было, о чем писать!): «...Они (русские) поспешно схватились за оружие, покрыли плечи щитами (щиты у них прочные и для большей безопасности достигают ног), выстроились в грозный боевой порядок, выступили на ровное поле перед городом и, рыча наподобие зверей, испуская странные, непонятные возгласы, бросились на ромеев». Перед вами типичная боевая сцена осады города русами с грозными криками, напоминающими рев тура: «У-рр-а-а!».

А еще ранее Аммиан Марцеллин отмечает у воинственных сарматов — родственников мидян и ирано-персов — не менее грозный крик «marha» — «мара» — означающий «смерть» противнику, чем-то напоминающий современное «ура». И действительно, от рева тура до смерти — всего один шаг.

Да и вообще «ур» — «ру» были наиболее популярными и почитаемыми словами в те далекие времена. Вспомним Ур и Урук — первые государства, Шумер — Урарту — Русь — Русы, Урал и т.д. А такие слова, как «вытурить», «протурить», «растурить», т.е. выпихнуть, разогнать, также произошли оттура. Урочище, в котором обитали туры, было весьма мрачным.

Самых мужественных и отважных, самых отчаянных «удальцов и резвецов» издавна на Руси сравнивали с турами. Их называли «Буй-турами», т.е. отважными смелыми воинами, настоящими бойцами. Таким был Яр-тур, Буйтур — князь русский Всеволод, таким был Евпатий Коловрат, рассекший татарина Хостоврула на две половины до самого седла, таким был и легендарный сказочный Илья Муромец, и многие другие русские богатыри.

Возможно, именитые графы Бутурлины и не подозревали о том, что их генеалогические корни берут свое начало от Буй-туров. К ним же тянется и родословная одного из храбрейших полководцев царя Ивана Грозного, князя Ивана Пронского — Турунтая, участника взятия Казани 2 октября 1552 года, замученного позже опричниками. Степан Халтурин, он же Батожков, неудачно покушавшийся на жизнь царя Александра III в Зимнем дворце, имел не менее упрямый, поистине туров характер.

«Бутурлык» — так назывался в старину защитный доспех конного воина, стеганая и прочная кожаная рубаха, а к ней высокие, грубые сапоги из бычьей кожи, возможно, и из турьей. Такой воинский наряд предостерегал воина от удара саблей, копьем, а зачастую и стрела в нем застревала. Распространен был на юге России. Кожа бычья, турова, была в моде, в ходу, не только в наше время, но и в те далекие времена.

В «Слове о полку Игореве» песнопевец приводит начальные слова, видимо, популярных в те времена походных песен, сравнивая весенний поход Игоря с радостным пробуждением в природе (природу в старину называли «натурой», натюрморты появились позже.). По всей видимости, он имел в виду изголодавшихся за зиму туров, истосковавшихся по Дону-батюшке, по степным просторам, несшихся сломя голову на волю, на солончаки, на речные просторы, на выгул и размножение. Зрелище сие было непередаваемо. «...Галицы стады бъжать къ Дону Великому». Именно черные, несметные стада туров и других животных с темных и мрачных лесов Галичины (от нее черноглазая и чернобровая красавица Галя, «галлы» — черные племена) бежали, торопились к Дону, а не «стаи галок». Именно сюда, на все лето в дикую ковыльную степь, богатую сочными травами и раздольем, приходили туры, а к зиме снова уходили в леса на желуди и хвою.

Скифы-кочевники, да и другие скифы, славяне двигались за стадами туров по трем причинам: первое, несмотря на свою суровость и свирепость, тур, а, в частности, турица и молодые бычки, служили для людей источником мяса и молока; второе — скифские волхвы знали секреты лечения многих болезней, мора, оспы и целебных снадобий, добываемых из тела тура. Печень тура добавляли в смесь от лихорадки, а вот перед вами древнейший рецепт лекарства от конской хвори: «Взяти черныя полыни, истолочь ея, Взяти тертого рога быка — Тура, Взяти сушеную щучью печенку, [Далее в тексте неразборчиво] И окуривати скотину по три утра До восхода Ярила».

И третье: люди те древние не без основания полагали, что именно стада туров, ориентируясь на местности по звездам, а конкретно по знаку Тельца, ведут их «правильными путями» по первобытной Великой Степи, кишащей и ревущей, грозной и опасной, поистине непредсказуемой. Там, где тур останавливался, там и люди ставили «городи» — городища.

Современные туристы — истинные поклонники тура-путешественника. Да и экскурсионные туры, турне имеют к нему прямое отношение. Современный турникет — тот же бычий загон, ограда, в которой издревле ночевали животные.

След быка-тура мы находим даже в азбуке. Болгарский черноризец Храбр, рассказывая о зарождении письменности у славян, утверждал следующее: «У евреев же первая буква «алеф», что значит «учение». Но по-еврейски «алеф» — это «бык». Греки, подражая им, сказали «альфа» — что значит «ищи». «Ищущий бык», за которым следовали древние славяне, наводит на размышления.

Древний корень «ур», восходящий к глубокой старине, к ариям, русам, имеет массу разветвлений, гидронимов (водных), разбросанных практически во всех частях земного шара. Это и названия рек, озер, лесов, гор, поселков, народов и т.д.

На земле скифской сохранилось довольно много изображений быка тура. Одно из них — знаменитая Каменная могила в пойме реки Молочной, впадающей в Азовское море. Вот как рисует ее видный археолог Ю. Шилов: «При более внимательном осмотре Могила представляется уже не черепахой, а головой быка. Его «морда» — наиболее крутой и скругленный у основания склон, обращенный строго на север, навстречу изгибу протекающей справа Молочной; его «рога» как бы уходят под землю и поросли луговым разнотравьем». И далее: «Здесь найден очень древний каменный сосуд, украшенный по венчику изображением бычьих голов. А несколько позже на вершине холма было устроено его основное святилище — «Грот быка».

Каменная могила — «Чудо природы», «Рай божий», созданная природой, и не исключено, что и руками атлантов в глубокой древности, чудо-гора из твердого песчаника в виде быка, несущая в себе глубокую смысловую нагрузку, до сих пор еще не исследованный до конца памятник далеких предков. С быком, а точнее, с коровой, у наших пращуров связано «круглое — яйцо-коровай-хлеб». Древний бык прочертил первую межу — границу, разделившую, раскроившую первобытный райский мир, а точнее, земли Великой Степи, на межи — границы, из-за которых-то и начались войны и распри между народами.

«Золотой телец», из-за которого до сих пор люди со времен Моисея“ не находят себе покоя, также имел форму быка. «Сделали тельца у Хорива и поклоняются истукану. И променяли славу свою на изображение вола, ядущего траву», — пишется в Библии о поклонении языческим идолам. В Древнем Египте богиня любви и судьбы Хатор изображалась в виде коровы.

По единодушному мнению многих ученых, именно тур явился родоначальником практически всех пород крупного рогатого скота — основного источника мяса, молока, кожи.

Само слово «говядина» произошло от древнеславянского «говендо» — «бык». «Говендай» — «скотник». От него Говендаевы. Стада одомашненных, но почти диких быков скифы, славяне использовали в битвах. Их гнали на неприятеля, словно великую таранную силу, в мирное же время на ярмарки, на продажу. Рев и пылища от этих стад стояли несусветные. «Бунить» — в старину означало «реветь», «мычать». Бунины, Бунаковы, Бунихины — от этого рева.

Ну, а страшные бычьи рога? От них-то и произошли названия древнерусских городов и поселков: Рогачев, Рогачевка, Кривой Рог, Роговое и др. Ну, и, наконец, характер бычий, упрямый, несокрушимый. По В. Далю «бычиться» — тоуриться (от тура), дичиться, быть упорно и дико застенчивым при людях; суровиться, глядеть угрюмо; упрямиться. «Глядеть бычком» — исподлобья, дичиться, коситься. И пословицы про быков упрямых сохранились: «не дуйся, коровка, не быть бычком», «уперся, как бык в стену, рогами», «богатый, что бык рогатый: в тесные ворота не влезет», «обычай бычий, а ум телячий», т.е. послушный. Ну и последнее: на старых гербах, знаменах русских, польских, да и других европейских городов, отчетливо видны либо голова быка-тура, либо турий рог — символы власти. Да если присмотреться повнимательнее, то и рога османского полумесяца чем-то напоминают рога тура. На пожелтевших листах одной из самых древних летописей Руси — Радзивилловской — изображена филигрань головы быка — тура, признак древности и знатности.

Но поистине титаническую, тягловую работу на Руси, начиная с незапамятных времен и вплоть до 50—60-х годов ХХ века, несли на себе крестьянские кормильцы — волы. Рассказ о них пойдет ниже.

Некоторые крупные породы испанского черного боевого быка, неизменного участника коррид, чуточку напоминают нам основные черты характера дикого тура. Люди же старались вернуть к жизни это поистине уникальное животное, донести до детей своих, внуков огнедышащий вольный характер храброго быка. В 50-е годы прошлого столетия зоологи братья Лутц и Хайнц Хеки в Берлинском и Мюнхенском зоопарках пытались восстановить путем скрещивания различных пород быков подобие дикого тура. И вроде бы свершилось, получилось желаемое. Перед ними, словно в сказке, воскрес из глубины веков черный, матерый бык. Но, увы, это было чисто внешнее сходство, с характером и нравами обычного домашнего животного. Вздох разочарования, словно стон, вырвался наружу. «Дух бойцовский не воскрешается»,— опустили руки дотошные братья.

Дикий же, буйный и быстроногий, свирепый и пышущий неукротимой силой точеный красавец ТУР — поединщик и властелин Древней Скифии — Руси остался за кадром истории навеки.

Вот таков он, ТУР — хозяин Великой Степи!

Одно можно сказать про него. Именно тур — дикий бык являлся связующим, объединяющим началом в жизни многих народов планеты. Честь ему и хвала!

Тем не менее, при всем уважении, почитании и даже поклонении быку туру человек никогда не забывал староримскую заповедь: «То, что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку!». Великое равновесие и покой, сказочная гармония царили в природе в те далекие дохристианские времена. Человек брал от нее лишь столько, сколько необходимо «на потребу», и не более. Девственность природы не нарушали ни великие войны, ни переселения народов, ни другие катаклизмы природы. Скорее всего, другое, случившееся гораздо позже: бурный рост городов, промышленности, варварское отношение к земле, неразумная распашка десятков миллионов гектаров целины, степных и приречных земель, впоследствии брошенных, и другие человеческие факторы — привели к той удручающей картине, которую мы наблюдаем сегодня.

По данным ученых-биологов, в Степи обитало более 6000 видов млекопитающих, 152 вида по вине человека исчезли навсегда. Да каких животных и птиц! Наиболее ярко выраженных, сильных и девственно-красивых, видимо, так или иначе угрожающих существованию человека. Назову лишь некоторые из них: о туре было сказано выше, далее — многочисленные стада диких лошадей-тарпанов, белый волк размером чуть ли не с медведя, водившийся в лесах Белоруссии и Брянщины, турандром — разновидность быка, с мягкой шерстью, меняющего цвет кожи, словно хамелеон, о котором упоминал еще Геродот, грифоны — изображения которых отчетливо видны на скифских вазах, разновидности крупных змеев (в народе Змеи Горынычи), огромных птиц типа Гаруды, птицы Ру. упоминаемой в арабских источниках, да и загадочное существо — чудище Сфинкс, нашедшее свое отражение в египетских пирамидах, а также у других народов, и многих, многих других первозданных, первобытных видов животных, птиц и рептилий, так и не дошедших до современного человека.