Человеческая натура

– Опа-на! Молодчики! А внутри салона можете мне всё также идеально почистить и убрать? – задал хозяин «шестисотого» тот самый заветный для любого мойщика вопрос.

– Конечно! – с готовностью отозвались Жека и Виталя.

Владелец машины раскрыл перед пацанами двери Мерседеса, бросил на сиденье брелок с ключами и ушёл обратно гулять в ресторан.

О! Это был праздник! Салон автомобиля можно было сравнить с внутренностями космического корабля. Кожаные сидения с подголовниками, отделка перламутровыми вставками, куча светящихся кнопок на приборной панели, бар с дорогим алкоголем и сигаретами. Чего кривить душой: у любого мальчишки того времени захватило бы дух от подобного великолепия! Обычно такса мойки машины премиум-класса по прейскуранту обслуживания возле «Рыбачьего стана» составляла один миллион двести тысяч купонов. Но судя по обнаруженным внутри салона «ништякам» хозяин «Мерседеса» был отнюдь не бедным человеком, поэтому Жека с Виталиком принялись совещаться: сколько они возьмут с него в итоге за работу?

– Давай четыре миллиона попросим? – предложил Виталя.

– Не, – выпуская дым от сигареты «Мальборо» и заедая конфетой с ликёром, взятой из автомобильного бара, не соглашался с ним брат. – Пять проси, не меньше.

– Пять лимонов на двоих купонами плохо делится. Я тогда лучше, вообще, шесть заломлю! – поднял планку Виталя.

– Ну, ты даёшь! Совсем края потерял? Попробуй, конечно, но так ведь и переборщить запросто можно!

Хозяин «Мерседеса» гулял в ресторане долго. А когда он, наконец, наелся-напился, а потом вывалился на крыльцо заведения в компании друзей и длинноногих красоток, то вместо своей заляпанной грязью украинских дорог машины обнаружил сверкающий чистотой изнутри и снаружи эталон немецкого автопрома.

– Ух ты! Красотища-а-а! Как будто только что из салона выехал! – восхищённо цокая языком, оценил дончанин произведённое на него впечатление. – Ну, пацаны, и сколько же я вам за труд должен?

При этом он вытащил из кармана рубахи огромную «котлету» денег, состоящую из одних купюр по миллиону купонов каждая. При виде такого несметного богатства у Витали округлились глаза и он, набравшись наглости, неожиданно для самого себя, брякнул:

– Восемь! За всё про всё – на круг выходит ровно восемь миллионов!

Теперь уже пришла очередь округлить глаза донецкому гостю: – Ничего себе у вас в Севастополе расценки! Даже в центре Киева на автоматической мойке цены в два раза дешевле!

Виталя осознал, что, похоже, всё-таки переборщил. Потому предпочёл отделаться испуганным молчанием. Но тут произошло не иначе, как чудо: хозяин «Мерседеса» взял и отсчитал от своей пачки денег целых десять купюр.

– Берите, пацаны. Я сегодня щедрый! – вальяжным жестом протянул мужчина деньги мойщикам.

Сказать, что Жека и Виталя впали в ступор – это значит не сказать ничего. Подумать только: им только что прямо в руки свалилась фантастическая сумма в десять миллионов купонов! Ведь это же целая зарплата матери за полгода! Как же она обрадуется!

Вне себя от счастья, пацаны побросали в ближайших к ресторану кустах вёдра с тряпками, поймали такси и рванули к себе на район. Только по дороге к родным пенатам Виталя обнаружил, что в спешке умудрился забыть в салоне «Мерседеса» свою куртку. Однако возвращаться обратно, от греха подальше, они не стали. А придя домой, сразу же вывалили всё своё богатство на кухонном столе перед матерью.

– Боже мой! Мальчики мои! Горе то какое! – схватилась за голову женщина. – Вы что: воруете? Где вы взяли такую огромную сумму денег? Неужели ограбили кого-то?

– Нет, мам. Как ты могла про нас такое подумать? Мы эти деньги честно заработали! – принялись наперебой уверять её братья. С большим трудом Витале и Жеке всё-таки удалось убедить мать в том, что эти безумные деньги им действительно заплатили за помывку машины.

Много воды утекло с той поры. Виталя открыл в центре города собственную автомойку. Дела у него идут вполне успешно. А Жека так до сих пор и моет машины в Артбухте: по-старинке тряпкой из ведра. Правда, он уверяет, что полностью доволен жизнью, так как у него имеется своя, давно сложившаяся с годами клиентура.

«Гадалка»

Медсестра Инга, миловидная девушка возрастной категории «немного за тридцать», со скучающим видом рассматривала свои накрашенные ногти. Субботний день не предвещал большого наплыва посетителей на «цитовку». По выходным несознательный народ всё-таки предпочитал отдыхать дома, а не тратить своё свободное время на лечение у врачей.

Большой отрывной календарь с фотомоделями в узких бикини, висящий на грязновато-белой стене, показывал июль. За приоткрытым стеклопакетом окна пылало жарою крымское лето, распространяя в помещении тягучую духоту, с которой не справлялся старенький засиженный мухами кондиционер. Время перевалило хорошо за полдень. Обеденный перерыв закончился совсем недавно, и теперь у Инги оставалось несколько утомительных по причине полнейшего бездействия часов до окончания самого заурядного медицинского дежурства, в самой заурядной горбольнице.

– Сходить что ли завтра к мастеру, сделать себе маникюр? А то лак уже конкретно местами облез, – лениво размышляла девушка. – Или лучше на пляж загород с Людкой выбраться? Середина лета, а я, смешно сказать, на море всего два раза была, – планы на грядущее воскресенье у медсестры оставались пока в стадии лёгкой неопределённости. Инга закатила глаза к потолку, и хотела было в очередной раз посетовать на царившую вокруг скукотищу, как вдруг окружающая её действительность кардинальным образом переменилась.

Толкнув дверь кабинета плечом, в приёмное отделение больницы ворвалась шумная женщина в пёстрых одеждах, обвешанная дешёвой пластмассовой бижутерией. Чернявым лицом с густыми сросшимися возле переносицы бровями и базарной манерой поведения неожиданная посетительница крайне смахивала на цыганку. Однако медсестре она представилась, как татарка из-под Бахчисарая.

– Здравствуй, красавица! Здравствуй, моя хорошая. Я – Саида. Ты меня не знаешь, что ли?

– Нет, не знаю. Вы по какому вопросу? – напустив на себя официальный вид, ледяным тоном поприветствовала шумную женщину Инга.

– Да ты что?! Не может такого быть! Шутишь, да? Неужели, правда, не знаешь? А, поняла: ты – новенькая!

– Почему новенькая? Я здесь, вообще-то, третий год уже работаю, – удивлённо подняла вверх брови девушка.

– Странно. Я вашему персоналу давно гадаю, а тебя впервые вижу. Как мы так могли разминуться? Слушай: давай милая и тебе заодно поворожу. Всю правду-матку, как есть расскажу. Что было, что будет, чем сердце твоё успокоится.

– Не надо мне никакой вашей правды! Ходят тут всякие! – попыталась отмахнуться от слишком навязчивого сервиса «татарки из-под Бахчисарая» медсестра.

– Зря, красавица отказываешься. У меня, между прочим, здесь у вас на пятом этаже в палате один пациент лежит. Очень серьёзный человек! Так я к нему каждый день туда-сюда мотаюсь. За денежку гадаю. Видишь, как во мне люди нуждаются?

– Вот и идите туда! Гадайте себе на здоровье! Что вы мне-то голову морочите?

– Так там сейчас обход. Вот закончится он – тогда пойду. А пока у меня время есть, могу и тебе судьбу будущую предсказать. Денег не возьму, погадаю бесплатно.

– Я же сказала – не хочу. Чего вы ко мне прицепились? Женщина, уймитесь уже, наконец! Если не понимаете по-хорошему, то могу вызвать наряд полицейских! Будете потом с ними объясняться! – начала терять терпение Инга.

Тем не менее, гадалка вовсе и не думала униматься: – Зачем нам полиция? От неё одни беды. Лучше послушай, что скажу тебе, красавица. У меня ошибок в предсказаниях не бывает, глаз ведь с годами намётан. Вижу в разводе ты. В одиночестве сейчас живёшь. Хотя – нет. Ребёнок у тебя есть. Сын?

– Да, сын, – заглотнула, наконец, наживку медсестра.

– Вижу: мальчик у тебя хорошенький. В школу уже ходит, в учёбе не отстаёт. А родители твои в другом городе проживают. И сама ты не местная, приезжая. Ох, тяжело же тебе, красавица, одной то в чужом городе! – продолжала упрямо лезть под кожу гадалка.

– Женщина, последний раз вам повторяю: идите по своим делам! Не мешайте мне работать! – начала заметно нервничать Инга. Судя по всему, Саида ненароком затронула больную для девушки тему. И, вполне возможно, что сделала она это намеренно.

Пробив брешь в обороне медсестры, гадалка с удвоенной энергией принялась развивать свой успех: – Вот что ещё вижу! Имя у тебя редкое. Иностранное такое. Инесса?

– Инга-а-а, – зачарованно протянула медсестра. – Послушайте! Откуда вам всё это известно? – жертва уже попалась в искусно расставленные силки, но по инерции ещё продолжала трепыхаться.

– Точно, Инга! Говорю же – вижу тебя насквозь. Работа у меня такая.

– Что ещё видите?

– Да много чего. Судьба у тебя сложная. Муж сволочью последней оказался. Обижал тебя, пил, изменял в браке. Потому вы и развелись. Правду ведь говорю?

– Ну, допустим.

– Ты крещённая?

– Да.

– Это хорошо. Носишь на теле крестик?

– Да.

– Тогда он нам не нужен. Сними его с цепочки. Не бойся, мне для заговора так нужно. Сняла?

Чувствуя себя кроликом под гипнотическим взглядом удава, Инга сняла с шеи десятиграммовую золотую цепочку – подарок матери на день рождения и отцепила от неё крестик.

– Так, молодец. Теперь зажми крестик в кулачок, а цепочку нужно положить во что-нибудь, мне с ней нужно поработать против сглаза. Держи вот бумажку, завернёшь туда свою цепочку! – Саида протянула медсестре непонятно откуда материализовавшийся тетрадный листок. Инга послушно взяла его, но упаковывать в бумажную тару свою цепочку всё-же не торопилась.

– Сейчас смотри внимательно! – подняв правую руку вверх и сложив ладонь щепотью, татарка принялась быстро-быстро перебирать пальцами. – Что видишь? Искры или дым? Искры или дым?

– Ды-ы-ым, – удивлённо протянула медсестра. Между пальцев поднятой вверх руки гадалки действительно повалил едва различимый белый дымок.

– Так, хорошо. Ну что я тебе скажу: порчу на тебя навели злые люди. Поэтому ничего и не ладится в личной жизни. Давно ведь одна живёшь с ребёнком?

– Давно, – горько вздохнула медсестра Инга.

– Женщине тяжело в одиночку на себе всё тянуть. Неправильно это. Мужчина в доме нужен. Хозяин. Вот сниму порчу – и тут же у тебя всё в жизни наладится. Кавалер то твой будущий уже рядом ходит. Просто пелена у него перед глазами, потому и не может тебя разглядеть в толпе.

Слова гадалки упали семенами на благодатную почву и тотчас дали ростки доверия. Инга уже не сторонилась Саиды, очаровано внимая её монотонному птичьему курлыканью.

– Заворачивай, заворачивай цепочку! Я на бумаге заговор напишу – порчу твою, как рукой снимет! – обратив внимание на то, что девушка до сих пор не выполнила её указаний, поторопила «татарка из-под Бахчисарая».

Инга тяжело вздохнула, завернула цепочку в листок бумаги и передала свёрток предсказательнице. Та что-то пошептала над ним и вдруг запричитала, заголосила: – Ой, плохи дела! Сглазили тебя очень сильно, моя дорогая! Завистников много среди твоих знакомых. И есть среди них даже такие люди, которые от всей души тебе зла желают. Именно из-за них твоя личная жизнь и не клеится.

– Что же мне теперь делать? – поинтересовалась у гадалки медсестра. Она была явно огорчена и напугана. – Неужели нельзя каким-то образом эту порчу снять?

Саида замерла, точно наслаждаясь со стороны произведённым эффектом от озвученного ею вердикта, а затем прикрикнула на девушку: – Ну чего стоишь? Принеси мне быстро воды! Есть тут у тебя в больнице проточная вода? Инга метнулась в служебный туалет и, открыв кран, набрала полную баночку, предназначенную для медицинских анализов. Когда она, стараясь не расплескать воду, возвратилась обратно к гадалке, та выглядела мрачнее тучи.

– О, господи! Что ещё случилось? На вас прямо лица нет!

– Вот что я тебе скажу, дорогуша: водой здесь не помочь. Духи показывают, что дела твои обстоят совсем печально. Нужно всё-таки в церковь идти. Молитву читать и свечки ставить. Подожди! Тут же, как раз через дорогу от больницы церковь есть! Пошли сейчас же!

– Куда!? Какая церковь!? Вы что с ума сошли? Я не могу. Ведь у меня же дежурство! – запротестовала медсестра.

– Красавица, на тебе такая сильная порча – а ты о каком-то дежурстве думаешь! Тут медлить нельзя! Каждая минута дорога! Иначе, вообще, больше ничего не поможет! Обет безбрачия на тебя завистники сделали. Ты что: хочешь всю оставшуюся жизнь одна куковать? В конце концов, тебе жених нужен или нет!?

– Нужен. Только как же я пост оставлю? Меня ведь потом с работы уволят, – резонно заметила Инга. Мозг её разрывался между служебным долгом и желанием обрести суженого.

– Ладно. Давай тогда сделаем так: я по-быстрому сбегаю в церковь, поставлю свечки и прочитаю молитву. Отшепчу на цепочке твою порчу. Говори быстрее свой номер – я тебе вызов сброшу. Обменяемся, таким образом, телефонами. Инга послушно продиктовала номер своего мобильного. Саида тотчас набрала озвученные цифры, и на дисплее телефона медсестры высветился номер входящего звонка.

– Всё, мы на связи. Значит, я сейчас к Боженьке и сразу же обратно к тебе. Жди меня здесь. Поняла? – пряча бумажку с золотой цепочкой в лифчик, торжественным тоном сообщила гадалка. У находящейся в прострации Инги не нашлось слов, чтобы ей ответить, поэтому она лишь согласно кивнула головой. Саида подхватила свои пёстрые юбки и спешно покинула приёмное отделение горбольницы.

Прошло минут пятнадцать. Морок гипноза, охвативший Ингу, постепенно рассеялся. Девушка принялась нервничать и лихорадочно набирать номер ушедшей снимать порчу гадалки. Абонент, к её ужасу, оказался вне зоны доступа.

– Может быть, в церкви мобильная связь плохо ловит? Там же стены помещения толстые, вот сигнал и не проходит, – попыталась хоть как-то успокоить себя Инга. Однако и десять минут спустя телефон упорно сообщил об отсутствии абонента в сети. Ещё минут пять ушло у медсестры на окончательное понимание того, что Саида не вернётся обратно никогда.

Гадалка пропала бесследно. Вместе с ней пропала надежда на будущего жениха и золотая цепочка в десять грамм – подарок Инге от мамы на день рождения.

«Мраморное мясо»

Эта трагикомическая история приключилась на Сахалине. На том самом, богом забытом острове, который воспели некогда в своих произведениях знаменитые русские писатели Антон Павлович Чехов и Валентин Саввич Пикуль.

Семья Бондаренковых, прогуливаясь в полном составе тёплым августовским вечером по улицам Корсакова, заприметила крутящегося возле автобусной остановки бесхозного дога. Дог был большой, мраморный. И, судя по оборванному поводку, вкупе с ухоженным внешним видом – недавно потерявшимся.

– Ну и что будем делать с ним, мать? – спросил у жены старший Бондаренков, когда подозванная свистом собака принялась доверчиво тереться об его ногу.

– Даже не знаю, Виталик, – развела руками Наталья Бондаренкова. – Смотри, какой умный – ластится! Интересно: чей он?

– Мама, папа! А давайте возьмём этого дога к себе домой! Не пропадать же собачке на улице? Пускай поживёт некоторое время у нас, пока мы не найдём его хозяев, – принялись наперебой канючить их дети-погодки Даша и Паша.

Семейство придерживалось прогрессивных взглядов на окружающую действительность, позиционируя себя в социуме любителями природы и животных. Потому, после непродолжительного родительского совещания, приблудившийся дог был приведён за обрывок поводка в двухкомнатную панельную «хрущовку» Бондаренковых. Кобелю определили угол в коридоре квартиры, куда постелили старое одеяло и поставили алюминиевую миску для кормёжки.

– Ну и сколько он у нас будет жить? Надеюсь, это ненадолго? – поинтересовалась перед сном Наталья Бондаренкова, зевая и прижимаясь к любимому супругу в постели.

– Собака приметная. Городок у нас маленький. Завтра пораспрашиваем местных, проживающих в том районе и, наверняка, найдём хозяев, – обнадёжил жену Виталий. – Спи, утро вечера мудренее.

Однако ни завтра, ни последующие шесть дней не принесли ожидаемых результатов. Виталий с Натальей усердно опрашивали всех встречных и поперечных в радиусе километра от автобусной остановки, где был обнаружен дог. Респонденты в ответ либо отрицательно мотали головой, либо недоумённо пожимали плечами. Никто из жителей того микрорайона не располагал информацией насчёт владельцев «потеряшки».

Помогая родителям, к поискам подключились Даша и Паша. Дети написали от руки кучу бумажных объявлений, а затем расклеили их по фонарным столбам, заборам и подъездным дверям пятиэтажек Корсакова. Текст объявлений был примерно следующим: «В районе Автовокзала найден большой мраморный дог. Тех, кому он принадлежит, просим откликнуться и позвонить по указанным внизу номерам телефонов».

За первой неделей поисков незаметно прошла другая. Незаметно для собаки, но отнюдь не для самих Бондаренковых. К этому времени все члены семьи крайне утомились играть роль волонтёров. Дело в том, что пригретый в доме дог постепенно стал для своих спасителей тяжёлой обузой. Во-первых, он ел за двоих. А когда не ел, то громко выл и царапал когтями внутреннюю обивку входной двери. Во-вторых, он требовал к себе постоянного внимания. И если Даша или Паша не успевали рано утром вывести его на моцион, то справлял нужду прямо в коридоре. В-третьих, из-за всех вышеперечисленных проблем, Бондаренковы перестали выспаться по ночам и начали постоянно ссориться между собой.

Неудобства совместного существования с догом были очевидны. Но не выгонять же из-за временного дискомфорта бедное животное обратно на улицу? Расписаться в собственном бессилии Бондаренковы не могли. Также как не могли проявить бессердечие по отношению к собаке, которую сами же и привели к себе в дом. Всё-таки имелись у людей моральные принципы. Из создавшейся ситуации нужно было срочно искать какой-то выход. И Бондаренковы, вновь собравшись на семейный совет, крепко призадумалась.

Мозговой штурм длился долго. В конце концов, пальму первенства отдали варианту Даши и Паши, которые предложили сплавить псину одному общему знакомому семьи. Звали этого знакомого – Алексей Николаевич Тарарыка. Проживал он в соседнем от Бондаренковых доме и слыл добродушным и безотказным человеком. Все в округе называли его запросто по отчеству: Николаич.

Не откладывая дела в долгий ящик, Бондаренковы вместе со злополучным догом отправились на поклон к соседу. Николаич на тот момент квартировал бобылём-одиночкой. Открыв дверь, он, конечно, удивился многочисленности прибывшей делегации, однако виду не подал и даже отнёсся к озвученной ему ситуации с пониманием, пообещав подержать собаку некоторое время у себя дома. Тем более, визитёры благоразумно подкрепили свою просьбу небольшой денежной дотацией.

– Николаич, золотой, это ненадолго. Пару-тройку дней – не больше. Мы уверены, что хозяева дога скоро найдутся, – клятвенно заверили Бондаренковы.

– Ну, хорошо, хорошо. Пускай поживёт у меня ваша псина. Вдвоём всё веселее будет, чем одному, – благосклонно махнул рукой Николаич, лишь бы поскорее отвязаться от непрошеных гостей. Он мучился сильным похмельем, а на кухне ждала початая бутылка водки.

Облегчённо выдохнув, после сброшенной на чужие плечи тяжёлой ноши, Бондаренковы вернулись к себе в «хрущовку» с твёрдой решимостью, во что бы то ни стало, в ближайшие дни отыскать настоящих хозяев собаки. Назавтра Виталий и Наталья опять прошерстили район автовокзала, а благодаря рукописному творчеству Даши и Паши по Корсакову прокатилась новая волна расклеенных объявлений. Однако все приложенные Бондаренковыми усилия оказались напрасными.

Таким образом, минула ещё одна неделя безрезультатных поисков. И тут уже взвыл непосредственно Николаич. Появившись однажды под вечер в нетрезвом виде на пороге дома Бондаренковых, он сообщил им прямым текстом:

– Да ну его на хрен, вашего дога! Забирайте свою псину обратно! Жрёт, как конь и так же, как конь серет! Устал я вашу скотину сначала кормить, а потом ещё и убирать круглосуточно за ней!

– Николаич, его просто надо выгуливать утром и вечером. Он тогда на улице все свои дела делать будет, – попытался вразумить недовольного соседа Виталий Бондаренков.

– Я его ещё и выгуливать каждый день должен!? Мне что: заняться больше нечем!? Вы, вообще, просили всего на пару дней приютить, а уже целая неделя прошла! Забирайте собаку обратно – я к ней в прислугу не нанимался!

– Ну, Николаич! Ну, потерпи ещё немного, пожалуйста! Скоро обязательно найдутся хозяева дога, и они отблагодарят тебя. Ты же видишь: собака дорогая – ну не может такого быть, чтобы никто её не искал! – принялись наперебой упрашивать-уговаривать соседа все члены семьи Бондаренковых.

– Да на кой чёрт мне это нужно? Опять же: содержать такого проглота довольно накладно, – недвусмысленно намекая на материальную помощь, артачился Николаич.

– Держи вот денег – купишь псу мясных консерв, а себе водки и закусь, – правильно понял намёк старший Бондаренков. Николаич тяжело вздохнул и не в силах отказаться от достаточно веского аргумента, взял протянутые ему купюры.

Между тем, прошёл месяц. Хозяева собаки так и не разыскались. Что касается Николаича, то он отчасти смирился с навязанным ему четвероногим другом. И даже придумал ему кличку – Фидель. В честь легендарного кубинского команданте Фиделя Кастро. Правда, при всём этом Тарарыка не забывал регулярно навещать в конце недели Бондаренковых для получения от них очередной порции обещаний и денег.

Как-то раз Николаич выпивал у себя дома с сослуживцем по работе корейцем Нгуеном. Их, корейцев, на Сахалине – пруд пруди. Можно сказать, практически ассимилировалась азиатская нация в жизнь российского полуострова.

Так вот: уселись, значит, мужики на кухне, разлили водочку по стаканам, а невыгулянный дог принялся громко выть и крутиться у них под ногами. Короче, требовать, как обычно, к себе внимания.

– Чито за глюпый пьёс? Откуда он ваабщье у тебя взялся? – кивнул в сторону надоедливой собаки Нгуен.

– Фидель то? Ох, и не говори! Свалилась скотина вредная на мою голову и теперь не знаю, как от неё избавиться! – развёл огорчённо руками Николаич и поведал историю про затянувшуюся на целый месяц услугу для Бондаренковых.

– Послюшай, Лиоша. Могу помочь тебе. Давай я приготовлью из твоего дога вкусное мьясо, – проникшись проблемой своего собутыльника, предложил кореец. При этом на его узкоглазом лице не дрогнул ни один мускул.

– То есть, как это приготовишь? – немного опешил от подобного предложения Николаич.

– Да вот так! Завалью его сейчас по-тихому и потушу прямо здесь в кастрюле со специями. Быль мраморный дог – станет мраморное мьясо. Шикарная закуська для нашего стола получится.

– А давай! – махнул рукой, уже хорошо поддатый, Николаич. – Надоел мне этот зверь до чёртиков! И главное: прошу ведь забрать его обратно – не забирают.

Сказано – сделано. Нгуен быстро и со знанием дела оприходовал собаку.

– Тут тебе недели на две хватит. Хочешь – суп кя-дя вари, хочешь – гульяш делай, – расфасовывая по пакетам части того, что ещё недавно было догом, – с довольным видом сообщил кореец.

– Ну, хоть какая-то компенсация за все мои мучения. Грех, конечно, мы с тобой сотворили, Нгуеша. Всё водка эта проклятущая виновата! Э-э-эх! Давай, выпьем за упокой Фиделевой заблудшей души! Помянём, так сказать, животину! – поднял налитый стакан Николаич.

– Ты, Лиоша слишком впечатлительный чиловьек. Собаки для того и существуют, читобы их есть. Я тебе сичас такой дженгол сделаю, чито ты просто пальчики оближешь! – успокоил своего собутыльника Нгуен.

– Азия-Евразия! Это что ещё за безобразие? Давай только безо всяких выкрутасов с твоей исторической родины! Обещал же просто приготовить мясо со специями, – запаниковал Николаич.