Водный барон. Том 2

Я писал медленно, старательно, делая почерк неузнаваемым — ни мой, ни Анфима.

Анонимность — ключ. Если Савва поймёт, откуда утечка, он убьёт источник.

К вечеру у меня было готово двадцать листков. Каждый с точными данными. Суммы. Даты. Детали, которые знали только купец и Касьян.

Когда купец получит это, он поймёт: кто-то изнутри слил информацию. И он поверит, потому что цифры совпадут с его собственными воспоминаниями.

Егорка вернулся в сумерках, его лицо было довольным.

— Мирон, нашёл. Завтра в кабаке «У Медведя» собираются купцы. Из Костромы, Новгорода, Торжка. Они обсуждают торговые дела.

— Отлично. Ты подбросишь эти листки так, чтобы никто не заметил.

Я передал ему пачку.

— Положи на столы, пока хозяин отвлечён. Или передай через трактирщика, сказав, что это от «доброжелателя».

Егорка взял листки, кивнул.

— Сделаю.

Я достал ещё один листок, отдельный.

— А это отнеси Анфиму. Пусть подбросит слух.

Егорка прочитал:

«Савва готовит нового козла отпущения — Тимофея Писаря».

— Удар по верхушке?

— Да. Если Тимофей начнёт бояться, что Савва сдаст его, как раньше сдал приказчика, он запаникует. А паника порождает ошибки.

Я встал, прошёлся по сараю.

— Анфим должен пустить этот слух в кабаках, где бывают писари и счётчики. Шёпотом, как сплетню. Чтобы дошло до Тимофея через третьи руки.

Егорка спрятал листок.

— А что насчёт Воеводы?

Я задумался.

— С Воеводой сложнее. Нужен посредник. Кто-то, кому он доверяет, но кто не связан с Авиновыми напрямую.

Я вспомнил.

— Данила Ратный. Офицер воеводской стражи. Тот, что арестовывал Касьяна. Он честный, служит Воеводе, но не куплен Саввой.

— Как выйдешь на него?

— Через Анфима. Анфим знает, где стрельцы останавливаются, когда приезжают в Слободу. Передаст записку.

Я взял чистую бересту, начал писать:

«Офицеру Даниле Ратному. Авиновы ведут двойные расчеты, чтобы скрыть нечто большее, чем налоги. Проверьте их отчёты Воеводе. Сравните с истинными доходами от судоходства. Разница покажет, сколько они крадут у князя. Доброжелатель».

Я свернул бересту, запечатал воском.

— Передай Анфиму. Пусть подбросит Даниле так, чтобы тот не узнал, от кого.

Егорка взял записку.

— Хорошо. Что дальше?

Я посмотрел в окно, где сумерки сгущались в ночь.

— Дальше ждём. Три удара запущены. Теперь смотрим, как враги отреагируют.

Прошло два дня.

Егорка докладывал каждый вечер.

День первый:

— Мирон, сработало! Купцы получили листки. Я видел, как Иван из Костромы читал, его лицо стало красным. Он побежал к другим купцам, показывал записку. Они собрались, обсуждали, кричали.

Я слушал, кивая.

— Что говорили?

— Требовали встречи с Саввой. Говорили, что это последняя капля. Что они больше не будут терпеть обманы.

Первый удар сработал. Купцы взбунтовались.

День второй:

— Слух о Тимофее разошёлся. Анфим говорит, что Тимофей слышал его, запаниковал. Начал уничтожать какие-то бумаги в Волостном дворе. Даже те, что должны были идти Воеводе.

Я выпрямился.

— Уничтожает бумаги?

— Да. Анфим видел. Тимофей сжёг несколько отчётов о налоговых сборах. Видимо, боится, что там что-то изобличающее.

Паника. Именно то, на что я рассчитывал.

Тимофей в панике уничтожает даже легальные документы, думая, что они могут его подставить. А это создаёт проблемы для Саввы — Воевода не получает отчётов.

— А Данила? Он получил записку?

— Анфим передал. Данила прочитал, нахмурился, сунул за пояс. Больше Анфим не видел.

Третий удар тоже запущен. Теперь Данила донесёт Воеводе о двойной бухгалтерии. Воевода начнёт проверку.

Я встал, прошёлся по сараю.

— Отлично. Все три удара сработали. Теперь начнётся брожение.

Егорка посмотрел на меня.

— А что будет дальше?

— Дальше Савва поймёт, что предатель внутри. Он начнёт искать утечку. Усилит охрану Тимофея. Может, начнёт чистки среди подьячих.

Я посмотрел на Егорку.

— Но он не найдёт источник. Потому что источник — Анфим, а Анфим ведёт себя как самый лояльный писарь.

Егорка кивнул.

— А Воевода?

— Воевода получит донос от Данилы. Начнёт проверку отчётов Авиновых. Обнаружит несоответствия — Тимофей же сжёг часть документов. Воевода разозлится. Начнёт давить на Савву.

— И тогда Савва окажется между двух огней. Купцы требуют возмещения. Воевода требует объяснений. А у него нет ответов.

Егорка улыбнулся.

— Ты стравливаешь их.

— Именно. Пока они дерутся между собой, я остаюсь в тени. Жду подходящего момента, чтобы нанести финальный удар.

Егорка помолчал.

— Мирон, а если Савва догадается, что это ты?

Я посмотрел на него.

— Догадается. Рано или поздно. Но к тому времени он будет слишком занят борьбой с купцами и Воеводой, чтобы добраться до меня.

Я пошёл к выходу.

— А пока — мы продолжаем. Маленькие уколы. Точечные удары. Создаём хаос, не показывая лица.

Егорка последовал за мной.

— Куда идём?

— К Анфиму. Нужно узнать, как Савва отреагировал на бунт купцов. И что Воевода делает с отчётами.

Мы вышли из сарая, растворились в ночи.

Три удара нанесены. Купцы взбунтовались. Тимофей паникует. Воевода начинает проверку.

Брожение началось. Без явного источника. Савва ищет предателя, но не знает, где искать.

Игра идёт по плану.

Пока.

Анфим встретил нас в полутёмном переулке за Волостным Двором. Его лицо было бледным, встревоженным.

— Мирон, Савва понял, — прошептал он. — Предатель внутри. Он знает.

Я выпрямился.

— Как себя повел?

Анфим огляделся, убедился, что никто не подслушивает.

— Сегодня утром был совет. Савва, Касьян, Тимофей. Я слышал через дверь, когда приносил отчёты.

Он сделал глубокий вдох.

— Савва в ярости. Купцы требуют встречи, грозят разорвать все договоренности. Воевода прислал откупщика, требует полные отчёты за два года. А Тимофей не может их дать — он же сжёг часть документов.

План работает. Савва зажат между двух огней.

— Что Савва приказал?

Анфим понизил голос.

— Усилить охрану Тимофея. Приставить двух стражников, которые следят за ним днём и ночью. Чтобы никто не мог к нему подобраться.

Он помолчал.

— И проверить всех подьячих. Допросить, кто имел доступ к записям. Савва подозревает, что кто-то из нас слил информацию купцам.

Я напрягся.

— Тебя проверяли?

— Да. Савва лично задавал вопросы. Я сказал, что ничего не знаю, что работаю только с текущими отчётами, к старым записям доступа не имею.

Он вытер пот со лба.

— Он поверил. Пока. Но если будут ещё утечки, он начнёт копать глубже.

— Понятно. Значит, нужно быть осторожнее. Никаких новых утечек через тебя. Только через меня и Егорку.

Анфим облегчённо вздохнул.

— Хорошо.

Егорка спросил:

— А что насчёт Касьяна? Как он себя повел?

— Касьян предложил решить проблему силой. Хотел послать людей к купцам, запугать их, чтобы замолчали. Но Савва отказался.

— Отказался? Почему?

Анфим посмотрел на меня.

— Потому что Савва понял: силой проблему не решить. Купцы уже взбунтовались, если их запугать, будет только хуже. Они поднимут ещё больший шум, обратятся к Воеводе напрямую.

Он наклонился ближе.

— Савва решил действовать по-другому. Он сказал: «Нужно найти того, кто стоит за этим. И договориться с ним».

Я замер.

— Договориться?

— Да. Савва думает, что кто-то целенаправленно организовал утечку. Кто-то умный, расчётливый. И этот кто-то хочет чего-то от Авиновых.

Он посмотрел мне в глаза.

— Савва хочет выйти на связь с этим человеком. Предложить сделку.

Интересно. Савва не хочет воевать. Хочет договориться.

Он понял, что враг опасен. Что простые методы не сработают.

— И что он собирается предложить?

Анфим пожал плечами.

— Не знаю точно. Но Касьян сказал что-то про «мир за молчание».

Мир за молчание. Снять иск. Может, даже предложить работу, деньги.

Савва пытается откупиться. Как всегда. Деньгами.

Но память Глеба подсказывала — это ловушка. Если я приму предложение, Савва узнает, кто я. А потом убьёт, когда сочтёт безопасным.

Нет. Переговоры — это способ выиграть время. Для обеих сторон.

— Хорошо, — сказал я. — Жду, когда Савва выйдет на связь.

Переговорщик пришёл на следующий день.

Я сидел в своей комнате у Обители, когда в дверь постучали. Открыл — на пороге стоял пожилой боярин в дорогом кафтане, с седой бородой, с умными, спокойными глазами.

— Мирон Заречный? — спросил он вежливо.

— Я.

Боярин поклонился.

— Меня зовут Пётр Ростовский. Я пришёл от Саввы Авинова с предложением.

Я жестом пригласил его войти. Он сел за стол, я сел напротив.

Егорка стоял у двери, наблюдая.

Пётр сложил руки на столе, посмотрел на меня внимательно.

— Молодой человек, Савва Авинов уважает вас. Вы показали себя умным, находчивым противником. Но война — это дорого для обеих сторон.

Я молчал, слушал.

Пётр продолжал:

— Савва предлагает мир. Он снимет иск на пятьдесят серебром. Даст вам работу — приказчиком на одном из его причалов, с хорошим жалованием. Вы получите уважение, статус, безопасность.

Он наклонился вперёд.

— Зачем вам эта война, Мирон? Вы молоды, талантливы. У вас впереди вся жизнь. Зачем тратить её на ссору с самым влиятельным человеком Слободы?

— А взамен?

— Взамен вы прекращаете... ваши действия. Утечки информации. Подстрекательство купцов. Всё это прекращается. И вы даёте слово молчать о том, что знаете.

Я откинулся на спинку стула.

Классическое предложение. Деньги и статус в обмен на молчание.

Савва не понимает, что я не хочу денег. Я хочу справедливости.

Я посмотрел на Петра.

— Передайте Савве вопрос.

— Слушаю.

Я наклонился вперёд, мой голос стал холодным, твёрдым:

— Спросите, почему его сын связался с ушкуйниками.

Тишина обрушилась на комнату.

Пётр побледнел.

— Что вы...

Я перебил его:

— Спросите, зачем Касьян нанял банду разбойников для грабежа судов. Спросите, почему он хранил краденое княжеское имущество на своём складе. И спросите, кому он платил, чтобы это замалчивалось.

Пётр молчал, его лицо было каменным.

Я продолжал:

— Я не хочу денег, Пётр Ростовский. Я не хочу статуса. Я хочу, чтобы Авиновы ответили за свои преступления.

Я встал.

— Передайте Савве: война продолжается. И она закончится только тогда, когда он потеряет всё, что украл.

Пётр медленно встал, его глаза были холодными.

— Вы делаете ошибку, молодой человек. Савва Авинов не прощает врагов.

— И я не прощаю убийц. Передайте ему это тоже.

Пётр кивнул, развернулся, вышел.

Дверь закрылась.

Егорка посмотрел на меня.

— Мирон, ты отказался от мира. Теперь Савва будет действовать жёстче.

— Знаю. Но если я приму его предложение, он узнает, кто я. И убьёт меня, когда посчитает безопасным.

Я пошёл к окну, посмотрел на Слободу.

— Переговоры — это ловушка. Савва хотел выманить меня, узнать, что я знаю. Я показал ему, что знаю про ушкуйников. Теперь он испугается ещё больше.

Егорка задумался.

— А если он пошлёт убийц?

— Пошлёт. Но не сразу. Сначала он попытается замести следы. Усилить охрану Тимофея. Проверить подьячих. Убедиться, что утечка закрыта.

Я повернулся к Егорке.

— А пока он будет это делать, мы нанесём следующий удар.

— Какой?

Я посмотрел на улицу, где вечерело.

— Воевода. Пора выходить на него напрямую. Предложить сделку, которую он не сможет отвергнуть.

— Савва думает, что может меня купить. Но он не знает, что я уже нашёл покупателя на него самого.

Анфим прибежал на следующий день, запыхавшийся, взволнованный. Мы встретились в том же сарае за Обителью.

— Мирон, Тимофей совсем потерял голову, — выдохнул он, присаживаясь на ящик.

Я выпрямился.

— Что случилось?

Анфим вытер пот со лба.

— После того, как Пётр Ростовский вернулся от тебя и доложил Савве о провале переговоров, Савва устроил разнос Тимофею. Обвинил его в том, что утечка произошла из-за его небрежности.

Он сделал глубокий вдох.

— Тимофей испугался. Решил, что Савва действительно готовит его в козлы отпущения. И начал уничтожать документы. Все подряд.

— Все подряд?

— Да. Я видел. Сегодня утром он пришёл в Приказную избу раньше всех. Запер дверь. Я подсмотрел через щель в ставнях.

Он понизил голос.

— Он достал из сундука стопки документов. Квиты, договоры, отчёты. И начал сжигать. Один за другим. Даже не читал — просто бросал в печь.

Егорка присвистнул.

— Он что, сошёл с ума?

Анфим покачал головой.

— Он в панике. Боится, что Савва найдёт в этих документах что-то обличающее и использует против него. Поэтому решил уничтожить всё, что может быть опасным.

Паника делает людей глупыми. Тимофей уничтожает даже то, что не должен трогать.

— А среди этих документов были отчёты для Воеводы?

— Да. Текущие отчёты о налоговых сборах. Те, что должны были уйти Воеводе на этой неделе. Он сжёг и их тоже.

Он посмотрел на меня.

— Я пытался остановить его. Сказал: «Тимофей Петрович, это же отчёты для Воеводы, их нельзя сжигать». Но он крикнул на меня, выгнал из избы.

Я откинулся на спинку стула.

Идеально. Лучше и придумать нельзя.

Тимофей в панике уничтожает легальные документы, которые должны были идти Воеводе. Теперь Воевода не получит отчёты. И начнёт подозревать Авиновых в сокрытии налогов.

Память Глеба подсказывала — каскадные ошибки, когда одна паника порождает другую, а та — третью, и вся система рушится изнутри.

Я посмотрел на Анфима.

— Сколько отчётов он сжёг?

Анфим задумался.

— Три. Может, четыре. Отчёты за три последних месяца. Воевода требовал их к концу недели.

— Хорошо. Теперь скажи: Савва знает, что Тимофей сжёг отчёты для Воеводы?

Анфим покачал головой.

— Нет. Тимофей делал это тайно, утром, когда никого не было. Я единственный, кто видел.

— Отлично. Значит, когда Воевода потребует отчёты, Савва не сможет их дать. И будет вынужден объяснять, почему они исчезли.

Я встал, начал ходить по сараю.

— Воевода уже подозревает Авиновых в двойных расчетах — благодаря нашему намёку через Данилу. Теперь, когда он не получит отчёты, его подозрения усилятся.

Я повернулся к Анфиму.

— Он подумает: либо Тимофей не сравляется и потерял документы, либо Авиновы специально что-то скрывают, чтобы утаить часть налогов.

Анфим кивнул медленно.

— И в любом случае Воевода разозлится.

— Именно. А когда он разозлится, он начнёт давить на Савву. Требовать объяснений. Угрожать проверками.

Я остановился, посмотрел на Егорку.

— И тогда Савва окажется в идеальном положении для моего предложения.

Егорка нахмурился.

— Какого предложения?

— Я встречусь с Воеводой. Скажу ему, что могу дать ему Савву — со всеми доказательствами его махинаций. Воевода сможет конфисковать имущество Авиновых, обогатиться и заодно избавиться от свидетеля, который знает о его взятках от ушкуйников.

Я посмотрел на Анфима.

— А Тимофей своей паникой создал мне идеальный предлог. Воевода уже злится. Ему нужен виновный. И я дам ему виновного.

Анфим молчал, затем медленно кивнул.

— Ты играешь в очень опасную игру, Мирон.

— Знаю. Но другого выхода нет.

Вечером того же дня к Волостному Двору подъехал всадник в воеводских доспехах. Данила Ратный.

Я наблюдал издалека, спрятавшись за углом здания.

Данила спешился, зашёл внутрь. Через несколько минут вышел вместе с Тимофеем. Лицо Тимофея было бледным, испуганным.

Данила говорил что-то строго, указывая на Тимофея. Тимофей кивал, оправдывался, махал руками.

Затем Данила развернулся, сел на коня, уехал. Тимофей остался стоять, держась за стену, его руки дрожали.

Анфим подошёл ко мне из-за другого угла.

— Видел?

— Что Данила сказал?

— Требовал отчёты. Тимофей пытался объяснить, что они... задержались. Что будут готовы через несколько дней. Данила не поверил. Сказал, что Воевода недоволен. Что если отчёты не поступят к концу недели, будет официальная проверка.

Отлично. Воевода давит. Тимофей паникует ещё больше. Савва зажат между купцами и Воеводой.

Всё идёт по плану.

Я посмотрел на Анфима.

— Как Савва отреагировал?

Анфим вздохнул.

— Пока не знает. Тимофей боится ему сказать. Но рано или поздно придётся.

Он посмотрел на меня.

— Когда Савва узнает, что Тимофей сжёг отчёты для Воеводы, он придёт в ярость. Может действительно сделать Тимофея козлом отпущения.

— Именно на это я рассчитываю. Когда Савва и Тимофей начнут грызться между собой, порядок Авиновых рухнет изнутри.

Я развернулся.

— А мне останется только подтолкнуть её в правильную сторону. Через Воеводу.

Егорка подошёл.

— Мирон, когда ты пойдёшь к Воеводе?

— Скоро. Нужно выбрать правильный момент. Когда Воевода будет достаточно зол на Савву, но ещё не начнёт проверку.

— Потому что если начнётся проверка, всплывут взятки ушкуйникам. А этого Воевода не хочет.

Я посмотрел на закат.

— Дам ему ещё два-три дня. Пусть Савва помучается. Пусть Тимофей паникует. А потом я приду к Воеводе с предложением, от которого он не сможет отказаться.

— Удачи тебе, Мирон. Ты ходишь по лезвию ножа.

— Всю свою новую жизнь хожу. Привык.

Мы разошлись. Я вернулся в свою комнату, сел у окна, глядя на Слободу, где загорались огни в домах.

Тимофей паникует. Сжигает документы. Воевода не получает отчёты. Подозревает Авиновых в сокрытии налогов.

Савва зажат. Купцы требуют встречи. Воевода требует объяснений. Переговоры со мной провалились.

Всё идёт к развязке.

Осталось нанести финальный удар.

Три дня прошли в напряжённом ожидании. Я не предпринимал новых действий, давая ситуации развиваться самостоятельно.

Анфим докладывал каждый вечер:

докладывал каждый вечер:йдокладывал каждый вечер:зносладывал каждый вечер:яносладыва

носладывал каждый вечер:, осладывал кажстречи с Саввой. Савва отказался принимать.

осладывал кажстречи с Саввой. Савва отказался принимать.овых действий, дава

Система Авиновых трещит. Остался последний толчок.

На четвёртый день утром пришла записка.

Её принёс незнакомый мальчишка, сунул мне в руку и убежал, не дожидаясь ответа.

Я развернул берёсту. Короткий текст, написанный чёткими буквами:

«Рыбацкая избушка на ничейном берегу, версту к северу от Слободы. Сегодня ночью, час после полуночи. Приди один. Воевода».

Я перечитал несколько раз, затем сжёг записку в печи.

Воевода сам вызвал меня. Он знает.

Егорка вошёл, увидел моё лицо.

— Что случилось?

— Воевода хочет встречи. Сегодня ночью.

Егорка побледнел.

— Это ловушка. Он убьёт тебя.

Я покачал головой.

— Если бы хотел убить, не стал бы присылать записку. Просто приказал бы стрельцам схватить меня.

Я встал, начал собираться.

— Он хочет поговорить. Понять, что я знаю. И что хочу.

Егорка схватил меня за рукав.

— Мирон, это опасно. Воевода — не Савва. Он может убить тебя и никто не узнает.

Я посмотрел на него.

— Знаю. Но если я не пойду, он решит, что я боюсь. А значит, опасен. И тогда точно убьёт.

Я положил руку ему на плечо.

— Это единственный шанс договориться. Я должен его использовать.

Ночь была холодной, ясной. Луна освещала дорогу к северу от Слободы. Я шёл пешком, один, как было велено.

Нейтральный берег. Рыбацкая избушка.

Я знал это место — заброшенная хижина, которую использовали рыбаки летом. Зимой она пустовала.

Хорошее место для тайной встречи. Далеко от Слободы. Никаких свидетелей.

Я подошёл к избушке. Дым шёл из трубы — значит, внутри топилась печь.

Воевода уже здесь.

Я толкнул дверь. Она открылась со скрипом.

Внутри было тепло, светло от огня в печи. За столом сидел мужчина в дорогом кафтане, без доспехов, но с мечом на поясе.

Воевода.

Я не видел его раньше, но узнал сразу. Лет сорока пяти, крепкий, с жёстким лицом, короткой седой бородой, холодными серыми глазами.

Он смотрел на меня оценивающе, как смотрят на противника перед поединком.

Я вошёл, закрыл дверь за собой.

— Садись, — сказал Воевода, кивая на стул напротив.

Я сел. Положил руки на стол, показывая, что не вооружён.

— Умно. Показываешь, что пришёл с миром.

Он наклонился вперёд.

— Но мы оба знаем, что здесь, в лесу, спрятаны мои лучники. Если ты попытаешься что-то сделать, они пронзят тебя прежде, чем ты дойдёшь до двери.

— Знаю. Я не собираюсь ничего делать. Я пришёл поговорить.

Воевода откинулся на спинку стула, изучал меня молча.

— Мирон Заречный. Поверенный Обители. Человек, который подрубил под корень державу Авиновых, довёл до ареста Касьяна, и теперь строит козни против Саввы.

— Я знаю про твои игры. Утечки купцам. Слухи про Тимофея. Намёки через Данилу.

Он наклонился вперёд, его голос стал холоднее.

— Вопрос — насколько ты умён. Глупец уже лежал бы на дне реки.

Я встретил его взгляд.

— Я не глупец. И я понимаю, с кем имею дело.

— Тогда объясни мне: зачем ты здесь? Что ты хочешь?

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

Сейчас. Либо я договорюсь, либо умру.

Я выпрямился.

— Я не угроза вашей власти. Я — ваш способ избавиться от Авиновых.

Воевода нахмурился.

— Какой способ?

Я наклонился вперёд.

— Авиновы — свидетели того, что вам неудобно. Они знают о ваших... особых договорённостях. С определёнными людьми.

Я не назвал ушкуйников напрямую, но Воевода понял. Его глаза сузились.

— Продолжай.

— Пока Авиновы существуют, они — угроза. Если их арестуют, они могут заговорить. Если их оставить, они могут начать вредить вам.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Вам нуже благовидный повод забрать их имущество в казну и убрать их с дороги. Без вашего прямого участия. Так, чтобы это выглядело как наказание за обычные преступления.

Воевода молчал, его лицо было непроницаемым.

Я продолжал:

— Я могу дать вам этот повод. Купцы уже взбунтовались. Они готовы подать совместную жалобу на Авиновых за обманы. Если вы поддержите их жалобу, назначите проверку, найдёте нарушения — у вас будет законное основание изъять имущество.

— Авиновы разорены. Их влияние уничтожено. Они больше не угроза вам. А вы обогащаетесь на конфискации и избавляетесь от свидетеля.

Воевода смотрел на меня долго, его пальцы барабанили по столу.

— А что получишь ты?

— Справедливость. Авиновы ответят за убийство моего отца. За преступления, которые они совершили.

Я сделал паузу.

— И свободу. Савва подал на меня иск на пятьдесят серебром. Если вы снимите давление с его стороны, я буду свободен.

— Ты просишь меня защитить тебя от Саввы?

— Я прошу вас официально снять интерес к этому иску. Не защищать меня — просто не поддерживать Савву. Пусть он попробует довести дело до суда без вашего одобрения.

Воевода задумался.

— А если я откажусь? Если просто убью тебя здесь и сейчас?

— Тогда вы потеряете возможность убрать Авиновых законно. И останетесь со свидетелями, которые знают о ваших особых договорённостях.

Я посмотрел ему в глаза.

— Я вам нужен. Живым. Потому что я единственный, кто может дать вам Савву на блюдечке.

Тишина повисла в избушке.

Воевода смотрел на меня, его лицо было каменным.

— Ты смел, мальчишка. Очень смел.

Он встал, прошёлся по избушке.

— Хорошо. Я принимаю твоё предложение. Негласное перемирие.

Он повернулся ко мне.

— Я отзываю интерес к иску Авиновых. Законно снимаю давление. Савва не получит моей поддержки в суде.

Он наклонился, его голос стал жёстким:

— Взамен ты даёшь мне Савву. Сделаешь все так, чтобы купцы подали совместную жалобу. Чтобы у меня был законный повод для ареста их имущества.

— Согласен.

Воевода выпрямился.

— И ещё одно. Ты молчишь о том, что знаешь. Навсегда. Если хоть слово об особых договорённостях выйдет наружу — я найду тебя. Где бы ты ни был.

Он посмотрел мне в глаза.

— Одной ошибки будет достаточно.

— Понял. Я буду молчать.

— Умный мальчик.

Он протянул руку. Я пожал её. Его хватка была крепкой, властной.

— Иди, — сказал он. — И действуй быстро. У меня нет терпения ждать.

Я кивнул, развернулся, вышел из избушки.

Холодный воздух ударил в лицо. Я шёл прочь, чувствуя, как напряжение медленно уходит.

Сделано. Договорился с Воеводой. Негласный союз.