По ту сторону реки. Почему все рождаются, живут и умирают? (Книга первая из цикла «По ту сторону»)

Том замер, заворожённый зрелищем. В этих простых движениях, в сосредоточенных мордочках, в сдержанном смехе было столько гармонии, что он не сразу заметил, как к нему подкралась Зося.

— Мы сейчас пойдём собирать яблоки и орехи в лес, — сообщила Зося, её глаза блестели от предвкушения. — Ты с нами или останешься с Тодей и Родей плести гамаки? Они научат.

Том задумался на мгновение, представляя оба варианта:

Первый: Лес — хруст опавших листьев под лапками, сладкий запах спелых яблок, смех девочек среди деревьев.

Второй: Гамаки — плетение под руководством братьев, размеренный ритм работы, новые навыки.

— Сегодня — в лес! — решил он. — А завтра научусь гамаки плести.

Зося радостно подпрыгнула.

— Отлично! Тогда пошли, наши после завтрака будут ждать у края деревни.

Том бросил взгляд на братьев, которые уже разматывали прочные нити для плетения. Завтра, подумал он. Завтра будет день новых умений. А сегодня — приключения и полные корзины осенних даров леса.

После завтрака компания отправилась в лес, вооружившись корзинами и мешками. Большая часть отряда быстро скрылась среди деревьев, а пожилая ежиха, идущая рядом с Зосей, так увлеклась рассказом, что Том не решался перебить её, чтобы расспросить о странном утреннем ритуале.

Разделившись для сбора, Том остался один под раскидистой яблоней, вокруг которой лежало море спелых плодов. Ему, как единственному мужчине в этой группе, поручили собирать самые крупные яблоки в мешки для дальнейшей транспортировки на тележке.

Поначалу объём работы обескуражил — мешков было много, а яблок ещё больше. Мысль о том, что придётся провести здесь полдня в одиночестве, вызвала лёгкую досаду. Но стоило начать, и монотонное занятие неожиданно увлекло.

Том выработал целую систему. Первая горка для хранения — идеальные, неповреждённые плоды. Вторая ближняя кучка — яблоки «скорой» еды с небольшими изъянами. А отдельно в стороне — червивые и подпорченные, которые он аккуратно откладывал, жалея маленьких обитателей в них.

Работая методично, он расставил мешки соответственно сортировке, чтобы потом не запутаться. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле кружевные узоры, а сам Том, полностью погрузившись в процесс, даже не заметил, как перестал чувствовать себя одиноким.

Когда последнее яблоко заняло своё место в мешке, солнце уже стояло высоко. Усталый и проголодавшийся Том присел под яблоней, закрыв глаза.

Вдруг до него донеслись странные звуки — нежные, переливчатые, будто ручей, бегущий по камешкам. Это была не флейта, а что-то более глубокое, струнное.

Том пошёл на звук и увидел ту самую пожилую ежиху, что утром разговаривала с Зосей. Она сидела на большой шишке, а у неё на груди висел необычный инструмент с клавишами.

Заворожённый, Том подошёл ближе.

Ежиха прервала игру, обернулась и, увидев слушателя, улыбнулась. Лапки вновь заскользили по струнам и клавишам, и знакомая мелодия ожила в воздухе.

Когда последний аккорд затих, она подошла к Тому и что-то спросила.

— Том, — представился он, догадываясь о смысле вопроса.

Ежиха — Тося (имя, показавшееся Тому слишком юным для её морщинистой мордочки) — кивнула и задала ещё несколько вопросов. Том угадывал их смысл по интонации: сколько ему зим? Есть ли у него родня? Где его дом?

Том пытался объяснить, что он из-за реки, недалеко от высоких гор.

И вдруг произошло чудо.

Её лапки снова заскользили по струнам и клавишам, но теперь мелодия была совсем иной — то прыгающей, как он сам в детстве, то осторожной, как его первые шаги в этой деревне. Том замер, осознав: это про него.

Впервые в жизни кто-то играл музыку, посвящённую именно ему.

Старая Тося что-то объясняла, показывая то на его грудь, то на небо, то на струны. Её слова тонули в звуках инструмента, но Тому казалось, что она говорит о чём-то важном — о том, как его сущность резонирует с миром, о каких-то дисгармониях, требующих настройки.

Он не понимал ни слова, но сердце почему-то сжималось и разжималось в такт музыке, а по спине бежали мурашки — будто кто-то невидимой кисточкой рисовал узоры прямо под его иголками.

И хотя смысл оставался скрытым, Том знал одно: никогда ещё его обычное, будничное имя не звучало так волшебно, как в этой странной песне про него самого.

А вокруг кружились яблочные листья, подхваченные тёплым ветром, и казалось, что даже они танцуют под эту странную, прекрасную музыку.

Зося подошла к ним, и мелодия Тоси оборвалась на полуслове.

— Том, я не представила тебя, — сказала подруга, касаясь его лапки. — Это Том. А это — Тося.

Пожилая ежиха что-то пробормотала, и Зося перевела:

— Она говорит, что многие зовут её «бабушкой Тосей», но ей больше нравится просто «Тося».

Том смущённо поёрзал на месте. Как обращаться к этой седой ежихе, будто она его ровесница?

— Она мне что-то говорила, но я ничего не понял, — признался он.

Зося рассмеялась, поправляя корзину с орехами:

— Боюсь, я тебе не помогу. Я и сама её не всегда понимаю. Она живёт на какой-то своей волне. Всё у неё — энергия, вибрации, ощущения…

Она поставила свои корзины рядом с ягодами Тоси. Том, не раздумывая, взял две самые тяжёлые ноши. Зося подхватила оставшиеся, и Тосе ничего не осталось, кроме как идти впереди, наигрывая свою загадочную мелодию.

— Но мне с ней интересно, — продолжала Зося, шагая рядом с Томом. — Если только она не пытается втолковать мне свои знания. Мне хватает учения дедушки Зоди.

Она сделала выразительный жест лапками у висков, будто её голова вот-вот взорвётся от чужих идей.

— Тося твердит, что мне нужно изучать, как видят мир другие ежи. Но зачем? Учение дедушки самодостаточно!

Том задумчиво посмотрел на удаляющуюся фигуру Тоси:

— Но другие знания могут быть интересными…

— О, безусловно! — Зося энергично кивнула. — Просто я считаю — чтобы понять мудрость дедушки, не нужно искать ничего на стороне. Ты и сам скоро в этом убедишься.

Впереди Тося играла свою странную музыку, а за ней, переговариваясь, шли Том и Зося — каждый со своими мыслями, каждый со своей правдой.

Том, задумчиво спросил:

— Разве твой дедушка — настоящий учитель? Чему именно он учит?

Зося остановилась чтобы переложить корзину из одной лапки в другую, и в её глазах вспыхнула искорка гордости:

— Да, мой дедушка — учитель. У нас большинство старейшин становятся наставниками, когда приходит время. Но мой дедушка особенный — он начал постигать знания ещё ребёнком, а позже сам стал преподавать в нашей лесной школе. Поэтому у него так много учеников.

Она кивнула в сторону Тоси, шагавшей впереди:

— Тося была среди первых его учеников. Да, она может показаться… необычной, но её глубоко уважают за многолетние поиски знаний.

Том заметил, как солнечные блики играют на струнах инструмента Тоси.

— Наверняка она уже пыталась рассказать тебе о своей мечте, — продолжила Зося, — но на своём загадочном языке. Она постоянно ищет тех, кто мыслит с ней в унисон. Так она познакомилась с теми странными ежами с окраин, чьи идеи иногда пытается привить нашим сородичам.

Зося сделала предостерегающую паузу:

— Просто будь осторожен и не поддавайся её уговорам. Хотя… — её голос смягчился, — в остальном с ней невероятно интересно. После общения с ней мир начинает казаться другим.

Том молча кивнул, но в душе испытывал смятение. Описание Зоси было столь противоречивым — с одной стороны предостережение, с другой — восхищение. Он вновь убедился, что попал в совершенно иной мир, где всё — от обычаев до мировоззрения — разительно отличалось от привычного ему уклада.

Впереди Тося заиграла новую мелодию, и звуки её инструмента смешались с шелестом листвы, будто сама природа присоединилась к их странному разговору.

Они уже достигли деревни, когда Тося растворилась у тенистого садика. Том и Зося аккуратно сложили корзины с припасами у низкого забора возле домика повара — место было знакомое, отмеченное вытертой тропинкой и стойким ароматом вяленых трав.

— Я предупрежу остальных о яблоках, — сказала Зося. — Надо отправить тележку.

— Я пойду с ними, — предложил Том. — Объясню, где какие мешки лежат.

Когда мужчины вернулись из леса, тележка, гружёная мешками яблок, покачивалась за ними, но в деревне царила непривычная суета. Жители перешёптывались, бросали тревожные взгляды в сторону леса. Том, почувствовав неладное, сразу начал искать Зосю.

Он нашёл её дома. Она лежала в гамаке, свернувшись калачиком, и тихо плакала.

— Что случилось? — Том подошёл ближе, его голос дрогнул.

— Ёся пропала, — Зося с трудом выдавила слова сквозь слёзы. — Она ушла с нами утром… но не вернулась.

Том попытался успокоить её:

— Может, она зашла к кому-то в гости?

— Нет… — Зося покачала головой. — Приходили воины. Те, что живут на границе и охраняют деревню. Они видели следы Красноухих… но те скрылись.

Том почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Это ещё не значит, что Ёся в беде…

— Воины сказали, — голос Зоси сорвался, — что к ним пришёл связной от Красноухих. Они… они взяли в плен одну из наших.

Она снова разрыдалась, слова потерялись в рыданиях. Том замер, глядя на неё, и впервые осознал, насколько хрупким может быть этот странный, но уже ставший ему близким мир.

Он выскочил на улицу, и холодный вечерний воздух обжёг ему лёгкие. Казалось невероятным, что этот день начался с таких светлых надежд, а закончился чёрной бедой.

У дома Управляющего собралась толпа. Сам хозяин, статный, с благородной проседью в иголках, стоял на крыльце, пытаясь успокоить перепуганных жителей. В окне мелькнуло испуганная мордочка его жены, прижимающей к себе малышку.

Когда Том приблизился, разговоры внезапно стихли. Только Родя и Тодя неистово колотили себя в грудь, их крики разрывали тягостную тишину.

— О случившемся знаю, — первым нарушил молчание Том, забыв о приветствиях. — Каков план?

Управляющий задумался, его тень удлинилась на закатном свете.

— Будем спасать, — прозвучал твёрдый ответ на удивление понятном языке.

— Но как это вообще произошло? — Том не мог смириться с мыслью, что кто-то мог похитить ежиху прямо из их леса.

В этот момент пронзительный крик прорезал воздух. Мимо промчалась мать Ёси, и вскоре из её хижины донеслись душераздирающие рыдания. Казалось, сама тьма сгущается над деревней.

— Красноухие предлагают обмен, — тихо сообщил Управляющий. — Ёсю на здорового молодого ежа, не воина. Видимо, специально за этим и приходили.

— Но зачем им пленники?

— Для рытья зимних убежищ. Пока мы ищем готовые норы, они заставляют пленных копать новые — боятся, что мы найдём их зимой.

Том вдруг оживился:

— Я пойду вместо неё! Я здесь чужой, не приношу особой пользы…

— У нас нет чужих, — мягко, но твёрдо возразил Управляющий.

Родя и Тодя снова закричали, требуя внимания. Стало ясно — они тоже рвутся спасти сестру.

— Выбрать меня — самое разумное, — настаивал Том.

— Решение должны принять старейшины. Лучше всего, если это будет дедушка Зодя — её родной дед. А теперь прости, мне нужно посоветоваться с воинами, — ответил Глава деревни.

Он что-то коротко бросил братьям и зашагал прочь, но на прощание обернулся к Тому:

— Не переживай! Наши воины — сильнейшие, и Красноухие это знают.

Его фигура быстро растворилась в сумерках, оставив Тома стоять среди расходящихся жителей, каждый из которых нёс в сердце свою долю тревоги и надежды.

Том медленно побрел к хижине дедушки Зоди, и с каждым шагом тревога в его груди немного утихала. Сама мысль о старом мудреце приносила успокоение — словно свет в конце темного туннеля.

Дедушка сидел у порога на потертой скамеечке, его синие иглы мягко переливались в вечернем свете. Внешне он казался спокойным, но Том уловил едва заметное напряжение в его позе.

— Здравствуй, здравствуй, сынок, — дедушка поднялся навстречу, и его морщинки сложились в теплую улыбку. — Рад тебя видеть.

— Дедушка, — Том, не теряя времени, выпалил: — Разрешите мне быть выкупом за Ёсю! Я здесь чужой, мое исчезновение никто не заметит…

Дедушка поморщился, словно от резкого звука.

— Пожалуйста, — протяжно продолжал Том. — Даже если я погибну в плену… Ничего страшного. Я уже потерял родной лес, я — никто…

Внезапно крепкие старческие лапы обняли его.

— Не говори так. Если не будет тебя, мир перестанет быть целым, — прошептал дедушка. Его голос звучал как шелест древних листьев. — Без тебя исчезнет красота, песня мира потеряет одну ноту. Разве может быть песня без всех нот?

— Но Ёсю надо спасать! — Том сжал кулачки.

— Мы спасем её, — уверенно сказал старец. — Она тоже важная нота. Все мы — ноты в великой песне.

— Но как? Нам нужен пленник для обмена…

— Наши воины найдут выход. Они проходили через худшее.

— Я хочу помочь! — настаивал Том.

Дедушка вздохнул и погладил его по колючкам:

— Хорошо. Иди к пограничным воинам, поговори с ними. Вместе мы спасем малышку. — Он заглянул Тому в глаза: — Но запомни мои слова. Никогда больше не говори о себе так.

Глава 6. План по освобождению

«Когда наше тело болеет, мы не уничтожаем его, а пытаемся исцелить. Нам следует не уничтожать вредных членов общества, а заботиться о них»

— по смыслу учений Далай-лама XIV

Том стоял на тропинке в гуще незнакомого леса. Воздух был наполнен ароматами коры и прелой листвы, а где-то вдали перекликались невидимые птицы. Он не знал, куда идти, но решил двигаться туда, где скрылся Управляющий — может, там он найдет тех, кто ему нужен.

Шаг за шагом Ёжик углублялся в чащу. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотный полог листьев, оставляя на земле причудливые узоры. Лес молчал, будто затаив дыхание, и лишь шелест ветра нарушал тишину.

И вдруг…

Тонкий, едва уловимый запах — который показался знакомым. Запах ежей!

Том насторожился. Он огляделся, но вокруг никого не было — только деревья, кусты да мох, мягко проминающийся под лапками.

«Откуда этот запах?»

Он сделал шаг в сторону, заглянул за пушистый папоротник, обошел могучий дуб, корни которого, как щупальца, впивались в землю. Никого.

«Может, показалось?»

Но нет — запах был явным, близким.

Том вздохнул и уже хотел продолжить путь, как вдруг — ш-ш-шмяк! — перед ним, словно с небес, рухнули два темных комочка. Листья взметнулись вверх, и, прежде чем Том успел опомниться, перед ним выросли два могучих ежа. Их иглы были украшены ярко-красными узорами, а взгляды — тверды, как камень.

Том замер.

Потом медленно поднял голову.

На ветке над ним сидел третий ёж и смотрел на него с хитрой усмешкой.

«Во́ины…» — пронеслось в голове у Тома.

Он сделал шаг вперед.

Два ежа в ответ синхронно двинулись навстречу, их тени легли на тропинку, удлиняясь в лучах заката.

Том остановился. Сердце колотилось где-то в горле.

«Как заговорить с ними? Поймут ли они его? Знают ли, что он из их деревни?»

Лес вокруг будто затих, ожидая, что будет дальше.

Тишину леса нарушили решительные шаги. Из-за деревьев вышел Управляющий, а рядом с ним — ещё два ежа.

Том замер.

Если первых троих воинов он считал крупными, то эти двое поразили его своей статью — их плечи были заметно шире, чем у обычных ежей, а иглы — плотнее и острее. Рядом с ними прежние стражи леса действительно казались менее внушительными.

Управляющий заметил Тома и медленно приблизился. Его взгляд был спокоен, но в глубине глаз читалась усталость от долгих раздумий.

— Я хочу участвовать в операции по спасению Ёси, — твёрдо сказал Том, подняв голову.

Управляющий перевёл его слова воинам. Те не засмеялись, не отмахнулись — лишь обменялись взглядами, а потом одобрительно кивнули.

— Нам не понадобится твоя помощь, — ответил Управляющий. — Они сами справятся. Ночью нападут на деревню и вырвут девочку из лап Красноухих.

Том нахмурился.

— Красноухие не глупы. Они усилят охрану, зная, что мы придём за сестрой.

Управляющий задумался, потом тихо вздохнул.

— Ты прав. Их надо брать хитростью, а не силой.

Том почувствовал, как в груди вспыхнула надежда.

— Я могу предложить план, — сказал он. — Скажите, что у вас есть чужак — молодой ёж, не из этих мест. И что вы готовы обменять меня на Ёсю.

Воин слева насторожился, а самый крупный из них прищурился.

— Красноухие знают, что у вас живёт чужеземец. Их шпионы наверняка уже доложили. Они согласятся на обмен — это их не насторожит.

Том сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Когда обмен состоится, и вы уведите Ёсю на безопасное расстояние… тогда можно будет атаковать. А я…

Он сжал лапки.

— Я очень быстро бегаю. Я попытаюсь сбежать. Но…

Голос его дрогнул.

— Я должен быть уверен, что Ёсе уже ничего не угрожает.

Лес затаил дыхание. Даже ветер стих, будто прислушиваясь.

Потом Управляющий ухмыльнулся.

— Похоже, в наших рядах появился новый стратег.

Глава деревни развернулся к воинам и начал переводить предложение Ёжика, сопровождая слова выразительными жестами.

Генералы — а теперь Том понимал, что это были именно они — слушали внимательно. Их иглы то приподнимались, то опускались, выдавая интерес. Самый старший из них, чья шкура была испещрена боевыми шрамами, вдруг резко щёлкнул языком — явный знак одобрения.

— Решено, — объявил Управляющий, поворачиваясь к Тому. — Мы организуем засаду. Как только Ёсю отведут подальше от места обмена, наши воины набросятся на Красноухих. Это даст тебе шанс скрыться.

Том почувствовал, как по его спине пробежал холодок. План казался простым только на словах.

— Когда это произойдёт? — спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Завтра утром, после завтрака, — ответил Управляющий. — Красноухие всегда расслаблены в это время. А сейчас… — Он сделал знак одному из молодых ежей, — мы отправим гонца с предложением обмена.

Маленький курьер, весь покрытый пылью дорог, тут же выступил вперёд, получив последние наставления. Перед тем как исчезнуть в чаще, он бросил на Тома любопытный взгляд — в нём читалось что-то между восхищением и жалостью.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Управляющий, кладя лапу на плечо Тома. — Завтра важный день.

Том кивнул. Внезапно нахлынувшая усталость давила на веки, но в голове роились мысли. Он снова и снова прокручивал возможные варианты развития событий. А что, если Красноухие заподозрят ловушку? Если не станут ждать утра? Если…

— Не переживай, — словно прочитав его мысли, произнёс Управляющий. — Мы всё продумали.

Где-то вдали кричала сова, а ветер шелестел листьями, рассказывая древние лесные истории. Завтра всё решится. Завтра он увидит, стоит ли его храбрость жизни Ёси.

Том вернулся в деревню, где воздух был наполнен тревожным ожиданием. Солнце клонилось к закату, окрашивая деревянные домики в золотистые тона, но Ёжик не замечал красоты вечера. Он нервно шагал по центральной площади, то и дело поглядывая на тропу, откуда должен был появиться связной. Каждый шорох заставлял его вздрагивать, каждый шелест листьев казался шагами возвращающегося гонца.

Не в силах больше терзаться неизвестностью, Том вдруг вспомнил о Зосе. Он резко развернулся и зашагал к знакомому домику, где в окне виднелась одинокая фигурка.

Зося сидела на скамейке у окна, обхватив колени тонкими лапками. Её обычно яркие глаза были тусклыми и покрасневшими, а взгляд устало блуждал где-то в пустоте перед собой. Она даже не сразу заметила приближающегося Тома.

— Зося… — тихо позвал он, осторожно присаживаясь рядом.

Девочка вздрогнула и медленно повернула к нему голову. В её взгляде мелькнула искорка надежды, сразу же погашенная страхом нового разочарования.

Том бережно взял её лапку в свои:

— Завтра… Завтра Ёся будет дома. У нас есть план.

Он подробно рассказал обо всём — об обмене, о засаде, о своём побеге. С каждым его словом Зося преображалась. Слёзы снова выступили на её глазах, но теперь это были слёзы облегчения.

— Ты… ты правда согласился? — прошептала она. — Но это же опасно!

Том улыбнулся, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал:

— Я быстро бегаю, помнишь? А твоя сестра… она ведь тоже храбрая, правда? Мы справимся.

— Том, все же это смертельно опасно, — прошептала Зося, её голос дрожал, как осиновый лист на ветру. — Ты даже не представляешь, какие они — Красноухие.

Ёжик твёрдо выпрямил спину, и лунный свет серебристым бликом скользнул по его иголкам.

— Моя быстрота — моя защита. У себя на родине я обгонял даже Зайку в наших гонках до старого дуба, — в его голосе звучала напускная бодрость, но лапки непроизвольно сжимались в кулачки.

Зося обхватила себя за плечи, будто внезапно почувствовала холод.

— Их сила… их жестокость… Они не просто охотятся на гусениц, Том. Их клыки точат именно ежиные иглы.

— Неужели… каннибалы? — Том невольно отшатнулся, его тень на стене совершила странный прыжок.

Тишину разорвал треск поленьев в очаге, и Зося начала рассказ, голос её звучал глухо, будто доносился из глубины веков:

— Давным-давно, когда деревья были моложе, а звёзды ярче, жили два народа. Синие ежи — мирные, мудрые, питавшиеся дарами земли. И… другие, — она замолчала, её глаза стали тёмными-тёмными. — Тех даже ежами назвать трудно. Чудовища с клыками, что разрывали плоть жертвы. Они верили, что кровь сородичей дарует им силу.

Луна скрылась за тучей, и комната погрузилась в полумрак. Только отсветы огня рисовали на стенах странные тени, похожие на древние ритуальные пляски.

— Синие посылали смельчаков — узнать их тайны. Красные же жаждали древней магии синих… — Зося провела лапкой по своей шкурке, где едва угадывался синеватый отлив. — Договоры нарушались. Невесты похищались. Кровь смешалась… И теперь в каждом из нас живёт эта древняя борьба.

Ветер завыл в трубе, словно вторя её словам. Где-то далеко закричала кукушка — предвестница беды. Том почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он вдруг осознал, что завтра ему предстоит встретиться не просто с врагами — с древним проклятием этого леса.

— Опиши подробнее что произошло в те давние времена, — попросил Том.

— В те далекие времена мир ежей разделился на два племени, — начала свой рассказ Зося. — Племя Синих. Они жили в гармонии с природой, их иглы отливали лазурью в лучах заката, а глаза светились мудростью. Синие не убивали, не проливали кровь — они питались кореньями, сладкими ягодами и орехами, что дарила им земля. Их магия была тихой, как шелест листьев, но очень могущественной. Они знали язык ветра, понимали шёпот ручьёв и умели лечить раны целебными травами. Они знали «Песнь Мироздания» — древнее заклинание, способное успокоить даже разгневанные стихии.

Она замолчала, потом продолжила.

— Племя Красных. Их называли «Детьми Клыка и Когтя». Они не походили на ежей — их спины были покрыты не иглами, а острыми шипами, а из пасти торчали изогнутые клыки, глаза были маленькие и злобные. Они поклонялись Темному Зверю, чьё имя боялись произносить вслух. Их ритуалы были ужасны. Красные ежи верили, что мир держится на жертвенной крови. Их ритуалы происходили в глубоких пещерах, где стены были покрыты тёмными подтёками, а воздух пропитан запахом крови и страха. Они выбирали жертв тщательно:

слабых сородичей — тех, кто не мог драться,

пленников из других племён,

собственных детей, если шаман предсказывал беду.

Перед смертью жертву красили священной охрой и заставляли пить отвар из галлюциногенных грибов — чтобы её дух «открыл врата» между мирами. После обряда Красные наблюдали, как тени на стенах пещеры начинали двигаться. Они верили, что это боги-демоны приходят на пир. Когда тени замирали — считалось, что духи насытились. Только тогда сами ежи приступали к трапезе, поедая остатки — это называлось «Разделить пищу с богами».