Знаменитые кондотьеры. Их жизнь. Их битвы. Их судьба

В 1362 году компания наконец заключила шестимесячный контракт с маркизом Монферратским — сперва против Галеаццо II Висконти, а затем и против Амедея VI. Узнав о болезни правителя Павии, Штерц вступил в сговор с Лукино Висконти и Генуей для удара по городу. Операция принесла богатую добычу. За выкуп захваченных горожан наёмники получили 180000 флоринов. Закрепляя успех, отряд обрушился на окрестные города, методично разоряя округу. В апреле 1363 года «Белая компания» наконец встретилась лицом к лицу с конкурентами — «Великой компанией» под командованием Конрада фон Ландау, нанятой Висконти. Сражение развернулось у Кантуринского моста в Гемме провинции Новара. Силы Штерца наголову разбили противника, а сам Ландау, раненный в бою, попал в плен и в тот же день скончался.

После триумфа при Романьяно «Белая компания» перешла на службу к Пизе, втянутой в войну с Флоренцией. К тому моменту отряд превратился в грозную силу, насчитывающую 3500 всадников и 2000 пехотинцев. Наёмники опустошили окрестности Флоренции, однако сам город устоял. И хотя Пиза обладала очевидным военным перевесом, в дело вмешался фактор, который ещё не раз встретится на этих страницах. Флорентийцы пустили в ход своё самое эффективное оружие — дипломатию золота, попросту перекупив ключевых командиров противника.

Наступление захлебнулось в тот самый момент, когда победа казалась неминуемой. Анонимный пизанский хронист с горечью писал, что капитанов подкупили золотыми монетами, переданными во флягах с вином, особо отмечая вероломство Альберта Штерца. Флорентиец Донато Веллути называл главными предателями Ханнекина Баумгартена и Эндрю Белмонта, а Филиппо Виллани добавлял к списку Хью де ла Зуша. Обстоятельства дезертирства запутаны и неясны. Современники оставили мало подробностей, и те противоречивы. Виллани оценил общую сумму взяток, выплаченных под стенами Флоренции, в 114000 флоринов: 9000 флоринов Баумгартену, 35000 его отряду и 70000 англичанам. Веллути, с другой стороны, приводил меньшие цифры: 30000 флоринов немцам и 50000 флоринов англичанам. Так или иначе, единственным командиром, сохранившим верность Пизе, остался Джон Хоквуд, под началом которого осталось около 1200 человек.

Дезертирство английских и немецких контингентов резко сместило баланс сил в пользу Флоренции. Битва при Кашине в июне 1364 года закономерно обернулась поражением как для Пизы, так и для ослабленной компании, которую теперь единолично возглавлял Хоквуд. Его дебют в роли самостоятельного командующего показал, что ему ещё многому предстояло научиться, особенно в части управления и координации войск. И всё же в этом неудачном сражении уже проглядывали черты будущего большого полководца: тщательный расчёт, внимание к местности и хладнокровие перед лицом неудачи. Хоквуд остался верен Пизе, в то время как флорентийцы лихорадочно искали способы спровадить опасного соседа из Италии. Сам же англичанин занялся восстановлением отряда. Недостатка в желающих не наблюдалось, и вскоре численность компании вновь достигла 5000 бойцов.

Мир с Флоренцией был подписан 28 августа 1364 года. Договор возвращал стороны к довоенному status quo, за исключением Пьетрабуоны, города, где вспыхнул конфликт. Он отходил флорентийцам. Пиза обязалась вновь открыть свой порт для флорентийских товаров и выплатить контрибуцию в 100000 флоринов в течение десяти лет, добавив к этому ещё 50000 за освобождение многочисленных пленников. Соглашение встретили с негодованием по обе стороны границы. Во Флоренции многие сочли трофеи слишком скромными, а Карло Строцци, главному архитектору мира, пришлось отсиживаться дома, пока не улеглась волна народного гнева. Флорентийский купец и хронист XIV века Джованни Морелли подвёл лаконичный итог: «Война была горькой и очень разорительной, для нас и для них». Главный удар пришёлся не столько по людям, сколько по казне: только Флоренция потратила на конфликт астрономическую сумму — более 1,7 миллиона флоринов.

Карьера Хоквуда в Италии — калейдоскоп бесконечных кондотт. Он начал со службы Пизе против Флоренции в 1363—1364 годах, затем примкнул к Милану, в начале 1370-х перешёл под знамёна Папы, к середине десятилетия вновь оказался в лагере Висконти, а в ходе Войны восьми святых (1375—1378) выступил против Святого Престола. В 1379 году он опять служил понтифику, в 1380-х защищал Падую от Вероны и, наконец, в 1390-х возглавил войска Флоренции в её смертельной схватке с Миланом. Современному взгляду такая траектория может показаться образцом циничного оппортунизма, но для XIV века это была норма профессиональной жизни. Кондотьеры не были вассалами, связанными священной клятвой верности. Они были подрядчиками, заключавшими кондотту — контракт на определённый срок, за конкретную плату и на чётких условиях. Истечение договора означало полную свободу: капитан мог предложить свой меч кому угодно, включая вчерашнего врага. Хоквуд, следуя кодексу ремесла, обычно предупреждал нанимателей о готовящемся переходе, давая им шанс перебить предложение. Он никогда не нарушал контракт досрочно — такой шаг был бы губительным для репутации, главного актива наёмника. Но стоило обязательствам истечь, он без колебаний открывал торги, предлагая услуги тому, чей кошелёк был тяжелее, а условия выгоднее.

К 1372 году Джон Хоквуд прочно утвердился на итальянской сцене как эффективный капитан и признанный лидер. Распад Белой Компании к 1365 году фактически сделал его главой английского военного сообщества в Италии, и этот статус лишь укрепился после возобновления войны во Франции в 1369 году, побудившего Хью де ла Зуша, Эндрю Белмонта и других командиров вернуться за Альпы. Эдвард Деспенсер задержался до 1372 года, но затем тоже отбыл в Англию, чтобы присоединиться к кампании короля Эдуарда. И всё же Италия продолжала манить удачей, и поток английских воинов между двумя странами не иссякал.

По мере того, как росла репутация Хоквуда в Италии, его имя начало звучать и на родине. Анонимный автор хроники аббатства Святой Марии в Йорке упоминал действия некоего «сира Джоана Хоквуда» в Ломбардии в 1369 году во главе «весьма весёлой компании многих других англичан». Монах-бенедиктинец и руководитель скриптория в аббатстве Сент-Олбанс Томас Уолсингем оставил ещё более лестный отзыв, называя Johannes Haukwod «выдающимся и знаменитым рыцарем», который был «всегда победоносен» в бою. Несмотря на явное преувеличение, ведь, за плечами капитана уже было чувствительное поражение при Кашине в 1364 году, Хоквуд действительно становился звездой первой величины на фоне целой плеяды иностранных наёмников.

Большинство его конкурентов были немцами: Ханнекен Хюль, Михаэль Кольм, Генрих Паер, Хуглин фон Шёнек, Тильманн фон Альцен, Генрих фон Люпфен, Генрих фон Тройсдорф, Фриц фон Шилтах, Собб фон Иссендорф, Генрих Зюлер, Иоганн фон Ритхайм, Иоганн Флах фон Райшах, Альберт Штерц, Конрад, Луц и Эберхард фон Ландау, Вернер фон Урслинген, Иоганн фон Эберхардсвайлер. Их имена, полузабытые сегодня, в середине XIV века гремели по всей Италии, города конкурировали за контракты с ними. Самым прославленным из немецких командиров оставался Ханнекин Баумгартен, ветеран, воевавший на полуострове уже двадцать лет со времён «Великой Компании» фра Мориаля. Однако ряды старой гвардии редели, расчищая путь для англичанина. Конрад фон Ландау, самый успешный капитан 1350-х, погиб в Ломбардии в 1363 году. Альберта Штерца, бывшего соратника Хоквуда, убили перуджийцы в 1366-м. Даже легендарный Баумгартен, хотя и сохранял славу, фактически стал «отработанным материалом», доживая свой век на гарнизонных должностях папской службы вплоть до смерти в 1374 году. В целом наблюдался заметный спад немецкого присутствия в итальянских делах. А ведь в течение трёх десятилетий до появления Хоквуда, немцы безраздельно доминировали на рынке наёмников. Их численность, по оценкам современников, достигала десяти тысяч бойцов. Итальянский юрист Джованни да Леньяно в своём «Трактате о войне, репрессиях и поединках» (Tractatus de bello, de represaliis et de duello), опубликованном в 1360 году, фактически ставил знак равенства между «наёмник» и «немец». Однако вскоре поток немцев резко обмелел, причиной чему могло стать улучшение экономической ситуации на родине, что создавало больше возможностей для трудоустройства.

Место немцев частично заняли итальянские наёмники. Некоторые из них, такие как Джакомо да Кавалло из Вероны, Родольфо да Варано из Камерино и различные члены семьи Малатеста из Римини, достигли заметного статуса в качестве кондотьеров. Но поистине великие итальянские капитаны, чьи карьеры могли бы соперничать с карьерой Хоквуда — Якопо даль Верме (род. 1350), Фачино Кане (род. 1360) и Альберико да Барбиано (род. 1349) — были ещё молоды и не проявили себя.

1360-е и начало 1370-х годов стали временем английского доминирования на рынке наёмников в Италии. Они, особенно лучники, превратились в самый желанный «товар» для итальянских правителей. Относительная немногочисленность этих специалистов лишь подогревала ажиотаж, взвинчивая цены на их услуги до небес. Даже командиры средней руки, не искушённые в местной политике, с ходу получали высокие посты и щедрые контракты. Наниматели всё чаще руководствовались простой, но действенной логикой: лучший способ остановить английский отряд — выставить против него другой английский отряд.

Англичане оказали глубокое влияние на саму структуру итальянских армий. Местные правители настолько впечатлились боевой эффективностью пришельцев, что повсеместно переняли трёхчастное «копьё» — основную тактическую единицу английских рот. Эта реформа прокатилась по полуострову волной: Перуджа внедрила её в 1367 году, папские владения — в 1368-м, Флоренция — в 1369-м, Милан — в 1370-м, а Сиена — в 1372-м. Итальянцы не отказались полностью от традиционных двухчастных «барбутов», но «копьё» уверенно заняло доминирующее положение. Вместе с новой организацией пришла и тактика. Теперь перед боем всадники, входящие в состав «копья», всё чаще спешивались, следуя практике, введённой Хоквудом.

Репутация Джона Хоквуда оставалась неразрывно связанной со славой английского оружия в целом. Многие современники видели в нём не столько личность, сколько живое воплощение воинских добродетелей его нации. Сам кондотьер платил той же монетой, открыто предпочитая соотечественников. В одном из флорентийских писем 1369 года приводятся его слова о том, что он «больше верит в своих английских солдат, чем в других». К этому времени вокруг капитана сложилось ядро верных соратников, регулярно сражавшихся под его началом: Уильям Босон, Джон Брайс, Ричард Ромси, Джон Торнбери. Все они были ветеранами старой «Белой компании» и прошли с Хоквудом через кампании 1370-х годов. Особое место занимал Уильям Голд, самый ценный протеже капитана, чья служба продлилась дольше всех. Голд ко всем своим военным талантам был человеком очень эмоциональным и Хоквуд на протяжение всей истории их взаимоотношений буквально нянчился со своим лейтенантом, прощая ему все эмоциональные всплески, вредные привычки и его любовные истории. Встречались в рядах его бригады и земляки из Эссекса: Джон Коу, Джон Болл, Ричард Стистед, Джон Нортвуд, Джон Оливер, Джон Гиффард, самым заметным из которых был юный Уильям Коггесхолл — племянник Томаса Коггесхолла, давнего товарища Хоквуда по войне во Франции. При всей верности английскому братству Хоквуд всё глубже пускал корни в итальянскую почву, накапливая богатства и земельные наделы. Пизанские архивы свидетельствуют, что уже в 1366 году город платил ему 600 флоринов годового жалованья. Впрочем, это были лишь крохи по сравнению с его будущими доходами. Путём прямого вымогательства он выбил первую из своих пожизненных пенсий у королевы Неаполя Джованны. Его владения разрослись, охватывая земли близ Болоньи, Пизы и на севере, в Милане. К 1368 году центром его личной империи стала Парма, где Бернабо Висконти пожаловал ему поместья, конфискованные у немецкого наёмника Конрада Краксера. Именно здесь, в Парме, Хоквуд поселил свою семью: любовницу и двух внебрачных сыновей, Томаса и Джона, а также Антиохию, свою малолетняя дочь от первого брака, завершившегося, вероятно со смертью жены.

Хоквуд всё увереннее осваивал специфику итальянского театра военных действий. Освободившись от рамок «Белой Компании», он обогащал свой опыт, сражаясь плечом к плечу с наёмниками разных наций и перенимая их тактические приёмы. Особенность местной войны заключалась в постоянной ротации союзников и противников: капитаны, разбившие Хоквуда сегодня, завтра могли встать под его знамёна. Венгр Николас Тод, сражавшийся против англичанина при Кантурино, вскоре присоединился к его отряду и оставался с ним до 1367 года. Та же история повторилась с немцами Иоганном фон Райшахом и Иоганном фон Ритхаймом. Хоквуд учился у каждого из них.

Особую роль играли итальянцы: они приносили не только меч, но и бесценную разведывательную информацию, знание местности и местных политических раскладов. Для каждого региона у Хоквуда находился свой «лоцман». В походах по Ломбардии его проводником был миланский капитан Амброджо Висконти, товарищ по «Компании Святого Георгия». Для рейда на Умбрию в 1366 году он нанял местного аристократа и кондотьера Никколо да Монтефельтро в качестве канцлера. А перед наступлением на Лукку и Пизу объединился с изгнанниками Альдериго дельи Антельминелли и Якопо да Пьетрасанта, который останется верным соратником Хоквуда на протяжении большей части его дальнейшей карьеры.

Репутация Хоквуда ещё более укрепилась благодаря его очевидному таланту в финансовых вопросах. Именно в этот период его хитрость и изворотливость в торгах и увеличении личного дохода проявилась наиболее ярко. Именно эта погоня за прибылью приведёт его к уходу с миланской службы ради службы у папы. Его жадность навлечёт на него осуждение самой святой персоны того времени, Св. Екатерины Сиенской, и в конечном итоге приведёт к набегу на Тоскану, который оставит его богатым, а весь регион — в состоянии войны.

Тосканский рейд 1375 года превратил Джона Хоквуда в человека весьма состоятельного. К своей доле от колоссальных городских выкупов он прибавил годовое жалованье в 600 флоринов от Пизы, рассчитанное на пять лет, и пожизненную флорентийскую пенсию в 1200 флоринов. Пармская депеша сообщает, что теперь капитан взвешивал различные варианты будущего, вплоть до окончательного отъезда из Италии. Насколько всерьёз он обдумывал возвращение в Англию — вопрос открытый. Как истинный мастер дезинформации, Хоквуд прекрасно осознавал ценность неопределённости: в торге с итальянскими государствами слухи об отъезде лишь повышали его цену. Всего за несколько месяцев до этого он принял гражданство Лукки, прозрачно намекая местным властям, что, возможно, именно здесь он и бросит якорь.

Рейд Хоквуда на Тоскану, однако, вверг Флоренцию и весь регион в войну с папой. Решение республики поднять меч против Церкви стало тяжелейшей травмой для города, веками поддерживавшего понтификов и обязанного своим процветанием привилегированному положению флорентийских банкиров при курии. Конфликт стремительно набирал обороты. В октябре 1375 года восстали Орте и Нарни — небольшие папские города на тосканской границе, за ними последовали Монтефьясконе и Витербо. Пламя мятежа перекинулось в Умбрию, охватив 3 декабря Читта-ди-Кастелло, а спустя четыре дня — Перуджу. Эта война вошла в историю как «Война восьми святых» — по числу членов флорентийской балии, руководившей военными действиями. Народ окрестил их с горькой иронией otto santi, «восьмью святыми» за то, что они дерзнули бросить вызов наместнику Бога.

В начале войны Флоренция демонстрировала завидный оптимизм, полагая, что конфликт будет скоротечным. Однако главную тревогу вызывал фактор Хоквуда, и республика бросила все дипломатические силы на то, чтобы заполучить его меч. Престиж англичанина достиг апогея. Он был, бесспорно, самым желанным капитаном на полуострове. В этом деликатном вопросе Флоренция полагалась на своего миланского союзника Бернабо Висконти и особенно на его доверенного посланника Руджеро Кане. Кане и Хоквуд были старыми соратниками, прошедшими кампании 1369 и 1372 годов против папы. В том же 1372 году они вместе командовали под Асти и, судя по всему, стали добрыми друзьями. Говорили даже, что итальянец «знал настроения и желания Хоквуда, а также его секреты», что, конечно, было преувеличением, но уважением кондотьера он пользовался безусловно. К тому же Кане прекрасно ориентировался в политических хитросплетениях момента. Прибыв в Тоскану в июле, он присоединился к Хоквуду в разгар его рейда и выбрал необычную тактику переговоров. Дипломат буквально слился с интересами Хоквуда, став его агентом. Он активно помогал собирать выкупы за пленников, а 14 августа даже написал властям Лукки жёсткое требование выплатить остаток долга, причитавшегося англичанину.

Флорентийцы всячески поощряли миссию Кане и даже отправили ему в подмогу своего эмиссара — казначея Спинелло ди Лука Альберти. Как и миланец, Альберти сумел найти «ключ» к кондотьеру, завоевав его доверие прямотой и порядочностью. Хоквуд же, видя заинтересованность послов, не упустил случая взвинтить ставки. Он потребовал, чтобы Флоренция выплачивала ему жалованье даже в случае отъезда в Англию — условие, прямо противоречившее первоначальному договору. Эта деталь вновь подтверждает, что мысль о возвращении домой — или, по крайней мере, желание разыграть эту карту — не покидала капитана. Флорентийцы, однако, начали терять терпение и передали через послов ультиматум: если он останется на службе у Церкви, выплат не будет вовсе. Ситуация зашла в тупик, но диалог не прервался. В сентябре Кане и Альберти удалось переманить 400 английских всадников из отряда Хоквуда. Республика встретила эту новость с ликованием, превознося перебежчиков как «лучших из всех бойцов».

Хотя флорентийцы были убеждены, что Хоквуд прочно сидит на папском жалованье, в действительности Григорий XI вёл с ними изнурительную борьбу за его расположение и меч. Сам же кондотьер относился к понтифику без особого пиетета. В письме кардиналу Сант-Анджело от середины сентября Джон Торнбери описывал своего командира как «весьма непреклонного по отношению к папе» и особенно злого из-за того, что Григорий не передал ему обещанный ещё летом замок (возможно, Монтефортини). При этом сам Торнбери недвусмысленно намекнул, что за достойную плату готов принять контракт с папой. Не стоит оценивать капитанов Хоквуда как сплоченную когорту. Трения начались ещё в «Белой компании» и обострились во время службы Пизе, когда назначение Хоквуда командующим из всех командиров-англичан спровоцировало череду уходов и дезертирств.

Тем временем Хоквуд держался в окрестностях Ареццо и Сиены. В конце сентября он встал лагерем у Аббадиа-а-Изола, к северу от Сиены. Поползли слухи, что англичанин планирует захватить Монтепульчано в счёт долга, но атаки не последовало. Поведение местных властей резко контрастировало с флорентийским. Едва Хоквуд обосновался у Аббадии, как к нему прибыла делегация во главе со Спинелло ди Лука Альберти, доставившая третью и последнюю часть выкупа. Флоренция явно рассчитывала, что пунктуальность поможет перетянуть капитана на свою сторону. Сиенцы же, хоть и были союзниками республики, платить не спешили. К ноябрю денег всё ещё не было, и Джон Торнбери отправил в город письмо, полное недвусмысленных угроз. Однако выбор уже был сделан. В середине октября, как доносил флорентийский посол, Хоквуд заключил кондотту с папой на 30000 флоринов в месяц за четыре месяца службы. О численности отряда в документе не говорилось, но дипломат особо подчеркнул, что это было «возобновление» контракта. Флоренция так и не поверила в сказку о «вольном» капитане. Разочарованные власти утешали себя надеждой, что казна Святого Престола недолго выдержит аппетиты англичанина. Но Хоквуд будет служить папе следующие два года. Кампания шла ни шатко ни валко и мало что добавила к его славе полководца, зато Джон вновь преуспел в искусстве конвертации чужих проблем в собственную выгоду. Пользуясь хроническим безденежьем понтифика, он выторговывал милости и поместья, на этот раз в Романье. Этот modus operandi, по сути, был диверсификацией финансового портфеля и, вероятно, главной причиной перехода под знамёна Святого Престола.

В декабре 1375 года Хоквуд двинулся на помощь папскому гарнизону в Читта-ди-Кастелло, где вспыхнуло восстание. Горожане выследили папских чиновников, выбросили их из окон палаццо и вздёрнули на стенах. Спустя несколько дней заполыхала Перуджа. Разъярённая толпа «мелких и великих, знатных и незнатных» заполнила пьяццу, скандируя: «Смерть аббату и пастырям Церкви!». Аббатом был папский губернатор, француз Жерар дю Пюи. Под напором восставших он вместе с охраной отступил в городскую цитадель. В числе его защитников оказались Уильям Голд, посланный Хоквудом вперёд, и знаменитый гасконский наёмник Бернардон де ла Салль, нанятый папой для организации обороны. Мятежники осадили крепость, где, по слухам, провизии было припасено на десять лет, перекопали дороги, чтобы отрезать пути к отступлению, и начали методичный обстрел стен.

Хоквуд попытался взять стены Читта-ди-Кастелло штурмом, но потерпел неудачу. Отойдя к Перудже, он разбил лагерь у Понте-Сан-Джованни — места своего триумфа над этим городом в 1368 году. Однако вместо того, чтобы деблокировать дю Пюи и гарнизон, запертый в цитадели, англичанин остался на месте, безучастно наблюдая за происходящим. Перуджийские хроники уточняют, что под его началом было всего около 300 копий — сила, явно недостаточная для решительной атаки. Тем временем бомбардировка цитадели не прекращалась ни на минуту. Мятежники подкатили к стенам гигантский требушет, прозванный «Охотником на священников» (Cacciaprete), который, если верить летописцу, метал глыбы весом в полторы тысячи фунтов, т.е. 508,5 килограмм. Он работал без передышки, посылая снаряды один за другим, а вторил ему мангонель калибром поменьше. В ход шло всё: камни, нечистоты, туши животных. 22 декабря 1375 года, когда укрепления были уже серьёзно повреждены, аббат и его люди сдались восставшим. Хоквуд отправил итальянского капрала Бартоломео да Гаджо договориться о капитуляции. Соглашение связало три стороны: торжествующих мятежников, осаждённый гарнизон и самого английского капитана. На удивление, повстанцы проявили сговорчивость. Дю Пюи и его людям позволили беспрепятственно покинуть цитадель. Отряд Хоквуда обязался уйти с перуджийских земель в течение двух дней после освобождения аббата, не возвращаться и не чинить вреда «ни лицам, ни имуществу, ни контадо, крепости или провинции Перуджи» на протяжении полугода. В ответ перуджийские власти обещали не нападать на компанию или церковные владения и не переманивать бойцов Хоквуда без его согласия. Более того, город согласился возместить ущерб, уже нанесённый отряду, в обмен на возврат всех заложников. Эвакуацию завершили на следующий день после Рождества. Пленники и их скарб перешли под опеку Хоквуда. Первым вышел де ла Салль, за ним Голд, и последним — дю Пюи. Их вещи, упакованные в пятнадцать сундуков, принял Джон Торнбери, отвечавший за распределение груза. Среди пожитков Голда опись зафиксировала три серебряных кубка и эмалированный шлем с гербом, а в багаже сурового гасконца де ла Салля обнаружились отрезы дорогой ткани, пурпурный капюшон и женская туника.

Хоквуд обошёлся с дю Пюи скорее как с заложником, нежели как с союзником. Взяв аббата под стражу, он выставил Церкви счёт за просроченное жалованье, которое, судя по всему, опять не выплачивалось вовремя. Англичане отконвоировали дю Пюи в Чезену и сдали его Галеотто Малатесте, папскому союзнику и синьору Римини. Для Джона французский прелат был всего лишь живым чеком, гарантирующим возврат долга. Хроники Малатеста называют астрономическую цену выкупа — 130000 флоринов. Если цифра верна, это означает, что папа не платил наёмникам ни гроша за последние четыре месяца, что было вполне вероятный сценарий, учитывая, что восстания в папских землях перекрыли налоговый поток, усугубив вечную проблему Святого Престола с наличностью для своих защитников.

Хоквуд и его отряд остались в Романье. В начале февраля 1376 года они столкнулись с объединёнными силами Синибальдо Орделаффи, правителя Форли, Гуидантонио да Монтефельтро, графа Урбино, и Гуидо да Полента, правителя Равенны, которые присоединились к восстанию против церкви. В добавок ко всему, город Кастрокаро, к югу от Форли, восстал против папы. Хоквуд отправился туда. Жители Кастрокаро, опасаясь его приближения, покинули город и бежали в близлежащий Форли, что позволило кондотьеру захватить город без потерь. Папа Григорий не одобрил захват города даже при таких условиях, так как хотел лишь подавить восстание. Но Хоквуд хотел надавить на понтифика-должника и отказался покинуть город. У Григория не оставалось иного выбора, кроме как формально передать его ему в счёт некомпенсированных услуг. Вскоре после этого папа пожаловал Хоквуду ещё два города в Романье — Баньякавалло и Котиньолу. Эти щедрые дары привлекли всеобщее внимание, хотя детали сделки тонут в тумане противоречий. Источники путаются в датах и списке переданных владений: одни приписывают англичанину Бертиноро, другие — Мирандолу и Конселиче, кто-то исключает Котиньолу, но оставляет в списке Кастрокаро. Эта неразбериха объясняется просто: в то или иное время кондотьер действительно владел всеми этими землями. Тогда же папа пожаловал Джону Торнбери город Мельдола, а вскоре предоставил церковный бенефиций его внебрачному сыну Филиппу — по сути, повторив ту же милость, что была оказана сыну Хоквуда несколькими годами ранее. Ирония судьбы заключалась в том, что этот бенефиций, отданный маленькому бастарду наёмника, ранее был обещан великому реформатору Джону Уиклифу. Его горечь и разочарование выплеснулись на страницы третьей книги трактата De Civili Dominio («О гражданском владычестве»). К счастью для своего душевного спокойствия, Уиклиф так и не узнал, что сын Торнбери был вдобавок и незаконнорождённым.