Пока цветет жасмин

— Конечно, — наконец тихо произносит он, и в этом одном слове оказывается куда больше смысла, чем должно быть.

Я все-таки поднимаю голову.

— Что? — спрашиваю ровно, хотя уже заранее понимаю, что пожалею об этом вопросе.

Райан тихо усмехается, качает головой и направляется к двери. Уже взявшись за ручку, он на секунду останавливается и оборачивается через плечо. На его лице появляется совершенно невинное выражение, которое всегда означает только одно — сейчас последует очередная подколка.

— Ничего, — спокойно отвечает он, открывая дверь. — Просто давно не видел, чтобы тебя настолько интересовала работа архитекторов.

Он выдерживает короткую паузу, словно специально давая мне возможность что-нибудь ответить.

Я молчу.

— Надеюсь, отчет действительно оказался интереснее, — с легкой усмешкой добавляет Райан и выходит из кабинета, тихо закрывая за собой дверь.

Я еще долго продолжаю смотреть на закрытую дверь, хотя прекрасно понимаю, что остался в кабинете один.

Потом взгляд сам собой снова возвращается к стеклянной перегородке.

Лиам все еще стоит рядом с Эстеллой.

И хуже всего оказывается даже не это.

Хуже всего то, что Райан, кажется, заметил происходящее гораздо раньше, чем я сам успел понять, почему уже полчаса не могу заставить себя перестать смотреть в их сторону.

7 Глава

Эстелла

После обеда офис постепенно возвращается к своему привычному ритму. Если утром сорок третий этаж напоминал огромный муравейник, где каждый куда-то спешил, то теперь все словно нашли свое место. За длинными рабочими столами снова загораются мониторы, архитекторы раскладывают чертежи поверх вчерашних, инженеры что-то оживленно обсуждают возле макета будущего атриума, а из переговорной доносится приглушенный смех. Огромное пространство кажется почти живым. Где-то щелкают клавиши, кто-то вполголоса разговаривает по телефону, кофемашина каждые несколько минут напоминает о себе тихим шипением. Я поправляю волосы, убирая за ухо выбившуюся черную прядь, и снова возвращаюсь к трехмерной модели конференц-зала. На экране медленно вращается интерьер, который еще вчера казался мне почти идеальным, а сегодня я уже нахожу десятки мелочей, которые хочется изменить. Наверное, именно поэтому люблю свою работу. Ни один проект никогда не становится по-настоящему законченным. Всегда можно сделать его чуть лучше.

Я почти заканчиваю менять освещение в зоне ожидания, когда рядом с моим столом останавливается знакомый силуэт. Сначала я замечаю светло-бежевые лодочки, потом идеально выглаженные брюки и только после этого поднимаю голову. Софи, как и всегда, выглядит так, будто только что сошла с обложки журнала о деловом стиле. Светлый брючный костюм сидит без единой складки, длинные светлые волосы собраны в аккуратный низкий хвост, а в руках она держит два бумажных стакана кофе и небольшую белую коробку с логотипом кондитерской, расположенной через дорогу от нашего офиса. На ее лице появляется теплая улыбка — совершенно искренняя, без привычной корпоративной вежливости, к которой я уже успела привыкнуть за время работы здесь.

— Надеюсь, ты еще не приросла к этому креслу, — мягко говорит Софи, слегка приподнимая стаканы, словно демонстрируя главный аргумент в пользу небольшого перерыва. Голос у нее всегда спокойный, удивительно теплый, будто она разговаривает не с коллегой, а с давней знакомой. — Иначе мне придется выпить сразу две чашки кофе, а это плохая идея. После второй я начинаю слишком много разговаривать.

Я невольно улыбаюсь и закрываю ноутбук. Последние несколько часов прошли в такой концентрации, что я даже не заметила, как затекла спина.

— Если одна из них действительно предназначалась мне, — отвечаю я с легкой улыбкой, поднимаясь со стула, — тогда, пожалуй, я готова спасти тебя от этой страшной участи.

— Именно на это и был расчет, — тихо смеется Софи, протягивая мне стакан. Она делает это совершенно естественно, словно подобные небольшие перерывы давно стали частью нашего рабочего дня, хотя на самом деле мы знакомы совсем недолго. — И нет, на этот раз бариста точно не ошибся.

Я на секунду замираю. Конечно. Она знает. Не могла не знать.

Вчерашний кофе появился на моем столе вовсе не по ошибке. И Софи, как человек, который знает в этой компании абсолютно все, наверняка поняла это раньше меня. Но вместо того чтобы неловко улыбнуться или начать расспрашивать, она просто делает вид, что сказала это между прочим, позволяя мне самой решить, хочу ли я продолжать эту тему. Именно за такие мелочи я неожиданно начинаю испытывать к ней уважение.

Мы переходим к небольшой зоне отдыха возле панорамных окон. Отсюда открывается вид почти на весь город. Машины внизу кажутся игрушечными, люди — маленькими цветными точками, а соседние небоскребы отражают солнце так ярко, что приходится ненадолго прикрыть глаза. Софи ставит коробку на журнальный столик и открывает крышку. Внутри лежат маленькие эклеры, украшенные свежими ягодами.

— Выбирай, — говорит она с улыбкой, пододвигая коробку ближе ко мне. — Я никогда не могу решить, какой вкус лучше, поэтому обычно беру сразу несколько.

— Очень опасная привычка, — смеюсь я, рассматривая пирожные. — Именно так начинаются все большие зависимости.

— Ты сейчас про сладкое или про кофе?

— Про то и другое.

Мы обе смеемся, и я неожиданно ловлю себя на мысли, что смеюсь совершенно искренне. Не потому, что так принято поддерживать разговор. Просто рядом с Софи удивительно легко. Она не пытается понравиться, не задает лишних вопросов, не рассказывает о себе больше необходимого. Она вообще производит впечатление человека, которому комфортно молчать. Наверное, именно поэтому рядом с ней не возникает ощущения, что каждую паузу нужно срочно заполнить словами.

Несколько минут мы просто смотрим в окно, медленно отпивая кофе. Вокруг продолжается привычная офисная жизнь, но здесь, возле стеклянной стены, неожиданно спокойно. Кажется, будто весь шум остается где-то за спиной.

— Знаешь, — неожиданно произносит Софи, задумчиво покручивая стакан в руках, — я правда рада, что ты появилась в этой компании.

Я перевожу на нее удивленный взгляд.

— Правда? — переспрашиваю я, не скрывая недоверия.

Она спокойно кивает.

— Правда. Здесь давно не было человека, который способен спорить с Эйденом так, будто он обычный заказчик, а не генеральный директор. Большинство людей начинают соглашаться с ним раньше, чем он успевает закончить мысль. Иногда мне кажется, что ему самому от этого скучно.

Я тихо усмехаюсь и качаю головой.

— Поверь, если спросить его самого, он вряд ли разделит твой восторг, — отвечаю я с легкой иронией, вспомнив вчерашний разговор в его кабинете.

— Возможно, — спокойно соглашается Софи, отпивая кофе. — Но я работаю с ним уже шесть лет и научилась замечать некоторые вещи раньше него самого.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

— Например?

Софи улыбается, но вместо ответа только качает головой.

— Например, то, что иногда полезно встретить человека, который не боится сказать тебе «нет». Даже если сначала это ужасно раздражает.

Я ничего не отвечаю.

Только медленно перевожу взгляд обратно на город. Странно. Мы знакомы всего несколько недель. Она почти ничего обо мне не знает. Я почти ничего не знаю о ней. И все же разговаривать с ней оказывается неожиданно легко. Наверное, именно это и настораживает сильнее всего.

Когда-то мне уже казалось, что дружба рождается именно так. Легко. Почти незаметно. Достаточно нескольких общих секретов, бесконечных разговоров до ночи, уверенности в том, что этот человек никогда не причинит тебе боль. Когда-то я тоже думала, что есть люди, которым можно доверить абсолютно все. А потом однажды выяснилось, что человек, которого ты называла сестрой, способен неделями смотреть тебе в глаза, обнимать при встрече, смеяться над вашими общими воспоминаниями... и все это время тайно спать с тем, кого ты любишь.

После такого начинаешь осторожнее относиться к людям. Не потому, что они дали повод. Потому что однажды повод уже появился слишком поздно.

Я никогда не рассказывала Софи эту историю. Даже не собиралась. Но почему-то именно сейчас впервые ловлю себя на мысли, что рядом с ней мне не хочется постоянно держать оборону. И, пожалуй, именно это пугает меня гораздо сильнее, чем любые перепалки с Эйденом Локвудом.

***

Последние несколько дней пролетают настолько быстро, что я перестаю замечать, как сменяются утро, обед и вечер. Кажется, вся моя жизнь теперь состоит из образцов дерева, каталогов тканей, бесконечных визуализаций и чашек кофе, которые неизменно остывают раньше, чем я успеваю сделать хотя бы пару глотков. Проект начинает обрастать деталями, которых еще неделю назад не существовало. Каждый день появляются новые правки, новые идеи, новые задачи, и это странным образом приносит удовольствие. Именно ради таких моментов я когда-то и выбрала профессию дизайнера. Когда перед тобой пустое пространство, а потом постепенно, шаг за шагом, оно превращается в место, где однажды будут работать, встречаться, смеяться люди. В такие дни даже присутствие Эйдена где-то совсем рядом перестает ощущаться так остро. Мы почти не разговариваем. Иногда пересекаемся в коридоре, иногда обсуждаем какие-то рабочие вопросы на общих совещаниях, иногда наши взгляды случайно встречаются через стеклянную перегородку его кабинета. После того утра, когда он молча вернул мой первоначальный проект, между нами будто возникло странное перемирие. Мы больше не спорим из-за каждой мелочи, но и прежняя холодная дистанция никуда не исчезает.

Я настолько погружаюсь в работу, что почти забываю обо всем, что происходит за пределами проекта. Поэтому, когда рядом с моим столом неожиданно появляется Софи, я даже не сразу замечаю ее. Только услышав легкий стук пальцев по столешнице, поднимаю голову от ноутбука и снимаю очки, которые надеваю только во время долгой работы с чертежами. Она, как обычно, выглядит безупречно. Светло-бежевый костюм сидит так идеально, будто был сшит специально для нее, золотистые волосы аккуратно собраны в низкий хвост, а в руках она держит плотный кремовый конверт с золотым тиснением. На ее лице играет знакомая спокойная улыбка, которая почему-то всегда заставляет меня почувствовать себя немного спокойнее.

— Надеюсь, ты еще помнишь, что существует жизнь за пределами этого ноутбука, — мягко говорит Софи, присаживаясь на край соседнего стола. Она кладет конверт передо мной и слегка постукивает по нему кончиками пальцев. — Потому что если нет, у меня для тебя плохие новости.

Я удивленно перевожу взгляд сначала на нее, потом на приглашение.

— Это что? — спрашиваю я, осторожно беря плотный конверт в руки. Бумага дорогая, тяжелая, с рельефными золотыми буквами. Уже по одному оформлению становится понятно, что ничего хорошего меня не ждет.

Софи тихо смеется, заметив выражение моего лица.

— Именно так люди обычно реагируют, когда понимают, что забыли о корпоративе, — с улыбкой отвечает она, внимательно наблюдая за мной. — Благотворительный вечер фонда семьи Локвуд. Уже в эту пятницу.

Я несколько секунд молча смотрю на приглашение, пытаясь вспомнить, где вообще слышала об этом мероприятии. Потом в памяти всплывает какой-то разговор архитекторов за обедом, несколько фраз Лиама и письмо, которое приходило на корпоративную почту еще неделю назад.

Черт.

Я действительно забыла.

— Если честно... — тихо признаюсь я, виновато улыбнувшись, — последние дни я существую где-то между каталогом итальянской плитки и визуализацией переговорной комнаты. Кажется, если бы мне сейчас сказали, что сегодня Новый год, я бы сначала уточнила, успею ли закончить проект до полуночи.

Софи смеется уже громче. Ее смех удивительно спокойный, без попытки казаться громче или веселее, чем есть на самом деле.

— Значит, диагноз подтверждается, — с легкой усмешкой говорит она, складывая руки на груди. — Работа поглотила тебя окончательно.

— Очень похоже на правду, — признаюсь я, откладывая приглашение рядом с ноутбуком. — Но ведь это просто корпоратив, да? Посидим пару часов, послушаем речь Эйдена, сделаем вид, что всем весело, и разъедемся по домам?

Софи смотрит на меня так, будто я только что сказала самую наивную вещь в своей жизни.

— Эстелла... — начинает она мягко, но уже по интонации я понимаю, что сейчас разрушится еще одна моя надежда. — Это не просто корпоратив.

Она делает небольшую паузу, позволяя мне самой догадаться, что именно последует дальше.

— Каждый год семья Локвуд устраивает большой благотворительный прием. Там будут инвесторы, владельцы строительных компаний, представители спортивных клубов, журналисты, партнеры, известные спортсмены... половина города, если честно. Для компании это одно из самых важных мероприятий года.

Я медленно опускаю голову на ладонь.

— Уже звучит ужасно.

— Подожди, я еще не закончила, — с улыбкой продолжает Софи, явно наслаждаясь моей реакцией. — Во время вечера Эйден представит инвесторам команду, которая занимается новым флагманским офисом.

Я поднимаю голову.

— Отлично, — облегченно выдыхаю я. — Значит, познакомлюсь со всеми...

Софи едва заметно качает головой.

— Не совсем.

Мне совсем не нравится эта интонация.

— Что значит "не совсем"?

Она несколько секунд молчит, будто специально растягивая момент, а потом спокойно произносит:

— Ты будешь стоять рядом с Эйденом.

Я моргаю. Потом еще раз. Кажется, мозг просто отказывается воспринимать услышанное.

— Нет, — автоматически отвечаю я, даже не задумываясь.

— Да, — спокойно возражает Софи, не переставая улыбаться.

— Нет, — повторяю уже увереннее. — Нет-нет-нет. Это какая-то ошибка. Я дизайнер. Я должна сидеть где-нибудь в самом дальнем углу зала и есть канапе.

— Ты ведущий дизайнер этого проекта, — терпеливо объясняет Софи, слегка наклонившись ко мне. — А проект — главный для компании в этом году. Поэтому никакой ошибки нет.

Я устало прикрываю глаза.

— Можно я внезапно заболею?

— Нельзя.

— Сломаю ногу?

— Неубедительно.

— Потеряю паспорт?

Софи смеется.

— Для благотворительного вечера внутри города паспорт обычно не требуется.

Я обреченно вздыхаю.

— Тогда мне конец.

Несколько секунд она внимательно смотрит на меня, будто оценивая что-то про себя, а потом неожиданно хлопает ладонью по столу так решительно, что я даже вздрагиваю.

— Все, — уверенно произносит Софи, словно только что приняла окончательное решение.

Я настороженно прищуриваюсь.

— Что значит "все"?

— Сегодня после работы мы едем по магазинам.

Я непонимающе смотрю на нее.

— Зачем?

Софи вскидывает брови так выразительно, будто ответ очевиден каждому человеку в этом здании.

— Потому что ты сейчас всерьез собираешься прийти на вечер в своих любимых черных брюках и белой рубашке.

Я машинально опускаю взгляд на собственную одежду.

— Вообще-то это очень хорошие брюки, — возражаю я совершенно серьезно. — И рубашка тоже. Они удобные.

— Именно поэтому, — смеясь отвечает Софи, — мы поедем покупать тебе платье.

— Нет, — сразу говорю я, качая головой.

— Да.

— Софи...

— Даже не начинай, — перебивает она уже с улыбкой, подняв указательный палец. — Я еще даже не услышала список твоих оправданий, но почему-то уверена, что они у тебя уже готовы.

И хуже всего то, что она оказывается совершенно права.

К концу рабочего дня я чувствую себя так, будто провела несколько часов не за ноутбуком, а на строительной площадке вместе с рабочими. Глаза неприятно щиплет от постоянной работы с визуализациями, плечи затекли, а мысли окончательно смешались в один бесконечный список материалов, цветов и размеров. Когда часы наконец показывают начало седьмого, я с облегчением закрываю ноутбук и медленно потягиваюсь, стараясь размять спину. Большинство сотрудников уже начинают расходиться по домам. Кто-то торопится к лифтам, кто-то заканчивает последние телефонные разговоры, а дизайнерский отдел постепенно пустеет. Я уже собираюсь убрать планшет в сумку, когда рядом неожиданно появляется Софи. Она даже не спрашивает, готова ли я. Просто смотрит на меня с легкой улыбкой, крутит в пальцах ключи от машины и вопросительно приподнимает бровь.

— Только не говори, что опять решила перенести нашу поездку, — с легкой улыбкой произнесла Софи, внимательно рассматривая мое лицо. Она слегка наклонила голову набок и, прищурившись, добавила уже чуть тише: — Потому что по твоему выражению я вижу, как минимум, три готовых оправдания.

Я невольно рассмеялась, закрывая ноутбук.

— Вообще-то четыре, — призналась я, виновато пожав плечами. — Но ты слишком быстро пришла. Я не успела выбрать самое убедительное.

Софи театрально закатила глаза и тихо вздохнула.

— Монро, ты невозможна, — сказала она с таким видом, будто произносила эту фразу уже сотый раз, хотя мы были знакомы всего несколько недель. Затем она улыбнулась чуть шире и кивнула в сторону выхода. — Пойдем. Пока ты снова не открыла ноутбук и не начала убеждать меня, что диван в переговорной важнее собственной личной жизни.

Я оглянулась на экран.

Честно говоря...

Такая мысль действительно только что приходила мне в голову.

— Ты сейчас читаешь мои мысли? — подозрительно спросила я, поднимаясь из-за стола и забрасывая сумку на плечо.

— Нет, — спокойно ответила Софи, направляясь к лифтам. — Просто уже успела понять, что работа для тебя — лучший способ спрятаться от всего остального.

Ее слова заставили меня замолчать.

Она произнесла их легко.

Без осуждения.

Без желания задеть.

Просто как наблюдение.

И, наверное, именно поэтому они попали куда-то слишком глубоко.

Через несколько минут мы уже выходили из здания Lockwood Performance Group. Вечерний город встретил нас теплым воздухом, в котором все еще чувствовалось солнце, успевшее нагреть асфальт за день. На улице постепенно зажигались фонари, стеклянные фасады небоскребов отражали золотистый закат, а поток людей на тротуарах становился все плотнее. Кто-то спешил домой, кто-то смеялся за столиками летних кафе, кто-то торопливо говорил по телефону, лавируя между прохожими. После почти целого дня, проведенного под холодным офисным светом, все вокруг казалось удивительно живым.

Машина Софи стояла совсем недалеко от входа. Небольшой темно-серый Mercedes выглядел так же сдержанно, как и его хозяйка. Никаких вызывающих деталей, никаких кричащих цветов. Все спокойно. Стильно. Почти идеально. Я устроилась на пассажирском сиденье и, пока она заводила двигатель, невольно огляделась по сторонам. В салоне пахло чем-то очень легким. Кажется, эвкалиптом и белым чаем. На заднем сиденье лежала аккуратно сложенная папка с документами, бутылка воды и пара книг.

— Ты серьезно возишь с собой книги? — удивленно спросила я, обернувшись через плечо.

Софи коротко взглянула на меня, потом улыбнулась.

— Конечно.

— Зачем?

— Вдруг застряну в пробке.

Я несколько секунд молча смотрела на нее.

Потом не выдержала и рассмеялась.

— Нет, серьезно.

Она тихо засмеялась вместе со мной.

— Ладно, иногда я просто забываю занести их домой, — призналась Софи, плавно выезжая с парковки. — Хотя версия с пробками звучала красивее.

— Намного.

— А ты?

Она быстро перевела на меня взгляд и снова посмотрела на дорогу.

— Что обычно забываешь в машине?

Я задумалась.

— Себя.

Софи вопросительно приподняла бровь.

— В каком смысле?

Я тихо усмехнулась, наблюдая, как за окном медленно проплывают вечерние улицы.

— Иногда мне кажется, что я настолько ухожу в работу, что все остальное просто перестает существовать. Могу забыть пообедать. Могу не ответить маме до позднего вечера. Один раз вообще приехала домой и поняла, что весь день проходила в двух разных серьгах.

Софи сначала удивленно посмотрела на меня, а потом громко рассмеялась.

— Подожди... серьезно?

— Абсолютно.

— И никто тебе не сказал?

— Лиам спросил, новый ли это тренд.

Я закатила глаза, вспоминая тот неловкий момент.

— А я еще минут пять пыталась убедить его, что так и было задумано.

Софи уже смеялась так искренне, что ей пришлось даже ненадолго убрать ногу с педали газа.

Несколько минут мы просто едем молча. За окном один район сменяет другой, вечерний город постепенно загорается тысячами теплых огней, а радио тихо играет какую-то старую песню, которую я вроде бы знаю, но никак не могу вспомнить название. Странно, но молчание рядом с Софи совсем не кажется неловким. Наоборот. Оно какое-то... правильное. Не требует срочно придумывать новую тему для разговора, не заставляет заполнять каждую паузу случайными словами. Наверное, именно так и должно быть рядом с человеком, рядом с которым спокойно.

— У тебя большая семья? — неожиданно спрашивает Софи, не отрывая взгляда от дороги. Она произносит это очень осторожно, словно заранее оставляет мне право не отвечать, если вопрос покажется слишком личным.

Я задумчиво смотрю в окно, наблюдая, как за стеклом медленно проплывает вечерняя набережная.

— Нет, — тихо отвечаю я спустя несколько секунд. — Только мама.

Софи едва заметно кивает. Она не спешит задавать следующий вопрос. Не говорит привычное «прости», не начинает неловко менять тему. Просто ждет. И почему-то именно это спокойствие заставляет меня продолжить самой.

— Папа умер, когда мне было восемнадцать, — произношу я уже тише, не отрывая взгляда от огней города. — Сердце. Все произошло очень быстро. Утром он поехал на работу, а вечером его уже не стало.

Даже спустя шесть лет эти слова не становятся легче. Они больше не режут так больно, как раньше, но каждый раз оставляют внутри знакомую пустоту. Наверное, некоторые потери просто становятся частью тебя. Ты учишься жить с ними, но никогда не привыкаешь окончательно.

Софи ненадолго опускает взгляд на руль, крепче сжимая его пальцами.

— Мне очень жаль, — тихо говорит она. В ее голосе нет жалости. Только искреннее сочувствие, от которого почему-то становится немного легче.

Я благодарно улыбаюсь.

— Спасибо. Знаешь... самое странное даже не то, что его больше нет. Самое странное — ловить себя на мысли, что хочется ему позвонить. Рассказать какую-нибудь глупость. Спросить совет. А потом на секунду забывать, что звонить уже некому.

В машине снова становится тихо. За окном мелькает красный сигнал светофора, и Софи плавно останавливает автомобиль.

— После этого мы с мамой остались вдвоем, — продолжаю я, машинально проводя пальцем по холодному стеклу. — Наверное, именно тогда мы стали ближе, чем были раньше. Иногда мне кажется, что она до сих пор видит во мне ту восемнадцатилетнюю девочку, которая впервые в жизни не знала, что делать дальше. Она все еще звонит по утрам, чтобы напомнить взять зонт, если обещают дождь. Спрашивает, пообедала ли я. Ругается, когда задерживаюсь на работе до ночи. Иногда это ужасно раздражает...

Я улыбаюсь.

— ...но, если честно, не представляю, что бы делала без нее.

Софи отвечает такой же теплой улыбкой.

— Значит, она очень хорошая мама.

— Самая лучшая, — тихо говорю я, не задумываясь ни на секунду. — И единственный человек, ради которого я действительно готова на все. А твоя семья?

Софи несколько секунд молчит, словно обдумывает мой вопрос, а потом на ее лице появляется такая теплая улыбка, что я сразу понимаю — сейчас речь пойдет о людях, которых она очень любит.

— Очень большая, — тихо смеется она, плавно поворачивая руль. — Иногда мне кажется, что нас настолько много, что мама сама уже перестала считать. Родители до сих пор живут в доме, где мы выросли. Старший брат с женой и двумя дочками приезжает почти каждые выходные. Младшая сестра учится в медицинском университете и уверена, что однажды станет лучшим кардиохирургом в стране. Папа до сих пор считает, что может починить абсолютно все своими руками, а мама... — Софи тихо качает головой, улыбаясь уже совсем по-домашнему. — Мама до сих пор убеждена, что любую проблему можно решить горячим ужином.