Врата святого Петра

– Марго, что ты хочешь? – спросил Удо.

– Я, я хочу все. Я хочу все это. Честно, к такому я была не готова. Конечно, я думала, что мы увидим их магазины и они будут другими, но это просто сумасшествие. А так как мы не можем купить все, то давай сейчас не покупать ничего. Сейчас у нас все есть. Мало ли что нам нужно будет еще купить в дом, давай беречь деньги. Пойдем купим детям какие-нибудь недорогие игрушки, и на этом все.

Удо поцеловал Марго в макушку:

– Как же мне повезло с тобой.

Они зашли в отдел игрушек, купили какую-то модную куклу, пару маленьких машинок и по несколько штук игрушечных солдатиков. Дети будут счастливы. За игрушки они отдали марок двадцать. Когда они спустились на нулевой этаж, Марго сказала, что хочет в туалет. Туалет был на последнем верхнем этаже, и она опять стала подниматься по эскалаторам наверх. Удо сказал, что подождет ее внизу. Марго вернулась, и они пошли к машине. Удо обратился к Марго.

– Поедем, а то можем застрять на границе – сейчас же все поедут обратно, да и хотелось к ужину вернуться.

На удивление границу Нейманы пересекли быстро. Они еще раз поблагодарили обоих офицеров- пограничников, промчались мимо Бойценбурга и взяли курс на Шверин.

– Знаешь, я думаю, что ГДР закончится до конца следующего года. Люди съездят в такие магазины и спать спокойно не смогут. И мы, и русские готовили огромные армии, делали танки, пушки, ракеты, самолеты и атомные бомбы, думая, что нам нужно будет воевать с такими же армиями с Запада. А нас разбили, нас победили маленькие пластиковые солдатики и куколки. Без единой капли крови. Какая ирония.

Удо замолчал. Но потом продолжил:

– Это же так несправедливо. ГДР хорошая страна. Такие хорошие помыслы и планы. Бесплатная медицина, бесплатное великолепное образование, отсутствие безработицы, нет классового разделения и эксплуатации. Но людям хочется быть неравными, кичливыми, быть лучше, чем другие, демонстрировать это. Они хотят покупать по десять пар обуви, они хотят, чтобы мир был таким, как в каталогах Отто. Они не хотят ходить строем на октябрьские демонстрации и смотреть парады. Они хотят ходить в публичные дома и смотреть голливудские фильмы. Коммунизм погибает потому, что он пытался навязать людям высокое, а им нужно низменное.

– Удо, – Марго положила руку на колено мужу, – тут ключевое слово «навязать». Коммунизм, советская власть хотели сделать всех счастливыми, навязать счастье. Они хотели управлять человеком. Они говорят: мы знаем, что нужно утром есть кашу, а в обед суп – это полезно и правильно. А я не хочу кашу и суп, я хочу хлеб с вареньем. Это плохо, но чтобы человек это понял, ему нужно дать покрыться прыщами и обосраться. И лучше, чтобы это случилось несколько раз. Раньше всем рулила церковь. Людей заставляли верить в Бога. Кто-то верил искренне, кто-то просто боялся и делал вид. Удивительно, что коммунисты, которые отрицают Бога, навязывают свою веру еще хуже, чем инквизиция. Не хочешь чистить зубы – мы тебе голову отрубим. А тут человеку дают свободу: живи как хочешь. Хочешь жить богато – работай или торгуй, изобретай, как заработать. Хочешь лениться – ленись, падай на дно, сдохни, мы слова не скажем. Нет, понятно, у нас будут какие-то социальные программы поддержки, может быть, даже очень щедрые, но ты будешь куском дерьма, нищим и порицаемым обществом. И людям это нравится. Советская власть всех держала в тепличных условиях в детском саду. А надо было гнать людей во взрослую жизнь. Но тогда бы они перестали быть советской властью и стали обычными американскими капиталистами. В чем бы была их фишка?

– Марго, а ты думаешь, что в наших странах нет капитализма? Мне кажется, он есть, но главным собственником является государство, и оно создает монополию. Нет конкуренции ни в политической жизни, ни в экономической. У нас есть план, а у них конкуренция. Наш госплан посчитал, что Марго Нейман нужно одно пальто на три года, один плащ на два, одна юбка на год и одни трусы на месяц. Зачем что-то придумывать, зачем нужна мода? Просто все должно быть просто и крепко. А буржуи шьют два, нет, три пальто, три плаща, пять юбок, десять трусов и борются за деньги из твоего кошелька. И в этой борьбе они стараются сделать лучше и дешевле, а не так, как рассчитали статистики. Вот и вся история.

Марго покачала головой.

– Все, верно, дорогой мой, все так. И теперь мы будем свидетелями, как ФРГ поглотит ГДР. Все памятники снесут, и мы не увидим, как маршируют ваши солдаты на парадах 7 октября. Как это было в этом году на праздновании 40-й годовщины создания страны. Кажется, что это был последний раз. Возможно, через много лет люди из бывшего ГДР станут очень жалеть, что согласились на объединение, но этот фарш провернуть обратно будет нельзя. Наши дети уже точно ничего не будут знать о ГДР. Я могла бы сказать, что, вероятно, я рано ее хороню, но мне кажется, что ты, любимый, абсолютно прав: сегодня мы видели в этом чертовом магазине, что ей конец. А за ней повалятся все остальные советские страны и сам СССР. А у него тысячи атомных бомб. Тысячи. Только бы не стреляли.

Они подъехали к дому. Удо сказал.

– О, кажется, мы успеваем к ужину.

Дома были все. За ужином Удо и Марго рассказали про поездку в ФРГ: что видели, где были, что понравилось, что думают о тамошней жизни. Подарили игрушки детям, что вызвало у них полный восторг. Свекор повторил своими словами почти слово в слово то, о чем они говорили в машине. Что ГДР будет принесена в жертву во имя мифа о богатой жизни, а потом ничего вернуть уже не дадут.

Девушки помогли матери убраться, мужчины немного выпили настоек. Тревога последних дней начала сменяться апатией. Будет как будет. Приближался час общения с Юлькой. Марго пошла в свою комнату и стала ждать звонка. Наконец зазвонил межгород.

– Привет Марго, смотрим телик и охереваем, что у вас происходит. Ну рассказывай, что и как?

– Ну как, все, как по телеку. Мы же его смотрим точно так же, как и вы, картинка же одна. Это в Берлине люди что-то делали, а мы тут как спали в нашем селе, так и спим. Сегодня ездили в ФРГ – прикинь, пропустили. Но денег нет, сто марок западных было, 40 потратили. Кофе выпили с невкусными вафлями и игрушек детям купили. Были в большом универмаге – там, конечно, полный пипец. Вся московская фарцовка бы кончилась сразу. Тридцать разных моделей Adidas, столько же Nike, Reebok, New Balance, Puma и еще тьма разных брендов, о которых я даже не слышала. Джинсов сотни, Wrangler, Lee, Levi’s всех цветов и покроев. Полное изобилие. Мне просто дурно сделалось. А какой там запах стоит! Просто можно сознание потерять. Такие духи, сякие духи. И ты знаешь, все недорого. Мы тут за это все переплачиваем в три-пять раз. Во всяких Intershop. Сперва эти чеки нужно поменять у спекулянтов, а потом еще и там переплатить в полтора раза. Я думаю, что теперь это все рухнет, и люди будут просто фурами возить шмотки из ФРГ. Наверное, те, кто сейчас торгует чеками у местных «Березок», Intershop начнут это все и проворачивать. А у вас как дела?

– У нас жизнь бьет ключом. Землю выделили и уже почти выкопали котлован. Размеры огромные. Я видела проект отеля. Это 8 этажей, 430 номеров, 20 люксов, один президентский люкс, 5 ресторанов, качалки, бассейны, 15 конференц-залов, целое крыло бутиков. Это будет что-то великое. А, еще, советские организовали с пиндосами совместное предприятие «Интурист РадАмер» – гостиничный и деловой центр. Улик туда залез. Там госкомитет по иностранному туризму с нашей стороны, так вот, он уже и там работает. Бабло летит во все стороны. Я тоже верчусь как волчок. Учу английский каждый день. Джонатан мне нанял спецов, учат меня, плюс говорю с ним, плюс у нас еще тьма пиндосов – с ними тоже говорю. Я уже почти все понимаю, говорю, правда, пока с ошибками, но как пулемет. Ты себе не представляешь, я сама не могу поверить, что так могу. Я, которая закончила училище на торгашку, я, у которой весь мозг в клиторе – я говорю на английском, рулю и кручу мужиками из всех структур, и все говорят, что я просто супербизнесвумен! Гостиницу строим, прикинь. Меня Джонатан трахает через день. Любит, гад, со мной тратиться. Сейчас ему на месяц надо ехать в пиндостан в отпуск. Так он нашел там какие-то суперкурсы с суперпогружением, какими-то ролевыми играми, только с пиндосами. Какая-то новая методика – типа через месяц я буду говорить, как местная. Ну и, естественно, вечером он планирует заскакивать и пердолить меня, пока жена думает, что он занимается спортом в клубе или в боулинг пошел. А знаешь, что такое боулинг? Это такие дорожки, и люди швыряют шары тяжеленные в кегли, а машина потом шар выкатывает обратно и кегли ставит обратно для другого броска. Я играла – ноготь сломала. Сука. Да провались он нахер. А, еще новость, умрешь. Инесса беременна. Твой Сергуня маленького жида прижил. Им вроде сказали, что в мае они должны уехать в командировку, а вот куда, не помню, в Латинскую Америку куда-то, кажется, и им обязательно нужен ребенок. Если он там родится, то получит гражданство автоматом. Вот они и зачали. А так все, как было: Пьеро ходит с грустным тяблом, она – с мерзким и надменным. Два, а то и три раза в месяц он проходит у меня курс психотерапии. Кстати, хочу сказать не хвалясь, трахаться он стал куда качественнее. Уже прямо почти хорошо. Конечно, не очень хорошо, но вполне пойдет. Даже на фоне Джонатана и то мне иногда нравится. Буду дальше мальчиком заниматься. А с Уликом мы почти не спим. У него какая-то взрослая богатая баба, он ей пытается заделать ребенка, она очень хочет, но что-то у них пока не выходит. Так, разок в месяц спим и то не всегда. Кстати, я почти перестала трахаться за деньги в «Интуристе». Теперь меня содержат – есть пара-тройка человек, все оплачивают. Становлюсь хорошей, скоро замуж пойду детей рожать.

В комнату зашел Удо.

– Ты с Юлей или мамой?

– Я с Юлькой.

– Привет ей.

– И тебе от нее привет.

Марго и Юля попрощались. Марго пересказала новости из Москвы:

– Там тоже все крутится. И все крутятся. Дорогой, надо спать, завтра рано вставать, уже выходные закончились.

– Да Марго, надо спать. Кстати, я сегодня ходил в универмаге по первому этажу, когда ты была в туалете, и решил, что деньги мы заработаем, а вот подарка из первой поездки на запад у тебя не будет.

Удо достал из-под подушки коробочку духов Dior Jadore.

– Я понюхал пробник – кажется, они созданы для тебя.

Марго открыла коробку и прыснула духи на запястье, потерла виски и под скулами. Комната наполнилась волшебным ароматом. Марго расцеловала мужа.

– Ну уж коли так, то и я решила, что без подарка в этот день ты тоже не должны остаться. У меня же тоже были специально отложенные на черный день марки.

Она взяла сумочку и достала из нее продолговатой бумажный конверт черного цвета с золотыми буквами HUGO BOSS. Марго протянула его мужу.

– С днем открытия границ, мое сокровище.

В конверте лежал шикарный синий в среднюю красную полоску галстук.

– Вот это да! Вот это подарок! Сколько же ты на меня потратила?! Зачем такие траты?

– Затем. Ты мой единственный, и у тебя должен быть хоть один человеческий галстук, а не пенсионерский или военный.

Удо расцеловал жену.

– Конечно, завтра вставать, но я думаю, что в таком аромате без палочки я не усну, да и десять минут не спасут озеленителя от слипающихся глаз.

– Ладно, десять минут не спасут, но ты только на член галстук новый не повязывай, хорошо?

Удо хохотнул, повесил галстук в шкаф и выключил свет.

Все пропадают

Дни побежали, все жили в ожидании потрясений, но их не было. Точнее, почти не было. В начале декабря толпа молодых немцев собралась на вокзале в Дрездене. Шумели, требовали посадить их на какие-то поезда до Венгрии. Марго не разобралась, что там случилась точно – в эти дни по всей стране что-то случалось. Потом собравшиеся решили пойти и разгромить советскую военную комендатуру и офис КГБ. Вероятно, среди этих людей уже был кто-то из западных разведок – хотелось посмотреть на архивы. Пришли, стали ломать дверь. К ним вышел то ли капитан, то ли майор (Марго не разбиралась в звездочках и на фотографии в газете она воинское звание определить не смогла), один, с пистолетиком в руке и сказал:

– Тут девять патронов. Девять лягут. Успею перезарядиться – восемнадцать лягут. Кто идет?

Пока ребята решали, кто будет умирать за архив, к резидентуре (кажется, так назывался этот офис) прибежал взвод советских солдат с автоматами и пулеметами, и потом уже бежали погромщики. В газете была фотография, сделанная одним из протестующих: небольшого роста человек в офицерской рубашке без кителя, держит на мушке первый ряд людей с палками. Еще газеты все время публиковали фото Горбачева, естественно, с Раисой, который все время встречался то с американцами, то с западными немцами.

К Рождеству все волнения прекратились. Весь город был завален какими-то рождественскими кексами, украшениями, сувенирами. Разрешили службы во всех кирхах и костелах. Неожиданно оказалось, что очень много людей хотят ходить в церковь. В магазинах появлялось все больше и больше товаров с запада. Марки можно было поменять в банках и сберкассах, правда, не очень крупные суммы.

Марго и Удо съездили в Гамбург с ночевкой. Вот это уже было совершенно другой историей – ФРГ тут предстал в полный рост. Прежде всего, Марго в первый раз в жизни проехала по автобану. Это ее просто поразило. Машины в левом ряду мчались с какой-то фантастической скоростью, под 200 километров в час. Понятно, что это были шикарные, дорогие и мощные машины, но ехать так быстро было совершенно законно. Вторая полоса была для обычных машин, которые ехали километров 120-130, а третья – для грузовиков и автобусов, которые тоже шуровали не менее ста. Удо сказал, что тут штрафуют не за то, что ты едешь быстро, а за то, что едешь медленно и тем самым создаешь аварийную ситуацию. Еще Марго была удивлена, что вокруг было полно «Лада Самара» с номерами ФРГ. Оказалось, что это достаточно популярная машина, которая привлекает прежде всего самой низкой ценой. Но, конечно, вокруг царили автомобильные марки Volkswagen и Opel. Очень много ехало автомобилей марки Ford. Удо сказал, что они не американские, а немецкие. Они были всех видов, цветов и размеров. Было много машин, значки которых Марго ранее не видела. Удо сказал, что машины с вульвой, львом и елкой на капоте покупать нельзя категорически. Это французские машины, день ездят – два стоят в ремонте. Совсем мало было японских машин – тех, которые в СССР считались лучшими. Иногда попадались маленькие убогие Nissan Micra, похожие на знаменитых Volkswagen Beetle, еще какие-то безликие машинки со странно написанной буквой «М» в кружке, кажется, Mazda. Удо сказал, зачем немцам японские автомобили из рисовой соломы, если у немцев есть немецкие из нормальной жести.

Наконец они приехали в Гамбург. Жить решили в центре, в районе вокзала. Им посоветовали маленькую, уютную и недорогую гостиницу прямо за первой линией домов от центрального входа. Отель был действительно очень маленький, может быть, на десять или двенадцать номеров. Но ужасно милый, декорированный всякими старинными предметами, клетчатыми шторками в рюшах. Марго с интересом рассматривала убранство, прикидывая, чтобы она хотела воссоздать из увиденного в их собственном доме. Гостиница была с завтраком, но на него они, опоздали, и теперь им нужно было где-то перекусить. На ресепшене дали бесплатную карту центра города и показали самый живописный маршрут к реке. Нейманы опять пошли к вокзалу, прошли его насквозь. В зале ожидания пахло кофе, выпечкой с корицей. Люди деловито суетились. Выйдя, с другой стороны, супруги вошли в центр города, которую пересекали несколько торговых улиц с 6-8-этажными домами. Было заметно, что большинство домов уже послевоенной постройки, но спроектированы они в едином стиле, повторяющем старую застройку. Правда, были и дома в современном стиле с простыми плоскими фасадами, но тоже очень аккуратно вписанные в городской ансамбль. Но опять появлялась мысль, что ничего особенного, чего бы они не видели в Берлине или Лейпциге, Дрездене или Гамбурге, тоже нет. Большой и богатый немецкий город. Сильно различались магазины, хотя такого шока, как от первых поездок, у ребят уже не было. Да и у них уже появились все эти товары. Правда, несколько дороже.

Было достаточно тепло, градусов десять и без особого ветра. Гулять было очень приятно. В ларьке они купили сосиски с соусом карри на бумажных продолговатых тарелках, кофе в бумажных стаканчиках, палочки из вафельного теста, которые нужно было макать в горячий какао. Они вышли к очень красивому, сложенному из бардового кирпича собору с высокой, похожей на ракету колокольней. Купол был острый, восьмигранный, а по четырем сторонам находились массивные колонны, похожие на стабилизаторы у ракеты.

Марго показала пальцем на кирху:

– Смотри, прямо космический корабль. Сейчас включит двигатели и улетит к Господу Богу. Мне кажется, у нас в Коломенском в Москве есть такого типа церковь, тоже инопланетная.

Вспомнив про Коломенское, Марго, подумала: «Уже так хочется домой съездить, к маме, к Юльке. Улик и Юлька теперь крутые, а Сергей и Инесса в мае уже едут куда-то в посольство. Правда, куда еще не знают. Может, в Прагу, а может быть, куда-то в Латинскую Америку. В США точно нет. Получается, что там будут рожать».

За церковью было еще несколько очень красивых строений, ратуша под зеленой медной крышей, вся в причудливых завитушках и статуях по периметру крыши. По центру над входом поднималась баня с огромными золотыми часами и многоярусным шпилем. Этот дом можно было рассматривать часами.

– Вот это красивый домишко, – Удо сделал несколько кадров.

Затем они увидели канал, достаточно широкий, с перекинутыми через него мостами и домами, которые, как в Венеции, своими фундаментами уходили прямо в воду. Канал непосредственно входил к рукотворному озеру Альстер. Вообще, Гамбург был очень похож на Ленинград: куда ни пойди, везде будут какие-то речки, каналы, залив, стрелки и острова, только огромная река впадает не в Балтийское, а уже в Северное море. Над озером летали чайки, протяжно и немного зловеще крича на своем птичьем немецком языке. У набережной стояли прогулочные катера, но желающих их арендовать было не так уж и много.

– Тут, наверное, шикарно летом или поздней весной. Такие просторы. Очень красивый город, вода очень все украшает.

– Малыш, летом или поздней веной шикарно везде. Хорошо, что сегодня так тепло, а то был бы ноль и снег, было бы противнее гулять.

Затем они развернулись и опять пошли вдоль канала, как они видели по карте, к Эльбе. Опять кварталы шикарных домов, празднично украшенные к Рождеству улицы, перетяжки между домами с гирляндами, шарами и колокольчиками. Наконец они вышли на набережную Эльбы, к которой были пришвартованы парусники и яхты. Мачты образовывали целый лес над водой. За спиной с лязганьем и стуком по эстакадам пробегали поезда метро. Они шли вдоль берега примерно километр. Потом развернулись и пошли в обратную сторону – в сторону бурых кирпичных лабазов. Наверное, это было самое красивое место. Открывался шикарный вид на реку, огромные круизные лайнеры вдалеке, на прогулочные пароходы с гребными колесами, как на Миссисипи или на Волге в XIX веке. Марго вспомнила фильм «Жестокий романс», который лет пять назад снял Эльдар Рязанов. В фильме играли совершенно фантастической красоты актриса Лариса Гузеева и просто убивающий своей харизмой и какой-то порочной брутальностью актер и режиссер Никита Михалков. Марго несколько раз пересматривала это кино – все не могла насладиться образом молодой актрисы, ее игрой, ее голубыми, полными святости и греха, радости и страдания глазами.

– У нас есть очень известный фильм «Жестокий романс». Там богатые купцы плавали по Волге на таком корабле.

– Да, я смотрел. Его показывали в доме офицеров Советской Армии в нашем Шверине. А я как раз служил в то время и ходил на все фильмы в этот дом культуры. В фильме был шикарный ловелас, богач и какой-то клерк, влюбленный в героиню, такой лысый, ее жених. И этот ловелас ее изнасиловал и не женился, хоть и обещал. А жених обезумел от горя и ее застрелил. Девушка была очень красивая, жалко было прямо смотреть. Да, фильм был шикарный.

– Дорогой, это один из моих любимых фильмов.

Удо оживился.

– Да ты не представляешь, я вообще столько фильмов советских посмотрел, каждую неделю. И про какой-то остров, на котором ваши морские пехотинцы воевали с американцами, и еще про самолет, который вывозил людей из зоны бедствия и там у него хвост повредился от упавшей мачты освещения.

– «Экипаж»?

– Наверное, да. И еще фильм про жизнь женщины, которая рано родила, а потом стала большим начальником. Этому фильму «Оскар» дали.

– «Москва слезам не верит»?

Точно, Москва там была в названии. А еще я помню два классных фильма. В одном играл тот же актер, что играл ловеласа, там они во время вашей Гражданской войны гонялись за чемоданом золота. А еще очень милый фильм, там играл как раз второй актер, который играл обманутого жениха; он напился и улетел по ошибке в Ленинград, а там тоже есть такая улица и такой же новый дом. Он попал в квартиру к женщине. Кончилось тем, что они стали жить вместе в Москве. И вообще много комедий ваших смотрел. В одной какие-то воришки искали шлем Александра Македонского, а руководил ими воспитатель из детского сада. Очень смешно. А второй – там контрабандисты мужика использовали втемную для перевозки брильянтов в гипсе на руке. Или вот еще: там какой-то у вас на юге местный царек хотел жениться на молодой девушке, а такой дурачок из Москвы, писатель или журналист, участвовал в ее похищении. И он же в другом фильме изобрел машину времени и перенес в наше время вашего царя Ивана Грозного. Я тоже смеялся. Но зал просто смеялся до слез. Щурик, Щурик.

– А как ты понимал, что они говорят?

– Я же не один немец, кто это смотрел – титры были на немецком. Все более-менее понятно. Да и что там понимать? Когда смешно, тогда смешно.

Они подошли к масштабном памятнику пожилого человека с мечом в руках.

– Кто это? – спросила Марго.

– Я думаю, это памятник Бисмарку. Хотя, может быть, и Кайзеру Вильгельму. Но все-таки более похож на моего тезку Отто Бисмарка. Они вдвоем объединили Германию в 1871 году. После мы устроили две мировые войны и потом нас опять разделили. Вот я еще вспомнил про кино. У нас же по телевизору показывали ваш сериал про Штирлица. Мы шутили, что советские с такой любовью показали фашистов, что непонятно, зачем они с нами четыре года воевали.

– Ты дурачок? До этого во всех наших фильмах вас показывали глупыми и трусливыми убийцами. Но непонятно, почему тогда мы воевали с вами столько лет и потеряли столько миллионов своих граждан. Вот и стали показывать немцев реально сильным противником, умным и храбрым. Понятно тебе? – Марго сделала вид что стреляет в мужа из указательного пальца. – Пиу-пиу, пиф-паф.

Они опять пошли вдоль красивых домов к центру.

– Марго, я хочу есть и пить пиво. Сосиски – это не еда. Пойдем тратить деньги. Я видел на вокзальной площади какой-то классный ресторан. На грифельной доске было написано, что в обед скидки. Я хочу рульку с картошкой и капустой, литр пива и, может быть, какой-нибудь штрудель. А ты, любимая?

– А любимая тоже не будет против рульки, а может, шницеля – давай там посмотрим. Только, конечно, литр пива я пить не буду. Может, лучше вина красного бокал.

Ресторан был классической немецкой пивной. Пиво и вино принесли быстро, еду пришлось ждать. Марго тоже ела рульку, которая ей совершенно не понравилась. Она была суховата. Было понятно, что в ресторане около вокзала повара много готовят заранее, а потом греют в духовом шкафу. По лицу Удо, который в рульках толк знал, даже выругался, назвав рульку - дерьмом.

– Удивительно, как можно так все испортить. Я не говорю про мамину рульку, но в любой пивной у нас она в сто раз вкуснее. Пойдем есть в «Макдоналдс» в следующий раз. Попробуем, что это такое.

– Кстати, – перебила его Марго, – Юлька сказала, что Улик ей рассказывал, что в Москве на Пушкинской американцы будут строить Макдоналдс. Прикинь! Все документы подписаны, и им отдали кафе «Лира». Надо будет завтра или вечером зайти. Попробуем, что это за еда такая.

После обеда они пошли гулять в другую сторону от вокзала, вдоль широкой улицы, на которой стояли салоны автомобильных производителей Porsche, BMW, Mercedes и Audi. Они заходили в каждый и смотрели фантастически красивые, сияющие хромом и лаком машины. В салоне Porsche в огромном зале на вращающихся подиумах стояли всего две модели: купе и кабриолет. Ширина задних колес у машин была, как три колеса от «Лады» вместе. Марго Porsche не оценила. Да, конечно, машина для гонок: везти с собой две теннисных ракетки и сумочку. Это только для богатеев.

В следующем салоне стояли BMW, их было моделей пять. Автомобили были похожи на стаю акул, просто разного размера. У каждой машины на радиаторе размещались две овальные ноздри, а фар было по четыре, и они были круглые, как на шестерке «жигулей». Марго BMW не очень понравились, хотя машины были куда практичнее. Но тоже чувствовалось, что все сделано, чтобы гонять по автобанам.