Врата святого Петра

Третьим был салон Mercedes, где стояли просто шедевральной красоты машины с роскошными салонами, но только вот цена была еще выше, чем у BMW.

Насладившись роскошью кожаной и деревянной отделки автомобилей Mercedes, они пошли дальше к салону Volkswagen, часть из которого была отдана под премиальную марку Audi. Машины Volkswagen понравились Марго больше всего. Она сразу влюбилась в Golf, но тут же разлюбила его, пересев в Passat. В этой машине было все, что должно быть в отличной машине: и кондиционер, и «автомат», и музыка, и все электрические приводы. А цена была в три раза ниже, чем у Mercedes и в два, чем у BMW. Все изменилось, когда она увидела Audi. Там стояли две модели: одна изумрудного, а другая песочного цвета. На песочной было написано 100, на изумрудной 80. Audi-100 казалась роскошной, но очень большой для худенькой миниатюрной Марго. Ее сразу облюбовал Удо, который тут же сел на водительское место, положил руки на руль и мечтательно закрыл глаза. А вот Audi-80 была как будто создана для Марго. Она была такой ладной, такой гармоничной и лаконичной. И еще она своими квадратными фарами напоминала «Ладу», но только как будто ее искупали в ванной с эликсиром молодости и красоты. Марго тоже села за руль и тоже закрыла глаза. Она прошептала:

– Боженька, как же это все удобно и красиво. А какой запах!

В этот момент в окно постучали, дверь распахнулась, и Марго увидела улыбающееся лицо менеджера в роскошном костюме и дорогущих часах на запястье.

– Добрый день, молодая фрау, как вам машина?

Марго сказала, что ничего лучше она не видела.

– Да, прекрасная машина: дизайн, инженерия, цена. А как она ведет себя на дороге! Есть машины с полным приводом. Простите, мадемуазель, – продавец жеманно улыбнулся, – я слышу легкий акцент. Вы из Австрии или Швейцарии? Вы сейчас на чем ездите?

Марго улыбнулось своей фирменной наивной улыбкой.

– Нет, господин менеджер, я из ГДР, но там я живу меньше года, а вообще я из СССР, из Москвы, а ездим мы с мужем на «Лада Самара-1300». Так что, наверное, вам придется нас прогнать.

Продавец, конечно, не ожидал такого ответа, но многолетняя школа общения с клиентами не подвела. Он улыбнулся еще шире.

– Выгнать? Для нас клиент всегда король. Сейчас вы не можете купить, но кто знает, что будет завтра. Вы можете переехать в ФРГ, а может, мы скоро поглотим вашу ГДР, вы заработаете деньги и придете ко мне покупать машину. У нас есть большой выбор подержанных машин с небольшим пробегом и гарантией. Всегда можно начать с такой машины. Я знаю людей, которые отправляют в СССР тысячи таких машин. Мы просто удивляемся, какой там огромный рынок. Так что я буду всегда вам рад. Он повернулся к стоящему рядом Удо:

– У вас такая прекрасная жена. Будет обидно, если она будет долго ездить на «Ладе», – он сделал в воздухе круговые движения рукой, как будто в ней была волшебная палочка. – Абракадабра, вжух. Заклинаю вас стать богатыми и купить у меня две новых Audi.

Они распрощались и пошли гулять дальше. Слева на уходящей перпендикулярно от шоссе улице вдоль канала они увидели квартал особняков. Один дом был красивее и богаче другого. Дома были празднично украшены, перед некоторыми были сделаны инсталляции в виде вертепов с фигурками библейских героев Рождества. Ясли были пусты. Марго спросила:

– Христа принесут, когда настанет Рождество?

– Да, но это только у католиков. Они строят эти инсталляции – вертепы, после мессы выносят младенца Христа и кладут его в ясли.

– А у вас такого нет?

Удо покачал головой:

– Нет, у нас, лютеран, такого обряда нет. А у вас?

– И у нас нет, у православных точно нет. Хотя я просто этого могу не знать. Может быть такая традиция была, но при коммунистах церковь практически запретили. Я думаю, это есть в Литве, и может быть на западе Белоруссии и Украины, где живут католики. У нас просто все ночью молятся в храме, а инсталляций я не помню. И потом, Рождество же у нас в России 7 января.

– А почему так?

– Чистая математика. В России был Юлианский календарь, а в Европе уже Григорианский. Разница – 13 дней. Когда революцию устроили, то в СССР перешли на Григорианский, а церковь нет – ее же от государства отделили. Вот так 25 декабря стало 7 января. А еще у нас есть старый новый год с 13 на 14 января. Мы его тоже празднуем.

– Какая прелесть. Все, с этого момента мы будем праздновать два Рождества и два Новых года. И, как я понимаю, еще две Пасхи?

– Да, но не всегда, так как Пасхи иногда совпадают, раз в несколько лет. А иногда на месяц разбегаются.

Болтая, они дошли до второй части озера, немного постояли на берегу и повернули обратно к вокзалу. Начало быстро темнеть.

– Нормально мы так прошлись. Давай зайдем в гостиницу, отдохнем часочек и поедем на улицу Рипербан.

– Марго, а ты точно хочешь туда ехать?

– Конечно. Хочу посмотреть, как это устроено. Не то чтобы я в жизни не видела проституток, но прямо чтобы в таком виде, как мне рассказывали, что они стоят в окнах и завлекают клиентов, такого я не видела.

Они вернулись в гостиницу, выпили чаю, немного полежали на кровати и, одевшись теплее, пошли к метро. С трудом поняв, как хитроумно оплачивается метро, они сели в трясучий вагон U-Bahn и поехали на нужную станцию. Ехали вдоль реки по тем самым эстакадам. Поездка заняла минут 15 максимум. Потом они шли по обычной улице, достаточно темной. Периодически им попадались какие-то продуктовые магазинчики. Наконец света стало больше, как и народа, появились неоновые вывески, реклама, из окон играла музыка. На улице вдоль стен стояли проститутки – большинство уже немолодые и очень замерзшие. Иногда к ним подходили мужчины, преимущественно тоже немолодые, и они переговаривались. Некоторые договаривались, уходили куда-то с улицы, вероятно, в какие-то комнаты почасовой аренды. Посреди улицы стояло кирпичное здание полицейского управления с огромной надписью на фасаде «Полиция».

– Удо, Удо, иди спроси, сколько стоит, –Марго начала дергать его за рукав.

Удо неохотно подошел к проститутке и спросил цену.

– Минет 25 марок, секс во влагалище 50. В задницу 70.

Марго показала большой палец:

– Хорошая цена. А вообще это законно?

– Я не знаю. Кажется, проституцией заниматься можно, а сутенерством нет. Это тюрьма. Они где-то регистрируются и платят налоги. А за это им будет потом пенсия. Кстати, и мужчины, и женщины могут заниматься проституцией.

Наконец они дошли до улицы, которая была перегорожена специальным забором: каждая секция больше, чем середина улицы, а посреди метровый проход. Такие заборы были с обоих концов улицы. На самой улице действительно были витрины, в которых в нижнем белье сидели девушки. Они были гораздо моложе и красивее, чем те женщины на большой улице. Некоторые были совсем хороши и выглядели, как Юлька в боевой раскраске. В витринах стояли и мулатки, и африканки, и азиатки, вероятно, тайки или филиппинки. Но и цены уже были выше: минет 50, секс от 100. За качество нужно платить. Люди входили в помещение, девушка закрывала тяжелые шторы и обслуживала клиента. Потом белье перестилалось, шторы распахивались, и она начинала ждать следующего.

Марго и Удо обошли все витрины, потом на другой улице они зашли в стриптиз, но быстро вышли, так как их тут же просили заплатить за выпивку и шоу. В конце концов они вернулись к метро и поехали домой.

– Давай зайдем в «Макдоналдс» и попробуем эту булку, – предложил Удо.

В здании вокзала находился «Макдоналдс». Народу там было не очень много, но люди были. Преимущественно молодежь. Нейманы купили по чизбургеру, маленькой картошке, по молочному шейку и пирожку с вишней. Цена была чуть ниже, чем за обед с вином и пивом, хоть и не очень вкусный, в обычной пивной. Их постигло глубочайшее разочарование. Еда оказалась совершенно ненатуральной. Котлета жесткая и сухая, картошка пахла каким-то машинным маслом, в коктейле была куча комков, а жидкое варенье из пирожка пролилось при укусе и больно обожгло Удо подбородок.

– Какое же редкостное говно, – сказали Марго и Удо хором.

– Ну, может быть, где-то на дороге это можно съесть, на вокзале, но точно специально пойти и это есть, особенно когда вокруг столько качественной вкусной еды, это очень странно. Пойдем, – Удо собрал все упаковки на поднос и отнес в мусорный ящик. – Еще и самому убирать. Только американцы такую ерунду могли выдумать. Говорят, они там живут в машинах. Наверное, это удобно: в одном окне заказал, в другом получил, едешь в машине и ешь. Но у нас так не принято. Это просто набить живот, а не поесть, а у немцев культ еды.

– Согласна, что хорошего из еды могут придумать бывшие каторжники и авантюристы из этой проклятой Америки. Ничего не могут. Марго сделала гримасу отвращения.

Еще немного погуляв по вечерним улицам, они вернулись в отель, приняли душ и легли в постель. Марго стянула с мужа трусы и с видом врача начала рассматривать его член.

– Член обычный, пассивный.

Она начала делать минет. Удо быстро возбудился.

– Вот, член активный. Я не азиатка и не негритянка, да и не красавица я, так что возьму по минимуму и со скидкой. Это будет стоить тебе 20 марок.

Потом Марго села на Удо сверху:

– Секс обычный, во влагалище. Со скидкой будет стоить 40 марок. Итого 60 марок с господина Неймана.

Удо похрюкивал от удовольствия.

– А в шоколадный туннель? Сколько вы, уважаемая шлюха, берете за поездку по нему?

– Туннель взорван и замурован. Ни один поезд по нему никогда не проедет. Если хочешь такое путешествие, адрес и цену ты знаешь. Но дорога туда в один конец. Мне неважно, это будет любовница или шлюха. У тебя в жизни есть только одна дырка, и она моя. Ты понял, злодей? Хватит болтать, давай, сделай, чтобы из нее дым пошел.

Удо резко перевернул легонькую Марго.

– Ну, сама напросилась, сейчас я тебя накажу.

Удо перешел с аллюра на галоп. Марго закусила край подушки и сладко повизгивала. Потом они громко и долго кончали, лежали обессиленные и полные впечатлений от насыщенного дня и приятной физической усталости. И вот наконец отошли ко сну.

На следующий день они очень вкусно позавтракали в гостинице, собрали вещи, отнесли чемоданы в машину и расплатились. Погода полностью поменялась. На город опустился гутой туман.

Удо предложил:

– Давай пойдем к реке – там сейчас должно быть очень красиво: мачты в тумане.

И действительно, туман загадочно менял шпили церквей, крыши зданий, стелился по улицам. У реки было необыкновенно красиво. Мачты покачивались в тумане, а с реки доносились протяжные гудки пароходов и барж. Солнце пронзало своими лучами плотные слои тумана, и он клубился.

Удо сделал множество снимков, каждый раз восхищаясь картинкой перед его глазами. Они постояли в тумане, поцеловались и стали возвращаться к вокзалу. Чем дальше Нейманы уходили от реки, тем туман становился все реже и реже и вскоре исчез. Сходив в туалет на вокзале, они сели в машину и стали выбираться из Гамбурга. «Лада» весело бежала по автобану, настроение было хорошее, впереди еще целый день воскресенья. Скоро начнутся новогодние праздники. В этом году в ГДР впервые будут отмечать Рождество, и их ждет целая неделя отдыха. На работу нужно будет только второго января.

Они переехали границу, которая почти уже не охранялась. Пограничники вяло махнули им жезлами, мол, проезжайте, не тратьте наше время. Потом опять за окошками машины побежали леса, поля, маленькие фермы, и совсем скоро они приехали в свой Шверин. Удо пошел в их новый дом, Марго осталась с племянниками. Сделали уроки, поболтали, она рассказала им про Гамбург. Потом они болтали с Юлькой, которой тоже особенно нечего было рассказать. Юлька собиралась 23 декабря почти на месяц лететь с Джонатаном в Америку. Она так далеко никогда не летала: 10 часов только до Нью-Йорка. В Нью-Йорке их должен будет встретить его друг Бернард. Джонатан сразу пересядет на другой рейс и полетит домой в Сан-Франциско праздновать с семьей Рождество и Новый год, а Юлька останется с Бернардом на все праздники. Второго января он посадит ее в самолет и отправит в Сан-Франциско.

Юлька американка

В ночь перед отлетом Юлька плохо спала. Джонатан в последнее время взял моду храпеть. Юлька накануне приехала с чемоданом к нему домой.

После традиционного секса, во время которого она больше думала о полете, чем о любовных утехах, Джонатан, гладя ее по спине, спросил:

– Чего ты такая сучка сегодня?

– Я боюсь лететь. Всегда боюсь летать, но я никогда не летала так далеко. Я буду бояться десять часов.

– Не бойся, все будет прекрасно. Во-первых, мы летим в бизнес-классе – там широкие кресла, много места впереди для ног и алкоголя наливают, сколько захочешь. Во-вторых, я дам тебе волшебных таблеток, и ты заснешь. Это специальные таблетки от укачивания и для сна в самолетах. В-третьих, самолет – это самое безопасное транспортное средство в мире. Даже безопаснее поездов, тем более тех, которые ездят по США. Мы все летаем с рождения и до смерти, а живем мы долго. Да, кстати, важная информация. Трахнуть Бернарда не пытайся, он голубой. Но он хороший парень, мы учились вместе в университете и в школе бизнеса. Он сейчас один, давно уже, ты его развлечешь на праздниках, а он тебя.

Юлька немного успокоилась. Всегда хорошо, когда рядом есть кто-то уверенный и спокойный, но до конца тревога не прошла. Рейс был в 13.30, а прилетали они в 16.10 по Нью-Йорку. В десять утра в дверь позвонил водитель. Он прихватил чемодан Юльки, и они втроем спустились к машине.

– Так, Юля, внимание. Проверяем. Паспорт, билет и деньги.

Все лежало в сумочке.

– Сумку повесишь через шею и будешь все время в Нью-Йорке держать ее обеими руками. На улицу больше сорока долларов не бери. Если что-то нужно, проси купить Бернарда – он оплатит кредитной карточкой, потом будешь отдавать ему деньги в номере. Паспорт запирай в сейф. Нью-Йорк – это не Москва, там глазом не успеешь моргнуть, а ты уже ограблен. Если, вдруг, будут грабить, отдавай все, что просят. Не вздумай спорить или, не дай Бог, драться. Пристрелят или зарежут. От черных и латиносов старайся держаться подальше. Азиаты не опасны, они мирные. Будут грабить – рядом все сделают вид, что ничего не видят. Так что все время думай о безопасности. Не расслабляйся. Понятно?

– Ты нарочно меня пугаешь? Пошел ты и трахать тебя. Ты трахатель своей матери.

– Успокойся, детка. Нью-Йорк тебе понравится, это просто инструкция по выживанию. Я же военный.

Машина наконец доехала до аэропорта Шереметьево-2. Они прошли паспортный контроль и сели в ирландском пабе в зоне отлета. Джонатан заказал два «Гиннеса». Юльке нравился «Гиннес». Она пила его в пабе Shamrock на Арбате. Правда, после него наутро в туалете воняло каким-то невообразимым духаном, а дерьмо было черным, как уголь. Улик приучил Юльку всегда смотреть на дерьмо. Он считал, что это самый лучший способ определить состояние здоровья. И на самом деле он был прав. Дерьмо и моча – лучшие индикаторы здоровья.

В баре можно было курить. А на рейсе в «Дельте» курить запретили. Десять часов без сигарет выглядело как приговор. Надо было накуриться на все это долгое время. Но Юлька знала поговорку, что перед смертью не налижешься. Наконец объявили рейс. Они сходили в туалет, выкурили по последней сигарете и пошли к выходу. Самолет грузился долго. Это был огромный «Боинг 767 – 300». И все 290 мест были заняты. Московские пиндосы летели на Рождество домой, а их в Москве с каждым днем становилось все больше и больше. Зная это, компания выкупала билеты за полгода. Но вот посадка закончилась, самолет, мелко содрогаясь своим огромным телом, пробежал по полосе и взлетел. Юлька взяла в руки рекламный буклет о самолете и прочитала написанные характеристики: длина пятьдесят пять метров, размах крыльев сорок семь. Юлька зажмурилась. Сто шестьдесят тонн металла, керосина и человеческой плоти летели по небу со скоростью девятьсот километров в час. От одной мысли об этом ей хотелось обмочиться. Какие же умные были инженеры, которые придумали и построили это чудо. А она может только сосать члены и классно подмахивать.

Наконец самолет закончил набор высоты. Стюардессы побежали с подносами с напитками: вино, водка, виски, коньяк, соки, разные газировки. Юлька решила, что слишком нервничает и нужна анестезия.

– Виски со льдом, пожалуйста.

Стюардесса ловким движением положила перед Юлькой салфетку, поставила бокал виски и положила маленький пакетик с жареным арахисом. Юлька посмотрела не нее и показала три пальца. Девушка поставила перед ней еще два бокала. Юлька философским взглядом осмотрела предстоящее поле битвы и сделала первый глоток. Вспомнилась любимая фраза Улика: сегодня я пьян, а завтра буду трезв, а у тебя ноги кривые. Уже через полчаса над креслом Юльки загорелась кнопка вызова стюардессы. Надо было освежать посуду. Пока Юлька боролась с аэрофобией с помощью двенадцатилетнего шотландского виски Macallan, Джонатан в соседнем кресле пускал слюни себе на рубашку. Картина была бы отвратной, если бы в этот момент примерно семьдесят процентов пассажиров не делали того же. Все пиндосы летают с таблетками, которые препятствуют укачиванию и клонят в сон. А вот если их выпить парочку, а некоторые пьют и по три зараз, то проспать можно и все десять часов. Кажется, гастрономические изыски обеда, который начинали подавать, этих людей не волновали. Юльке принесли карточку с меню. Выбор был хорошим: по три блюда в каждой перемене. Салат, закуска, суп-крем, основное блюдо и десерт. Увы, понять точно, что предлагалось в карточке, Юлька не могла – слишком витиеватым языком были написаны описания блюд, да еще и некоторые слова были точно французские.

– Блядь, что жрать-то? И этот еще дрыхнет, сука, – достаточно громко сказала Юлька, думая, что никто ее не понимает. Но к ней повернулась гламурного вида пожилая дама и заговорила по-русски, очень сильно картавя:

– Милочка, давайте я вам помогу. Терпеть не могу ходить в рестораны в Токио – ничего не понимаешь, что там едят.

Дама подробно рассказала Юльке, из чего приготовлены блюда и посоветовала, что заказать, так как часто летает «Дельтой» и все это уже ела. Юлька очень обрадовалась, долго благодарила попутчицу.

– Милочка, что ведет вас в город желтого дьявола?

Юлька, конечно, не поняла, почему дама назвала Нью-Йорк именно так, благо хоть правильно подумала, что речь идет о Нью-Йорке.

– Я хочу посмотреть столицу США, а потом мы с другом поедем в Сан-Франциско.

– Если вы о том, что Нью-Йорк – деловая столица США, это вы заметили верно, но политическая столица штатов Вашингтон, округ Колумбия. Скучнейшее место, в маленьком городке сидит вся наша власть.

– Ой, я забыла, точно, нам в школе говорили, что Нью-Йорк не столица, – совершенно бесхитростно сказала Юлька.

Дама легко коснулась своей узкой холодной рукой ее руки:

– Все зависит от планов на будущее. Если планируете перебраться, это лучше запомнить. Нет, не планируете? Значит, это лишняя информация. Вы так молоды, так красивы, что сейчас можно ничего не знать. Вас мужчины будут обожать за красоту. Но потом нужно будет взрослеть и обрастать броней.

Дама нажала кнопку вызова стюардессы.

– Милочка, выпьете со мной? Обратилась она к Юльке.

– Конечно, прекрасная идея.

– Милочка, я смотрю, вы пьете виски. Я тоже их люблю. Вам со льдом?

– Да, со льдом, спасибо вам огромное.

Подошла стюардесса. Дама быстро что-то сказала по-английски. Стюардесса улыбнулась и пошла готовить заказ. Через несколько минут она вернулась с подносом, на котором стояли шесть рюмок чистого виски и один большущий стакан виски со льдом. Стюардесса поставила стакан перед Юлькой, а рюмки перед дамой.

– Ну что, как говорил мой папа, вздрогнем, – она залпом выпила первую рюмку.

– Ой, а по вам и не скажешь, что вы так можете!

– Я много чего могу. Точнее, могла. Сейчас, это так, воспоминания.

– Простите, я не могу не спросить: вы из СССР? Но как вы тогда попали в США?

– Нет, дитя мое, я родилась в США. Мои родители бежали из советской России после революции. Сначала в Харбин, это Китай, потом, в конце 20-х, в США, в Сан-Франциско. А в 1930-м я родилась. Урожденная графиня Мещерская Ольга Павловна. А вас как зовут, красотка?

– Юлька, ой, Юлия.

Ольга Павловна продолжала повествовать:

– В двадцать четыре вышла замуж за богатого южанина (это значит за американца с юга США), родила троих детей. Сейчас все дети уже выросли, выучились, прекрасно устроились. Муж почил, оставив значительное наследство. Теперь я путешествую. Вот съездила в СССР. Москва, Санкт-Петербург и Киев. Прекрасная поездка. Видела дом семьи – там теперь какое-то учреждение. Но все отреставрировано, ухожено. А вы чем занимаетесь?

– Я работаю в компании, которая строит в Москве отель Radisson, менеджер по работе с ключевыми партнерами. Вот летит мой босс, наш директор, – она показала пальцем на Джонатана. – Он летит на Рождество, а я лечу учить английский по специальной методике. Представляете, я еще год назад по-английски не знала и трех слов. У меня есть подруга, которая в школе так хорошо выучила немецкий, что потом окончила педагогическое училище, вышла замуж за немца и живет в Германии. Я думала, что нормально даже русский не выучу, а теперь за год занятий я почти все понимаю и почти все могу сказать. А через месяц, мне говорят, буду говорить, как американка.

Ольга Павловна опрокинула вторую рюмку. Стюардессы собрали заказы и начали разносить обеды. Сервировали столики фарфором и металлическими приборами.

Юлька с выражением блаженства на лице медленно произнесла:

– Как тут роскошно! Когда я раньше летала, подавали какие-то бумажные коробки с едой и все пластиковое – и приборы, и стаканы.

Графиня кивком согласилась:

– Ну, мы все-таки в бизнес-классе летим. А есть еще первый класс. Там кресла раскладываются в кровати и можно спокойно спать. Конечно, это уже слишком дорого, но эконом-классом я не летаю, летаю бизнес-классом.

Ольга Павловна оглядела спящих американцев:

– Какая мерзость: напьются своих гадких таблеток и льют слюни десять часов. Деревня. У меня, я говорила, супруг был с юга, это наше дворянство. А эти – северяне, потомки лесорубов и строителей железных дорог.

Принесли салаты, потом подали закуски. Юлька ела салат из голубого краба и рулеты с лососем, крем-суп из шампиньонов и телятину со спаржей в сливочном соусе. К мясу принесли бокал красного калифорнийского вина. Завершали обед тирамису и капучино. Все порции маленькие, но было вкусно, и еды хватило, чтобы сытно поесть, но не объесться.

После обеда попутчицы вернулись к алкоголю и разговорам. За несколько часов Юлька узнала много интересного про жизнь в США. Ольга Павловна была очень критична, Америка ее злила, и она старалась как можно больше времени проводить в Италии или Греции. Иногда ездила на юг Франции. Англию и Германию она не любила, считая, что все, что там можно увидеть, в изобилии есть и в Америке. Ну а Испания, по мнению графини, распространялась на всех землях США, что были южнее Орегона, Канзаса и Северной Каролины.

После сытного обеда и спиртного стало клонить в сон. Первой заснула Ольга Павловна. Она просто откинулась в кресле и выключилась. Юлька смотрела на ее гордый профиль, благородные и спокойные черты лица и думала, как красиво стареют некоторые люди. Она вспомнила свою мать, бабушек, которые всегда выглядели старше своих лет. Надо сделать все, чтобы сохранять молодость как можно дольше, а потом красиво стареть.

Юлька тоже откинула кресло и провалилась в глубокую дрему. Ее разбудила возня рядом. Джонатан проснулся, захотел в туалет и есть. Он вызвал стюардессу, та начала брать у него заказ, потревожила Юльку, и та открыла глаза.

– Джулия, пропусти меня, мне нужно выйти.

– Ок, как спал?

– Прекрасно. Сейчас поем и еще буду спать.

– Давай, пока ты ешь, я сяду на твое место, ок?

– Да, как раз так будет удобнее.

Они поменялись местами, и Юлька снова задремала. Ее вновь разбудили стюардессы – самолет готовился к посадке. Юлька испытала странное чувство: ей не хотелось вставать из этого кресла. Тело уже приняло какую-то новую форму, как-то растеклось и потеряло чувствительность. Самолет долго кружился над аэропортом имени Джона Фицджеральда Кеннеди, потом резко пошел вниз и грузно плюхнулся на бетонку. В Нью-Йорке шел дождь. Самолет поднял облако водяной пыли, долго трясся и потом наконец стал замедляться. Пассажиры захлопали. Джонатан посмотрел на Юльку осоловелым взглядом и смачно зевнул.

– Ну вот и все, мы на земле. И не стоило так волноваться. Да долго, но зато ты уже прилетела, а мне через два часа еще почти семь часов лететь. А ты сейчас отдохнешь, поужинаешь с Бернардом, он тебе покажет Манхэттен, если дождя не будет. Короче, одни плюсы. И Рождество проведете, и на Таймс-сквер новый год встретите. Там шар вниз светящийся опускается по шпилю.