Врата святого Петра

Улик вытащил из папки фото своей «Волги» после аварии. Джонатан недоверчиво на него посмотрел:

– Это же невозможно, чтобы кто-то мог выжить в этом месиве.

– Да, мистер, кажется, что это невозможно, но я выжил, а значит я могу делать невозможное возможным. Все начнется в субботу. Мы пойдем на свадьбу к сыну первого замминистра иностранных дел и дочери заместителя главного редактора газеты «Правда». Там будет много важного народа. Я так устрою, чтобы вас посадили недалеко от жениха, рядом с правильными людьми. Я тоже там сяду. Вам нужно будет сделать очень большой подарок молодоженам. Ну скажем, две тысячи долларов. Но нужно взять эти деньги, поменять мелкими купюрами, скажем, по десять долларов, сложить в одну пачку, а с двух сторон положить купюры по сто долларов. Мы называем это куклой. Как я предполагаю, получится пачка купюр денег толщиной в два сантиметра североамериканских денег, это, кажется, почти дюйм. Очень хорошо, что у вас купюры всех номиналов одного размера. Будет момент, когда гости начнут дарить деньги молодоженам. Нужно, чтобы все увидели размер пачки. Ну а после того, как мы произведем первое впечатление, начнем налаживать контакты с людьми из московского комитета партии. Думаю, если все пройдет успешно, мы попадем в правильный кабинет еще до конца дня среды. Параллельно я подключу отца, который зайдет через свои каналы и тоже придвинет встречу. Конечно, я хочу опять повторить, что все это будет возможным, если мы договорились о нашем трудоустройстве.

Джонатан помассировал виски пальцами.

– По правилам нашей компании, мы не покупаем бизнес, я не смогу давать взятки вашим чиновникам.

– Конечно, да и никто взятки брать не станет. Все будет решаться через подряды на строительство, аренду земли, устройство родственников на работу, через пожертвования и участие в разных конференциях, выставках и т.п. Это большая работа. Очень большая и серьезная работа. Без нее тут ничего не будет сделано.

– Ок, я все понял, завтра к вечеру дам ответ. Вопрос: откуда ты так хорошо знаешь бизнес?

– Я окончил Институт управления. Это единственная бизнес-школа в СССР.

– Да, еще вопрос. Ты понимаешь, что я заинтересовался Джулией. Как ты будешь на это реагировать?

– На то, что ты будешь ее периодически трахать? Я точно не буду возражать. Правда, ты должен понимать, что и я буду ее периодически иметь. Но обещаю, что прекращу это делать, как только ты решишь на ней жениться.

Джонатан рассмеялся:

– Этого точно не случится – я женат, у меня двое детей и скоро родится третий. Жена дома в США, пока перевозить ее в Москву я не собираюсь. Такая девушка, как Джулия, очень бы помогла мне в этом периоде моей жизни.

– Она поможет, когда скажешь. Вот мой телефон, жду звонка завтра. Не упусти шанс войти в историю и хорошо заработать. СССР открывается, кажется, тут скоро будет новый Клондайк. Не хочется, чтобы что-то прошло мимо.

– Скажи, пожалуйста, Джулии, что я бы хотел с ней сегодня пообедать, если она не возражает.

Улик посмотрел на часы.

– Для обеда рановато, а вот для ланча самое время.

Улик сказал Юльке, что Джонатан хочет с ней пообедать прямо сейчас.

–А я думаю, он просто хочет тебя трахнуть тут. Видно, твой наряд его потряс.

Улик поцеловал Юльку в щеку и, взяв папку и трость, вышел из офиса. Юлька осталась стоять посреди комнаты.

– Да, как плохо, что ты не говоришь по-английски так, как говорит твой друг. Очень бы хотелось узнать побольше о тебе. Надо будет организовать тебе интенсивное обучение в США. За два месяца люди начинают говорить вполне сносно.

Юля посмотрела на Джонатана:

– Я ничего не понимаю.

Джонатан приблизился к Юльке, жарко поцеловал ее в губы и стал снимать с нее одежду. Ланч начался.

Ответ от Джонатана пришел на следующий день в обед. Улику предлагалось стать исполнительным директором по развитию с зарплатой в 2100 долларов в месяц в конверте, а Юльке – менеджером по работе с ключевыми партнерами за тысячу зеленых. Но было еще необходимо формально устроиться в ГлавУпДК. Улик, недолго раздумывая, предложил оформить их на полставки завхозом и уборщицей в офис компании с зарплатой в 60 и 30 рублей в месяц соответственно. На этом и ударили по рукам.

Затем они начались готовится к субботе. Улик придумал и рассказал Джонатану легенду его появления на свадьбе, обрисовал костюм, в котором тот должен там появиться. С одеждой вышла проблема. У Джонатана просто не было подходящей одежды для подобного мероприятия. Песочного цвета хлопковые слаксы и двубортный синий блейзер не подходили. Нужно было ехать в «Березку» за костюмом. Купить костюм Джонатану Улик поручил Юльке. Они сели в машину американца и поехали в «Березку» на Большой Грузинской улице.

Костюмов было не очень много, пять-шесть моделей. Выбрали классический шерстяной костюм на трех пуговицах очень глубокого синего цвета австрийской фирмы LICONA, белую рубашку фирмы OLYMP, черные туфли Clarks со шнурками и на кожаной подошве и строгий бордовый в белую точку галстук английской фирмы Burberry. В комплекте к галстуку шли носки и носовой платок. Костюм был красивый, но требовал подгонки по росту. При магазине было ателье. Но заказ брали на вторник следующей недели. Юля решила, что нужно ехать к ее знакомой портнихе. Через полтора часа костюм был подрублен (штанины, рукава) и чуть обужен в талии. Джонатан преобразился. В европейском костюме он выглядел солиднее и состоятельнее. Юля внимательно оглядела американца, показала ему жестом, чтобы тот покрутился, довольно кивнула головой и показала пальцами ножницы, чик-чик.

Следующие два часа они провели в салоне-парикмахерской «Чародейка» на Новом Арбате. К женским мастерам запись была на месяц вперед, а вот к мужским попасть было можно день в день. Естественно, с переплатой. Мастер, армянин средних лет, несколько минут молча смотрел на голову Джонатана, трогал его волосы, расчесывал их алюминиевой расческой с длинной тонкой ручкой. Потом он повернулся к Юльке и с забавным акцентом сказал:

– Где этот человек стрижется, я маму тех людей топтал, что мне теперь делать с этими перьями?!

– Вероятно, где-то в Нью Йорке.

– Американец. Скажи ему, дочка, что у меня на Брайтон-Бич живет двоюродный брат. Он женился на еврейке, и они через Израиль уехали в Нью Йорк. У него мастерская там своя, так уж пусть этот человек ходит к моему брату.

Юлька попыталась перевести:

– Голова очень плохо, человек расстроен, что плохо был чик-чик. Брат в Нью Йорк чик-чик. Он говорит, чтобы ты ходить к его брату.

Парикмахер достал бумажку, на которой корявыми английскими буквами был написан адрес. Он дал ее Юльке:

– На, запиши, дочка.

Юлька записала адрес и телефон американского парикмахера в записную книжку. Мастер еще раз грустно посмотрел на голову Джонатана, взял в руку пульверизатор с ароматной розовой жидкостью, обильно смочил ей волосы американца и начал стричь. Он стриг прямыми ножницами, потом филировал, сбривал машинкой, что-то ровнял опасной бритвой, потом сушил голову феном и прыскал лаком.

– Тут ничего особого не сделать, волосы я ему отрастить не могу.

Мастер снял с плеч Джонатана простыню, убрал бритвой последние огрехи, волосинки на ушах и поднес большое круглое зеркало к затылку. Стрижка получилось простой, но очень аккуратной, в армейском стиле: коротко по бокам и на затылке и чуть длиннее на макушке, с небольшим чубом, зачесанным вперед.

Джонатан поднял большой палец вверх:

– Хорошая работа, спасибо.

Они расплатились и вышли из салона. Стрижка стоила пять рублей и еще три рубля сверху. Это было очень дорого. В обычной парикмахерской постригли бы за рубль, максимум за полтора. Юля показала на часы.

– Офис или дом?

Джонатан улыбнулся.

– Дом, мой дом.

Юлька скорчила гримасу и посмотрела не него исподлобья:

– Ок, одна сотня долларов за час секс. Хорошо?

Джонатан опять улыбнулся:

– Ок, конечно, это же сверхурочная работа.

Юля не поняла про работу, ей было достаточно услышать Ок. По дороге они заехали в ресторан «София» на Маяковской, где у них был либо поздний обед, либо ранний ужин. Подали болгарский салат с брынзой, мясное ассорти с овощами на углях и кофе по-восточному. Было достаточно вкусно. Юлька часто бывала в «Софии» с клиентами и разными ухажерами, официанты ее знали и всегда готовы были услужить с особым рвением.

Потом они уехали домой к Джонатану, где опять состоялась вполне себе активная любовь. Джонатан предложил ей остаться на ночь, чтобы утром ехать в офис вместе. Юлька подумала и согласилась. Перед сном смотрели новый американский боевик «Смертельное Оружие-2», Юльке нравился Мэл Гибсон. Засыпая, Юлька подумала о том, что происходит между ним и этим американцем. Улик сказал, чтобы она не раскатывала губу, что на проститутках богатые иностранцы женятся только в фильме «Интердевочка», а у Джонатана жена и трое детей, один из которых еще не родился, и быстрее планета начнет вращаться в обратную сторону, нежели этот пиндос на ней женится. Понятно, что никакой любви у нее к нему не было, но он был приятным, достаточно щедрым и очень хорошо трахался. Плохо было одно: она его не понимала и почти не могла выразить свои мысли при общении с ним.

– Ну, пусть все идет как идет, дальше будет видно, – прошептала Юлька.

Надо было думать о свадьбе Сергея и Инессы, которая неумолимо надвигалась. Оставался один день, за который нужно было сделать огромное множество дел. Парикмахер, ногти, продумать и собрать наряд.

Утром, когда они с Джонатаном приехали в офис, Улик уже сидел в кабинете.

– Друзья, секс дело хорошее, но вторичное по отношению к бизнесу. Давайте работать.

Примерно в два часа дня они отпустили Юльку готовиться к завтрашнему дню. Договорились, что приедут к ЗАГСу минут за тридцать. Улик сказал, что букеты берет на себя. Большая игра начиналась.

Свадьба дубль два

Утром следующего дня они подъехали к Грибоедовскому ЗАГСу в оговоренное время. До начала церемонии оставалось еще минут двадцать. В салоне «Максимки» Улика лежала гора из цветов. Все трое закурили. Джонатан заметно волновался.

– Ты не волнуйся, сейчас просто надо улыбаться, всем жать руки, дарить цветы. Следующие часа четыре будет происходить классический свадебный дурдом: будем ездить по Москве, фотографироваться в разных локациях, выпускать голубей, которые будут срать на головы, пить шампанское. И вот только часов в пять доедем до ресторана, и там начнется наша история. Там и будешь волноваться.

Улик перевел взгляд на Юльку. Она стояла в изумрудном шелковом платье в пол с открытой спиной, спереди было очень глубокое декольте, а еще платье имело вырезы от начала бедра. Второй деталью ее костюма были стринги, третьей – наброшенный на плечи шелковый платок нежного перламутрового цвета с рисунком из крохотных веточек сакуры. Туфли без задников тоже изумрудного цвета на тонкой подошве и очень тонком невысоком каблуке рюмочкой. Волосы уложены невообразимо сложной копной, где в ее собственные волосы были вплетены искусственные пряди для увеличения объема. Мастерицы «Чародейки» с задачей справились на высший балл. Через плечо на золотой цепочке была переброшена миниатюрная сумочка от Versace с хорошо известным изображением головы мифической Медузы Горгоны. Говорили, что в Москве таких сумок пять штук, и одна – у Раисы Максимовны Горбачевой.

Прическу завершали солнечные очки той же фирмы, что и сумочка, которые играли роль обруча. Из украшений на Юльке была только тонкая золотая цепочка с маленьким золотым православным крестиком и пара колец со скромными камушками. Вид был свежий и очень соблазнительный.

Улик надел строгий серый костюм в голубоватую клетку, светло-салатовую рубашку и повязал зеленый галстук с золотым узором.

Вокруг них начали собираться пришедшие в ЗАГС гости. Улик многих знал, учтиво здоровался, представлял Джонатана своим партнером по бизнесу. Американец вызывал неподдельный интерес. Наконец, показалась вереница машин. Впереди ехала белая «Чайка», украшенная лентами и обручальными кольцами на крыше. За ней – несколько иномарок, в том числе и машины Mercedes, в которых ехали семьи жениха и невесты. Далее несколько черных “обкомовских” седанов «Волга» (ГАЗ-31).

«Чайка» остановилась, водитель обежал лимузин и распахнул заднюю дверь. Из машины вышел Сергей, помог выйти Инессе, и они пошли к собравшимся гостям. На невесте была реплика свадебного платья Жаклин Кеннеди, правда, проще, сильно короче и с гораздо более скромной фатой. Но стиль был в общем сохранен. На Сергее был великолепный черный смокинг, белая рубашка с манишкой, красный пояс и красная бабочка. Туфли под стать смокингу: лакированные, на шнурках. Постепенно из машин вылезли родители, родственники и другие гости. Все восхищались женихом и невестой, их потрясающими нарядами. Правда, никто из гостей не мог даже догадываться, что эти платья были арендованы в Хельсинки на неделю и вчера их привез дипломат, который ехал в СССР в отпуск, а завтра их увезет обратно другой дипломат, который будет возвращаться из отпуска в страну тысячи озер.

Улик принес из машины букеты. Из ЗАГСа выбежал секретарь и попросил гостей заходить. Молодожены сдали паспорта, и пошла обычная свадебная рутина: оформление документов, какие-то подписи, ожидание в очереди из брачующихся пар своего назначенного времени. Наконец их пригласили войти. В роскошном зале церемоний сидел струнный квартет. Музыканты заиграли свадебный марш, фотографы забегали, оператор начал снимать на видеокамеру процесс, делопроизводитель декламировать текст, брачующиеся и свидетели расписываться в книге регистрации браков, молодожены давать обеты, надевать кольца и целоваться. Было заметно, что жених и невеста совершенно не волнуются, делают отрепетированные движения, немного искусственно улыбаются и, кажется, совершенно не увлечены происходящим. Наконец церемония закончилась, все вышли из ЗАГСа, осыпали молодоженов рисом и лепестками роз и поехали к Кремлю, на Могилу Неизвестного Солдата, к Новодевичьему монастырю. Там опять выпили шампанского и выпустили голубей из клеток, поехали на Поклонную гору, Ленинские горы, к храму Василия Блаженного и уже оттуда все поехали через Лубянку в ресторан «Центральный».

Джонатан, который все это время ездил за кортежем в машине Улика, был потрясен увиденным.

– Зачем надо ездить по всем этим местам? Какое отношение имеют воинские мемориалы к свадьбе?

– Ровным счетом никакого. В царской России люди венчались в церкви, давали обеты Богу. Тут советская история: тоже даются обеты, только генеральному секретарю ЦК КПСС. У каждого человека из нашей среды должен быть правильный альбом с фотографиями, даже если ты расписываешься во фраке и платье Жаклин Кеннеди.

Один из залов ресторана был закрыт на спецобслуживание – свадьбу. На столах уже стояли закуски, холодные и горячие, алкогольные и прохладительные напитки, фрукты в вазах. Ансамбль был готов играть песни, а ведущий вечера – развлекать гостей. Планировалось, что через пару часов молодожены переоденутся в более легкие и удобные наряды. Постепенно собрались все приглашенные: люди из МИДА, газет и журналов, Московского правительства, центрального аппарата и из московского комитета КПСС. Приехали два важных еврея. Знаменитый артист вел себя крайне скромно, хотя многие пытались попросить у него автограф. Он не отказывал, подписывал какие-то тетрадные листики или меню.

Наконец гости расселись по местам и началось празднование. Говорились тосты, желалось все самое лучшее. Каждый из выступавших после поздравления выходил и клал на стол перед молодоженами конверт с деньгами. Когда очередь дошла до молодого поколенья, сперва вызвался говорить Ольгерд. Он трогательно поведал всем о своей дружбе с женихом с самого раннего детства, включая детский сад, школу и пионерские лагеря. Потом рассказал, как впервые встретился с прекрасной невестой и запомнил этот момент на всю оставшуюся жизнь. Он пожелал молодым огромного счастья и мира, достатка и любви. Потом подозвал Джонатана, представил его, рассказал, почему Джонатан сегодня разделяет этот праздник в общей компании. Потом сам Джонатан произнес патетическую речь о дружбе между странами, наставшем мире и о том, что он увидел в СССР великих людей. Улик переводил речь иностранца, иногда добавляя в перевод некие ключевые слова.

Наконец молодожены, которые целовались уже раз тридцать, попросили их извинить и пошли переодеваться. Вечер подходил к середине, а охота на представителей власти только начиналась. Юлька подошла к Улику и, усмехнувшись, сказала, что, если не брать в расчет Улика и пиндоса, то в зале сидят еще минимум семь человек, с кем она спала. А теперь все они усиленно делают вид, что видят ее в первый раз.

Улик подозвал Джонатана, и они пошли к нужным людям. Важных персон было двое, оба члены городского бюро КПСС и заведующие отделами по идеологии и международным связям и кооперации. Они напрямую общались с отцами молодоженов и даже в каком-то смысле были дружны. Чиновники стояли особняком, курили, потягивали «Советское шампанское» брют из хрусталя и периодически общались с подходящими к ним гостями.

Вот наступила очередь Улика.

– Ольгерд! – обрадовался заведующий отделом идеологии. – Рад тебя видеть. Слышал про аварию, мы с женой очень огорчились. Папа передавал наши соболезнования?

– Да, конечно, было очень приятно. Огромное спасибо. И лечили меня с особым рвением, и лечат.

– Что нас не убивает, то делает нас сильнее и умнее. Будешь ездить аккуратнее, не будешь гонять. Я сыну тоже говорил, чтобы ездил тихо, и о тебе рассказывал. Вы должны о нас всегда помнить, очень горько пережить своего ребенка. И вообще литовцы должны быть поспокойнее – северяне же!

На левом глазу Улика навернулась слеза:

– Спасибо вам, спасибо за теплые слова. Очень тронут, очень. Петр Семенович, Дмитрий Иванович, простите, тут такое дело, хочу с вами обсудить одну историю. Это пиндос, Джонатан, я недавно его подобрал по случаю. Он представитель крупнейшей пиндостанской гостиничной сети Radisson.

– А, бывал, знаю, – сказал Петр Семенович. – Не Marriot и не Hilton, конечно, но сеть хорошая, обычно там селюсь, когда посещаю буржуев.

Он лениво подал руку Джонатану, который энергично ее потряс.

– Рад знакомству. «Что ищете в Москве?» —на очень приличном английском языке спросил чиновник.

– Моя компания отправила меня в ваш великий город, чтобы я нашел возможность наладить связи с целью строительства пятизвездочного отеля в Москве. Я бы…

– Минутку, Джонатан. А сколько вы тут уже находитесь, ищете эту возможность?

– Где-то пять месяцев.

– И как успехи?

– Пока скромные. Много раз ездили в Сити Холл, но пока мы только говорим, решений нет.

Петр Семенович и Дмитрий Иванович переглянулись, Петр Семенович размеренно проговорил.

– Надо же, пока скромные. Ну, нужно ускорятся. Давайте-ка вы приедете в понедельник часиков к трем – мы как раз будем готовиться к заседанию по развитию коммунального и бытового обслуживания населения. Познакомлю вас с заведующими отделов городского строительства и культуры и спорта. На заседании как раз будем обсуждать две темы: увеличение объемов стирки белья для РЖД и гостиниц и строительство новых отелей. Тут у нас были сигналы от сети отелей Marriot. Они получше, чем вы, но пока только смотрят. Вы можете быть первыми, уж коли стоите так близко.

Улик и Джонатан начали благодарить чиновника. Петр Семенович опять перешел на русский.

– Смешной парень. Кого они шлют? Прислали бы бывшего губернатора или генерала в отставке, и было бы приятно общаться, а то шлют каких-то сантехников. Ты должен ему объяснить, что вход стоит больших денег – такие колеса без смазки не крутятся. В процессе будем решать вопросы. Надо подтянуть комитет по иностранному туризму, но там люди понимающие, давно просили что-то придумать. У нас уже есть проект Виталия Соколова, он архитектор. Хотели сами строить между набережной и Киевским вокзалом. Зайдут с нормальными деньгами – за пару лет построим.

Они еще раз пожали друг руки, и Улик, пихая Джонатана в бок, уступил место следующему гостю, ожидавшему аудиенции.

– Ну все, первый шаг сделан. В понедельник будут говорить цену входа, понимаешь? К ним «Мариотт» уже лыжи вострит. Видно, тоже хотят урвать кусок. Ну а сейчас – свадьба.

В зале появились молодожены в новых одеяниях. Инесса в коротком бежевом платье-карандаш без рукавов в стиле конца пятидесятых, Сергей – в хлопковых брюках кремового цвета, туфлях для яхтинга на босу ногу и шикарной гавайской рубашке.

Молодожёны взяли в руки микрофоны и начали конферанс. Инесса и Сергей счастливыми голосами произносили текст, деля его на фразы.

– Гости наши дорогие, любимые друзья и родственники, мы приглашаем вас на вечеринку по случаю нашего бракосочетания – на вечеринку в стиле регги. Но перед тем как мы начнем танцевать под волшебные ритмы с Карибских островов, все мы получим действительно королевский, царский подарок. Для молодоженов поет Народный артист СССР, лауреат Государственной премии СССР и премии Ленинского комсомола, наш бесценный, всеми обожаемый мэтр советской эстрады, наша гордость – Иосиф Давыдович Кобзон!

Зал утонул в шквале аплодисментов. Иосиф Давыдович поднялся со своего места, поклонился, проследовал на подиум, поздоровался с музыкантами. Мэтр советской эстрады заговорил своим низким певучим голосом:

– Друзья, надеюсь прекрасный музыкальный коллектив ресторана «Центральный» поддержит меня музыкальным сопровождением, тем более я пою в этом заведении не в первый раз.

Музыканты зааплодировали.

–Но перед песней я хочу сказать пару слов. Я знаю отцов молодоженов много лет. Помню, как ездили по Венесуэле, Бразилии, как я пел перед братьями Кастро и еще двадцатью тысячами зрителей в Гаване. И везде я чувствовал поддержку и помощь ваших родителей. Помню те репортажи, которые газета «Правда» публиковала об этих поездках дружбы. Так что я, конечно, очень рад приглашению на свадьбу наших прекрасных молодых людей, детей моих друзей. Рад тому, что прекрасная молодая еврейская девушка выходит замуж за прекрасного русского мальчика.

Из зала крикнули:

– Слава богу, что не наоборот!

Кобзон воздел руки:

– Бог мудр и соединяет в пары самых лучших. Прошу вынести рюмки.

Тамада проворно вынес две рюмки и полотенце, расстелил его на полу, положил рюмки внутрь и накрыл вторым концом полотенца. Сергей и Инесса подошли к Иосифу Давыдовичу, тот расцеловал невесту, пожал руку жениху. Молодожены с силой наступили на рюмки, раздался хруст.

– Мазаль Тов! – крикнул Кобзон.

– Мазаль Тов! – хором повторил зал.

Музыканты дружно заиграли «Хава Нагила», некоторые гости пустились в пляс. Раздались возгласы: - Лыхаем, Мазаль Тов, Лыхаем.

Сергей и Инесса выпили по бокалу шампанского и поцеловались.

Наконец Кобзон стал петь. Он спел свои хиты «Женщине, которую люблю», «Мелодия», «Московские окна», «Нежность», «А у нас во дворе». Зал десять минут аплодировал стоя. Затем мэтр спел еще «Где-то далеко» и «Не думай о секундах свысока». Зал просто выл от восторга. Кобзон раскланялся, поблагодарил зрителей жестами и закончил словами:

– Наверное, молодым надоело слушать эту старую пластинку. Давайте послушаем современную музыку.

Ансамбль принялся играть свою музыкальную программу. Гости начали танцевать. В разных местах танцпола мелькало изумрудное платье Юльки. Джонатан, пораженный всем увиденным, тихо спросил у Улика, кивая в сторону Кобзона, кто этот господин?

– Это наш советский Фрэнк Синатра, при этом во всех отношениях, если ты понимаешь, что я имею в виду, – Улик подмигнул.

В центре танцевали Сергей и Инесса. Они нежно обнимались, периодически целовались. Вдруг Сергей прошептал на ухо Инессе:

– Инна, скажи, а ты меня любишь хоть немного?

Инна в ответ прошептала:

– Зачем тебе это надо знать?

– Это важно, мы теперь муж и жена.

– Это неважно. Поверь, я буду тебе образцовой женой. И это главное.

Она поцеловала Сергея в губы, и он тоже ответил мягким поцелуем.

Гости начали расходиться после полуночи. Правда, и Кобзон, и партийные чиновники уехали значительно раньше. Ансамбль еще играл, но уже преимущественно блюзы. Официально ресторан закрылся, но никто гостей не торопил. За несколькими столами образовались кружки по интересам. Свекор со свекровью, тесть с тещей, их ближайшие друзья с супругами сидели отдельной компанией и что-то тихо обсуждали. Лица были напряжены, речь явно шла не о торжестве. Периодически произносилась фамилия Горбачева. Мужчины наливали спиртное, выпивали.

– Товарищи, я говорю, он угробит Союз. Его супруга за тряпье из Парижа просто заставит его продать страну. И все сателлиты, которые нам верят, обречены. Он вывел войска из Афгана. Это катастрофа не только для них, но и для нас. Да, Кармаля мы вывезли, он в Серебряном Бору жрет водку сутками. Наверное, скоро сдохнет, алкоголик. А скоро в Афгане будет резня. Знаю, что Наджибулла власть не удержит. Без нашей армии максимум просидит полтора – два года, и его повесят. И то он и его политбюро будут, как крысы в норе, сидеть в Кабуле, а всю страну захватят бородатые. Ну, может только Панджшер будет сопротивляться – там узбеки, им эти талибы не нужны. Но и они Наджибуллу сразу прикончат, если он к ним прибежит. Все, остается «Талибан», шариат, XI век нашей эры. А за Азией повалится и Восточная Европа. За что наши отцы и деды пролили кровь, за что? Все отойдет пиндосам. А куда мы денем полтора миллиона наших солдат? В поле, в танках жить? Зато он с Рейганом руки жмет, свою Раису Максимовну пустил постоять с Нэнси, только Нэнси рядом с Максимовной – это как дворянка рядом с купчихой. Стыд смотреть. Да, Париж не помогает. Да, товарищи, я чувствую, что ничего хорошего тут не будет. Страна погибнет, развалится, и вообще нас ждут десятилетия гражданской войны.