Куколка в кресле. Безумный хирург — 2

― Ну всё, мне это надоело! ― сказал Григорий, а потом неожиданно снова схватил её за волосы и заставил откинуть голову назад. Другой рукой вытащил из кармана складной нож и приложил к её горлу.

― А… что ты делаешь? ― ужаснулась Вероника и сразу же от страха затаила дыхание. Чувствовала, как лезвие легонько царапает её кожу.

― Шуточки закончились, и разговорчики тоже, вводи пароль.

― Скажи, что ты это несерьёзно? ― в ужасе спросила Вероника. ― Я бы и так дала тебе пароль…

От страха она зажмурилась и боялась пошевелиться. Не могла поверить тому, что всё это происходит. Как это он угрожает ей ножом? А ведь она думала, что он хороший…

― Я думала, ты хороший, ― слезливо повторила Вероника свои мысли.

― Так давай пароль, раз и так дала бы! Что тянешь время? ― сердито сказал Григорий. Он сразу же убрал нож от её шеи и даже сложил его и шустро засунул обратно в карман. Её голову снова склонил к компьютеру.

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Вероника и обеими руками потянулась к клавиатуре с намерениями ввести пароль. Теперь уже она боялась Григория и не могла вести себя с ним точно также бесцеремонно, как делала недавно. Она теперь уже даже разговаривать с ним боялась. Молча ввела пароль, а потом откатилась на своём кресле в сторонку.

― Да, молодец, получилось! ― с восторгом сказал Григорий, похвалил её и похлопал по темечку. Он уже встал перед монитором, так как она отъехала. Начал щёлкать клавиатурой и что-то вытворял там в компьютере, открывал какие-то окна.

Глава 102. Разговор с Григорием

Пока Григорий был занят и пытался войти в систему видеонаблюдения, Вероника плавно отдалялась. Она до жути испугалась и мечтала убежать от него. Григорий будто бы её не замечал, не смотрел на неё, ничего не говорил вплоть до того момента, пока она не пересекла полкомнаты. Только потом поднял голову и неожиданно спросил:

― Куда собралась?

― Ты ведь уже получил, что хотел. Отпусти меня.

― Так куда собралась? ― деловито переспросил Григорий.

― Отпусти меня, ― повторила Вероника, глядя ему в глаза, и продолжила катать колёса своего инвалидного кресла прочь от него.

― Сейчас доделаю, и вместе посмотрим, ― сказал Григорий. Опять он отвлёкся и продолжил щёлкать на клавиатуре, даже не договорив свою мысль.

― Что вместе посмотрим? ― спросила Вероника. ― Я не собираюсь с тобой ничего смотреть.

Она в ещё более активном режиме принялась катить прочь колёса своего инвалидного кресла.

― Дом осмотрим, дом! ― деловито сказал Григорий.

― Не собираюсь я с тобой ничего смотреть. Это мой дом, и я его и так осмотрела, ― горделиво сообщила Вероника, а сама к этому моменту уже пересекала порог. Как обычно, делать это ей было страшновато. Её кресло было довольно широкое. Всегда был риск зацепить пальцы о дверной проём. Она уже не раз содрала кожу, когда выкатывалась в спешке.

Григорий на секунду поднял голову и понял, что она непослушно убегает.

― Да стой же, блин! ― возмутился он тут же, но сейчас ему нельзя было отвлекаться. Он должен проконтролировать, иначе ничего не получится.

Вскоре он опять начал щёлкать клавиатурой, а Вероника воспользовалась этим и поспешила уйти. Ей было страшно, и она просто хотела спрятаться от него. С её положением и так сложно спрятаться, так ещё здесь кругом камеры установлены. И очень скоро у него будет доступ ко всем камерам, которые установлены в доме. Она ведь даже не знает, сколько их и в каких точках они есть. И она не знает, где может спрятаться.

Однако Григорий сказал, что в сараях нет камер. Получается, это единственное место, где она реально может спрятаться. Недолго думая, Вероника решила пойти туда. Она понимала, что не сможет вместе с коляской покинуть дом. Она ведь уже пыталась. Порог у них неровный, с возвышенностью. Вероника не была готова упасть ещё раз, и поэтому решила заранее слезть с кресла.

Она ведь может ползать на коленочках, по сути, способна передвигаться без коляски. Однако врачи ей это запрещают, потому что после таких самостоятельных похождений у неё начинаются проблемы с коленями. Но сегодня вопрос жизни и смерти. Он же угрожал ей ножом… Вероника снова и снова вспоминала это с ужасом и хотела убежать как можно скорее. Сейчас ей уже не было весело оттого, что он умеет временно отключать камеры. Кто знает, что он удумает, когда отключит их во всём доме? И пока это не произошло, она хотела спрятаться.

Вероника вышла в гостиную и подъехала к их кожаному дивану. На нём маневрировать ей было удобнее всего, ведь кожа не скользит. Можно спокойно ухватиться, не думая о том, что руки соскользнут. Конечно, Матвей всегда стелет на диван покрывало, чтобы было комфортно лежать, но его стянуть — дело плёвое.

Буквально одним движением она стянула покрывало, а потом аккуратно перебралась на диван. С него довольно шустро сползла на пол. Только вот она была в юбочке, и ползать на коленях было очень неудобно. А если поднять юбочку, её колени будут совсем голенькие. Вероника понимала, что если прямо так поползёт по брусчатке ― её коленям просто конец. Поэтому она сразу же начала подползать к комоду. Там в одном ящике у Матвея лежит одежда, а в другом — банные принадлежности. Она уже заранее подумала, что обмотает колени полотенцем, чтобы в кровь не содрать. Где её наколенники, она не знает, потому что Матвей давно забрал их…

Одна нога у Вероники была более активная. Она её самостоятельно могла передвигать по полу, сама могла её согнуть. А вот вторая предательски тащилась за телом. Вторую ногу она не могла согнуть в колене без помощи рук, и, конечно же, это сильно тормозило процесс. Тем не менее она довольно быстро доползла до комода, открыла нижний ящик и поняла, что в нём лежит одежда Матвея.

― Эй, ты там где? Всё равно сейчас выйду и найду тебя, — неожиданно послышался голос Григория. У Вероники сразу же замерло сердце от волнения, и она поняла, что нужно спешить. Она вытянула одну из штанишек Матвея и принялась надевать. Уже передумала наматывать колени, ведь на это нужно много времени. К тому же, даже если намотает колени, её ступни всё равно не будут защищены. А так она их хотя бы штанишками прикроет.

Веронике было сложно надевать штаны, ведь она не может садиться на попу. Она надевала их, лёжа на боку, но довольно шустро. Штанишки оказались для неё очень длинными. Как она и предполагала, её ступни не вылезли из-под них. В общем-то, то, что нужно. Кое-как она натянула их на попу. Штанишки были на резиночке, и плюс ко всему она не стала снимать юбочку, завернула её на талии. За счёт этого штанишки не сползали с неё.

Потом Вероника сразу же начала уползать к выходу. Делала это торопливо, каждую минуту оглядываясь и проверяя, не идёт ли за ней Григорий. Его не было, и Вероника успокаивалась. Ползла дальше.

Вероника уже была у двери. Она приподнялась, схватилась за ручку и опустила её. Дверь сразу же открылась, и Вероника ощутила на лице тёплый ветерок, солнечные лучи били по глазам. Ей ещё сильнее захотелось выйти, но дверной проём опять был препятствием. Вероника не знала, как перешагнуть её так, чтобы не сделать себе больно. Да ещё сама дверь предательски закрывалась, грозясь защемить её.

― Я уже почти всё сделал. Почти! — повторял Григорий, как бы разговаривая с ней. Впрочем, он не был уверен, что она его слышит. Она не отзывалась.

Вероника тем временем, не взирая на боль и страх, набралась смелости и перешагнула через проём. Самозакрывающаяся дверь стукнула её по плечу и немножечко по лбу, но это была ерунда. Перешагнула она удачно, но когда попыталась вытянуть вторую ногу, больно зацепилась вторым коленом. А всё потому, что вторая её ножка была менее активной. И помочь рукой она не смогла, потому что дверь постоянно норовила закрыться.

― А… — воздержанно вскрикнула Вероника и сразу же захныкала, схватившись за своё колено. Потом она услышала голос Григория. Он опять что-то говорил, но Вероника уже не могла разобрать, что именно. Во-первых, она уже довольно далеко от той комнаты, где он сидит. А во-вторых, она не слышала его из-за собственных похныкиваний. Но на самом деле, она и не хотела его слушать. Но его бормотанье напомнило Веронике, что нужно спешить.

Она постаралась успокоиться и начала активно скользить вдоль брусчатки по направлению к сараям. Уползёт немножечко, оглянется и посмотрит, не идёт ли за неё Григорий? Опять уползёт и опять оглянется.

Она уже почти доползла до сада, но потом обернулась в очередной раз, чтобы проверить, нет ли там Григория и бац, он там.

― О, нет, нет… — завизжала Вероника и ускорилась. Однако смысла в этом никакого не было. Григорий даже не стал подбегать, просто направился к ней довольно шустрыми шагами и в скором времени догнал её.

― Ты что вытворяешь? Дура что ли?! — отругал её Григорий.

— А… нет, нет, не трогай меня, — ещё пуще завизжала Вероника. Она испуганно взглянула ему в глаза, а потом продолжила уползать.

― Я всё сделал. Теперь мы можем чувствовать себя спокойно. Никто за нами не подглядит, — деловито сказал Григорий, а потом пригнулся и попытался её поднять. Однако Вероника начала активно шевелить руками, пыталась оттолкнуть его.

― Не надо, нет… отпусти! Я и так чувствовала себя спокойно, пока ты не лез ко мне. Чего тебе надо?

― Для начала мне надо отнести тебя в дом, ― деловито сказал Григорий. ― Перестань брыкаться.

― Нет… отпусти! Не трогай меня! ― повторяла Вероника. ― А… нет…

Она не успокаивалась. Быстро-быстро шевелила руками, хлопала по нему. И при этом она лежала на брусчатке боком, на попу не садилась. Григорий не обращал на это внимания, но понимал, что так просто её не поднимет. Для начала нужно заставить её успокоиться.

Он обеими руками схватил её за предплечья и начал разворачивать, заставил попой сесть на брусчатку.

― А-а-а… ― ещё громче закричала Вероника и вздёрнулась. Опять легла на бочок, а рукой потянулась к своей попе. Только в этот момент Григорий понял, что зря её посадил. С её задницей явно что-то не так, и сегодня он был намерен выяснить что. Уже со вчерашнего дня его гложет любопытство.

― Что там у тебя? Почему садиться нельзя?

― Больно… ― сказала Вероника и захныкала, стыдливо опустив голову.

― Как же ты тогда в коляске сидела? Ещё и гулять собиралась! ― подметил Григорий.

― Поэтому на подушке сидела, ― напомнила Вероника.

― Ну ладно, извини, больше сажать не буду, ― обещал Григорий. ― Только разреши мне поднять и аккуратно отнести тебя в дом?

Он попытался договориться и поэтому начал казаться добрее. Потом снова пригнулся и в очередной раз попытался схватить её, чтобы поднять, но Вероника продолжила упираться. Снова вздёрнулась, оттолкнув его от себя.

― Нет! Отпусти! Не трогай меня! ― закричала Вероника.

― Ну, не глупи уже! Ты же не собираешься до вечера валяться тут в кустах? Вряд ли муж обрадуется, если обнаружит тебя в грязи среди малины.

Вероника уже не стала говорить, что обо всём произошедшем расскажет мужу. Она понимала, что злить его не стоит. Он ведь опасный человек. Она только недавно это поняла. Только сегодня, когда он пригрозил ей ножом. Она до жути испугалась и даже сейчас продолжала бояться, несмотря на то, что сейчас он уже выглядел обычным парнем.

― Пожалуйста, оставь меня… ― упрямо бормотала Вероника и косо на него посмотрела испуганным взглядом.

― Я просто отнесу тебя в дом. Хватит упрямиться! Чего ты добиваешься? ― деловито спросил Григорий. Ему уже надоело, что она отталкивает его, но сейчас ему не хотелось быть грубым.

― Пожалуйста, оставь меня… ― слезливо повторила Вероника, а у Григория уже закончилось терпение. Он пригнулся и просто начал её поднимать, несмотря на то, что она продолжала отталкиваться и хлопать его то по плечу, то по рукам.

― Продолжишь брыкаться, я просто тебя уроню. Хуже будет только тебе, ― строго разъяснил Григорий.

― Эхе… эхе… пожалуйста. Чего ты хочешь?

― Я же ведь сказал, чего я хочу. Просто отнесу тебя в дом. Что ты за упёртая баба? То лезешь ко мне с разговорчиками, то нос воротишь.

― Ты угрожал мне ножом. Не пытайся сейчас притвориться хорошим! ― визгнула Вероника, закрыв свои глаза. Он уже нёс её по направлению к дому, и она лежала на его руках. Григорий был более сильного телосложения, чем её муж. Его руки казались ей намного больше и сильнее.

― Я всего лишь попросил немного содействия, ― сказал Григорий. ― Зачем было всё усложнять?

― Ты проник в наш дом.

― Я ведь уже объяснил зачем, ― напомнил Григорий.

― Мотя не похищал твою любовницу. И уж точно не держит заложницей в своём подвале!

― Откуда тебе знать? Ты что, была в подвале? ― сразу же спросил Григорий.

― Не была, но точно знаю, Мотя не такой. Мотя хороший!

― Тогда что ты так волнуешься? ― сразу же спросил Григорий. ― Если он действительно окажется хорошим, тогда без вопросов, я отстану!

― Ты проник в наш дом, ― повторила Вероника, продолжая злиться.

― Проник и что с того? Тебе же самой нравилось, что я отключаю камеры.

― Теперь не нравится! Отнеси меня в постель, в мою спальню, ― попросила Вероника. Они как раз вошли в дом, и Григорий подошёл к кожаному дивану в гостиной явно с намерением уложить её туда. Однако этот диван всегда у них в собранном положении и довольно узенький. Она не сможет спокойно даже временно в нём полежать, будет бояться скатиться.

― А где твоя спальня? ― спросил Григорий.

― Иди вон туда, я покажу, ― сказала Вероника, повернув голову в сторону своей спальни.

― Ну, окей, без проблем, ― деловито ответил Григорий и зашагал туда, куда она указала взглядом. Вскоре они оказались в угловом проходе, в котором было две двери.

― Вторая дверь, ― сказала Вероника.

Григорий сразу же ногой толкнул эту дверь и занёс её внутрь.

― Просторненько тут у тебя, роскошненько, ничего не скажешь!

Ещё и кровать у неё была огромная, двуспальная. Он только мельком огляделся, а потом сразу же понёс её к кровати. Не то чтобы он сильно устал её нести, но уже хотел расслабиться.

Григорий уложил её животом на кровать, а потом сразу же начал стягивать с неё штанишки.

― Из гардероба муженька стянула, чтобы от меня сбежать? ― с ухмылкой подметил Григорий.

― Нет! Что ты делаешь? Не надо раздевать меня, ― возмутилась Вероника. Она схватила штанины за резинку, но всё равно не смогла удержать на своей попе. Григорий был сильнее, и уже в следующее мгновение стянул эти штаны до её щиколоток, а потом и вовсе полностью снял с неё их.

― А ты знаешь, что не принято валяться в постели в уличной одежде? ― деловито сказал Григорий. ― Тем более в этой, в которой ты ползла по земле.

― Нет, перестань! Не надо меня раздевать, ― истерично повторяла Вероника.

― Расслабься, насиловать не стану, ― немного язвительно обещал Григорий. ― Только посмотрю.

И уже в следующее мгновение он начал отстёгивать её памперс. Не стал делать никаких замечаний по поводу того, что она в памперсе. Подумал, что наверняка инвалиды частенько носят памперсы, потому что им сложно справлять нужду в туалете.

― Нет, нет! Перестань! Не трогай, ― ещё пуще завизжала Вероника и попыталась уползти, но Григорий обеими руками схватил её за бёдра и обратно уложил на живот.

― Хватит уже дёргаться. Я же сказал, просто посмотрю.

― Нет, не надо смотреть! Ты не имеешь права… я запрещаю…

― Ишь ты какая! Запрещает она мне, ― язвительно сказал Григорий. И в этот момент он уже расстегнул её памперс и спустил с попки.

― Нет, нет… ― с визгом покрикивала Вероника и снова попыталась вздёрнуться.

― Что за трындец у тебя тут? ― сказал Григорий, увидев, что её дырочка заклеена пластырем, а между ягодицами что-то напихано.

― Перестань, ты не имеешь права… ты не можешь так вести себя, ― продолжала Вероника возмущаться, а потом попыталась прикрыть попку рукой. На самом деле сейчас она очень стыдилась, что у неё такая попка. Не хотела, чтобы он смотрел.

Григорий пригляделся и неожиданно хихикнул.

― Он что, обклеил тебя перцовым пластырем? Больной ублюдок!

― Что? Каким ещё перцовым пластырем? ― возмутилась Вероника и сразу же начала возражать. ― Нет, это специальный восстанавливающий пластырь. Его используют после медицинских вмешательств, когда нужно быстро восстановиться.

На самом деле Вероника даже не знала, что такое перцовый пластырь. Никто из её близких никогда такой не использовали, и в интернете она не натыкалась на такие пластыри, информацию о них не знала. Вот Григорий, напротив, частенько пользовался такими пластырями. Из-за физических нагрузок он то руку себе подтянет, то поясница у него начинает болеть. Он находил некоторую пользу от таких пластырей, но ходил с ними недолго, часов 7 максимум. Ну, или, бывало, на ночь приклеит, а утром уже сдерёт.

― Ну конечно, восстанавливающий! Я что, перцовый пластырь что ли не узнаю? Не мели чепухи!

― Нет, это восстанавливающий, ― упрямо повторила Вероника. ― У меня там проблема…

― И какая же там у тебя проблема? ― сразу же спросил Григорий, а потом попытался содрать её пластырь. Вероника визгнула и начала прикрывать попку.

― Нет-нет, не смей! Этого нельзя делать!

― Я просто взгляну, ― деловито сказал Григорий.

― Нет, отстань уже от меня! Не видишь что ли? Я больной человек.

Григорий неожиданно потеребил её голову и с ухмылкой сказал:

― Дурында ты, дурында! Он обклеил твою задницу перцовым пластырем, а ты думаешь, что это какое-то волшебное лечение!

― Это неправда, это не перцовый пластырь! Наверное, просто похожий, ― ворчливо сказала Вероника и больше не хотела это обсуждать.

― Ещё какой перцовый! Я даже фирму могу подсказать… пользуюсь такими же! Тут вопрос в другом: для чего он это сделал? ― сказал Григорий. ― Небось для прикола. Хотел, чтобы припекло тебя как следует, чтобы трахнуть потом кричащую?

Никакой другой логики в происходящем он не видел, но всё это казалось ему дикостью.

― Да ты отвратителен, озабоченный! ― презрительно сказала Вероника. ― Убирайся из моей комнаты.

― Дай посмотрю хотя бы, что он там сделал с твоей задницей, ― сказал Григорий, а потом снова потянулся к её попке с намерением снять пластыри. ― Уверен, что перцовые пластыри не единственный странный прикол.

― Перестань, я сказала! Не смей! ― визгнула Вероника. Она мигом повернулась на бочок и начала хлопать по его руке.

― Что он там с тобой сделал? Почему не хочешь показывать? ― спросил Григорий.

― Ты издеваешься? Ты кто такой?! Почему я тебе должна показывать свою жопу? ― возмутилась Вероника. ― Бессовестный развратник!

― Ну и пофигу! Раз нравится тебе быть дурой, и дальше будь дурой! ― злостно сказал Григорий и сразу же отстал от неё. Встал с намерением уйти, а Веронике внезапно тоже стало обидно.

― Я больной человек, что тут непонятного? И это не даёт тебе право оскорблять меня.

― Это не оскорбление, а констатация факта, ― деловито сказал Григорий. ― А то, что ты не показываешь, это только доказывает. Небось сама подозреваешь, что он тебя дурит. Давай колись, что он там сделал с твоей задницей?

Всё-таки ему это не давало покоя. Ну, чисто из любопытства он хотел знать.

― Ничего не сделал, я ведь уже сказала, уколы и массаж.

― Из-за этого сидеть не можешь? ― спросил Григорий, явно сомневаясь. Но, с другой стороны, он знает, что некоторые уколы бывают болезненными. ― Хотя ты же говоришь, ещё уколы какие-то он тебе делал… и куда же он их делал?

Веронику сразу же бросило в жар от волнения. Казалось бы, и так понятно. Зачем он спрашивает?

― Я не хочу об этом говорить, ты можешь просто уйти? ― попросила Вероника. Григорий сразу же начал игриво дёргать бровями.

― А знаешь что, я же всё равно это узнаю. Можешь не рассказывать!

И Вероника догадалась: он собирается пойти сейчас изучить видеозаписи из их дома. Стало быть, увидит, как Матвей её лечит. Веронике уже заранее стало стыдно, ведь там много интимных записей. И само лечение интимное. Ей бы даже в кошмарном сне не приснилось, чтобы кто-то снимал её в такой момент, а потом просматривал… ладно ещё, если муж будет просматривать, но этот Григорий, ― он же чужак! Просто охранник.

― О нет, даже не вздумай смотреть! ― визгнула Вероника.

― Жаль тебя огорчать, но этого ты мне никак не запретишь! ― ухмыляясь, сказал Григорий. ― Я, между прочим, тут исключительно для того, чтобы просмотреть эти записи. Твоя жопа меня не особо интересует. Это я так, чисто из любопытства хотел узнать, что там с тобой. Думал, может, пожалеть.

― Не нужна мне твоя жалость! ― высокомерно сказала Вероника.

― Поправочка, хотел вправить тебе мозги! Этот больной извращенец просто прикалывается над тобой. Обклеил пластырем и ещё чем-то. Не удивлюсь, если он тебе в жопу колючки присобачил, чтобы сидеть не смогла. Может его лежачие заводят? ― предположил Григорий. ― Вот и женился на калеке! Вроде бы безногая, ходить не можешь, а всё равно как-то передвигаешься, ползаешь. Видимо, его это не устроило.

― Прекрати и замолчи! Это ты больной! Как вообще смеешь такое говорить? ― возмутилась Вероника.

― Извини, это единственное, что приходит мне в голову. Что вот это вот такое? Что-то твёрдое, небось и колючее, ― сказал Григорий и в очередной раз непослушно потянулся к её попке и пощупал то, что засунуто между её ягодицами.

― Это специальная накладка, чтобы шишка не выпадала, ― объяснила Вероника.

― У тебя что, ещё и задница вываливается? Шлюха что ли? Обычно она только у шлюх вываливается! ― язвительно сказал Григорий. На самом деле он просто пытался её разговорить. Думал, может, разозлится и расскажет правду.

― Отстань от меня! Отстань! ― истерично закричала Вероника. ― Тебя не касается, что у меня там, и ты не смеешь так говорить!

― Ну, как видишь, посмел! А вообще пофигу! Что я тут с тобой сижу, время теряю? Не хочешь рассказывать, ну и не надо! Твои проблемы! Больше помощи предлагать не стану.

― А мне такая помощь не нужна! Я не просила снимать мои бинты, и вообще их нельзя снимать, ― деловито сказала Вероника. ― Если бы я хотела их снять, и без твоей помощи справилась бы!

― Что-то не похоже, что справляешься. Что, задницу ещё не припекло?

― Отстань! ― сказала Вероника и начала укрываться одеялом, чтобы он больше не трогал и не смотрел на её попку.

― Ну как хочешь! Даже если что-то увижу, не расскажу, ― предупредил Григорий. Раз нравятся тебе издёвки мужа, вот и дальше терпи.

― Он любит меня, а ты просто завидуешь, фантазируешь всякое… я знаешь, что? Не ты один фантазируешь всякое из зависти! Моя тётя такая же. Все вы завистники!

Григорий усмехнулся, мотая головой, только убеждаясь в том, что она дурочка.

― Ты же собиралась уйти от него. Небось понял, что терять уже нечего, и решил напоследок прикольнуться над тобой. Держу пари, так и было. А ты повелась! Ещё говоришь, что помирились. Гениально, однако ж!

― Убирайся!

― Мысли вслух, ― пояснил Григорий. ― Ну да ладно, дурочки миру тоже нужны!

Сказав это, он просто встал и направился к выходу.

― Даже не смей просматривать записи, где я с мужем. Не смей! ― закричала Вероника.

― Ага-ага! ― язвительно протянул Григорий. И Вероника поняла, что он уходит именно для этого, чтобы просматривать записи. Она мигом повернулась на бочок, облокотилась на одну руку и начала оглядываться. Поняла, что её коляски нету. Она ведь осталась там, в гостиной, возле дивана.

― Нет, не оставляй меня так… принеси мою коляску! ― визгнула Вероника. Григорий уже ушёл. Она даже не была уверена, что он услышал её последние слова.

― Нет-нет… ― визгнула она снова, постукивая кулаком по матрасу.