Куколка в кресле. Безумный хирург — 2

Он ехидно улыбнулся, а потом схватил её за запястье и начал поднимать руку высоко вверх.

― Нет, ну не надо… ― вскрикнула Вероника и даже дёрнула рукой.

― Хочу твою подмышку ещё посмотреть. Нужно её перевязать, поэтому и связываю. Поднимай ручку вверх, ― объяснил Матвей. Но это её не особо успокоило. Последняя перевязка её подмышек была безболезненной, и она сразу же забеспокоилась.

― Эхе… эхе… я не хочу, хотя бы не связывай, ― запищала Вероника. ― Это всегда меня пугает.

― Пусть не пугает, ― деловито сказал Матвей, уже схватив вторую её руку. Высоко поднял и начал затягивать ремнями. Как обычно, затягивал в двух местах: в области запястья и чуть выше локтя. Это давало гарантию того, что она точно не вздёрнется и не помешает ему мучить свою подмышку. Даже если будет дёргаться, это, наоборот, будет выглядеть красиво, как её отчаянная попытка избежать боли.

«Никуда не денешься, подмышечки мои! Всё теперь моё! ― язвительно подумал Матвей, ехидно улыбаясь. ― Будешь лежать и покрикивать!» В этот момент он уже крепко привязал и вторую её руку, а потом мечтательно приложил пальчики к её подмышке.

― Подмышки обязательно нужно перевязать и посмотреть. Не дай бог опять загноятся.

― Вроде они уже меньше болят, ― сказала Вероника.

― Это может быть обманчиво, но в любом случае я осмотрю и всё скажу.

― Осмотри прямо сейчас, пока не надел на меня эту дурацкую маску, ― сказала Вероника. ― Я хочу посмотреть, как ты делаешь перевязку.

Как только она это сказала, он сразу же пальчиком стрельнул бы её носику.

― Это кто тут маску дурацкой называется? Она очень дорогая, между прочим! И ты должна радоваться, что я ставлю её тебе.

― Я благодарна, правда. Но с ней тяжело лежать, ― пожаловалась Вероника.

― Тяжело ей лежать! ― язвительно повторил Матвей, а сам отошёл к своему шкафчику с медицинскими принадлежностями. ― Уже третий день ставим, должна была привыкнуть.

― Нельзя привыкнуть лежать с мокрым лицом и с резиновой маской на голове, которая даже глаза закрывает и нос, ― с возмущением пожаловалась Вероника.

― Можно привыкнуть. Остальные же привыкают и не жалуются. А ты у меня капризулька, лишь бы пожаловаться.

― Ну прости… ― стыдливо протянула Вероника.

Матвей тем временем уже нёс из шкафчика махровую накладку для лица и тряпочную маску. Все остальные принадлежности уже лежали на его передвижном столике.

― Сначала поставим маску, и только потом я займусь своими подмышками, ― деловито сказал Матвей.

― Ну пожалуйста, я хочу увидеть, что там с моими подмышками.

И она знала, почему он вредничает и не хочет сначала сделать ей перевязку. Это для того, чтобы она не увидела, что там творится с её подмышками. Наверное думает, что там всё плохо… хочет сначала сам осмотреть. При мысли об этом по её жилам пробегался холодок.

― Ничего, насмотришься ещё на свои подмышки.

― Я уже видела их и видела эти точки…

― Я сейчас устану возиться с твоими подмышками, и у меня не останется сил ставить тебе маску. Ты же знаешь, это не так-то просто и не быстро, ― напомнил Матвей.

И в этот момент он неожиданно схватил её за подбородок и заставил положить голову ровно. Потом начал ремнём стягивать её голову за лоб.

― Нет! Что ты делаешь? Зачем связываешь мою голову? ― возмутилась Вероника. Сразу же заподозрила дурное. Раз он связывает, значит, не просто так. Наверняка хочет сделать то, что ей не понравится.

― Чтобы ты не дёргалась, разумеется, ― деловито ответил Матвей.

― Ну, пожалуйста, скажи, зачем ты связываешь мою голову? В прошлый раз не связывал, я же не дёргалась.

― Сегодня поставим тебе полноценную маску с примочками для глаз, ― разъяснил Матвей, а потом подушечкой большого пальца погладил область под её глазом. ― Всё-таки есть у тебя тут синяки, мне это не нравится.

― Нет-нет, только не это! Только не эти ужасные примочки для глаз! ― визгнула Вероника и сразу же задёргалась. Впрочем, это было бесполезно. Он крепко-крепко привязал её к кушетке, и освободиться у неё не было ни малейшего шанса.

― Успокойся, милая. Я ведь уже объяснял, что в примочках нет ничего ужасного. Твои глазки обязательно привыкнут, если мы будем регулярно их ставить, ― сказал Матвей, ехидно улыбаясь.

«Да, милая, сегодня и глазки твои помучаю!» ― язвительно подумал Матвей. Он продолжал гладить её веки, то верхние, то нижнее. Уже мечтал, как запихивает под её веки ватные диски, смоченные своей мочой. «Или твоей собственной мочой! ― язвительно подумал Матвей, ― и так можно, я не возражаю!»

― Писать не хочешь? ― неожиданно спросил Матвей.

― Не знаю, может быть, немного хочу, но я потерплю… не надо ставить мне катетер, ― сказала Вероника.

Этот вопрос её не особо насторожил. Почти каждый раз, укладывая её на эту кушетку, он ставит ей катетер. Переживает, что она может описаться. И она даже не злилась за эти подозрения. Его недоверие вполне справедливо, ведь она однажды бессовестно описала постель, когда он надолго оставил её одну… ей до сих пор было стыдно за это.

― Ну ладно, если не хочешь писать, тогда не будем ставить. Спросил на всякий случай, чтобы ты не мучилась. Но если захочешь писать, обязательно скажи, ― предупредил Матвей.

Он не стал настаивать на катетере чисто потому, что ленился его ставить. Ему проще самому пописать, чтобы добыть мочу. Нужно только отойти в сторонку, чтобы она не видела, как он «готовит» для неё лекарство. К тому же ему в любом случае нужно спускаться вниз, потому что новая маска для всего тела осталась там. «Заодно там и приготовлю для тебя лекарство, ― язвительно подумал Матвей, ― точно не узнаешь, из чего оно сделано!»

Вероника тем временем продолжала волноваться из-за того, что он сказал. Из-за того, что он собирается ставить примочки на её глаза.

― Ну пожалуйста, только не надо лечить мои глаза. Я не хочу никакие примочки, ― истерично сказала Вероника.

― Успокойся. Я ведь уже сказал, что это обязательно нужно. Значит, нужно, ― деловито разъяснил Матвей.

― Нет, не нужно! Я не хочу! ― визгнула Вероника.

― Ещё как нужно. И лучше не спорь, а то уже нервировать начинаешь, ― сердито сказал Матвей. И в этот момент он зашебаршил на своём передвижном столике.

― Что? Что ты там делаешь? Готовишь эти ужасные примочки? ― сразу же спросила Вероника, пытаясь косить взгляд в ту сторону. Её голова не крутилась, но краем глаз она видела, что он разматывает бинт.

― Для начала засунем затычки в твои ноздри, а потом уже всё остальное. Помнишь, зачем это делать, или тебе снова нужно разъяснять? ― деловито и в то же время язвительно сказал Матвей.

― Помню, ― обиженно сказала Вероника. ― Ещё смеёшься надо мной.

― Ты же ведь любишь по 10 раз спрашивать одно и то же, я уже как бы заранее к этому готовлюсь, ― разъяснил Матвей.

― А вот и не надо готовиться! ― высокомерно сказала Вероника.

Матвей не собирался слушать её жалобы, тем более отвечать на них. Уже подготовил две марлечки-затычки для её носика. Промокнул в специальном растворе, а потом схватил пинцетом и поднёс к её личику.

― Хватит уже ворчать, ну-ка давай сюда носик, ― деловито сказал Матвей.

Она не могла отвернуться, ведь он крепко-накрепко затянул её голову ремнями к кушетке. Лежала ровно, как и надо, и поэтому он беспрепятственно сразу же начал заталкивать в её носик марлечку.

― А… ну опять… ― жалобно визгнула Вероника.

― Ну что опять? Опять! ― деловито сказал Матвей. Он довольно грубо начал запихивать в её нос эту марлечку, впихнул прямо с пинцетом. Вставил пинцет настолько, насколько смог, а потом частично вытянул и схватил марлечку в другом месте, чтобы впихнуть его ещё глубже, полностью.

― А… больно, полегче, ― жалобно взвыла Вероника, нахмурив бровки.

― Не переживай, я не проткну твой носик, делаю осторожно, ― сказал Матвей. Он уже почти всю марлю затолкнул и в её ноздрю, но 1 см ещё оставался торчать. Вытянул пинцет, а потом схватил этот кончик и насильно пропихнул внутрь.

― А… а… ― вскрикнула Вероника, чувствуя, как её ноздря расширяется и болит. ― Ты опять взял слишком толстую марлю…

― Я знаю, какого размера затычка нужна твоему носику, так что не надо меня учить, ― деловито сказал Матвей, а потом взял со своего столика вторую подготовленную марлечку и тоже начал запихивать в её нос. Как обычно схватил пинцетом и вставил в её свободную ноздрю. Вероника, нахмурив бровки, смотрела на эту марлечку и понимала, что она большая и опять сильно растянет её ноздрю. Теперь ещё и вторую.

― А… она очень большая, ― жалобно вздыхая, повторила Вероника.

― Такая, какая должна быть. Если будет маленькая, она просто не заткнёт твой носик как следует, ― разъяснил Матвей, а сам уже в этот момент запихивал марлю в её вторую ноздрю. Опять делал это грубо и быстро, глубоко вставив в её ноздрю свой пинцет вместе с марлей. Потом аккуратно вытянул пинцет наполовину, схватил марлю чуть ниже и продолжил впихивать в её ноздрю. Он повторил эти действия несколько раз и вскоре и вторую марлю полностью запихнул в её ноздрю.

Вероника стонала и покрикивала от боли и страха, но он игнорировал её жалобы. Он буквально набил её ноздри этими марлями, широко-широко их растягивая. И на этот раз он действительно взял больше марли. Нарочно. Хотел ещё и носик её помучить.

― Ну вот и всё, носик теперь защищен, ― язвительно сказал Матвей. Неожиданно он двумя пальчиками схватил её за нос и, поглаживая, прошёлся от серединки к кончику. На самом деле он насмехался, восхищался своей работой, а именно тем, как помучил её носик. А ведь если посудить, это тоже издевательство. Если бы он просто хотел заткнуть её нос, действительно использовал бы марлю поменьше. Но ему хотелось именно помучить её носик, поэтому он взял более толстую марлю и грубо набил её ноздри, причиняя боль.

― А… а… больно, ― жалобно покрикивала Вероника. Он уже ничего не делал, но её носику изнутри было больно. Эти марли царапали её нежную кожу и причиняли дискомфорт.

«В прошлый раз я забыл это сделать, но на этот раз сделаю!» ― подумал Матвей, неожиданно взял в руки обычный тканевой пластырь и отрезал полоску длиной приблизительно в 7 см. Он решил дополнительно заклеить её ноздрю пластырем, чтобы она уж точно не смогла сдуть из носика его затычки. Вдруг ей надоест лежать и она начнёт упрямиться, попытается сдуть эти затычки? А ведь тогда она учует запах мочи, и это будет скверно. Догадается, что это за лечебная маска, а он не мог этого допустить.

― Что ты делаешь? ― заволновалась Вероника. Краем глаза она видела, что он отрезает кусочек пластыря, причём довольно длинный кусочек. Она даже догадывалась, что он собирается делать, но всё равно спросила.

― Дополнительно заклею твой носик, чтобы затычки уж наверняка не вылезли.

― Они не вылезут, в прошлый раз же не вылезли, ― сказала Вероника. Но Матвей уже в этот момент приложил пластырь к её носику и дополнительно обклеил её ноздрю. Он приложил пластырь к её набитой ноздре, а остальные кончики пластыря наклеил по бокам её носика. Сразу же подумал, что сверху надо ещё прилепить пластырь, чтобы уж наверняка не выдуло затычки. Тут же начал отрезать ещё кусочек пластыря.

― Сегодня ты будешь спать с маской на лице, поэтому я перестраховываюсь. Когда человек спит, иногда не замечает, что делает. Вдруг случайно вылезут затычки, и твой носик пострадает, ― деловито разъяснил Матвей. ― Не переживай, твой носик не будет чесаться из-за этого пластыря. Это же обычный пластырь, не восстанавливающий. Так что нечего ворчать.

И он снова пальчиками погладил её носик теперь уже поверх пластыря. «Вот так вот, и носик обработали!» ― язвительно подумал Матвей.

― Мне всё равно это не нравится… ― пожаловалась Вероника.

― Тебе всегда не нравится. Помнишь, как было, когда я в первый раз тебе поставил маску? Надеюсь, на этот раз не будет таких проблем.

В этот момент он не сдержал хитрую улыбку, приложил ладонь к её щеке и нежно погладил. Уже мечтал, как дальше её будет мучить. Снова представил, как запихивает ватный диск под её веки, закрывая её глазик. «Ты точно будешь кричать, я уверен! ― язвительно подумал Матвей. ― И в прошлый раз нехило так покричала!»

Он уже думал о том, с каким удовольствием будет набивать её глаза ватными дисками, смоченными в моче. И Вероника в этот момент тоже думала именно об этом. С ужасом представляла, как это будет больно… уже сейчас ей было страшно.

― Пожалуйста, только не ставь примочки на глаза. Ну пожалуйста… мы ведь договаривались, что ты больше не будешь их ставить, ― слезливо напомнила Вероника.

― Это мы в прошлый раз так договаривались, и я честно сдержал слово. Мы не ставили примочки, ― деловито напомнил Матвей.

― Я сказала, что согласна на маску, только без примочков… не нужны мне никакие примочки для глаз! ― истерично повторяла Вероника. Матвей обеими руками начал поглаживать её нижние веки.

— Я же сказал, мне не нравятся вот эти вот синяки, а примочки их подлечат.

— Ничего они не лечат! Ты тогда помучил мои глаза этими дурацкими примочками, а синяки всё равно как были, так и остались… и вообще это даже не синяки, а впадина. Естественная впадина, которая у каждого человека есть, и даже у тебя есть! Это нормально!

Она говорила быстро, истерично и как раз в этот момент смотрела ему в глаза, а именно на его нижние веки. И, конечно же, у него там тоже была небольшая ямочка с незначительным затемнением.

— Конечно, с одного сеанса заметных результатов не будет. Вот если поставить 10 раз, пройдёшь кушать лечения, и пользу увидишь.

— Ага, я тогда вообще без глаз останусь! ― возмутилась Вероника, а потом неожиданно изменила голосок на более милый и писклявый и снова взмолилась: ― ну, пожалуйста… давай без примочек? Мне очень не понравились эти примочки на глаза, это самое ужасное… Мои глаза от них сильно болели, а потом ещё красными были 2 дня.

— Это потому что препарат долгоиграющий. 2—3 дня после процедуры он ещё действует, поэтому твои глаза оставались красными, ― объяснил Матвей, естественно, всё придумывая.

— А ты тогда сказал, что это из-за шампуня покраснели, ― напомнила Вероника.

— От шампуня тоже, ― согласился Матвей. ― Но ты не переживай, на этот раз я не допущу такую ошибку, шампунь больше не попадёт в твои глазки.

Он с улыбкой ещё разочек погладил её нижнее веко, ещё и щечку, а потом сказал:

— Мне нужно отойти, подготовить препарат. Вернусь через 5 минут.

— Ну пожалуйста, не надо готовить препарат для примочков. Ну пожалуйста… ― продолжала истерично умолять Вероника.

— Так, хватит уже капризов. Я сказал, что поставим примочки, значит, поставим. Тем более ты уже хорошо отдохнула после первого сеанса. Раз в неделю обязательно нужно ставить примочки, чтобы подлечить твои глазки.

— Мои глаза не больные, их не нужно лечить! ― громко сказала Вероника, а Матвей в этот момент уже отдалялся к выходу.

— Ну да, конечно, поспорь ещё со мной, ― деловито сказал Матвей, и в следующее мгновение она услышала, как дверь захлопнулась. Она осталась одна, зажмурилась и слезливо захныкала:

― Эхе… Эхе…

Она понимала, что никак не сможет ему помешать. Он упрямо решил, чтобы поставит примочки на её глаза, и ей придётся с этим смириться. Опять её глазам будет больно, и опять они покраснеют. Уже сейчас она вспоминала тот ужасный день, когда он запихнул под её веки ватные диски, и как ей было больно и страшно… И сейчас это повторится… очень скоро повторится, как только он вернётся.

— Нет, я не хочу! Не хочу! ― истерично повторяла Вероника и хныкала. Она понимала, что, скорее всего, он её не слышит. Но она всё равно продолжала плакаться и повторять, что не хочет, чтобы он ставил ей примочки. Но она ошибалась. Матвей её слышал и хихикал над ней.

«Давай-давай подёргайся! Поплачь! Ты всё равно не сможешь мне помешать. Твои глазки сегодня обязательно получат порцию мочи, будут лежать и впитывать мои соки. О, да! Хочу, хочу! ― язвительно подумал Матвей. ― Хочу сделать это с тобой снова».

Ему очень нравилось издеваться над ней и при этом заставлять её думать, будто бы это лечение. А ведь она даже не спорит с ним особо. Ни разу ещё не сказала, что он просто издевается над ней, будто бы это ей в голову даже не приходит. Только жалуется, что больно или что не хочет.

«Главное, что я хочу, моя дорогая! Хочу наказывать тебя бесконечно!» ― насмешливо подумал Матвей.

Глава 109. Примочки для глаз

Матвей не стал сразу же спускаться вниз, собственно, поэтому и услышал её похныкивания. Он направился в соседний кабинет, взял миску и спустил шорты.

«Сейчас приготовлю тебе лекарство. Вот оно, твоё лекарство! ― язвительно подумал Матвей, обхватил член и уже начал писать в эту миску. ― Вот как её много, и для твоего личика, и для глаз!»

Он оставил миску с мочой на тумбочке в другом кабинете, а потом пошёл вниз за новой маской, которая покрывает всё тело. Он понимал, что в любом случае придётся спуститься за её новой одёжкой. Решил не лениться и сделать это сразу.

Торопливыми шагами он прошёлся вдоль по коридору и спустился вниз. Взял коробку с новыми секс-принадлежностями и сразу же пошёл обратно. Он уже как можно скорее хотел приодеть её и уложить спать очень надолго.

«Да, милая, до завтрашнего вечера будешь валяться обмоченная!» Он заводился при одной только мысли об этом.

В скором времени он вернулся к ней. В одной руке держал коробку, а в другой миску с мочой. Миска была непрозрачная, довольно глубокая, салатового цвета. И она не видела, какого цвета его лекарство. У неё даже не было шанса предположить, что это именно моча.

— Вот, милая, лекарство подготовил. Сейчас быстренько поставлю тебе примочку и наденем маску, — деловито сказал Матвей. Нарочно напоминал о том, что сейчас собирается мучить её глазки.

«Да-да! Лежи и предвкушай этот момент! Хочу, чтобы ты ещё немного поныла, пожаловалась, что не хочешь…» ― насмешливо думал Матвей. И только он подумал так, и Вероника снова завизжала:

— Пожалуйста, не надо ставить примочки на глаза. Ну пожалуйста! Это же не обязательно.

— Ещё как обязательно, — деловито возразил Матвей. — Если каждый раз начнёшь устраивать такие истерики из-за примочки, я начну чаще их тебе ставить, чтобы привыкла.

— Нет, ну пожалуйста…

― Никаких, пожалуйста. Успокойся уже. Я всё подготовил, лекарство развел. Так что 100% примочку поставлю, — сказал Матвей строгим голосом, чтобы она наконец поняла, что этого никак не избежать, не упросить его не ставить ей примочку.

— Ну зачем ты развел? Я же ведь просила не ставить примочку.

— А я сказал, что поставим. Я тебе уже в первый день говорил, что мы будем периодически дополнять обычную маску с примочками, чтобы излечить твои синяки.

— Нет-нет, не хочу я дополнять… — слезливо пробурчала Вероника. Матвей в этот момент уже вытащил перчатки из своей коробочки и принялся их надевать. У него были большие коробки с перчатками, и он никогда их не экономил. Надевал, когда нужно сделать что-то, пусть даже какую-нибудь мелочь, а потом снимал и сразу же выкидывал.

— Ника, хватит уже капризничать, — деловито сказал Матвей. — Если продолжишь, я не выдержу и тупо засуну кляп в твой рот.

— Нет, ну пожалуйста… издеваешься? — ещё пуще запищала Вероника.

— А, по-моему, это ты издеваешься. Я ещё даже не начал, а ты мне уже все мозги выебла.

— Эхе… эхе… — захныкала Вероника и сразу же зажмурилась. Он никогда не выражался так грубо и омерзительно… в этот момент она поняла, что бесполезно спорить. Впрочем, она ведь уже давно это поняла, но всё равно надеялась упросить его не ставить ей примочку на глаза. Оказывается, это с самого начала было бесполезно. Он уже заранее решил поставить ей примочки, невзирая на все её жалобы и крики.

Уже в следующее мгновение влажный ватный диск он начал подносить к её личику. Вероника в этот момент жмурилась, и это ему не понравилось.

— А ну-ка расслабь веки, — приказал Матвей. В этот момент указательным и большим пальцем он пытался заставить её открыть глаза, но Вероника продолжала упрямо жмуриться. Её сердце замерло от волнения, потому что она поняла, что этот ужаснейший момент наступил. Сейчас он начнёт запихивать в её глаза эту примочку. Одна капелька его препарата уже капнула на её носик и стекала по направлению к глазу.

— Пожалуйста… — испуганно пропищала Вероника.

— Ты меня конкретно решила выбесить или как? — злостно спросил Матвей. Неожиданно он перестал хватать её глаз. Убрал руку от её лица, а потом неожиданно шлёпнул её по щеке прямо поверх ремней.

— А… — испуганно визгнула Вероника и ещё сильнее зажмурилась. И, конечно же, получила ещё разочек, а потом ещё и ещё. Он три раза её шлёпнул по щеке, а потом язвительно спросил:

— Ещё хочешь получить или наконец возьмёшь себя в руки и откроешь глаза?

— Ладно-ладно, открою, — обещала Вероника.

Он шлёпал её довольно сильно, по сути, бил. Последний его удар был особенно сильным. У неё аж в ушах зазвенело, и поэтому Вероника испугалась. А ещё она ведь понимала, что ей не избежать своей участи. Он уже развёл лекарство, стало быть, точно поставит примочки на глаза. И даже если она будет сопротивляться, он всё равно это сделает. И если он начнёт насильно ставить ей примочки, сделает ещё больнее. Вероника и это понимала, только поэтому сдалась.

— Ну вот и замечательно, тогда открывай глаза, — приказал Матвей и снова пальчиками обхватил её веки. Его радовало то, что она действительно открыла глаза. Впрочем, он знал, что это ненадолго. Она точно начнёт закрывать глаз в тот момент, когда поднесёт ватный диск к её глазному яблоку. Поэтому, чтобы она не смогла этого сделать, он обхватил её веко и раскрыл ещё сильнее.

— Не надо напрягаться, — деловито сказал Матвей. Чтобы она не успела закрыть глаз, он резким движением приложил ватный диск к её глазному яблоку и замер. Прижимал к её глазу примерно 10 секунд, а потом начал потряхивать рукой.

— А-а-а… — в ужасе прокричала Вероника.

— Успокойся, — сердито сказал Матвей. Он сделал злобное выражение лица и продолжал удерживать ватный диск на её глазу. Потом, когда ему это надоело, он убрал ватный диск, ещё раз обмакнул в моче, чуточку отжал и снова начал подносить к её глазику.

— Эхе… эхе… это так неприятно, — жалобно захныкала Вероника. Матвей тем временем продолжал насильно раздвигать её веко и чувствовал, как она напрягается, хочет закрыть глазик.

«Нетушки, моя милая, не выйдет! Я тебе не позволю, — язвительно подумал Матвей. ― Но самое прекрасное то, что я могу ругнуть тебя, и ты сразу же сама откроешь глазик».

— Не напрягайся, — повторил Матвей, а потом снова торопливо прижал ватный диск к её глазу. Сначала положил со стороны её виска, а потом сдвинул ближе к носу. И там прижимал, потряхивал. Вероника прямо чувствовала, как он этим ватным диском растирает её глазное яблоко. Ей было больно и страшно. Она снова начала бояться за своё зрение.

— А-а-а… хватит! Хватит! — взмолилась Вероника испуганным голосочком.

― Ну хорошо, хватит, так хватит, ― согласился Матвей, а потом взял со своего передвижного стола какой-то инструмент. И Вероника точно знала, что это такое. Сейчас этой штукой он начнёт заталкивать ватный диск под её веки, и это самое ужасное.

― Пожалуйста, не надо… не надо запихивать внутрь, ― испуганно взмолилась Вероника.

― Надо, милая, надо, ― деловито сказал Матвей. Его голос звучал наигранно и злобно. В этот момент он перестал хватать её веко двумя пальчиками с разных сторон. Схватил только снизу и начал оттягивать вниз. Он и в прошлый раз так делал. Отпускал верхнее веко, чтобы нижнее раскрыть ещё сильнее.

Она почувствовала в своём глазике прохладу воздуха и знала, что это ненадолго. Уже прямо вот сейчас он начнёт запихивать туда ватный диск, царапая её веко изнутри. И началось…