Куколка в кресле. Безумный хирург — 2

«Слышу, дорогая, но игнорирую!» ― язвительно подумал Матвей. Ей, конечно же, ответил иначе.

― А какого ответа ты от меня ждёшь? Надо прочистить, ― деловито сказал Матвей, а потом в очередной раз вонзил в неё отвёртку. Довольно быстро ввёл приблизительно 2 см под её кожу в тот прокол, который проделал недавно, начал потом крутить отвертку. Несмотря на то, что диаметр отвертки от кончика и по всей длине был одинаковый, ей всё равно в этот момент было больно. Она чувствовала, как металл скользит под её кожей, и кричала:

― А… а… хватит, пожалуйста, ― повторяла Вероника.

«Не так быстро, дорогая! ― язвительно подумал Матвей. ― Я ещё только-только вошёл во вкус!» Он мысленно ухмыльнулся, а потом продолжил своё злостное деяние. Ещё покрутил отвертку в несколько оборотов, потом полностью вытащил её и снова вставил. И когда вставлял, ей было особенно больно. Изнутри он царапал её плоть, дополнительно повреждая её нервные окончания. Вероника не выдержала, громко закричала и снова подёргала попкой из стороны в сторону.

― А… пожалуйста…

Она плакала и говорила вымученным голосом, а Матвей, вместо того, чтобы пожалеть её, наоборот, только отругал.

― Я же сказал не дёргаться!

Он воспользовался моментом, чтобы шлёпнуть её. Опять ударил сильно, а сам довольный улыбался.

― Эхе… эхе… так больно, пожалуйста… ― захныкала Вероника.

― Ты же знаешь, это меня заводит, ― неожиданно сказал Матвей и в очередной раз сильно шлёпнул её по попе. От боли Вероника не сразу сообразила, о чём это он. Подумала о самом ужасном. Решила, что ему нравится причинять ей боль, что это его заводит.

― Что? Что ты сказал? ― в ужасе переспросила Вероника. Матвей шлепком приложил ладонь к её попке, а потом начал потряхивать рукой.

― Вот это меня заводит, твоя голенькая попка! Заставляешь наказывать тебя. А знаешь, чем это грозит для тебя? ― игриво спросил Матвей. В этот момент он прижался к её бедру своим выпирающим членом. Он был в домашних шортах, но Вероника всё равно почувствовала, что он возбуждён. Ещё пуще захныкала. Она не была готова заниматься сексом. Только не сейчас, ведь ей так больно и страшно. И что самое ужасное, он возбудился именно сейчас, когда начал чистить её ранку от гноя. Это настораживало её, но она всё равно верила в то, что он действительно вычищает её рану от гноя.

― Эхе… эхе… я не хочу сейчас… ― пискляво пробормотала Вероника, опустив голову.

― А вот я хочу, милая. Ты такая классная, сексуальная, ― сказал Матвей, поглаживая её попку, ― мне сложно лечить тебя и не заводиться. Так что ты уж не обижайся…

Он решил не скрывать своё возбуждение, ведь у него появилось этому оправдание. Он ведь сказал, что его возбуждает её голенькая попка, и она должна в это поверить. «А на самом деле вот что меня заводит», ― язвительно подумал Матвей. В этот момент он снова начал вводить кончик отвертки ей под кожу. Сделал это, даже не предупредив, и Вероника в очередной раз неистово закричала:

― А… а.. а… опять… пожалуйста, не надо…

Она уже не могла спокойно лежать, снова задёргалась. «Ну, давай, дёргайся! Дергайся, моя дорогая, у меня будет повод делать так», ― язвительно подумал Матвей и в очередной раз шлёпнул её. Он нарочно шлёпал её сильно, чтобы ей было хоть немножечко больно. Но главное, он хотел, чтобы это показалось ей наказанием, а не заигрыванием.

― Что я тебе говорил? Хватит уже дёргаться, ― деловито сказал Матвей. ― Сейчас закончу, а шалости потом.

― Я не хочу… не хочу никаких шалостей… так больно, ― истерично пропищала Вероника.

― Зато я хочу, милая! А то с этим твоим бесконечным лечением даже пошалить не успеваем, ― пожаловался Матвей. ― С такими темпами я скоро вообще забуду, что ты моя жена. Буду смотреть на тебя только как на пациентку.

Он говорил деловито, будто бы и всерьёз так думает. И, конечно, Вероника тоже задумалась об этом. Подумала, что не может постоянно увиливать от секса. Но стоило ей задуматься о том, что он снова даст ей в рот, она с отвращением открывала рот и заранее хотела плеваться.

Матвей говорил с ней, а сам в очередной раз смочил ватный диск и прошёлся по её коже. Потом ещё раз протёр спиртом отвёртку, а после сделал ужасное. Начал вонзать отвёртку на новое место, в противоположное от предыдущего прокола.

― А-а-а… ― в диком ужасе закричала Вероника. Она не и не думала, что он снова сделает ей так больно. Думала, что он уже заканчивает…

― Тихо, милая, уже почти всё, ― обещал Матвей.

― А… пожалуйста, хватит… я скоро умру от боли, ― в слезах пожаловалась Вероника. ― Эта чистка даже больнее, чем анализ.

«Конечно же, больнее! Только догадалась, глупенькая? ― язвительно подумал Матвей. ― Я в тот день скромничал, только в одну точку воткнул отвёрточку, а сейчас получаешь по полной программе! Дырочки в четырёх местах: сверху, снизу, по бокам! О да!» В этот момент он вытащил отвёртку из-под её кожи и указательным пальчиком погладил кожу вокруг прокола.

― Я же сказал, почти уже всё, ― деловито сказал Матвей, а сам в эту же секунду снова ввёл отвертку ей под кожу.

«Новую дырочку ещё не раздрочили! ― язвительно подумал он тут же, ухмыляясь. ― Да, милая, мне не достаточно твоего ротика и попки, я ещё под кожу люблю подлезть! Вот не будешь на докторов заглядываться! Мы любим тыкать иголочками!» И с большим удовольствием он начал крутить отверткой под её кожей, потом ещё подвигал её вперёд-назад, не полностью вытаскивая из-под её кожи.

― А… а… ― в ужасе кричала Вероника и дёргалась и дёргалась. И неожиданно он снова шлёпнул её по попе.

― Хватит, я сказал, ― сердито сказал Матвей, как бы запрещая ей дёргаться. Он шлёпнул её, а сам на этот раз даже не стал вытягивать отвёртку. Её кончик оставался у неё под кожей.

― Прошу, очень больно… скоро ещё закончишь чистить? ― писклявым голосочком спросила Вероника.

― Уже скоро, ― как обычно сказал Матвей, а сам продолжил мучить её попку. «Кажется, в этой дырочке я ещё мало поковырялся», ― подумал он язвительно, а потом ввел отвёртку в первый прокол. Снова пошевелил ею вперёд-назад, как бы эмитируя движения как во время секса. «О да! Да! Я обожаю дрочить тебе так. Интересно, ты чувствуешь, как у тебя там скользит под кожей?» ― язвительно подумал Матвей. Вероника тем временем неистово орала:

― А… а… ну хватит…

И опять она задёргалась. Сжимала свои маленькие кулачки, кричала и тяжело дышала. «Терпи, милая, терпи! ― с ехидной улыбкой подумал Матвей. ― Мне ещё не надоело заставлять тебя кричать». И он продолжил. Вытянул отвертку из её верхнего прокола и начал вставлять вниз. И так он ещё раз прошёлся по всем её проколам. И теперь уже не просто вставлял и вытаскивал отвертку, а крутил её и шевелил вперёд-назад.

― А… а… а… ― кричала Вероника снова и снова, а он не останавливался. Насмехался над ней мысленно и продолжал мучить. «Да, милая, мне несложно это делать. А тебе сложно кричать?»

Ей уже было настолько больно, что она была не в том состоянии, чтобы разговаривать с ним. Она теперь уже даже не умоляла его остановиться. Только кричала и кричала, прерываясь лишь для того, чтобы вдохнуть. Её попа теперь ныла сильной ноющей болью даже в те моменты, когда он ничего не делал.

Матвей вытянул отвертку из-под её кожи, а она всё равно ещё продолжала кричать:

― А… а…

― Что я тебе говорил? ― спросил Матвей и снова неожиданно её шлепнул.

― А… а… так больно… ― пробубнила Вероника и разревелась.

― Так и хочется отшлёпать тебя за то, что не лежала спокойно.

― Скажи, что закончил? Пожалуйста, скажи… я больше не выдержу, ― истерично взмолилась Вероника.

― Я закончил, ― наконец-то сказал Матвей. И сразу же он ещё раз протёр её попку заспиртованной ваткой в том месте, откуда вводил внутрь отвёртку. Ранка там у неё была маленькая. Всего лишь точечка, но сколько боли она пережила… даже сейчас, когда уже всё закончилось, она продолжала покрикивать и плакаться, тяжело и часто дышала.

Матвей приложил заспиртованную ватку к её ранке и начал потряхивать рукой. Деловито повторил:

― Успокойся, я закончил.

― Это было так больно… ужасно больно… ― дрожащим голосом сказала Вероника.

― Так бывает, иногда места анализов гноятся и приходится чистить.

― Я никогда так больше не хочу… не надо больше брать у меня анализы.

― Пока не надо, ― деловито сказал Матвей. ― Мы ведь уже взяли.

Вероника слезливо продолжила хныкать и больше ничего не говорила. Он убрал ватку с её попки. Уже действительно больше ничего не делал, но ей всё равно было больно. Из-за спирта её ранка начала сильно-сильно пощипывать, и болела не только одна точка. Боль распространялась глубже, он ведь изнутри у неё там поковырялся отвёрткой.

― Наложу обычную повязку с марлей и кремом, ― предупредил Матвей и уже копошился в своей аптечке. ― Восстанавливающий пластырь пока нельзя клеить, твоя кожа и так красная.

Вероника ничего не сказала, только продолжила хныкать.

― Это я к тому, чтобы ты была очень аккуратной. Такая повязка легко может стянуться, и под одеждой даже не заметишь. Нельзя, чтобы в ранку попала инфекция.

― А ты не можешь приклеить обычный пластырь? ― спросила Вероника. Вот сейчас она начала бояться, что его повязка упадёт и в её ранку попадёт инфекция.

― Нет, обычный пластырь сейчас не нужно клеить, ― деловито возразил Матвей. ― Я хочу подсушить немного твою ранку, чтобы больше не гноилась. А ещё намажу кремом с антибиотиком. Это точно должно помочь.

― Правда? Такой крем существует? ― удивилась Вероника и сразу же жалобно спросила: ― Почему же тогда ты раньше не мазал мне таким? Может быть, не загноилась бы.

Она сразу обижена подумала, что могла бы избежать всех этих мучений, если бы он раньше помазал её таким кремом.

― Я надеялся, что можно обойтись без этого крема. Я ведь объяснял, с антибиотиками особо увлекаться нельзя… но сейчас уже у нас особого выбора нет, так что на мажу.

Как раз в этот момент он вытащил из своей аптечки крем, выдавил буквально капелюшечку и прошёлся по её ранке. Намазал тоненьким-тоненьким слоем, а остатки крема вытер, об марлевую накладку, которую собирается прикладывать к её ранке.

«Хорошо я поковырялся в твоей попочке! Ох, как хорошо!» ― язвительно подумал Матвей. И конечно сейчас он просто перестраховывался. И сам боялся, что у неё там может загноиться. Это частое явление. Даже если соблюдать все правила дезинфекции, кожа может загноиться чисто из-за того, что повреждена. А он ведь в четырёх местах вонзил в неё отвёртку. Это будет катастрофа, если у неё начнётся нагноение. Тем более это место такое… не какой-нибудь пальчик, который если что можно отрубить. С попкой нужно быть осторожнее.

― Ну всё, милая, попку обработали, ― сказал Матвей, прикладывая бинт к её ранке. Сам, как обычно, улыбался.

«Ах, как хорошо обработали! Я аж сам в восторге», ― думал Матвей. Конечно, он не собирался настолько сильно мучить её, однако увлёкся, перестарался. Впрочем, не жалел. Ему очень понравилось, как она кричала и дёргалась. Сжимала свои кулачки от боли. Даже сейчас, прикладывая бинт к её попке, он вспоминал те моменты и заводился. И его член уже стоял, в яичках снова защекотало от приятных воспоминаний.

«Зря я, конечно, твою дырочку заклеил, а то бы сейчас трахнул, ― подумал Матвей, мечтательно кусая свою губу. ― Или всё-таки снять пластырь и трахнуть? А что? Можно и так сделать».

Одно его только сдерживало: он ведь говорил ей, что эти восстанавливающие пластыри дорогие. Будет странно, если он сейчас сдёрнет пластырь, который наклеил только что ради того, чтобы её трахнуть. И он не хотел разрушать миф о дорогостоящем пластыре.

«Но твой ротик не заклеен! Так что можно трахнуть тебя в ротик», ― подумал Матвей. Но минет он никогда не считал полноценным сексом чисто потому, что он не сможет как следует вставлять. Даже если вставит глубоко пару раз и вытащит, это всё равно будет не то. Ощущения другие, и плюс постоянно нужно думать о том, чтобы она не задохнулась. Придётся прерывать процесс и позволять ей вдыхать… ему сейчас хотелось заняться полноценным сексом, но он пожалел перцовый пластырь, который наклеил на её попку.

«Ну ладно, успеешь ещё трахнуть её», ― сказал он самому себе. Потом взял накладку из треугольной стопки и начал прикладывать к её попке. Конечно же, накладка уже была в резиновом чехле из секс-игрушки и обмотана марлей. Так он спрятал от неё саму стопку, чтобы она не знала, что это не какая-то там особая медицинская накладка, а всего лишь навсего обычная стопка. И он специально приклеивает эту стопку к её анусу, чтобы ей было больно садиться.

«Да, милая, никаких похождений по дому! Теперь всегда будешь с криком садиться», ― язвительно подумал Матвей, а сам милым голосом сказал ей:

― Ну всё, милая, сейчас приклею накладку и спущу тебя отсюда.

― Эхе… эхе… ― захныкала Вероника. ― Даже сейчас ещё болит.

Она никак не могла отойти от произошедшего, всё ещё тяжело дышала и похныкивала.

― Ничего, пройдёт. Сразу после чистки может немного поболеть, но это нормально.

Глава 107. В ротик

Матвей приклеил накладку к её анусу, а потом начал поглаживать её попку. Залюбовался и мечтательно подумал: «в следующий раз и отсюда надо будет взять анализ сразу же с двух сторон. Уже представляю, как ты орёшь! Да, дорогая, я не скоро отстану от твоей попки, она у тебя много и повидает!»

― Что ты делаешь? ― спросила Вероника.

― Да так вот, залюбовался, ― сказал Матвей и с хитрой улыбкой похлопал её по попке обеими руками. Опять мечтал, как будет тыкать ей там иголками, заставляя её кричать снова и снова, как делала это сегодня. Его член стал ещё твёрже, и в шортах ему уже стало неудобно.

― Не надо… ты же сказал, что сейчас наклеешь и спустишь меня, ― жалобно напомнила Вероника.

― Ну конечно, милая, уже развязываю, ― сказал Матвей и действительно принялся снимать ремни. Сначала освободил её щиколотки, потом спинку у талии, а руки оставил напоследок. Потом он аккуратно поднял её и понёс на кроватку. Попытался уложить её на спину, но Вероника сразу же запищала:

― Ой, только не сажай меня.

Теперь она до жути боялась садиться, потому что из-за накладки её попка очень сильно болела.

― Хочешь на животик прилечь? ― спросил Матвей и тут же поведал: — А я хотел показать тебе кое-что.

― Что ты хотел показать? ― спросила Вероника. Матвей всё-таки уложил её на живот, а потом схватил её за запястье и подвёл руку к своему члену.

― А вообще показывать не обязательно! Ты можешь сама почувствовать.

― Ну нет… я сейчас не готова. ― жалобно протянула Вероника.

― Ты всегда не готова! — пожаловался Матвей, а сам уже в этот момент начал раздеваться. Снял шорты, а потом футболку тоже. На этот раз ему захотелось остаться голеньким, ведь сам процесс раздевания делает соитие более интимным. А учитывая то, что он не сможет войти в неё нормально, это очень важно.

Матвей полностью разделся, а потом начал присаживаться на самый верх кровати.

― Нет! Что ты делаешь? Не надо! ― продолжила Вероника пищать. Чтобы присесть, он обхватил её за плечи и чуточку приподнял её тельце, потому что его голова мешала ему протиснуться между нею и спинкой дивана.

Он убрал её подушку и огляделся. Сначала он думал, куда бы временно бросить эту подушку, а потом засунул под свою спину.

— Вот так будет лучше.

— Пожалуйста, я же сказала, что сейчас не готова.

— А ты всегда не готова! Который раз уже ты меня динамишь? — деловито спросил Матвей. В этот момент он уже обхватил свой член и начал активно его тереть, второй рукой потянулся к её голове, начал хватать за волосы.

— Эхе… эхе… — захныкала Вероника, понимая, что на этот раз ей точно не увильнуть.

— Ну, чего молчим? — деловито спросил Матвей.

— Ну пожалуйста… — пробубнила Вероника, стараясь не открывать рот слишком сильно. Боялась, что он вставит прямо сейчас, воспользовавшись моментом, что она немножечко открывает ротик, пока отвечает ему. Она не была готова к такому. Да и в целом не хотела сосать… как всегда, мечтала избежать этого неприятного момента.

— Ну, отвечай, сколько раз продинамила? — деловито переспросил Матвей. — Или, если не хочешь говорить, тогда открывай свой ротик. Ты же всё равно это сделаешь. Зачем тянуть?

С ехидной улыбкой он начал поглаживать её губы указательным пальчиком, а Вероника замерла от волнения, ничего не говорила. Ну и сопротивляться боялась.

— Открывай, — игриво повторил Матвей. — Надеюсь, ты не заставишь меня применить силу?

По её телу сразу же пробежался холодок. Она не хотела с ним ссориться. Но понимала, если откажет, он начнёт злиться и обязательно силой заставит её открыть рот. Он уже так делал… всегда заставляет, если она отказывает. Ещё зачем-то спрашивает, сколько раз она его продинамила? А ведь, если задуматься, ― нисколько. Всякий раз, когда он хочет, берёт её силой.

Стоило ей так подумать, и обида сразу же кольнула по её самолюбию, но особо задумываться времени у неё не было. Матвей уже устал ждать, несмотря на то, что не прождал даже двух минут. Неожиданно он перестал гладить её губки пальчиком, вместо этого схватил за челюсть и начал сжимать.

— У меня хорошая идея. Давай наденем те замечательные протезы, которые я сделал для тебя. Давно я не трахал тебя в них.

Едва ли он успел договорить и сразу же начал вставать.

— Пойду принесу их.

Протезы были на втором этаже, но он не ленился сходить за ними. Стоило только вспомнить, как её зубки царапают его член, когда он пытается запихнуть глубже, и лень сразу же улетучилась. Лучше надеть на неё протезы и взять её спокойно.

— Нет, только не это! Ну пожалуйста! — визгнула Вероника. — Я открою рот.

— Ну конечно откроешь, — немного язвительно произнёс Матвей, а потом похлопал её по затылку.

— Нет, ну пожалуйста! Я не хочу надевать эти ужасные протезы.

— Хватит капризничать, ты уже надевала их, — напомнил Матвей. — И как я о них забыл? Они как раз не позволяют тебе сильно закрывать ротик. Плюс защищает мой инструмент от твоих острых зубок.

— Эхе… эхе… ну пожалуйста, — жалобно повторила Вероника. — Мне они не нравятся.

— Зато мне очень даже нравятся! Не скучай, я скоро вернусь.

— Нет, ну нет… — повторяла Вероника. Матвей тем временем уже отдалялся.

Он отсутствовал приблизительно 3 минуты. Шустро поднялся, взял протезы и спустился обратно. Заглянул в ванную комнату, чтобы прополоснуть их, а после вернулся к ней.

— Вот они, твои прекрасные протезы! То, что нужно для твоего ротика, — с ухмылкой сказал Матвей, присаживаясь на своё место рядом с ней. Потом сразу же раскрыл ладонь и показал ей эти протезы.

— Фу, какая мерзость! — нахмурив бровки, сказала Вероника и сразу же начала отворачиваться.

— Что за глупости, никакая не мерзость, — возразил Матвей. — Между прочим, я только что ходил в ванную и вымыл их как следует. Я же знаю, что ты у меня брезгливая девочка, всё тебе чистенькое подавай.

— Они всё равно противные… вместо зубов эта резина! Хочешь вставить это мне в рот, чтобы превратить меня в свою секс-игрушку? — обиженно сказала Вероника. Именно так она воспринимала ситуацию.

Матвей хихикнул.

— Мне даже в голову не приходило так подумать. Но если посудить, то ты права, сейчас ты у меня превратишься в секс-игрушку, в мою секс-куколку! — насмешливо, но в то же время игриво сказал Матвей. Он хитро улыбнулся, а потом схватил за волосы и заставил приподнять голову, второй рукой начал подносить протез к её губам.

— Давай, открывай свой ротик.

— Нет, ну нет… — жалобно протянула Вероника и начала отворачиваться.

— Позлить меня решила? — возмутился Матвей. Он сразу же ещё крепче схватил её за волосы и заставил насильно уложить голову прямо, снова начал прижимать протез к её губам.

— Я же ведь говорил тебе, ротик мой, и ты с этим не споришь. Или ты хочешь, чтобы я содрал пластырь и взял тебя в попку? — спросил Матвей.

— И тогда ты не станешь засовывать мне в рот эту гадость? — сразу же спросила Вероника.

— Вот ты хулиганка! Я это просто так сказал, думал, откажешься. А ты всерьёз думаешь разрешить в попу? — возмутился Матвей. — Не жалко попку? Будет больно!

Вероника закрыла глаза и, похныкивая, сказала:

— Эхе… эхе… мне было сегодня так больно, когда ты там чистил… так ужасно больно, что секс с этим не сравнится.

Она с содроганием вспоминала этот момент… не хотела вспоминать, но всё равно вспоминала. А Матвею было неприятно слушать. Он не жалел её, но звучало это как обвинение. Именно поэтому ему не понравилось. Но всё же он не стал как-то ругать её за такие слова, ещё сильнее поднял её голову выше и в очередной раз прижал протез к её губам.

— Открывай рот и хватит капризничать, иначе сейчас сердиться начну, — сказал Матвей.

— А ты точно её помыл? — недоверчиво переспросила Вероника. Впрочем, на самом деле она просто попыталась оттянуть время, но не вышло. Матвей терпеть не может, когда проявляют недоверие. Он ведь уже сказал, что помыл, и поэтому даже отвечать не стал. Ещё крепче прижал протез к её губам и сердито повторил:

— Открывай.

Вероника начала медленно неохотно открывать рот, издавая звуки недовольства. То ли покрикивала, то ли стонала, а он уже в этот момент вставлял в её ротик протез. Довольно грубо запихнул, но сел он идеально, ведь был изготовлено специально для её ротика.

― Вот так вот, другое дело! ― удовлетворённо сказал Матвей. Он сразу же засунул ей в рот указательный палец и начал поглаживать её язычок, а также гладил зубки, уже прикрытые силиконом от протеза.

― Сразу же мягонькая стала! ― довольным игривым голосом сказал Матвей. ― А теперь давай соси его поскорее.

Он сразу же обхватил свой член и направил в её ротик.

― А… м… ― с жалобным стоном промычала Вероника. Нахмурилась, осознавая, что это неизбежно. Он сейчас точно вставит ей в рот, и этого никак не избежать. Как обычно, она воспротивилась, несмотря на то, что уже раньше это делала. Уже много раз это делала… и всё равно не могла перестать противиться.

Из-за протеза её рот не закрывался полностью. По сути, она даже не открыла рот, просто не могла его полноценно закрыть, и он этим воспользовался. Прижал залупу к её полуоткрытому ротику и начал давить на её затылок. Вероника не могла сопротивляться, и её ротик открылся сам по себе, и уже в следующее мгновение она ощутила на языке его мягкую влажную залупу.

― Соси, ― приказал Матвей, и вставил в её ротик ещё глубже.

― М… ― еле слышно мыкнула Вероника и затаила дыхание. Она уже приложилась языком к его залупе и замерла от омерзения. А ещё ей показалось, что она чувствует какой-то вкус, немного солоноватый, но ещё какой-то противный… он даже не подмылся и суёт ей в рот. Это первое, о чём она подумала, и ещё сильнее воспротивилась.

― Соси или ты хочешь, чтобы я сделал так? ― спросил Матвей, а потом начал сам двигать её голову вперёд-назад. Вероника почувствовала, как его залупа скользит по её языку. Она снова и снова мычала, покрикивая, а он продолжал двигать её голову.

― В принципе, можно и так! Пожалуй, я не буду сильно ругать тебя за медлительность, ― ухмыльнулся Матвей. И он специально назвал это медлительностью, чтобы не было причин сердиться и наказывать её. В конце-то концов, он ведь вставил и трахает её ротик, и она не особо сопротивляется, хотя может это делать.

― Да, вот так вот! Да! Это классно, твои зубки теперь не царапаются! Мне нравится, ― довольным голосом сказал Матвей в очередной раз подвигав её голову вперёд-назад. ― О, да! Очень нравится!

Глубоко он не запихивал, однако Веронике всё равно было тяжело дышать. Стоило ей попытаться вдохнуть, и она чувствовала у основания языка его залупу. Иногда он забывался и пытался протолкнуться глубже, и она не могла сопротивляться, потому что он давил на её затылок. Впрочем, она даже не пыталась сопротивляться. Знала, что он разозлится, и поэтому терпела. Терпела сколько смогла, но потом, когда недостаток кислорода стал критическим, она вздёрнулась и закашляла.