Куколка в кресле. Безумный хирург — 2

― Кхе… кхе…

― Ты чего это? Я ещё даже не вставил нормально! ― с недовольством сказал Матвей, а сам злобно подумал: «надо бы сделать с этим что-нибудь!» Конечно, здравый ум подсказывал, что с этим ничего не поделаешь. Девушка не может не задыхаться, если запихнуть ей по самое гланды, но он ведь доктор и может найти решение.

«Нужно будет сделать тебе трахеотомию!» ― с ухмылкой подумал Матвей. Он уже давно мечтает трахнуть девчонку, которой установили трахеостому, только где такую найти? Раньше это было невозможно, но сейчас у него есть жена, которая позволяет творить с ней всякое.

Впрочем, он понимал, что это серьёзная процедура, и пока ещё он не осмеливался на такие медицинские вмешательства, тем более не санкционированные вне больницы. Всё-таки побаивался. Манипуляции с её попкой он ещё как-то может объяснить. И вообще он же может отрицать, что жёстко тыкал её… ну, это в случае, если у неё пойдёт заражение, и он не сможет её излечить. Он и о таких последствиях думал. Но это его всё равно не останавливало.

А вот трахеотомию просто так не сделаешь. Это должно как-то быть зафиксировано в её карте. Должна быть серьёзная причина для установления трахеостомы. «Но ничего, я найду причину!» ― ухмыляясь, подумал Матвей.

Она откашлялась, и он снова вставил в её ротик и продолжил двигать её голову вперёд-назад снова и снова. И сам при этом мечтал о том, чтобы сделать ей трахеотомию.

«Потом смогу пихать беспрепятственно! О, да! Это точно будет круто, ― восторженно подумал Матвей. ― Могу даже вставить и не вытаскивать часами! Хочу-хочу!» И опять он начал возбуждаться от своих собственных фантазий.

Минут через 5 Матвей почувствовал, что она сильнее сжимает своими протезами его член. Вроде бы и приятно, но иногда не очень. Всё же ему показалось, что будет лучше, если она сильнее откроет рот. Неожиданно он вытащил член из её рта и с ухмылкой спросил:

― Что такое, устала? Ротик уже плохо открывается?

В этот момент он похлопал её по щеке, что особенно не понравилось Веронике. Выглядело как насмешка. Но она ничего не сказала, только нахмурилась и захныкала. С тех пор, как он вставил ей в рот эти протезы, она даже не пробовала говорить. Помнила о том, что тяжело разговаривать с этими протезами во рту… да и желания у неё такого не возникало. Что она может ему сказать? Если попросит его прекратить это, он опять разозлится. Снова скажет, что она его динамит.

― Постарайся ради меня, ― игриво сказал Матвей и снова вставил ей ротик. Начал в активном режиме двигать её голову вперёд-назад.

Ещё пару минут так он трахал её ротик, а потом захотел ставить глубже. Впрочем, без предупреждения делать этого не стал, сначала игриво спросил:

― А как насчёт глубже?

Вероника сразу же вздёрнулась. Хотела вытащить член изо рта, чтобы сказать: «не надо». Однако Матвей не позволил.

― Нет-нет-нет, не надо убегать! ― игриво сказал Матвей и начал давить на её затылок. ― Давай, глотай его вот так вот, целиком.

Уже в следующем мгновенье его член протиснулся глубоко в её ротик. Вероника почувствовала, как он своим членом сдавил основание её языка и полностью перекрыл её кислород. Он замер, прижимая залупу к её горлу, а Вероника ничего не могла поделать. Она боялась сопротивляться и просто терпела.

― Вот так вот, замечательно, ― удовлетворённо произнёс Матвей.

Вскоре он вытащил член из её рта, а потом продолжил двигать её голову вверх-вниз, вверх-вниз снова и снова. Он даже не позволил ей отдышаться, и поэтому Вероника начала покашливать. Но даже в этот момент она не сопротивлялась. Она кашляла, а он всё равно засовывал в её ротик, будто бы не замечая этого.

― Вот так вот, да, соси! ― возбуждённо повторял Матвей. Вопреки её обиженным фантазиям, он замечал её кашель и нарочно не позволял нормально отдышаться. Ему нравилось трахать её кашляющую. Забавляла то, что она не решается сопротивляться.

«Вот так вот, милая, терпи. Для этого ты здесь, чтобы терпеть! ― язвительно подумал Матвей. ― Наконец-то отдала мне свой ротик, даже вздёрнуться боишься!» Он ведь всё время повторял, что это единственное, чего он хочет, ― чтобы она сосала ему и не сопротивлялась. И вот, наконец, этот момент настал. Она не сопротивляется и позволяет ему трахать свой ротик снова и снова.

― О да, да! Бери глубже, ― произнёс Матвей и в очередной раз вставил глубоко, по самые её гланды. Как обычно в такой момент замер, прижимая её голову к себе. Замер буквально на 5 секунд, а потом снова обеими руками схватил её голову и принялся двигать вверх-вниз. И опять он это сделал, не позволив ей отдышаться.

― Вот так вот, молодец, ― нахваливал Матвей. На этот раз он был ещё более грубым и резким. Вероника не сдержалась и начала сильно кашлять. Поперхнулась своими собственными слюнями. Она вынужденно вздёрнулась и громко закашляла.

― Кхе… кхе…

Матвей неожиданно начал хлопать её по затылку, а сам при этом ничего не говорил. Зато он язвительно подумал: «трахеотомия тебе обеспечена! Это только вопрос времени. Сейчас немножко подлечим твою попку, а потом отправишься на операцию с „осложнениями!“»

Он уже придумал, как сделать ей трахеотомию по медицинским показаниям. Можно искусственно вызвать у неё осложнения с дыханием. Например, в результате аллергической реакции. Конечно, он запросто может провести процедуру по установке трахеостомы даже дома, однако боялся последствий. Вдруг ей всё-таки удастся сбежать от него, и вдруг полиции нажалуется, что он делал с ней всякое. А так на её карте будет написано, что трахеотомию сделали по медицинским показаниям, и он будет чист.

Матвей подождал, пока она отдышится, а потом снова вставил в её ротик. Снова начал двигать её голову вверх-вниз в активном режиме. И Вероника терпела, совсем не сопротивлялась. Он пару раз вставил глубоко и довольно долго не позволял ей дышать. И Вероника опять не сдержалась. Задёргалась уже в тот момент, когда он прижимал её голову к себе.

― Вообще не умеешь сдерживать дыхание, — пожаловался Матвей.

― Эхе… эхе… прости, — пробормотала Вероника. Это первое, что она произнесла после того, как он вставил в её ротик эти странные протезы. И, конечно же, это звучало невнятно, по-другому. Ей даже показалось, что её голос изменился. Было ужасно разговаривать, не имея возможности полноценно закрыть рот. А ведь он ещё подточил эти протезы, чтобы её рот хоть немножечко закрывался. Она помнит, как он вставил их впервые. Она вообще тогда не могла закрыть рот, протезы прямо сильно раздвигали её челюсть. Сейчас её рот хотя бы наполовину закрывался… может, даже больше чем наполовину. При сильном желании она даже могла сомкнуть губы, но это не особо её утешало.

― Ну конечно прощаю, потому что сейчас снова сделаю так, и ты не будешь сопротивляться, — язвительно сказал Матвей, уже в этот момент толкая её голову к своему члену. Вероника послушно открыла ротик и позволила ему вставить, и снова он начал двигать её голову вверх-вниз. Теперь он делал это резко и грубо. Чаще всего не заталкивал слишком глубоко, но когда это делал, Вероника всегда пугалась. Это всегда было неожиданно и очень грубо. У неё болело горло всякий раз, когда он запихивал.

― Вот так вот, соси, — восторженно произнёс Матвей, в очередной раз вставив в её ротик. И Вероника никогда не понимала, зачем он всё это говорит? И всегда говорит так, как будто она сама сосёт. А ведь на самом деле всё не так. Он сам держит и двигает её голову, и она вообще в этом не участвует. Только лежит и терпит, ждёт, когда же это всё закончится… однако это не заканчивалось. Она снова и снова продолжала чувствовать, как он членом скользит по её языку.

Ещё минут 10 он мучил её ротик, но кончать всё равно не хотел. Потом вытащил член и начал мастурбировать себе.

«Сделаем тебе трахеотомию, и мне не придётся так делать!» — мечтательно подумал Матвей. Уже сейчас он представлял, как трубочка торчит из её горлышка, и он дерёт её так, как захочет.

«Потом даже можно будет горлышко твоё лечить всякими примочками, — язвительно подумал Матвей. — Смогу носочки запихнуть по самое не хочу, и будешь лежать, чувствуя их в своём горлышке. О, да! Будут у тебя хорошенькие деньки со мной!»

Уже сейчас он представлял, как снял носки и запихнул прямо в её горло, сдавливая ими её гланды и маленький язычок. «Потом даже мыкнуть не сможешь! — мысленно хихикнул Матвей. — Можем ещё одновременно лечить твои ручки, чтобы не смогла шалить. И будешь валяться с открытым ртом целыми днями, молча стонать. О, да! Хочу! Я уже хочу сделать это с тобой, уже прямо сейчас…»

Впрочем, прямо сейчас делать это с ней он точно не собирался. И даже в ближайшие недели не собирался. Но это только потому, что он ещё не закончил лечить её попку. «Ещё нужно взять анализ с твоей попки, пока она чувствительная», — подумал Матвей, хитро улыбаясь.

Он всё быстрее и быстрее мастурбировал, планируя всякие ужасы над ней. А ведь это не просто фантазия, он прямо планировал сотворить всё это с ней. Собирается сделать ей трахеотомию чисто для того, чтобы было комфортно трахать в рот.

«И обязательно сделаем!» — повторял он в мыслях снова и снова. А ещё он представлял её ужас и отчаяние, когда она не сможет нормально кушать и разговаривать. «Сделаем временно, а останется навсегда!» — язвительно подумал Матвей.

От собственных гнусных фантазий он возбудился ещё сильнее. Наконец, его залупа вздулась, а член уже был готов кончить.

— Давай, бери его скорее в ротик, — сказал Матвей, торопливо притягивая её голову к себе.

— Пожалуйста, только не в рот… — успела произнести Вероника, нахмурилась и попыталась отвернуться, но это ей, конечно же, не удалось. Матвей уже хватал её за волосы и прижал залупу к её полуоткрытому ротику.

— Конечно же, в рот! Даже не вздумай сопротивляться, — предупредил Матвей. Второй рукой он сразу же надавил на её подбородок и насильно заставил открыть рот.

— А… м… — со стоном прокричала Вероника. Так хотела сопротивляться, но очень боялась. Знала, что если не позволит ему кончить в рот, он сильно разозлится и наверняка всё равно кончит… он и в прошлый раз кончил ей в рот насильно и грубо, а потом ещё заставил проглотить сперму. И они поругались…

Вероника подумала, что если не будет сопротивляться, они, по крайней мере, не поругаются. Раз он в любом случае сделает это, может быть, не стоит сопротивляться? Вероника так думала, и поэтому не дёргалась, но сама затаила дыхание от волнения. Ей было обидно понимать, что это неизбежно. И так не хотела позволять это… Он ведь сейчас кончит прямо ей в рот и точно попытается заставить всё проглотить, а она не может сопротивляться. Не может запретить ему это. Уже сейчас её глаза наполнялись слезами.

Когда она выходила замуж, не думала о том, что муж может требовать такое. Легкомысленно думала, что сможет отказать, а оказалось, что нет… ему невозможно отказать. Он кончает ей в рот снова и снова. Она уже потеряла счёт тому, сколько раз он это делал. Но каждый раз ей было противно, как в первый.

— Да! Да! — возбуждённо простонал Матвей, испуская семя прямо в её ротик. Попало на её язычок и в горлышко. Вероника вздёрнулась, хотела закашлять, но Матвей не позволил ей вытащить член изо рта. Он, наоборот, вставил максимально глубоко и начал кончать прямо внутрь, прямо в её желудок.

— А, нет! Убежать я тебе не позволю! — игриво сказал Матвей. Его член уже пульсировал, испуская семя в её ротик. Веронике даже казалось, что она чувствует это своим языком, ― тёплые ритмичные брызги. Но самое отвратительное — она чувствовала вкус его спермы на языке. Солоновато-сладкий, с горьковатым остаточным привкусом. Нахмурилась от омерзения, а сама замерла и волнительно ждала, когда это всё прекратится. Впрочем, длилось это недолго. Он кончил, а потом сразу же вытащил член из её рта.

— Вот так вот, а теперь глотай то, что у тебя на языке, — приказал Матвей, надавив на её подбородок.

— М… м… — обиженного замычала Вероника, ещё сильнее нахмурив бровки.

— Никаких «му»! Не надо меня злить, — сердито сказал Матвей. — Глотай, и отстану от тебя.

Впрочем, на самом деле он не собирался отставать, у него ведь ещё много чего надумано на этот вечер. Он ещё даже не примерил на неё латексный костюм, который недавно привезли. Но он не рассказывал о своих задумках заранее, чтобы она не начала ворчать.

— М… м… — жалобно мыкнула Вероника. Очень не хотела подчиняться. Даже понарошку не хотела, но понимала, что иначе он не отстанет. Поэтому она притворилась, что сделала глоток. Немножко сжала губки, сколько смогла, и дёрнула своим кадыком.

— Вот так вот, замечательно, хорошая девочка! — сразу же похвалил её Матвей. — Наконец-то учишься быть хорошей женой.

— Можно это снять? — сразу же спросила Вероника, рукой потянувшись к своим губам. Она ощущала в горле его сперму, а ещё и под языком. И ей хотелось как можно скорее сплюнуть остатки изо рта. Думала сделать это как-нибудь так, чтобы он не заметил. И, конечно же, для этого нужно, чтобы он вытащил из её рта этот ужасный протез.

— А можно и не снимать! — игриво сказал Матвей, потеребив её подбородок, словно кисёнку. — Между прочим, мне очень даже нравится, когда твой ротик немного приоткрыт. Выглядит очень сексуально, губки кажутся пухлее!

И с ехидной улыбкой он погладил её губки по контуру.

― Мне неудобно, ― пробубнила Вероника. Она была немногословной. И это говорило о том, что ей сложно разговаривать.

― Ну ладно-ладно! Давай сниму, ― сдался Матвей и сам начал вытаскивать протез из её рта. Потом он дотянулся до тумбочки и взял оттуда специальный контейнер для протезов. Он был наполнен жидкостью. Матвей аккуратно погрузил туда её протезы и сказал:

― Пусть лежат в твоей тумбочке рядышком, всегда наготове.

― Эхе… эхе… ― обиженно захныкала Вероника. Это явно звучало так, что теперь он всегда собирается брать её в рот, вставив сначала эти протезы. Обидно и унизительно. И что самое ужасное, она даже возразить не может.

― Что такое, хочется поскандалить? ― язвительно спросил Матвей. Он слез с кровати, а потом открыл тумбочку и засунул протез вместе с контейнером на самую нижнюю полку. Затолкал поглубже, чтобы она не смогла вытащить, лёжа в постели. Впрочем, он точно знал, что она в любом случае ничего с протезами не сделает, ведь тогда ей точно достанется. Он знал, что она его боится.

Он убрал протезы, а потом погладил её по головке.

― Всё прекрасно, милая, мне всё понравилось! ― сказал Матвей, прильнув к ушку. ― Не надо всё портить своими запоздалыми капризами. Я уже трахнул твой ротик. Бессмысленно просить, чтобы я этого не делал.

― Я не хочу, чтобы ты всегда так делал! ― визгнула Вероника.

― Но я и так не всегда это делаю, иногда в киску тебя беру, иногда в попку, ― напомнил Матвей. ― Пока в попку нельзя, мы же ведь пластыри туда наклеили. И в киску тоже было нельзя. Ты же даже прилечь боишься с накладкой в попе. А представь, я бы тебя насильно уложил, ещё и ноги начал поднимать. Да ты бы тогда точно разоралась ещё громче!

― Я понимаю, что туда нельзя, но мне не нравится с этими протезами… ― пожаловалась Вероника и сразу же захныкала, опустив голову.

― Ничего, привыкнешь.

― Ага, тебе легко говорить!

― Опять капризничаем? ― игриво спросил Матвей.

Вероника понимала, что бессмысленно спорить. К тому же он ведь уже сделал то, что хотел. Взял её в ротик, вставив в неё эти протезы. Это уже случилось. И бессмысленно заранее ругаться с ним, чтобы он в будущем этого не сделал. Вероника знала, что он ещё не один раз возьмёт её в рот с этими протезами. Подумала, что он наверняка ещё много времени потратил на их изготовление. И не только время потратил, но ещё и деньги на материалы. И он всегда делает то, что захочет… это обижало её сильнее всего. Бессмысленно просить. Всегда будет так, как хочет он.

Она обиженно захныкала и больше ничего ему не сказала.

Глава 108. Подготовка к процедуре

Матвей оделся, а потом неожиданно начал её поднимать.

― Что ты делаешь? ― спросила Вероника.

― Уже 3 дня прошло с тех пор, как мы ставили тебе маску, так? Или даже четыре? Я уже со счёта сбился, ― сказал Матвей, а потом неожиданно начал усаживать её в кресло. Оно как раз было рядом. Вероника даже не успела возмутиться насчёт того, что он собирается ставить ей маску. Всё её внимание было теперь на другом, ― на своей попке. Он ведь сажает её прямо на жёсткое кресло без подушки.

― Нет… нет, только не сажай… я не хочу сидеть, пожалуйста, ― испуганно визгнула Вероника.

― Что значит «я не хочу сидеть»? ― деловито спросил Матвей. Она обеими руками схватилась за подлокотники кресла и мешала ему сажать себя.

― Там очень жёстко, будет больно, подложи хотя бы подушку… я подушку подкладывала, когда садилась, ― призналась Вероника.

«Вот ты и попалась! Сама призналась в этом», ― язвительно подумал Матвей. А он всё думал, как её отругать за то, что она подкладывала подушку, и не признаваться в том, что он постоянно следит за ней через скрытые камеры видеонаблюдения. А она бац, и сама призналась в том, что хитрила.

― Ты что, ни в коем случае нельзя так делать! ― серьёзным голосом сказал Матвей. ― Никогда больше не сиди на подушке, иначе от накладки не будет никакой пользы.

― И какая же от неё польза? Чтобы делать мне больно? ― возмутилась Вероника, продолжая сопротивляться. ― Хватит! Хватит! Не надо меня сажать. Я не хочу.

Она упрямо хваталась за подлокотники кресла и отталкивалась, но Матвей не отступал. Вскоре начал сердиться.

― Живо убрала оттуда руки, ― сердито приказал Матвей, а потом схватил её за руку и насильно уложил на своём плече. ― Лучше вот, хватай меня.

― Нет, только не сажай… ― визгнула Вероника и снова захныкала.

― Я ведь уже объяснял, что накладка должна придавливать твою дырочку. А когда ты садишься на что-то высокое, очень мягкое, как подушка, накладка просто проваливается в ней. Это всё равно что сидеть вообще без накладки. Пользы никакой не будет.

― Ну пожалуйста… я не хочу тогда садиться, слишком больно, ― жалобно визгнула Вероника, но Матвей уже в этот момент схватил её вторую руку и насильно уложил на своём плече, а её начал усаживать полноценно на её кресло с жёстким сиденьем. При покупке у кресла было мягкое сиденье. Но со временем поролон в нём сдулся, и оно стало жёстким.

― Тебе нужно сидеть хотя бы пару часиков в день обязательно, так что хватит упрямиться. Тем более что я не прошу тебя долго сидеть. Сажаю чисто для того, чтобы докатить тебя до лестницы, а то устаю постоянно нести тебя на руках. Тем более после работы тяжеловато, ― пожаловался Матвей. Но прямо в эту секунду ей было не до его жалоб. Он усадил её, и накладка начала сильно-сильно давить её анус.

― А-а-а… а… ― кричала Вероника. Она попыталась снова схватиться за подлокотники своего кресла, но Матвей не позволил. Он схватил её за обе запястья и уложил руки на коленях.

― Держи руки вот так вот.

― А-а-а… больно! Я не хочу сидеть… эхе… эхе… ― захныкала Вероника.

― Тебе надо почаще сидеть, чтобы привыкнуть. Надо будет мне устраивать для тебя дни посиделок, чтобы не было такого, ― деловито сказал Матвей и ехидно улыбнулся. В этот момент он уже схватил её кресло и толкал к двери, и она не видела его улыбку. Он в очередной раз задумал кое-что гнусное и очень интересное. Интересное для него. Подумал, что можно нарочно сажать её на жёсткое, высоко поднимая ножки. «Чтобы как следует отдавила попку!»

Сначала он фантазировал, как сажает её на какой-нибудь стульчик. Естественно, на жёсткий, с деревянным сиденьем. А потом поднимает её ножки и связывает, чтобы она не смогла их опустить и облегчить нагрузку. «Например, можно привязать тебя к стене», — с улыбкой фантазировал Матвей. Но всё-таки это казалось ему сложным.

«Точно! Можно усадить тебя на какую-нибудь бочку. И будешь сидеть скрученная, высоко задрав свои ножки! Будешь покрикивать, а вылезти не сможешь!» ― хихикнул Матвей. Но с другой стороны, у бочки тоже есть свои минусы. Она же сможет отталкиваться ногами за края бочки и приподнимать попку. И тогда на её дырочку нагрузка будет не слишком большая.

«Ничего, я ещё подумаю над тем, какую тренировку устроить для твоей дырочки!» ― подумал Матвей.

Он активно катил её в сторону лестницы, а Вероника тем временем снова и снова покрикивала:

― А-а-а… а… так больно сидеть… Я не хочу так сидеть.

В один из моментов она снова попыталась потянуться к подлокотникам кресла, а Матвей сразу же её отругал:

― Только попробуй приподнять попу, сразу по рукам получишь.

― Эхе… эхе… зачем ты так? Мне больно… ― заплакала Вероника.

― Так и будет больно, если не начнёшь нормально сидеть. Так что сиди нормально, хватит ныть, ― деловито сказала Матвей. ― Тем более что мы уже почти на месте.

И действительно, до лестницы оставалось всего пару метров. И это означало, что сейчас он спустит её с коляски, поднимет на руки и понесёт наверх. Он ведь сказал, что собирается понести её наверх. Наверное, для того, чтобы наложить на лицо маску. Из-за боли в попке она на время забыла об этом, и только сейчас запоздало сказала:

― А может, больше не надо ставить эти маски? Что-то они мне не очень нравятся.

― Маску обязательно поставим, нельзя прервать курс лечения. Маски тоже ставят 10 дней. Но это стандартно, иногда семь, кому хочется сэкономить, ― объяснил Матвей.

― Мне много не надо, я вообще уже не хочу, ― повторила Вероника. Теперь она прекрасно понимала, что означает поставить маску. Он сейчас опять наденет на её голову тряпочную маску, зальёт жижей, а потом резиновую натянет, полностью закрыв её глаза. И заставит так лежать долго-долго. Она потом даже кино посмотреть не сможет…

И что самое ужасное, Вероника была уверена, что он завтра с утра не станет снимать с неё маску, только вечером это сделает. Стоило ей только представить ужасы, которые ей придётся пережить, и она запищала ещё сильнее:

― Я не хочу лежать с этой маской… опять же долго придётся лежать.

― Ты всё равно завтра будешь лежать. Я ведь уже сказал, твоей попке нужен покой и чтобы твой пластырь не слетал, ― деловито помнил Матвей.

― Эхе… эхе… ну пожалуйста… ведь если ты сейчас поставишь эту маску, только завтра вечером снимешь?

Она знала, что именно так и будет, но всё равно захотела уточнить.

― Ну, само собой! Завтра после работы, ― деловито согласился Матвей. ― Что тебя не устраивает?

— Я не хочу весь день лежать с завязанными глазами.

― Ну так я не буду их завязывать, они просто останутся под маской, ― подправил Матвей, ехидно улыбаясь. Пока она жаловалась и пищала о том, что не хочет ставить маску, Матвей уже поднял её по лестнице и вот занёс в свой кабинет. Начал укладывать на пыточную кушетку.

«Вот так, милая, ты у меня на месте! Сейчас упакую твоё личико, а потом займусь подмышечками. Твои ручки сегодня пошалили, так что подмышки точно должны получить», ― злобно решил Матвей. Уже в третий раз он собирается ковыряться в её подмышках. Он и сам находил это жестоким. Они у неё только-только зажили, а он снова собирается расковырять её проколы. Но именно эта жестокость заводила его.

«И ничего не сможешь поделать! Завяжу ручки и снова сковырну как следует!» ― решил Матвей, с улыбкой предвкушая этот момент. Каждый раз он мучил её подмышки по-разному. И на сегодня у него была особенная затея, как именно поковыряться.

Пока он мечтал о том, как будет мучить её подмышки, Вероника переживала из-за того, что он собирается ставить ей маску.

― Эхе… эхе… опять… я не хочу. Может, не будешь ставить эту маску? ― жалобно продолжала Вероника пищать.

― Так, это что ещё за капризы? Я тебе и так давал много дней на отдых. Мы уже вчера должны были ставить маску. И так уже был большой перерыв, тянуть больше нельзя.

Он уложил её и сразу же начал затягивать бёдра и талию ремнями.

― Не надо… ты опять связываешь, ― захныкала Вероника.

― Чтобы не упала, ― как обычно объяснил Матвей. ― А ручки связываю, чтобы не шалила.