Куколка в кресле. Безумный хирург — 2

— Вот что он от тебя прячет! По крайней мере я знаю, чем тебя порадовать.

Всё-таки он не находил покоя. Переживал, что она всё разболтает.

Неожиданно он поставил видеосъёмку в доме на паузу, а сам направился к ней. Решил ещё разочек поговорить с ней, убедиться в том, что такого не будет. Захотел показать плюсы того, что она будет молчать.

Вероника услышала, как дверь открывается, и на мгновение радостно подумала, что это её муж вернулся. Но потом она взглянула на часы, которые отображались на цифровой панели плиты и поняла, что ещё рано. Было только 3 часа дня, а Матвей так рано домой не приходят. В следующее мгновение она увидела Григория на пороге своей кухни.

— О нет! Опять ты… что тебе надо? — истерично визгнула Вероника.

— Поболтать к тебе пришёл, а ещё порадовать немного. Я тут заметил кое-что, пока наблюдал за тобой, — игриво сказал Григорий, а потом подошёл к холодильнику. Открыл его и подтянулся к самой верхней полке. Вместе с коробкой вытащил оттуда сникерсы и вытянул для неё один батончик.

Вероника подумала, что он для себя ворует. Даже и не думала, что для неё, особенно после всего произошедшего. Сразу же начала возмущаться:

— Нет, не надо это трогать, он заметит.

— Не заметит, у него там херова туча разных батончиков! — сказал Григорий и довольно шумно бросил конфетку ей на стол. Вероника уже докушала и в этот момент попивала сок. Конфетка была как раз кстати. К тому же она уже так давно мечтает скушать сладенькое.

— Хочешь сказать, что это мне? — спросила Вероника, жадно глядя на батончик.

— Но не мне же! Конечно тебе, специально вот зашёл, когда заметил, что ты не можешь дотянуться и грустишь.

Он похлопал её по темечку и присел рядом с ней на свободный стул. Веронике не нравилось, когда он так делает, когда хлопает её по голове. Она сразу же нахмурилась, опустила голову, но делать ему никаких замечаний не стала. Только нерешительно потянулась к батончику. Она очень сильно его хотела, и раз уж выпал шанс скушать, она не стала отказываться из гордости. И сейчас ей даже было всё равно, заметит Матвей пропажу или же нет. У неё в любом случае есть алиби, она же не дотянется до верхней полки. Даже если и заметит пропажу, решит, что сам скушал и забыл. Вряд ли он каждое утро считает количество своих батончиков, это было бы странно.

— Я хочу сказать, что для тебя будут кое-какие плюсы оттого, что ты со мной дружишь, — деловито разъяснил Григорий. — Могу хоть каждый день доставать тебя сладенькое.

— Если будешь доставать каждый день, он точно заметит, — сказала Вероника.

— Так мне необязательно воровать у него, чтобы угощать тебя. Между прочим, я неплохо зарабатываю! Что скажешь?

— Ты пытаешься подкупить меня сладким? — сразу же спросила Вероника, а сама уже пожёвывала «Сникерс».

— Не подкупаю, а скорее концентрирую твоё внимание на плюсах нашего с тобой сговора.

— У нас нет никакого сговора! — высокомерно возразила Вероника. — Мне не нравится, что ты приходишь теперь, когда тебе вздумается.

— Спасибо скажи. Я вообще-то пожалел тебя, подумал, что сладенького хочешь.

— Да, хотела, но это неважно…

— Ещё как важно, — возразил Григорий. — А представь, если бы не было меня, кто бы тебе вытащил конфетку?

— Обошлась бы без неё, — высокомерно сказала Вероника. Григорий разозлился и неожиданно отобрал её недоеденную конфетку с рук. Вероника сразу же визгнула:

— Эй, ты что делаешь?

— Ты же сказала, что обошлась бы, вот и обходись! И вообще, что он за жмотяра такой, конфеты для тебя жалеет с какими-то деньгами?

Вероника не очень-то хотела рассказывать, но понимала, что лучше сказать, чем промолчать.

— Просто он считает, что мне нельзя конфеты, типа высыпания выходят.

— Ну да, конечно! Оправдывает свою жадность.

— Не знаю, может быть, и жадность, — согласилась Вероника. На самом деле она тоже так думала и не раз, что Матвей просто жалеет для неё конфеты. До этого она всегда ела. И из-за этого у неё не стало больше высыпаний, но и меньше тоже не стало. Всё так, как было всегда. Хотя, с другой стороны, она ещё не так давно лечится от акне, можно сказать, судить об этом рано. Но она злилась на Матвея и поэтому хотела думать, что он просто жадничает.

— Ты же понимаешь, что не в конфетках дело, всё гораздо серьёзнее. Он маньяк, которому нравится издеваться над женщинами. Видимо, тебе кажется, что он пока ещё не перешёл черту, и ты его защищаешь. Но поверь мне, это изменится. Кто потом тебя спасать будет? — деловито спросил Григорий. — Если сейчас разболтаешь ему обо всём, он выставит меня, и ты останешься тут одна.

— Не он, а ты здесь маньяк, — возмутилась Вероника. — Ты за мной тайком подглядываешь.

— Дурында ты, дурында! — сказал Григорий и снова похлопал её по голове, потом начал вставать. — Короче, не твори хуйни и помалкивай. Иначе тебе точно пиздец. Он тебя так просто не отпустит. Ты ведь уже убедилась в этом. А если узнает, что ты со мной покувыркалась…

Григорий указательным пальцем провёл по своей шее, как бы говорил, что муж её за это прирежет. Впрочем, это также означало, что ей сильно достанется. Но Вероника и сама понимала, что ей за это достанется. И ей не хотелось это в очередной раз обсуждать.

Он уже отдалился от неё на 2 м, а потом неожиданно вспомнил, что до сих пор держит в руке её недоеденный «Сникерс».

— Да, чуть не забыл! Догрызи его и избавься от фантика. Запущу потом камеру и больше сегодня не зайду, — обещал Григорий, кинув на стол остатки «Сникерса».

— Спасибо, — немного неохотно пробормотала Вероника. Несмотря на всё произошедшее, за конфетку ей всё-таки захотелось его поблагодарить. И она понимала, что он в самом деле пожалел её, когда увидел, что она не может дотянуться до конфеты и грустит. Она действительно грустила…

Глава 105. Обработка попки

Григорий покинул Веронику и отдыхал в своей конуре. Думал вздремнуть, ведь до возвращения Матвея ещё довольно много времени. Однако примерно через час неожиданно зазвонил его телефон, и это был Матвей. Григорий сразу же занервничал. Аж вскочил с постели и начал ходить туда-сюда.

— Да какого чёрта? Неужели узнал?

Обычно Матвей никогда ему не звонит. Делает это только в исключительных случаях, вот поэтому Григорий нервничал. Тем более что день сегодня такой, он жутко провинился, проник в его дом, трахнул его жену. Если это раскроется, одним волнением он не отделается. И Григорий это понимал. И всё же деваться было некуда, не поднять трубку он тоже не мог, ведь это уже само собой признание вины.

— Ладно, по телефону ты всё равно ничего не сделаешь. Если что, будет время сбежать, — подумал Григорий и поднял трубку. Не то чтобы он был сильно труслив, просто не хотел ввязываться в драку, тем более с боссом. Так что заранее решил сбежать, если где-то прокололся и Матвею всё стало ясно…

― Да, Матвей Николаевич, я вас слушаю, ― деловито сказал Григорий, стараясь вести себя как обычно.

― Слушай, там курьер не приходил? ― спросил Матвей. Григорий сразу же выдохнул со спокойствием.

― Нет, пока ещё никто не приходил, а должен был?

― Да, с почты написали, что отправили курьера. В общем, будь там повнимательнее, чтобы не упустить заказ.

― Хорошо, я Вас понял, буду повнимательнее, ― ответил Григорий, улыбаясь. «Всё хорошо, он ничего не знает. Теперь главное, чтобы Ника не подвела», ― подумал Григорий.

Матвей довольно быстро положил трубку, а Григорий потом продолжил лежать. Конечно же, не собирался стоять возле двери, дожидаясь курьера, в этом нет необходимости. Датчики движения сразу сообщат, если к воротам кто-то подойдёт. Да и курьер по-любому не промах, догадается нажать на звоночек. Поэтому он закрыл глаза и попытался уснуть. Когда Матвей на работе, Григорий может спокойно это делать. А в остальное время старается показать свою деятельность. К тому же он уже так соскучился по этим временам, когда может весь день беззаботно валяться. Ну, или почти весь день. Периодически он всё равно выходит, чтобы помелькать перед камерами, но чаще всего подсовывает обманную запись для начальника, в которой он стоит возле ворот. Изначально именно поэтому он научился так хитрить, не ради того, чтобы подкатывать к его женщинам, и уж тем более к Веронике.

Приблизительно ещё через час курьер принёс посылку. Это была коробка среднего размера, не сказать, что слишком тяжёлая, но вес имела.

― Интересно, что здесь? ― с ухмылкой подумал Григорий. Ему, конечно, было интересно заглянуть, но он не решился на это. Понимал, что если вскроет посылку, Матвей может это заметить, потому что на ней пломба.

― Но я всё равно узнаю, что в ней! ― про себя хихикнул Григорий. Впрочем, он подумал, что это наверняка очередные медицинские принадлежности, какие-нибудь приборы или лекарство. Он частенько заказывает что-нибудь такое. Казалось бы, ничего интересного, но у Григория извечная любопытство узнать, что же в чужой посылке? Можно сказать, любопытство из детства.

Он положил коробку на стол, а потом обратно прилёг в кроватку в своей конуре. Спать уже не хотел, а его глаза то и дело косились в сторону стола, на котором лежит коробка с посылкой. Ему так хотелось открыть эту посылку, но Григорий воздерживался.

Вероника в то же самое время лежала в постели. Перцовый пластырь начал ещё сильнее сжигать её травмированную дырочку, и теперь она ощущала это. А ещё она всё ещё продолжала чувствовать, что в некоторых местах пластырь отлип от её попки. А всё потому, что Григорий снимал его сегодня. Именно в тех местах её попке было хорошо, и ей очень хотелось полностью снять с себя этот пластырь и накладку заодно. Однако она сдерживалась. Снова и снова ёрзала, периодически тянулась рукой к своей попке и трогала себя там, иногда подлезала под памперс. Она лежала, не укрывшись одеялом, и Матвей мог наблюдать за ней через камеры видеонаблюдения. Так уж совпало, что именно в этот момент он освободился, сделав последнюю операцию пациенту и мог наблюдать за ней.

― Что такое, припекло? ― хихикнул Матвей, ехидно улыбаясь. Он хлопнул и начал потирать в ладоши. ― Ох, как я ждал этого момента! Давай-давай, подёргайся!

У него в яичках сразу же защекотало, и он расстегнул ширинку и засунул одну руку в штаны. Начал поглаживать, потирать свой член. Впрочем, мастурбировать полноценно не собирался. Делать это на работе не самое приятное занятие. К тому же и сперма его пропадёт, придётся её смыть. Теперь он щепетильно к этому относился.

― Оставлю для твоего ротика, ― с хитрой улыбкой подумал Матвей. Он погладил свой член, как бы уговаривая его, а потом обратно застегнул ширинку. Как раз именно в этот момент Вероника аккуратно отстегнула липучки своего памперса и подлезла туда рукой.

― Эхе… эхе… какой кошмар, ― похныкивая, думала Вероника. Она схватила рукой накладку, а потом чуточку потянула её в надежде хоть немножечко, хоть на время отлепить от своего ануса. Уж слишком сильно пластырь сжигал её там, и было тяжело терпеть. И, конечно же, в этот момент она невольно задумывалась о том, а вдруг это действительно перцовый пластырь и единственное его назначение согревать и сжигать кожу? Впрочем, сжигает он только в том случае, если передержать. А она, по сути, всегда передерживает. Матвей по 3 дня заставляет её ходить с этим пластырем. Приклеит и, можно сказать, забудет, если она сама не напоминает. Стоило ей только подумать, что это перцовый пластырь, и у неё сразу же замерло сердце от волнения. А ещё и злоба охватила за этот грустный обман.

― Нет, этот поганый охранник всё выдумывает, это восстанавливающий пластырь, ― подумала Вероника, а потом продолжила лежать. Отдышалась и обратно плотнее прижала пластырь к своему анусу. Матвей тем временем внимательно следил за ней через камеры видеонаблюдения, задался вопросом:

― Что ты там делаешь? Неужели отковыриваешь? Ну я тебе задам, если окажется, что сняла пластырь. Впрочем, я тебе и так задам завтра! У тебя не будет возможности поковыряться в заднице, будешь весь день лежать и ждать меня в постельке, ― злостно подумал Матвей.

Время ещё было только 5 часов вечера. Обычно он так рано не возвращается домой. Отсиживается до последнего чисто для галочки, чтобы быть примером для своих подчинённых. Впрочем, иногда он делал исключение.

― Пожалуй, сегодня можно прийти пораньше. Чем раньше я тебя упакую, тем лучше. На это тоже время нужно, ― подумал Григорий. ― Интересно, посылка уже пришла?

Он не хотел звонить Григорию, и поэтому не поленился и начал проматывать заснятые видео с его участка во дворе.

― Да, посылка-посылочка! На месте посылочка! ― радовался Матвей. ― Ну, сегодня мы с тобой развлечёмся, дорогая!

Матвей как обычно, мысленно разговаривал с женой. Григорий тем временем лежал в кроватке, поглядывая на посылку. У него прямо руки чесались открыть её, но в то же время он запрещал себе это делать и как бы даже отругал себя:

― Хватит уже совать нос куда не следует! Какая тебе разница, что у него там? Да хоть резиновый хуй!

Однако он присел и взял в руки ту посылку, покрутил её туда-сюда. Уже вот решил аккуратно открыть её, как вдруг сработал датчик движения за воротами.

― Да неужто вернулся? ― удивился Григорий. Он не верил своим ушам и поскорее решил проверить, кто там. На мгновение подумал, что это почтальон вернулся. Возможно, посылки перепутал. Однако он взглянул на экран монитора и понял, что это Матвей.

― Ничего себе, а что это рано сегодня припёрся? Некого резать, что ли? ― язвительно подумал Григорий. Он сразу же торопливо вышел встречать начальника с коробкой в руке.

― Добрый вечер, Матвей Николаевич. Вы сегодня рано, ― с улыбкой сказал Григорий.

― Три операции сделал сегодня, можно и пораньше уйти, ― похвастался Матвей и только сейчас увидел в руках охранника коробку. ― О, моя посылочка.

― Да, привезли, как Вы и говорили.

Григорий аккуратно протянул ему посылку, и Матвей сразу же забрал её.

― Спасибо большое. А как там Ника? Не заглядывал к ней больше?

― Да нет. Она гуляла довольно долго, уходила бодренькая.

― Ну ладно, пойду проведаю её, ― сказал Матвей, а потом отмахнулся и как бы по секрету добавил: ― Не обращай внимания на её выкрутасы. Я с ней ещё поговорю по поводу сегодняшнего.

Григорий всё ждал, сделает ему Матвей замечание за сегодняшнее или нет. Даже если не учитывать то, что он проник в их дом, он и так провинился. Из-за него ведь Вероника упала и ругала его потом сильно. Хотя бы за это Матвей должен его отсчитать, и вот он заговорил об этом…

― Вы уж извините. Я привык поступать так, как мне велено, вот и растерялся.

― Да я так и понял. Говорю же, не обращай внимания. Болтать она что угодно может, но из-за её глупых женских капризов я тебя точно увольнять не стану. Так что можешь даже не задумываться по этому поводу!

― Спасибо, буду иметь в виду, ― сказал Григорий.

― Но и впредь, если попросит, заходи, помоги там ей, ― попросил Матвей.

― Ок.

На этом Матвей ушёл. Ему уже не терпелось вскрыть посылку и поглядеть, что ему там прислали.

Улыбаясь, Матвей пошёл домой. Сразу же огляделся и убедился в том, что Вероники рядом нет. Он не хотел сразу же к ней идти и первым же делом присел на диван и вскрыл посылку. С улыбкой принялся разглядывать блестящий латексный костюм чёрного цвета.

― О, да! Я тебя сегодня же наряжу в это! ― подумал Матвей, уже заранее с восторгом предвкушая этот момент. А остальные покупочки он только бегло оглядел: обычный костюм для головы и презервативы из толстой резины, которую он заказал, чтобы надеть на её ручки.

― Это всё нескоро пригодится, вот самое главное — это.

Он убрал костюм обратно в коробку, а саму коробку положил под журнальный столик.

― Пусть пока тут полежит, потом надо будет поднять наверх.

Матвей и не догадывался, что сегодня произошло, а Григорий тем временем торжествовал, тайно наблюдая за ними. И, конечно же, он не упустил момент, когда Матвей открывал посылку.

― Вот ведь извращенец, однако ж! Мог бы и сам догадаться, что у него там в коробке, ― ухмыльнулся Григорий. ― Интересно, как ты собираешься напяливать это на неё.

Он был уверен, что этот чёрный костюм он заказал для неё. Подумал, что он опять собирается её обоссать. Григорий уже видел, как он любит развлекаться. Смотрел на всё это с отвращением. Но, с другой стороны, иногда его и самого посещали развратные фантазии на эту тему. Мечты, так сказать, как-нибудь описать какую-нибудь барышню, но только в ванной, конечно же. Ему бы даже на ум не пришло сделать так, как делал Матвей. Это казалось ему гнусным и аморальным, ведь Вероника даже не знала, что делает с ней муж. Он обманул её, сказав, что ставит ей маску, а она на полном серьёзе верит.

Григорий теперь постоянно следил за их домом не снаружи, а изнутри. Ему было скучно, а за кем-то тайно наблюдать — занятие довольно весёлое. Тем более что Матвей был полон сюрпризов. Григорий уже знает, что он каждый день творит с женой что-то интересное, она и не против.

― Интересно, что ты с ней сегодня сделаешь?

Матвей тем временем отправился к жене. Вошёл в её комнату и заботливо спросил:

― Милая, ты как тут у меня? Я вот с работы пришёл сегодня пораньше.

Вероника на тот момент, как обычно, лежала на животе, уложив голову щекой на матрас. Она сразу же приподняла голову и с удивлением произнесла:

― О, ты пришёл! Ещё же даже пяти нету…

― На вечер операции не назначены, а сегодняшнюю норму я уже выполнил, троих прооперировал, ― похвастался Матвей.

― Понятно. Здорово.

Он подошёл к ней, присел на край кровати и начал заботливо гладить её по голове. Он казался ей нежным, и любящим. И ей было до жути стыдно за то, что сегодня произошло. А ведь она даже рассказать об этом не может… её бросило в жар от стыда.

Вероника неожиданно схватила его руку, приложила к своей щеке и расплакалась.

― Ну, что такое?

― Что-то мне так грустно… ― сказала Вероника сквозь слёзы.

― Это из-за попки? ― спросил Матвей и сразу же сказал: — Не глупи. Мы ведь уже начали лечение, и поверь мне, оно тебе поможет.

Он сразу же ехидно улыбнулся и решил воспользоваться моментом, чтобы взглянуть на её попку. Хоть она и совала руку под памперс, но он надеялся, что не стала сдирать пластырь. Ему захотелось взглянуть и убедиться в этом.

― Кстати, о попке. Дай я взгляну, что у тебя там?

― Болит, очень сильно болит… ― захныкала Вероника. — Сидеть очень больно, лежу в основном… и жжётся из-за пластыря, чешется.

― Ну, жжётся ― это нормально. Ты же уже знаешь, восстанавливающий пластырь так работает, ― деловито сказал Матвей. Он отцепил липучки с её памперса, а потом взял одну подушку и начал засовывать ей под животик, чтобы приподнять попку.

― Только не сердись, ― жалобно пропищала Вероника. Её сердце уже колотилось в бешеном ритме, и она понимала, что сейчас он узнает о том, что пластырь снимали. И, конечно же, он подумает, что она его снимала.

― А за что я должен сердиться? ― спросил Матвей всё ещё милым голосом.

― Просто он, кажется, отлип местами. Может быть, потому что я вспотела, ― взволнованно оправдалась Вероника. Но не могла же она сказать, что сама стянула пластырь. Она знала, что за это он точно сильно её отругает. Впрочем, он и так её отругал. Уже в следующую секунду подёргал накладку и понял, что пластырь довольно легко стягивается с её попки. Уже не держится плотно, как надо.

― Что мне с тобой делать? — деловито произнёс Матвей, а потом неожиданно шлёпнул её по попке.

― Прости, я не знаю, как так получилось. Перенапряглась, когда пыталась слезть с постели, а ещё вспотела Видимо, поэтому отлип пластырь, ― продолжила Вероника оправдываться. — Я правда не хотела, чтобы так получилось.

― Значит, тебе нельзя вставать. Будешь завтра в постельке отдыхать, пока я на работе, ― деловито сказал Матвей.

— Нет, ну, пожалуйста… — запищала Вероника.

― Такими темпами тебе не скоро станет лучше, ― сказал Матвей, а потом начал полностью сдирать пластырь вместе с накладкой. Он и так уже отлипал, и Матвей не видел никакого смысла продолжать держать это на её попке. Лучше сразу прилепить новый пластырь.

― Я правда не хотела его снимать, ― пискляво объяснила Вероника. — И на самом деле мне кажется, что там уже получше, шишечка как будто уменьшилась.

― Сейчас посмотрим.

Он отложил пластырь с накладкой на край кровати, а сам принялся разглядывать её попку, раздвинув обеими руками.

— М-м… действительно лучше стало, — игривым голосом подметил Матвей. — Завтра вечером уже можно будет возобновить лечение.

Он сразу же ехидно улыбнулся и язвительно подумал: «да, милая, твою дырочку снова можно долбить! Завтра опять отделаю как следует! Бахнем полтора часа. О, да! И на этот раз я не оставлю тебя одну, будешь около меня стонать, пока я смотрю телек». Он уже заранее возбуждался таких гнусных фантазий.

— Нет, опять уколы… и массаж… — визгнула Вероника.

— Опять уколы и массаж. — деловито повторил Матвей. — Ты же знаешь, без этого никак. Мы сделали перерыв только потому, что твоя попка начала портиться. Иногда такое бывает, даже если не передержать массажёр. У некоторых кожа чувствительная.

Он всегда говорил так, как будто это его лечение применяется не только на ней, но и на разных других пациентах. Ему казалось, что это сильнее убедит её в том, что он действительно её лечит.

— Я не хочу больше, это так больно, — пискляво сказала Вероника и захныкала.

— Я знаю, милая, что больно, но нужно потерпеть, — заботливым голосом деловито сказал Матвей, а потом неожиданно начал её поднимать.

— Что ты делаешь? Куда ты меня несёшь?

— Ну как куда? На кушетку, конечно же. Надо обновить твои пластыри.

— А может быть, не надо? — жалобно спросила Вероника. — Может, можно полежать мне без пластыря и без этой накладки?

― Ну, ты же знаешь, что нельзя, попку надо лечить.

«Я уже залечил твою попку! ― язвительно подумал Матвей, ― сейчас мы просто поддерживаем результаты! Радуйся, что дрочить сегодня не буду! Мне пока нужно твоим личиком заняться.

― Просто от пластыря так жжётся… ― жалобно сказала Вероника. Матвей в этот момент уже укладывал её грудью кушетку.

― Я уже объяснил тебе, что это нормально. Постарайся не думать об этом.

«О, да! Будешь лежать и терпеть, как обычно. Как же я обожаю заставлять тебя терпеть», ― язвительно подумал Матвей.

― Но я не могу не думать! От этого пластыря как будто больнее становится.

В этот момент Матвей начал ремнём фиксировать её за талию к кушетке, потом чуть выше тоже обвязал ремнём.

― От пластыря хуже не становится, — деловито сказал Матвей, — это тебе только кажется, обманчивое ощущение. Ты ведь уже пощупала себя и сама знаешь, что шишечка стала меньше.

― Ну да, стала меньше, — согласилась Вероника.

― Больше не надо так делать. Я про пластырь, не надо его сдирать, — разъяснил Матвей, — даже если сильно жжётся, ― терпи. Это важно.

― Я не сдирала его, я ведь уже объясняла! Он отлип из-за того, что я вспотела. Я, наоборот, пыталась подправить его, — соврала Вероника. Она поняла, что он поверил в то, что она вспотела и пластырь сам отлип, и поэтому придерживалась этой лжи.

― Значит, нужно исключить вероятность, что ты снова вспотеешь, — деловито сказал Матвей. В этот момент он открыл свой ящик с медицинскими принадлежностями и начал смачивать ватку спиртом.

― На что это ты намекаешь? — спросила Вероника. — Только не говори, чтобы я весь день лежала.

― Именно это я и говорю, — деловито согласился Матвей и предупредил: — сейчас будет больно.

― О нет, что ты собрался делать? — испуганно спросила Вероника и начала вертеть своей головой. Пыталась заглянуть назад, чтобы увидеть, что у него там в руках.