Вне ритма смерти

Стелла, стоявшая у окна, едва заметно сморщила нос от брезгливости. Этот её жест ударил меня под дых сильнее, чем любой серебряный кастет. Она владела мной, каждой клеткой моего изломанного тела, но сама мысль о том, кто я есть на самом деле, вызывала у неё лишь физическое отвращение. Я был для неё полезным монстром, которого она едва терпела в своей постели.

– Я тренируюсь, – отрезал я, и мой голос прозвучал суше, чем песок в пустыне.

– Ты сам знаешь, что этого недостаточно, Кейн. Мышцы не заменят того, что у тебя в венах.

Я не выдержал. Рывок – и я смял в кулаках плотную ткань его куртки, вздернув Вейна на носки.

– Послушай меня внимательно, – прорычал я ему в самое лицо. – Я не собираюсь жрать это дерьмо. Мне плевать на инстинкты, мне достаточно обычной человеческой еды. Я хочу быть нормальным, ясно тебе?!

Я чувствовал, как внутри закипает холодная ярость.

– Меня до скрежета зубов бесят ваши взгляды. Я вам не инкубаторское создание, не лабораторный образец! Я выбрал сторону, Вейн, и запомни её раз и навсегда. Я буду использовать ту силу, что досталась мне от этих уродов, чтобы вскрывать им глотки, и на этом всё. Так что завались. Хочешь шиншилл? Жри их сам!

Я с силой оттолкнул его, едва не опрокинув стол. Схватив карту с пометками, я развернулся и стремительно вышел вон, не оборачиваясь. Дверь Дома охотников с грохотом захлопнулась за моей спиной.

В их глазах я никогда не был соратником или другом. Только инструментом. Сильным, управляемым безумцем, созданным лишь для одной цели – истреблять тварей, к которым я сам принадлежал наполовину.

Я ведь и был инструментом. Оружием, у которого нет права на чувства. Я шагал по пыльным улицам, сверяясь с проклятой картой, и внутри всё кипело. Что за притоны они тут пометили? Издеваются или просто хотят, чтобы я сдох в одной из этих выгребных ям?

Внезапно затылок обожгло. Тёплое, почти интимное дыхание прямо над ухом заставило меня вздрогнуть. Я резко обернулся, рука инстинктивно легла на рукоять ножа, но замерла на полпути. На козырьке старого магазинчика, свесив стройные ноги, сидела она. Та самая вампирша. Короткий топ обтягивал её грудь, едва сдерживая рвущиеся наружу изгибы, а юбка была настолько вызывающей, что почти не оставляла места для воображения.

Я на мгновение потерял дар речи, но она, не давая мне опомниться, легко спрыгнула вниз. Грация хищницы. Её палец коснулся моих губ – жест, от которого по коже пробежал электрический разряд.

– Тише, охотник, – промурлыкала она, и в её глазах вспыхнули лукавые искры. – Мы же не хотим, чтобы сегодня кто-то умер средь бела дня, верно? Что тут у тебя?

Она бесцеремонно вырвала карту из моих рук. Пробежала глазами по пометкам, фыркнула и, скомкав бесценный пергамент, отправила его точным броском в мусорный бак.

– Что за нелепые каракули … Там давно уже ни чего нет.

Я вспыхнул. Гнев, смешанный с непонятным влечением, вырвался наружу.

– Ты как здесь?! – прошипел я, хватая её за тонкое запястье и с силой впечатывая в кирпичную стену магазина.

Прохожие, почуяв неладное, вздрогнули и бросились врассыпную, стараясь не смотреть в нашу сторону. Уличное марево вокруг нас словно сгустилось, превращаясь в кокон, где существовали только я и эта тварь, разрушившая мой покой.

– Эй, полегче, охотничек! – она примирительно вскинула ладони, но в глазах плясали черти. – Одно платье ты мне уже попортил ночью, не увлекайся.

Я замер, глядя на её непринужденную позу под палящими лучами.

– Как ты можешь ходить под солнцем? – мой голос сорвался на хрип. – Это невозможно.

– А ты? – она насмешливо выгнула бровь, глядя мне прямо в зрачки.

В голове мелькнула безумная догадка, от которой пересохло во рту.

– Ты что… тоже человек? – выдавил я, сам не веря в свои слова. Ещё одна полукровка.

В ответ раздался звонкий, почти девчоночий смех, эхом отразившийся от стен узкого переулка.

– Еще чего вздумал! Конечно нет, – она с неожиданной силой оттолкнула меня, высвобождаясь из захвата, и принялась невозмутимо разглаживать складки короткой юбки. – Увидела тебя в толпе, дай, думаю, поздороваюсь.

Она хитро прищурилась, и из-под верхней губы медленно, с дразнящим изяществом, выдвинулись острые, как иглы, клыки.

– Ладно, я тут вообще-то по делу…

Всё произошло за долю секунды. Смазанное движение, рывок – и она оказалась вплотную. Я не успел даже выставить блок, как почувствовал, что в мою шею с дикой силой впились ледяные клыки. Боль ослепила. Я дернулся, с рычанием схватил её за плечи и буквально отшвырнул от себя. Она пролетела несколько метров и с глухим ударом врезалась в стену, но устояла на ногах, грациозно спружинив.

Ехидно улыбаясь, она медленно, смакуя момент, стерла с уголка губ каплю моей крови.

– Сильный… – выдохнула она, облизывая пальцы. – Так я и думала.

– Тварь! – прорычал я, чувствуя, как место укуса пульсирует ядом. – Ты должна сдохнуть прямо здесь!

Я выхватил кинжал, и сталь хищно блеснула на солнце. Рывок – и я обрушил на неё серию ударов. Она лишь звонко смеялась, уклоняясь с грацией, словно мы не сражались насмерть, а танцевали на балу. Но я не собирался играть. Сконцентрировавшись, я выплеснул ту самую темную силу своей сущности, которую так ненавидел. Клинок наполнился тяжелым, мертвенным холодом.

Одно короткое движение – и сталь вспорола её предплечье. Она вздрогнула, резко отпрянула и уставилась на рану расширенными от изумления глазами.

– Ты… что это такое? – выдохнула она, глядя на мой кинжал. – Из чего он сделан, чем пропитан?

Прежде чем я успел нанести следующий удар, она сама бросилась ко мне. Но не для атаки – она вцепилась в мою ладонь, с жадным любопытством рассматривая оружие. А затем, прежде чем я успел осознать происходящее, она схватила мою руку и резким, безумным движением всадила клинок себе прямо в сердце.

Я отлетел от неё, едва не споткнувшись, и замер с распахнутыми глазами. Мой нож остался в её плоти по самую рукоять. Её лицо исказилось в странной гримасе – то ли от вспышки боли, то ли от горького разочарования.

Она медленно, с хладнокровием мясника, вытащила клинок обратно. Рана затягивалась на глазах, но она лишь недовольно цыкнула.

– Нет… совсем не то, что мне нужно, – она брезгливо бросила мой кинжал мне под ноги, и в её глазах вспыхнул алый, хищный огонь. – Но попытка не пытка.

Она игриво подмигнула мне и буквально растворилась в воздухе, оставив после себя лишь тонкий аромат своих духов.

— Да что она за тварь такая?! — я выругался, вытирая нож о штаны и зажимая рану на шее. Кровь продолжала толчками уходить в ладонь, голова гудела.

Я бросился следом, понимая: оставлять её в живых — форменное самоубийство. Девчонка спокойно гуляла под палящим солнцем, и это уже выбивалось из всех правил. Но след простыл. Ни её самой, ни даже запаха — моё чутье словно выключили.

Я проверил каждую точку из списка Вейна — всё, что удалось удержать в памяти. Пусто. Обычные клубы, сонные бары и толпы безликих прохожих — ни одного следа. Глухая пустота. Ни намёка на этих тварей.

Сцепив зубы от досады, я почти бегом рванул к Дому охотников. В голове набатом стучали вопросы, требующие немедленных ответов: что это за "мутант в юбке" перешла мне дорогу и почему заговоренная сталь, обязанная обратить её в пепел, не сработала?

****

– Что это?! – Вейн подскочил ко мне прежде, чем я успел переступить порог. Его глаза расширились, когда он увидел багровую полосу на моей шее. – На тебя что, напали? Прямо днем, посреди улицы?!

Я лишь угрюмо отмахнулся, не желая пускаться в объяснения. Схватив со стола чистый платок, я с силой прижал его к месту укуса, чувствуя, как ткань мгновенно пропитывается горячей кровью.

– Заткнись, Вейн, – выплюнул я сквозь зубы.

Я чувствовал, как моя проклятая природа берет свое: раны затягивались медленнее, чем у чистокровных выродков, но гораздо быстрее, чем у любого человека. Края кожи стягивались, противно зудя, пока я смотрел на Стеллу – она замерла в углу, и в её взгляде смешались ледяное презрение и какой-то первобытный, неосознанный страх.

– Я надеюсь, ты прикончил эту тварь? – Вейн выгнул бровь, с показным равнодушием разваливаясь в кресле, но я видел, как напряглись его пальцы.

– Это была она, – прошипел я, с силой отшвыривая окровавленный платок в сторону, когда рана затянулась. – И нет. Я её не убил.

Вейн подскочил, словно его ударило током. Гулкое эхо его голоса ударило в своды зала:

– Какого хрена, Кейн?! Мы каждую ночь рискуем шкурами, выслеживая их по подворотням, а ты просто берешь и отпускаешь одну из них среди бела дня?– Она сказала, что твоя карта – полная чушь, – я с вызовом посмотрел ему прямо в глаза. – Что там давно никого нет, одни пустые гнезда.

— Она сказала, что твоя карта — полная чушь, — я с вызовом выдержал его взгляд. — Сказала, что там давно никого нет. Одни пустые гнезда.

— И ты, конечно, ей поверил? — Вейн сделал шаг ко мне, его голос сочился ядом. — Что, «чувство родства» проснулось? Кровь предков заговорила? Сначала ты веришь их сказкам и опускаешь клинок, а что потом, Кейн? Начнешь резать нас?

— Я всё проверил, — яростно оборвал я его тираду. — Там действительно пусто. Полная тишина. Она оказалась права.

Стелла в углу резко выпрямилась, её рука непроизвольно легла на эфес короткого меча. Напряжение в комнате стало почти осязаемым – один неверный вдох, и Дом охотников превратится в бойню.

– Она не такая, как те, кого мы встречали, – глухо добавил я. – Она сама вогнала мой нож себе в сердце… а потом просто ушла.

– Как это – сама вогнала и ушла?! Ты что, прикладывался к фляге с самого утра? – Стелла разразилась едким, дребезжащим смехом, от которого у меня внутри всё перевернулось. – Чтобы тварь ушла после клинка в сердце? Ты явно не в себе, Кейн. Совсем рассудок растерял от своей диеты.

– Заткнись, Стелла! – рявкнул я так, что мой голос ударил в стены, словно пушечный залп.

Она осеклась на полуслове. Её смех оборвался, сменившись маской остолбенения. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как в углу скребутся те самые шиншиллы. Я никогда раньше не позволял себе сорваться на неё, всегда терпел её шпильки и холод, но сейчас… Эти её вечные косые взгляды, это сочащееся из каждой поры презрение стали последней каплей. Они давили на меня сильнее, чем жажда.

– Представьте себе, ушла! – я почти выплюнул эти слова, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессилия. – Она не просто странная, она… другая.

Вейн и Стелла замерли, глядя на меня как на безумца, но мне было плевать.

– Я уже сталкивался с ней ночью. Я вогнал в неё серебро по самую рукоять, и знаете что? Она даже не зашипела! В этой девке больше мощи, чем в любом древнем выродке, которого мы когда-либо выслеживали. Но самое паршивое не это.

Я сделал шаг вперед, обводя их тяжелым взглядом.

– Она сама, целенаправленно хотела убить себя моим клинком. Словно искала смерти. Но даже наш заговорённый металл её не взял. А потом она исчезла… просто растворилась в воздухе с такой скоростью, что мой глаз, – я ткнул пальцем себе в лицо, – глаз, который видит движения летящей стрелы, не смог зацепиться даже за её тень.

Стелла медленно побледнела, её напускная спесь испарилась, уступив место холодному расчету охотника.

– Ты хочешь сказать, что по городу гуляет нечто, что ищет смерти, но не может её найти? – тихо спросила она.

– Я хочу сказать, что мы охотимся на волков, пока среди нас разгуливает божество смерти в короткой юбке, – отрезал я. – Сказала, зовут Изи, – я выплюнул это имя, словно оно обжигало мне язык. – Так торжествующе пропела, словно я должен был сразу пасть ниц и узнать это «чудо природы».

Вейн и Стелла переглянулись. В комнате повисла гулкая тишина, нарушаемая только тихим шелестом карты на столе.

– Изи? – Вейн нахмурился, его брови сошлись у переносицы, пока он лихорадочно перебирал в памяти бесконечные списки высших кланов, имена древних патриархов и бастардов, чья кровь давно смешалась с грязью. – Никогда не слышал. Хотя… стой.

Он метнулся к массивному стеллажу, схватил какой-то фолиант в потрескавшейся коже и начал яростно листать страницы, едва не разрывая пергамент.

— Нашел, — выдохнул он, не отрываясь от пожелтевших страниц. — У Морта Весталина была дочь. Изи. Единственная сестра троих братьев. Но её история оборвалась четыре с половиной столетия назад. Если верить хроникам, Морт лично предал тело дочери огню в тот же день. Такова была цена договора между вампирами и людьми. С тех пор это имя не всплывало ни в одном реестре.

– Тогда кто она такая?! – мой голос сорвался на крик, вибрируя от ярости, которую я больше не мог сдерживать. – Из чьего она клана? Мы должны вывернуть этот мир наизнанку, но выяснить о ней всё! До последней капли её проклятой, фальшивой родословной. Если наш заговоренный клинок пасует перед её кожей, значит, мы найдем другие способы. Святой огонь, солнечная сталь, запретная алхимия – мне плевать на средства. В крайнем случае… – я процедил слова сквозь зубы, – я лично снесу её прелестную голову. Посмотрим, как она будет улыбаться, когда её тело превратится в кучу пепла.

Стелла, стоявшая у окна, лишь сухо скрестила руки на груди. Её взгляд, острый и холодный, как бритва, пронзил меня насквозь.

– Снести голову той, кто движется быстрее твоей мысли? Удачи, Кейн. Тебе понадобится не только твоя хваленая «сущность», но и нечто гораздо более смертоносное. Ты сражаешься с тем, чего не должно быть.

Я проигнорировал её шпильку, хотя внутри всё клокотало. В голове, словно заезженная пластинка, крутился только один вопрос: почему она выбрала именно меня? Почему эта ожившая мертвечина, этот прах из прошлого, играет со мной в свои безумные игры, превращая мою охоту в растянутый акт самоубийства?

Глава 10

Изи

Я вышагивала по раскаленным улицам этого залитого светом города с ленивой, почти кошачьей вольной грацией. Солнце, которое должно было испепелить меня в прах по всем законам их древних преданий, лишь ласкало мою кожу, заставляя серебряные нити внутри меня едва ощутимо вибрировать. Я чувствовала себя хозяйкой этого полуденного праздника жизни, надев свою самую безупречную и фальшивую маску.

Я щедро дарила ослепительные улыбки случайным прохожим, обнажая ровный ряд зубов, в которых больше не было нужды прятать клыки. Но реакция была неизменной: едва их взгляды встречались с моими, люди инстинктивно шарахались в сторону. Они не понимали, что именно их пугает – мой слишком прямой, немигающий взор или то ледяное безмолвие, которое я источала вопреки жаре.

Для них я была сбоем в матрице, хищником, замаскированным под светскую львицу. Я видела, как бледнеют их лица, как они ускоряют шаг, чувствуя затылком мое присутствие. Это забавляло меня. Они чувствовали смерть, которая научилась носить модные очки и ходить при свете дня. Я была живым парадоксом – призраком из сгоревшего прошлого, который наслаждался их страхом, смакуя каждый глоток этого яркого, чужого мне полдня.

– И где тебя носило? – голос брата эхом отразился от низких сводов подвала стейк-бара. Он обернулся ко мне, и в полумраке его глаза блеснули холодным золотом.

– Да так … – я неопределенно махнула рукой, проходя мимо него вглубь помещения. – Нужно было кое-что проверить. Личная инспекция города.

Эреш замер, а затем в один прыжок оказался рядом. Его взгляд приковало багровое, еще влажное пятно на моей груди, прямо там, где под кожей должно было биться сердце.

– Что это, Изи?! – он схватил меня за плечи, и в его голосе прорезался рык испуга. – Тебя пытались убить? Днем? Охотники?!

Я лишь криво усмехнулась и, мягко высвободившись, вольяжно опустилась на старую дубовую лавку.

– Нет, брат. Успокойся. Это была всего лишь еще одна проверка. И, как видишь, она снова провалилась.

Я лениво скользнула пальцами по дыре в ткани топпа, чувствуя, как кожа под ней уже стала гладкой и холодной, не оставив даже шрама от заговоренной стали.

– Это сделала я сама. Его руками. Но не сработало. Опять.

Брат отшатнулся, глядя на меня как на умалишенную. В его глазах гнев боролся с отчаянием.

– Изи… Ты совсем рехнулась? Я тебя не понимаю! – он сорвался на крик, ударив кулаком по стене. – Ты годами вдалбливаешь мне, что это твоя жизнь, что ты будешь жить так, как хочешь, наперекор всем кланам… А сама втихаря ото всех ищешь способ подохнуть?! Что это за двойная игра?

Я запрокинула голову, глядя в темный потолок, и на моих губах заиграла та самая ехидная улыбка, которую я подарила охотнику.

– У меня свои цели, ясно? И лучше не суй свой костлявый нос туда, куда я не просила, Эреш. Иначе следующим, кого я отправлю на тот свет, будешь ты. И поверь, я даже глазом не моргну.

Я лениво откинулась на спинку лавки и принялась с преувеличенным вниманием изучать свой безупречный маникюр.

– Убить древнего вампира мне вполне по силам. Я проверяла это ещё два года назад… помнишь тот шумный скандал в высшем совете?

Эреш замер, и я увидела, как краска медленно сходит с его лица. Он отшатнулся, словно я внезапно превратилась в само солнце.

– Так это… это была ты? – его голос сорвался на хрип. – Ты убила Эди? Сына верховного старейшины?

Я вскинула голову и хищно оскалилась, обнажая клыки, на которых всё еще таял привкус крови того охотника.

– Верно… Он был очень, очень плохим мальчиком.

– Ты отвратительна, Изи! Как ты можешь так просто убивать своих же?

– Какой он мне «свой»? – я резко подалась вперед, и в подвале словно похолодало на десять градусов. – Они не из нашего круга, Эреш. И я не собиралась терпеть его идиотские выкрутасы.

Этот выродок действительно возомнил, что я стану послушной марионеткой в его руках? Что я буду скакать перед ним на задних лапках, словно горная коза на потеху хозяину? Он совершил роковую ошибку, решив, что может приручить то, что сам не в силах постичь. Он приковал меня тяжелыми цепями к сырым камням своего подземелья, выставив меня, как паршивого пса, на позор в этой вонючей дыре.

Пол года я томилась в этих подвалах. Я иссыхала без единой капли живой крови, чувствуя, как моё новое, искусственно созданное тело начинает медленно саморазрушаться от голода. Я была скована по рукам и ногам, лишена даже намека на движение, в то время как он заходил в мою камеру и смотрел на меня, как на забавную диковинку. Он играл со мной, как с тряпичной куклой, наслаждаясь своей мнимой властью над «бессмертной».

Его бесило моё молчание. Его приводило в ярость то, что на мой обновленный организм не действовал ни ядовитый аконит, ни самые изощренные вампирские дурманы, способные свалить старейшину. Мои вены, прошитые технологиями Обелиска, просто отторгали его химию, оставляя разум кристально чистым даже в моменты самой жуткой агонии.

Когда он понял, что не сможет сломить мой дух через зелья, он просто заковал меня в сталь. Он думал, что металл удержит то, что не удержала магия. Он верил, что время и темнота заставят меня умолять о пощаде. Какая наивность… Каждую секунду в этих цепях я ненавидела – я выжигала в своей памяти его лицо, чтобы в день, когда я освобожусь, не пропустить ни одной детали его предсмертного ужаса.

Я оказалась вплотную к Эрешу, обжигая его ледяным дыханием, и прошипела прямо в лицо:

– И знаешь что? Цепи меня тоже не берут, братец. Ни серебряные, ни заговоренные. Никакие.

Одним резким, небрежным движением я отшвырнула его в сторону, словно тряпичную куклу. Эреш отлетел к стене, а я лишь поправила юбку, чувствуя, как внутри снова разгорается эта невыносимая, скучная жажда чего-то настоящего.

– Проводи свою тренировку и проваливай, – я бросила это через плечо, даже не удостоив брата взглядом. – Ты что, правда думаешь, будто я все пять лет только и делала, что сидела на своей бледной упругой заднице и развлекалась, посасывая кровь милых людишек? Нет, Эреш. Ошибаешься.

Я резко развернулась, и в моих глазах полыхнул холодный, мертвенный огонь.

– Пол года я томилась в подвале того старого выродка. Была его девкой на побегушках, его ручной зверушкой. Сначала… сначала мне даже нравилась эта игра. Был какой-то азарт в подчинении. Но всему приходит конец. Игра наскучила. А вот он решил, что может решать за меня. Решил, что он – хозяин положения, и вцепился в меня мертвой хваткой.

Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как Эреш вжимается в стену.

– Поэтому он и сдох. Я уже год ищу свою смерть, Эреш. Ищу способ оборвать эту бесконечную ленту дней, но пока – пустота. Иногда я жажду конца, иногда – нет. Вот такая я, представь себе. Нет сердца, нет чувств… только скука и дикий азарт, перемешанные в один ядовитый коктейль.

Я подошла к нему вплотную и коснулась его шеи ледяными пальцами.

– Знаешь, я, возможно, и правда сдохну, если мне оторвать голову или вырвать сердце. Но я не позволю этого сделать какому-то отребью. Я хочу умереть красиво, как королева, а не как загнанное животное на скотобойне. Понимаешь разницу?

– Чем тебе не живётся как раньше? Что тебе не нравится? – Эреш отозвался сухо, почти отчужденно. – У тебя есть всё: сила, свобода, кровь. У тебя есть я. Чего еще желать?

Я медленно подняла на него взгляд. В груди было пусто, как в выгоревшем склепе.

– Мне скучно, Эреш. Ясно тебе? Просто невыносимо скучно.

Я подошла к нему, чувствуя, как между нами растет ледяная стена, которую не пробить ни криком, ни слезами.

– Раньше я жила. Понимаешь? По-настоящему. Даже будучи наполовину мертвой, я чувствовала пульс этого мира. А сейчас… – я приложила ладонь к груди, там, где под кожей царило неподвижное безмолвие. – Тут даже не стучит. Один холод.

Я коснулась пальцами виска, глядя в его полные непонимания глаза.

– И здесь, внутри, нет ни малейшего желания проживать то, что было раньше. У меня не осталось чувств. Ни к кому. Даже к тебе, мой дорогой брат, я чувствую лишь… НИЧЕГО. Пустоту.

Эреш вздрогнул, и я увидела, как по его лицу пробежала тень боли. Раньше это заставило бы мое сердце сжаться, но сейчас я лишь бесстрастно фиксировала его реакцию.

– Ты был единственным, с кем я чувствовала тепло и защиту. А теперь мне плевать, кто ты и что пытаешься мне доказать. Я изо всех сил стараюсь не обрывать нашу связь, пытаюсь вести себя «обычно», чтобы ты не видел, каким чудовищем я стала внутри.

Я сделала шаг назад, и мой голос стал еще тише, приобретая зловещую глубину.

– Но ты… ты каждым своим словом, каждым упреком заставляешь меня ненавидеть тебя этим моим пустым, выжженным сердцем. И если я найду свою смерть в руках того охотника – пускай. Так тому и быть. Это будет лучше, чем бесконечный холод.

– Мы могли бы покопаться в архивах отца, Изи, – голос Эреша дрогнул от слабой надежды. – Он собирал древние свитки, искал способы исцеления… Вдруг там есть ключ? Мы всё исправим, слышишь? Я помогу тебе.

Я замерла на мгновение, а потом театрально всплеснула руками, издав короткий, пустой смешок, от которого по стенам подвала пополз иней.

– О, конечно! Конечно, всё можно исправить! – я посмотрела на него с безумным восторгом, в котором не было ни капли тепла. – Я даже знаю рецепт этого «исцеления».

Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как он подался вперед, ловя каждое мое слово. Моя улыбка стала шире, обнажая идеальные, смертоносные клыки.

– Смерть. Вот единственный выход, Эреш. Вот что можно и нужно сделать. Никакие пыльные свитки не заставят это мертвое мясо в моей груди забиться снова. Только покой. Только окончательный, красивый финал.

Я подошла к выходу, обернувшись у самой двери. В полумраке мои глаза казались двумя раскаленными углями.

– Не ищи спасения там, где его нет. И да, ты исчерпал лимит на сегодня, – я бросила это через плечо, уже не скрывая ледяного равнодушия. – Я больше не хочу тренироваться. Спарринг с тобой сейчас – это как бить подушку. Никакой отдачи, только лишний шум.