Вне ритма смерти

Воздух казался густым и неподвижным, словно застывший кисель, в котором завязли отголоски чьих-то криков и тихий звон хрустальных кубков. Вдоль стен выстроились рыцарские доспехи – пустые стальные скорлупы, чьи забрала теперь казались мне немыми свидетелями моего позора.

Сводчатые потолки терялись в непроглядной тени, а под ногами расстилались ковры, чей ворс когда-то был ярко-алым, но теперь выцвел до цвета запекшейся, несвежей крови. На стенах в золоченых рамах замерли мои предки – величественные, заносчивые мертвецы с одинаково холодными глазами. Они смотрели на меня с нескрываемым презрением, словно чувствовали, что я больше не принадлежу их миру «чистой крови».

В этом замке время не просто остановилось – оно сгнило. Каждый канделябр, каждая трещина на мраморной лестнице кричали о превосходстве, которого больше не существовало. Я чувствовала, как этот дом пытается подчинить меня своей воле, заставить склонить голову перед величием готики.

Огромные створки тронного зала разошлись передо мной с протяжным стоном несмазанных петель. Не удостаивая взглядом застывших в тенях гвардейцев и запыленные гобелены, я направилась прямиком к возвышению, где в полумраке восседал тот, кто считал себя венцом творения.

Я остановилась всего в паре шагов от этого нелепого гранитного трона.

– Здравствуй, отец, – бросила я. Мой голос звучал мягко, почти по-детски, но я знала: яд в моих словах он почувствует сразу.

Я медленно обернулась, картинно морща нос. Копоть от факелов, веками въедавшаяся в лепнину, вызывала у меня лишь брезгливость.

– Гляжу, прогресс обходит это место стороной? Ты даже элементарными машинами не обзавелся, папа. Всё те же пыльные углы и средневековый пафос. Скучно.

Мой смех – резкий, звонкий, с привкусом того самого безумия, которое подарило мне воскрешение – взлетел к высоким сводам и рассыпался по залу ледяным крошевом.

– Вы всё еще цепляетесь за прошлый век… Рюши, парча, нелепые камзолы. Пора признать, папочка: это безнадежно вышло из моды. Сейчас в тренде строгие линии, минимализм и функциональность. А вы, – я небрежно обвела рукой застывших в тенях аристократов, – вы просто кучка теней, вцепившихся в древнее барахло. Пытаетесь сойти за великих господ, а со стороны выглядите как моль, пирующая в антикварной лавке, которая вот-вот развалится.

– Изи! – его голос, тяжелый, как надгробная плита, ударил по ушам. Воздух в зале мгновенно заледенел, пропитавшись его властью. – Хватит паясничать. Где ты пропадала пять лет после того, как… тебя вернули?

– То здесь, то там, – я неопределенно махнула рукой в сторону витражей и с преувеличенным интересом принялась изучать свой свежий маникюр. – Мир огромный, папа, и в нем куда веселее, чем в этом склепе.

– К тому же, ты ведь ни разу не соизволил явиться лично, чтобы проверить, насколько удачно меня воскресили, – я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, игнорируя рычание гвардейцев в тенях. – А ведь я была твоей самой любимой дочерью, папа. Помнишь? Золотая девочка, надежда клана… И что же получается теперь? Стоило мне один раз «сломаться», и я перестала быть достойной твоего драгоценного времени? Тебе было плевать, каково мне жить с этим новым, чужеродным пульсом в венах.

– Я посылал за тобой сыновей! – в его голосе прорезался гнев. – Своих лучших людей, верных клятве крови!

– Мог бы и сам заглянуть, – я резко оборвала его, вскинув глаза. В них на мгновение вспыхнул алый, нечеловеческий огонь. – Ах, да. Я и забыла. Ты же у нас слишком велик, чтобы «появляться на людях».

Отец пропустил шпильку мимо ушей, но его лицо окаменело.

– Раз уж тебя вернули в этот мир, ты должна жить здесь, под моим присмотром. Своими выходками ты ставишь нас всех под удар.

– А что не так? – я всплеснула руками, и мой голос перешел в опасное шипение. – Возможно, тебе не доложили, отец, но я уже не та Изи, которую ты привык видеть в розовых платьях. Мне плевать на ваши законы и ваше мнение. Оставь свои нотации тем, кто так много лет готовил мое воскрешение. Я не просила этой жизни! Если тебе так не нравится мое поведение – верни мне покой. Просто убей меня.

– Тебя нельзя убить, Изи, – глухо отозвался он.

– Да как это нельзя? Оторви мне голову! Не буду же я, как курица, бегать тут по залу без головы, – я шагнула ближе, в упор глядя на него.

– Я не могу, – он опустил голову, и в этом жесте впервые промелькнула слабость. – Ты моя единственная дочь.

– Отец, посмотри на меня! – я почти выкрикнула это. – Я не та, кого ты оплакивал! Это тело – чужое!

– Нет, Изи…

– В таком случае – отстань! Я сама решу, как мне жить.

– В городе орудуют охотники, – его голос снова обрел сталь. – Они истребляют наших.

– Ой, да знаю я… – я легкомысленно отмахнулась. – Вялые они, как прошлогодние огурцы. Правда, один попался шустрый, но слабоват пока. Вон, видал? – я указала на дыру в своем алом шелке. – Такой наряд испортил, скотина… Я ему это еще припомню. Но глаза… глаза у него красивые. Алые. Прямо как мне нравится.

Отец буквально вскочил с трона.

– Держись от него подальше! Если передумала подыхать по-настоящему, не смей крутиться рядом с ним. Уходи с его дороги немедленно!

– А что такого? – я прищурилась, чувствуя, как внутри разгорается азарт. – Обычный охотник. Ну, глаза красные, подумаешь.

– Это помесь, Изи! – рявкнул он, и его голос громом раскатился под сводами, заставив пламя факелов присесть до самого пола. – Человек и вампир в одном флаконе. Никто не знают, какой силой он обладает на самом деле…

Он подался вперед, вцепившись костлявыми пальцами в подлокотники так, что камень хрустнул.

– Он сотворён не для жизни, Изи. Он сотворён для того, чтобы убивать нас. Каждую клетку его тела программировали на нашу погибель.

Слова отца подействовали на меня как лучший наркотик. Запретный плод всегда был моим любимым лакомством. Мне до безумия захотелось понять, на что же на самом деле способен этот странный «мутант» с печальными красными глазами.

– Да ничего он не умеет, – бросила я отцу, не скрывая разочарования. – Я отшвырнула его, как пустую жестянку. Он даже не сопротивлялся – только и делал, что хлопал своими красивыми глазами, только платье попортил. Ни драки, ни азарта. Скукотища.

Я раздраженно дернула плечом, давая понять, что тема закрыта.

– Всё, хватит. Повидались – и будет. Я хочу отдохнуть, день выдался на редкость паршивым. Эти девки в городе… Господи, как они визжат! У меня чуть кровь из ушей не пошла. Раньше люди были хотя бы выдержанными, а сейчас – чуть что, сразу ультразвуковой писк на всю улицу. Хоть бы одна в ступор впала для разнообразия.

– Ты убила Изаниса, Изи… – проговорил он, и в его голосе впервые прорезалась не ярость, а какая-то дряхлая, немощная горечь.

– И что? Тебе вдруг стало его жалко? – я вскинула подбородок, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.

– Изи, вы же любили друг друга, – он смотрел на меня так, будто я была поломанной куклой. – Я дал обещание, что ты станешь его женой. Мы ждали этого союза веками.

– Это было в прошлой жизни! – я резко махнула рукой, обрывая его сентиментальный бред. – Я умерла, если ты забыл. И ты сам же избавился от моего тела в тот же чертов день. Вот она – вся твоя «любовь», отец. Ты выкинул меня, как битый хлам, как бракованную деталь своего великого плана.

Я сделала шаг к трону, и мой голос сорвался на рычание:

– Тело матери два года лежало в хрустальном гробу в подвалах. Ты спускался к ней каждый день, менял цветы, шептал ей сказки! А что же я? Твоя «любимица»? Меня ты сжег, как какой-то мусор! Изанис… – я запнулась, вспоминая его лицо, – он мог бы воскресить меня в моем собственном теле. Его магия крови могла заставить мое сердце забиться снова. Я была бы сейчас той, кем была. Живой. Настоящей.

Я рявкнула так, что в витражах звякнули стекла:

– Но нет! Ты лишил меня этого шанса. Меня воскресили без моего согласия, вскрыв мою могилу и засунув остатки сознания в это… высокотехнологичное месиво. Я уже привыкла к той темноте, я научилась принимать покой смерти! А теперь я здесь, в черти пойми каком теле, в котором вместо чувств – микросхемы и холодный расчет. Поэтому он заслужил свою участь. Изанис был частью твоего старого мира, папа. Он мне больше не нужен. Мне вообще больше никто из вас не нужен.

Я видела, как он побледнел, как его пальцы судорожно впились в гранит.

Отец попытался что-то сказать, его голос дрогнул от невысказанной нежности, но я пресекла это на корню.

– Довольно, отец! – я резко вскинула руку, обрывая его на полуслове властным жестом.

В этом движении не было прежней покорности, только холодная решимость. Я сделала шаг вперед, и мой голос, ставший пугающе твердым, заполнил пространство мрачного зала:

– Отныне я – единственная хозяйка своей судьбы. Это тело принадлежит мне, и только мне, как и каждая секунда моей новой жизни. Твои правила здесь больше не действуют.

Я прищурилась, и в моих алых глазах вспыхнул опасный огонек. Голос понизился до ледяного шепота, от которого по стенам, казалось, пополз иней:

– Предупреждаю один-единственный раз: пришлешь за мной еще хоть одну свою ищейку – я лично откручу им головы и пришлю тебе в качестве сувенира. Не смей беспокоить меня без чертовски веского повода. Тебе ясно?!

Не дожидаясь ответа и не желая видеть его застывшее, словно маска, лицо, я стремительно развернулась. Мои каблуки выбивали яростный, чеканный ритм по каменным плитам пола. Я уходила прочь от этого душного величия, от чужих ожиданий и призраков прошлого, которые больше не имели надо мной власти.

За дверями меня ждал ночной город, и я собиралась взять от него всё.

– Сестра… – голос Эреша прозвучал как скрежет металла, когда он преградил мне путь к выходу из этого душного склепа, который отец называл домом. – Соизволь уделить время брату. Мы, как-никак, целое столетие не виделись. К тому же, тебе явно не помешает тренировка. Твое новое тело выглядит… дряблым.

Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.

– Я могу этими «дряхлыми» руками свернуть тебе шею, братец, – прошипела я, сузив глаза. – Хочешь проверить?

Эреш лишь хищно оскалился. Он не стал ждать ответа – одним смазанным, молниеносным движением он сократил разделявшее нас расстояние. Прежде чем я успела вскинуть руки для удара, он жестко перехватил мои запястья и рывком завел их за спину, вжимая меня в холодную стену. Захват был стальным, профессиональным.

– Я пью кровь животных, сестра, – его шепот обжег мое ухо, в нем сквозило ледяное превосходство. – Но ответь мне: почему тогда я всё равно сильнее тебя?

Я дернулась, пытаясь вырваться, но он лишь крепче сжал пальцы, демонстрируя, что мое «новое тело» пока лишь красивая оболочка, не готовая к настоящей схватке с древним вампиром.

– Твои ментальные фокусы и дерзкие взоры – этого слишком мало, Изи, – Эреш разжал хватку, но в его глазах всё еще горело ледяное превосходство. – Тебе нужна настоящая закалка, а не эта клоунада. Пошли за мной.

Он развернулся, не сомневаясь, что я последую за ним. Его уверенность бесила, но азарт внутри меня перевесил гордость.

– И так, чем ты хочешь со мной поделиться, братец? – я с кошачьей грацией раскинулась на жесткой деревянной лавке, словно на шелковых простынях.

С дерзким вызовом я вытянула свои превосходные, бесконечно длинные ноги, позволяя алому шелку платья бесстыдно задраться почти до бедер.

– Убери это! Живо! – Эреш тут же грубо пнул меня по лодыжкам, заставляя сесть ровно. – Я твой брат, а не очередной кандидат в любовники. Имей совесть.

– А что такого? – я лишь невинно захлопала ресницами, хотя внутри всё клокотало от смеха. – Я всего лишь сижу, мне так удобно. Неужели тебя так легко смутить, великий воин?

Он не ответил, лишь просверлил меня тяжелым, полным затаенной злобы взглядом. В тишине зала его голос прозвучал на удивление глухо и честно:

– Я был напуган, Изи… Напуган, когда ты открыла глаза и встала из того гроба. Изанис годами выедал мне мозг, умоляя помочь ему с ритуалом. Его одержимость не угасала целый век. Я, дурак, поверил, что ваша любовь настолько сильна, что сможет преодолеть саму смерть. Думал, ты вернешься прежней, пусть и в другом «сосуде».

Он резко вскинул руку и ткнул в меня обвиняющим пальцем, его голос сорвался на рычание:

– Но посмотри на себя! Ты – дикая. Ты – полная противоположность той сестре, которую я знал и… защищал. Раньше ты была слишком похожа на человека, бесила весь клан своей нежностью, этой нелепой безмятежностью. На фоне наших кроваво-красных знамен и черного камня ты вечно маячила розовым бельмом в своих дурацких платьях. А что сейчас? Ты стала такой же, как мы. Даже хуже. Ты стала воплощением того, чего мы сами в себе боимся. Ты стала… злой.

Я слушала его, и на моих губах расцветала холодная, ядовитая улыбка.

– Да ты просто завидуешь мне, Эреш, – я с деланным безразличием закатила глаза и вызывающе сложила руки на своей пышной груди, подчеркивая каждый изгиб нового тела. – Признай это, братец. Ты всю свою бесконечную жизнь втайне мечтал о такой свободе, какая есть у меня.

Я подалась вперед, и мой голос приобрел вкрадчивые, ядовитые нотки.

– Что толку от ваших благородных диет? Кровь животных… – я поморщилась, словно от запаха гнили. – Она же пресная, в ней нет ни искры жизни, ни того дикого драйва, который дает человеческая. Я вообще не понимаю, как я раньше могла давиться этой бурдой и называть её «любовью».

Я коротко и зло рассмеялась, видя, как на его шее вздулась вена от сдерживаемого гнева.

– От человеческой крови у тебя окончательно снесет крышу, Изи! – Эреш почти сорвался на крик, его лицо исказилось от смеси ярости и беспокойства. – Ты не понимаешь, во что превращаешься!

– Ой, да знаю я, знаю, – я лениво накрутила черный локон на палец, разглядывая его с таким видом, будто это была самая важная вещь в мире. – Завидуй молча, ладно? Если хочешь, я могу тебе втайне принести пакетик… настоящий, «живой» крови. Попробуешь, каково это – чувствовать огонь в жилах, а не болотную жижу.

Я сделала театральную паузу и сокрушенно цокнула языком, изображая притворный испуг:

– Ах, нет… забыла! Твои глазки сразу поменяют цвет, и папа устроит тебе взбучку. Папа накажет, – я едва сдерживала приступ веселья, глядя, как желтые глаза брата начинают опасно вибрировать от гнева.

Я рывком поднялась с лавки, поправляя подол алого платья, которое едва прикрывало мои бедра.

– Ну давай, выкладывай, чего ты там хотел мне показать? Показывай свои фокусы, и я пойду. У меня дела, и, честно говоря, я проголодалась. Этот твой замок нагоняет на меня тоску и зверский аппетит.

Эреш молчал, но воздух вокруг него, казалось, стал густым и тяжелым. Он медленно направился к центру тренировочной площадки, где на стойках висело оружие, которое не видело крови уже добрую сотню лет.

– Ты что, серьезно хочешь драться прямо сейчас? – я картинно выгнула бровь, окинув взглядом свои голые плечи и подол. – На мне же платье, братец! Ты хоть представляешь, сколько оно стоит?

– Вставай, Изи, – отрезал Эреш, проигнорировав мой выпад. Его голос стал сухим и жестким. – Мне плевать на твой наряд. Если ты собралась гулять по городу, ты должна уметь убивать в чем угодно.

Я пренебрежительно пожала плечами, но внутри всё подобралось. Медленно, смакуя каждое движение, я вышла в центр зала. Встала в безупречную боевую стойку – ту самую, которой он сам муштровал меня десятилетиями до моей смерти. Центр тяжести смещен, колени чуть согнуты, руки готовы к молниеносному выпаду.

Эреш замер на мгновение, а потом его хохот, сухой и колючий, заполнил всё пространство тренировочного зала.

– Боже, Изи … выглядишь убого, – выдавил он сквозь смех, в котором не было ни капли веселья. – Тебе уже не пятьдесят лет, и ты не та хрупкая принцесса. Эта стойка безнадежно устарела. Она для тех, кто боится испачкать руки, а не для хищника.

– А что не так-то? – я сузила глаза, чувствуя, как в кончиках пальцев начинает пульсировать ярость. – Сам же меня так учил! «Держи спину, Изи», «следи за локтями, Изи»… Теперь это вдруг стало «убогим»?

– Мир изменился, – он медленно начал обходить меня по кругу, как волк овцу. – И охотники, вроде того красноглазого, не будут ждать, пока ты красиво выставишь ножку. Они просто перережут тебе горло.

Он внезапно замахнулся, проверяя мою реакцию, и я инстинктивно дернулась, едва не запутавшись в собственном подоле.

Эреш не стал тратить время на споры. Он лишь коротко качнул головой, и в его глазах блеснула холодная решимость. Одним слитным движением он выхватил с полки тяжелый клинок и, превратившись в едва различимое косматое пятно, метнулся ко мне. Воздух свистнул у самых моих ног.

Я едва успела отпрянуть, чувствуя, как лезвие обдало кожу ледяным холодом. Секунда – и мой роскошный алый подол, срезанный идеально ровно, отлетел в сторону, обнажая мои бедра.

– Эй! Ты что творишь, урод?! – взвизгнула я, едва не споткнувшись от неожиданности. – Это же новая коллекция! Я её только вчера купила!

– Плевать, – бросил он, даже не замедляясь. Его голос звучал глухо, как из-под земли. – Украдешь еще десять таких, если выживешь.

– Я не крала, я купила! Ты – сволочь, Эреш! – я задохнулась от возмущения, но времени на оскорбления не осталось.

Брат превратился в смертоносный вихрь. Он метался вокруг меня, нанося выпад за выпадом. Сталь пела в сантиметрах от моего лица, шеи, живота. Я едва успевала реагировать, используя свою новую вампирскую скорость: мир вокруг замедлялся, и я уходила с линии атаки резкими, ломаными прыжками, едва касаясь носками пола.

– Изи, хватит танцевать! – рявкнул он, снова сокращая дистанцию. – Ты должна драться, а не бегать! Нападай, если в тебе осталось хоть капля большей смелости, чем в комнатной собачке!

Его клинок снова прочертил дугу, едва не задев мое плечо. Я чувствовала, как азарт и ярость начинают вытеснять обиду за испорченное платье. В кончиках пальцев закололо, а мир в моих глазах начал окрашиваться в багровые тона.

Я не стала больше уворачиваться. В тот миг, когда его клинок снова должен был рассечь воздух рядом с моим плечом, я просто… перестала бегать.

Резким, стальным захватом я перехватила его кисть. Мои пальцы сомкнулись на его запястье с такой чудовищной силой, что кости под кожей отчетливо и сухо хрустнули. Эреш даже не успел осознать, что произошло – его глаза расширились от шока, а пальцы невольно разжались, выпуская оружие.

Я не дала ему опомниться. Одним коротким, мощным рывком я швырнула брата в сторону, как надоевшую игрушку. Он пролетел добрых пять метров, с глухим ударом врезался в каменную стену и медленно осел на пол. Его взгляд, полный неподдельного ужаса и неверия, замер на мне.

– Эреш, ты так и не понял? – я медленно направилась к нему, игнорируя обрывки своего некогда роскошного платья. – Я пью кровь людей. Живую, горячую, пульсирующую кровь. Во мне сейчас силы в десять раз больше, чем во всех твоих «правильных» диетах вместе взятых.

Я остановилась прямо перед ним, глядя сверху вниз на своего некогда всесильного наставника.

– Да, возможно, я пока не так опытна в бою, как ты. Но я далеко не так плоха, как ты отчаянно пытаешься доказать сам себе.

Эреш медленно поднялся, прижимая поврежденную руку к груди, но вопреки боли на его лице расцвела хищная, почти гордая улыбка. В его глазах вспыхнул азарт истинного воина, признавшего в противнике равного.

– Отлично, – прохрипел он, поправляя вывихнутое запястье с сухим щелчком. – Тогда жду тебя завтра в нашем месте. Будем наверстывать твою дисциплину. Я не позволю ни одному вшивому охотнику лишить тебя жизни… по крайней мере, пока ты сама этого не захочешь, – в его взгляде промилькнуло блажение.

– Идет! – тут же отозвалась я, и в моем голосе проскользнули прежние задорные нотки.

Но стоило ему развернуться, чтобы уйти, как я добавила, ехидно прищурившись:

– Но… забудь про это пыльное кладбище и свои душные залы, Эреш. Приходи завтра в «Стейк-бар» на центральной улице. Там в подвальном помещении есть отличное место для нелегальных боев. Я не собираюсь больше крутиться среди надгробий и вдыхать вековую вонь.

Я подошла к нему почти вплотную, игнорируя его ошеломленный вид, и шепнула прямо в лицо:

– Новый век – новые возможности, братец.

Глава 9

Кейн

Ночь была моей стихией, но сегодня она не принесла удовлетворения. Я бродил по истерзанным туманом лесам и заброшенным окраинам города до самого рассвета, методично выслеживая ту самую вампиршу. Её след – сладкий, с ароматом розы и морозной мяты – то и дело терялся среди запахов гниющей листвы и городского смога.

Вместо неё мне попадался лишь обычный молодняк. Неопытные, самовлюбленные юнцы, которые едва научились клыками вскрывать вены, но уже возомнили себя хозяевами ночи. Они выскакивали из теней, пытаясь напугать меня своим фальшивым рычанием, но стоило мне лишь на секунду сфокусировать на них взгляд своих алых глаз, как их самоуверенность сменялась первобытным ужасом.

Я вернулся в наш временный домик на окраине города лишь тогда, когда небо на востоке начало наливаться свинцовым светом предрассветного часа. Дверь скрипнула, впуская меня в прохладу прихожей.

– Ты опоздал, – голос Вейна разрезал тишину штаба, вырывая меня из оцепенения.

Вейн не оборачивался, но по его напряженной спине я понял – добрых вестей не будет.

– Знаю. Ночь выдалась дерьмовой, – бросил я, проходя к столу.

– Она у всех здесь дерьмовая, Кейн, – прошипела Стелла. Она даже не удостоила меня взглядом, неистово вонзая циркуль в пожелтевшую кожу карты.

Вейн медленно перевел взгляд с меня на неё, и в воздухе заискрило напряжение.

– У нас под носом творится черт знает что, а вы решили продолжить свои любовные игры? – в его голосе лязгнуло железо. – Стелла разберайся со своей грызней позже. Сейчас смотрите сюда.

Я склонился над столом, вглядываясь в свежие пометки. Карта была испещрена тревожными знаками в южном секторе.

– В этих кварталах – массовое скопление «надкусанных», – Вейн ткнул пальцем в лесной массив. – Молодые ребята. Все живы, но превратились в тени. Едва волочат ноги, выпитые почти досуха. Больницы забиты до отказа, запасы донорской крови тают на глазах. Нам нечем их восстанавливать.

Я почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Это не одиночка и не случайная трапеза.

– Здесь орудует целый клан, – глухо произнес я, понимая, что охота только начинается». – Красноглазых стало слишком много, – я с силой сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. – Какого черта произошло? Почему они поперли изо всех щелей именно сейчас?

Вейн лишь равнодушно пожал плечами, не отрываясь от бумаг. Его спокойствие бесило.

– Власть сменилась, или кто-то из их выродков возомнил себя бессмертным. Какая разница? Их нужно вырезать, а не изучать их генеалогическое древо.

– Где остальные? – я обвел взглядом пустой зал Дома охотников.

– Давно в деле. Думаешь, мир замрет в ожидании, пока ты соизволишь явиться? – Вейн наконец поднял на меня тяжелый взгляд. – Ты стал странным, Кейн. В последних стычках тебя зацепили пару раз там, где раньше ты бы и волоса не потерял. Что с тобой творится?

– Я перестал пить кровь, – отозвался я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Она… противная. Стала на вкус как сточная канава.

Вейн резко выпрямился, и в его глазах блеснула опасная искра.

– Кейн, ты не капризная девка, чтобы воротить нос от рациона. Твоя натура, всё твое чертово тело требует этой подпитки, иначе ты сдохнешь в первой же канаве! Я для кого, по-твоему, закупил партию молодых шиншилл? – он кивнул в сторону клетки в углу, где в тени копошились испуганные зверьки.