Вне ритма смерти

Вне ритма смерти

☽ Сюжет ☾

В тексте вас ждут:

✿ Дерзкая и сильная героиня.

★ Противостояние характеров и троп «от ненависти до любви».

☀ Опасный Охотник, который не привык проигрывать.

✧ Атмосфера темного фэнтези и накал страстей.

▲ Любовный треугольник.

♥ Интимные сцены.

Плей лист

♫ Shameless – Camila Cabello

♫ WRONG – Chris Grey

♫ Breathing My Last – Obsidian Swing

♫ Circle of ash – ÉTHER DARK MOTIVATION

♫ Burn Me Beautiful – Shadow Beloved

♫ Dark_ sillo_vender - Пустота в нутри

♫ Me and the devil - Soap&skin

♫ After dark - Mr.kitty

♫Live forever - Cat pierce

Пролог

Я не боролась с темнотой. Я приняла её как высшую награду, как единственный честный финал за всё, что мне пришлось пережить. Тот последний выдох был самым сладким в моей жизни – моментом абсолютного, заслуженного покоя. Но у мироздания на мой счет оказались садистские планы.

Меня выдернули из небытия, словно сломанную куклу, и заперли в чужой, ледяной плоти. Вместо души в моей груди теперь – оглушительная, мертвая тишина. Вакуум, который не заполнить ни криком, ни слезами. Я не просила об этом «подарке», но раз я снова здесь, правила буду диктовать я. Эта жизнь – моя. И право на финал тоже решаю я.

Я бродила среди живых бесцельной тенью, пока не встретила его. Мой Охотник.

От него пахнет оружейным маслом, старой кожей и неизбежностью. Он – идеальный палач, чья цель – стереть такие «ошибки» природы, как я, и вернуть их в уютную могильную пыль. Я предложила ему сделку, от которой невозможно отказаться: я помогу ему выжечь вампирское гнездо, разрушившее мою судьбу, а он – подарит мне пулю в сердце. Честный обмен. Кровь за покой.

Но я не учла одного. Чем чаще я вижу его отражение в прицеле, чем ближе подхожу к краю, тем громче в моей пустоте оживает забытый ритм. Мое замерзшее сердце решило ожить в самый неподходящий момент. Оно бьется ради того, кто обязан его остановить. И этот стук пугает меня сильнее, чем вечная тьма.

Раньше всё было просто: пуля, тишина, забвение. Но теперь, глядя в его глаза, я впервые чувствую страх. Страх того, что мой идеальный план на смерть даст осечку.

Глава 1

Замок Пан-Эритро́н

Склеп дышал могильным холодом, а воздух, пропитанный ароматом застарелой крови и жжёной полыни. В центре зала, на истерзанном временем обсидиановом алтаре, покоилось тело молодой девушки. Лицо её было безмятежным, кожа – алебастровой с небольшой россыпью веснушек на лице, а тонкие пальцы застыли в последнем, неоконченном жесте.

– Изанис … – голос Эреша дрогнул, сорвавшись на хриплый шепот. Он не решался коснуться ледяного камня. – Ты уверен, что мы имеем право прерывать её покой? Уверен, что это – именно то, чего она хотела бы?

Изанис даже не повернул головы. Его руки, испачканные в ритуальной саже, уверенно чертили на полу знаки, которые не должен знать ни один смертный.

– Замолчи, Эреш, – отрезал он, и в его голосе лязгнула сталь. – Твои сомнения сбивают ритм заклятия. Каждое твоё слово – лишняя трещина в круге.

– Я просто не думаю, что она будет рада возвращению, – Эреш бросил быстрый, полный ужаса взгляд на неподвижное тело. – И сосуд … Ты уверен, что эта плоть выдержит её мощь? Они лишь отдаленно похожи. Она проснется в чужом доме.

Изанис наконец выпрямился, и в его глазах вспыхнул багровый отсвет ритуальных огней.

– Идеальных совпадений не бывает спустя столетия, – прошипел он глядя на девушку, её чёрные волосы, бледное худое лицо. – Эта девка уже была во власти смерти, когда мы её нашли. Ушла тихо, без боли, без насилия – именно так, как требует обряд. Её жизнь просто вытекла, оставив место для той, чьё имя мир забыл слишком рано. Нам нужно мёртвое тело, но чистая душа.

Он снова склонился над алтарём, прижимая ладонь к груди покойницы.

– Хватит терзаться милосердием, Эреш. Просто выполняй то, что должен. Мы возвращаем не человека. Мы возвращаем твою сестру.

– Зачем, Изанис? Зачем ты на самом деле это делаешь? – Эреш не унимался, его голос метался под сводами склепа, как загнанная птица. – Что, если она проснётся и первой её мыслью будет оторвать нам головы? Прошло четыре с половиной столетия! Она уже не та женщина, которую ты помнишь. Смерть меняет всё … а такая долгая смерть превращает душу в лёд.

Изанис резко обернулся. Ритуальный нож в его руке дрогнул, отразив холодный свет факелов. Его лицо, обычно бесстрастное, исказила гримаса ярости и отчаяния.

– Слушай меня! – взвинтился он, и его голос сорвался на хрип. – Я просто хочу вернуть её, ясно?! Мне плевать на риск, плевать на века и на то, кем она стала. Я люблю её. Каждая секунда без неё была для меня медленным гниением.

Эреш на мгновение замолчал, глядя на друга с горьким сочувствием. Он сделал шаг вперёд, вплотную к границе кровавого круга.

– Ты любишь её, – тихо, почти шепотом повторил он. – Но вот в чём главный вопрос, Изанис … Любит ли она тебя? Или ты просто возвращаешь к жизни своего будущего палача?

Изанис оставил вопрос без ответа – тишина в склепе стала тяжёлой, как могильная плита. Он лишь сильнее сжал костяную рукоять ритуального кинжала, чувствуя, как его собственные пальцы немеют от холода, исходящего от обсидиана.

Его взгляд был прикован к алтарю. Там, в неверном свете догорающих факелов, покоилось хрупкое, едва остывшее тело – пустой сосуд, предназначенный для величайшей из теней. В этом бледном лице не было ничего от той силой и нежной девушки, которую он помнил, но сейчас это не имело значения.

Изанис сделал шаг вперед, переступая черту, за которой заканчивался разум и начиналось безумие. Он знал: то, что он собирается сделать, навсегда изменит порядок вещей. Он не просто возвращал возлюбленную – он впускал в этот мир древнюю бурю, для которой нынешняя плоть была лишь временным домом, тесной и неудобной клеткой.

– Грядет великая жажда, – прошептал он, занося лезвие над ладонью, чтобы скрепить сделку с бездной. – И я стану первым, кто напоит её.

Острая сталь с тихим шипением рассекла кожу, и тёмные капли его крови упали прямо на безжизненные губы девушки.

– Твое время ещё не вышло, – прошептал он, и этот шёпот прозвучал как приговор.

Воздух в склепе внезапно загустел, превращаясь в ледяной кисель. Свет факелов съежился, уступая место первобытной тьме, которая поползла из углов к алтарю. Эреш отпрянул, чувствуя, как тёмные волосы на затылке встают дыбом от мощи, которую они пробудили. Это была не просто магия – это было насилие над самой природой.

Тело на алтаре выгнулось дугой. Кости хрустнули в гробовой тишине, словно дерево под напором бури. Чужая плоть сопротивлялась, не желая принимать в себя вековую ярость древней сущности.

– Изи … – выдохнул Изанис, подаваясь вперёд. – Вернись ко мне.

В этот миг всё замерло. Пульсация ритуальных кругов прекратилась, тьма всосалась в грудную клетку покойницы. Секунда, две, три … Гулкая тишина давила на барабанные перепонки.

А затем девушка резко распахнула свои глаза.

В них не было ни человеческой теплоты, ни узнавания, ни той любви, ради которой Изанис рискнул всем. Только бесконечный, бездонный мрак и холодная, кристально чистая жажда. Она не сделала вдоха – мёртвому телу он был не нужен. Она просто смотрела на Изаниса, и в этом взгляде читался лишь один вопрос:

«Зачем ты посмел меня разбудить?»

– Изи?.. – выдохнул Изанис, сокращая последние дюймы расстояния. Его голос, обычно холодный и властный, сейчас дрожал от безумной, почти человеческой надежды. Он потянулся к её лицу, мечтая вновь ощутить ту, что век была лишь горьким воспоминанием.

Ответ был мгновенным и страшным.

Её пальцы – ледяные, тонкие, но обладающие силой – метнулись вверх, словно стальной капкан. Она вцепилась в его горло мёртвой хваткой, лишая даже такого опытного вампира, как он, возможности отпрянуть. Прежде чем Изанис успел осознать, Изи рывком притянула его к себе. Клыки, острые, как хирургическая сталь, с влажным, торжествующим хрустом вошли в его плоть.

Изанис вскрикнул. Его руки судорожно уперлись в край обсидианового алтаря, пальцы скребли по камню, оставляя на нем глубокие кровавые борозды. Его лицо, не знавшее страха перед смертью, исказила гримаса боли. Вампирша не просто пила – она властно, с жадностью истинного монарха высасывала из него саму суть, восполняя пустоты, концентрированной кровью. Каждый глоток отзывался в его бессмертном теле ледяным онемением, опустошая сосуды, которые не могла забрать обычная смерть.

А затем, так же внезапно, как напала, она разжала пальцы. С утробным, хищным рычанием Изи с невероятной силой отшвырнула его от себя, словно надоевшую куклу.

Изанис пролетел несколько метров и со стоном приземлился на спину, вылетев далеко за пределы защитного магического круга. Пыль поднялась в воздух, забивая ему горло. Он лежал, не в силах подняться, судорожно прижимая ладонь к растерзанной шее, и сквозь жёлтую пелену в глазах видел, как фигура на алтаре медленно, с убийственной грацией принимает вертикальное положение.

– Изи?.. – осторожно позвал Эреш. Он замер в тени колонн, не решаясь сделать и шага к алтарю. Его голос дрожал, пропитанный страхом и сомнением. – Изи, ты … ты помнишь меня?

Она медленно повернула голову. Её движения были пугающе плавными, лишенными инерции живого существа.

– Конечно, помню. Что за дурь ты спрашиваешь? – отмахнулась она. Голос звучал резко, как хруст ломающегося льда.

В этом ответе не было ни капли прежней мягкости, ни тени той нежности, которой она славилась до своей гибели. Эреш с ужасом осознал: перед ними стояла не та Изи, которую он знал. Прежняя прошлой была обычным вампиром – она смеялась, капризничала, в её жестах и взгляде ещё теплились человеческие повадки, связывавшие её с миром смертных.

А теперь …

Теперь перед ними застыло нечто иное. Совершенное. Опасное.

Эреш, обладавший обостренным чутьем, замер от внезапного осознания: в её груди царила абсолютная тишина. Раньше, несмотря на их природу, в ней чувствовался отголосок жизни. Сейчас же там не было ничего. Её сердце не просто замерло – оно превратилось в холодный камень. Оно молчало. Его больше не существовало.

Изанис тяжело поднялся на ноги, его звуки были хриплымы, а разорванная плоть на шее уже начала медленно затягиваться, оставляя лишь багровые полосы.

– Любимая?.. – прошептал он, игнорируя жгучую боль и страх в глазах Эреша. – Изи… Как ты себя чувствуешь?

Он сделал осторожный шаг вперед, протягивая к ней дрожащую ладонь, словно пытался приручить дикого зверя. Но Изи не была зверем. Она была стихией.

Она подскочила с алтаря так резко, что воздух свистнул, разрезанный её движением. В один неуловимый миг, используя всю мощь древней крови, она оказалась вплотную к нему. Её пальцы снова сомкнулись на его горле, но на этот раз хватка была не голодной, а карающей. Она прижала его к каменной колонне с такой силой, что по породе побежали трещины.

– Изанис … – её голос сорвался на ледяной рокот, от которого пламя факелов пригнулось к земле. – Что ты сделал? Что ты натворил?!

Она повысила голос, и этот звук ударил по барабанным перепонкам Эреша, заставляя того вжаться в стену. В её глазах, лишенных искры жизни, полыхнуло яростное, холодное пламя.

– Как ты вообще посмел коснуться моей тишины? Как ты посмел вырвать меня из покоя, который поглотил меня ценой своей смерти?! – Она встряхнула его, как тряпичную куклу, и её лицо оказалось в сантиметре от его. – Ты вернул меня в этот мир, Изанис. Но ты забыл спросить, хотела ли я возвращаться.

Она смотрела на него, и в этой бездонной пустоте её глаз Изанис впервые не увидел своего отражения.

– Милая? – Изанис судорожно вдохнул, пытаясь поймать её взгляд, найти в этой бездне хоть искру прежней страсти. – Я не мог без тебя жить, Изи … Вспомни! Вспомни, как нам было хорошо. Ты любила меня всем сердцем. Ты обещала … обещала стать моей женой перед тем, как тьма забрала тебя!

Изи на мгновение замерла. Её хватка на его горле не ослабла, но пальцы перестали дробить кость. Она смотрела на него так, словно изучала диковинное насекомое, которое внезапно заговорило на забытом языке.

Изи судорожно прижала ладонь к груди, сминая ткань платья. Она замерла, вслушиваясь в саму себя с пугающей сосредоточенностью. Прошла секунда, другая, вечность … но внутри не отозвалось ничего. Ни единого толчка, ни слабого эха жизни.

– Я мертва, Изанис … – её голос, только что гремевший сталью, внезапно надломился и стал похож на шелест сухих листьев. Она посмотрела на свои бледные ладони так, будто видела их впервые. – Я всё ещё мертва. Что ты со мной сделал?

Она подняла на него глаза, и в них ярость сменилась ледяным, парализующим испугом. Это был страх существа, которое застряло между мирами, не принадлежа ни свету, ни тьме.

– Кто я, Изанис?! – закричала она, и этот крик, полный отчаяния, ударился о холодные своды склепа. – Я не чувствую его! Своего сердца … Его нет! Ты вернул меня в это тело, но ты не вернул меня к жизни!

Она начала пятиться от него, спотыкаясь о камни ритуального круга. Изанис сделал шаг навстречу, пытаясь поймать её за плечи, но она отпрянула, как от прокаженного.

– Мы вампиры, Изи. Мы и так мертвы, – Изанис говорил вкрадчиво, почти нежно, делая осторожный шаг вперед. Он пытался вернуть её в реальность, которую они делили. – Это наша природа. Тишина в груди – это цена твоей жизни.

– Моё сердце … оно билось, – её голос, надтреснутый и слабый, эхом отразился от влажных стен склепа, прежде чем окрепнуть от подступающей ярости. – Я знаю, кто мы, Изанис! Не смей читать мне проповеди о нашей «природе»! Оно билось … Я могла чувствовать. Я помню вкус тепла, я помню, как кровь жгла вены не от голода, а от радости. Я … я любила.

Она резко вскинула голову, и в её глазах, расширенных от боли, сверкнула опасная сталь. В одно мгновение она снова оказалась рядом, её пальцы вонзились в его шею, сминая воротник и кожу.

– А сейчас?.. – прошипела она ему прямо в губы. – Сейчас я смотрю на тебя и вижу лишь кусок старого, холодного мяса. Я не чувствую ничего… Совсем ничего! Пусто. Здесь, – она с силой ударила его свободной рукой в грудь, – и везде.

Изи впилась в губы Изаниса яростным, сокрушительным поцелуем. В этом жесте было всё: вековая жажда, гнев, мольба и требование. Изанис на мгновение опешил, его глаза расширились от внезапного триумфа – он решил, что победил, что память плоти оказалась сильнее холода смерти. Он уже потянулся к ней, готовый ответить с той же всепоглощающей страстью, его руки почти коснулись её плеч…

Но в следующую секунду Изи с силой, на которую способен только пробужденный монстр, отшвырнула его от себя.

Изанис с глухим ударом врезался в каменную стену, выбивая крошку из древней кладки. Он сполз на пол, и поднял на неё непонимающий, полный боли взгляд.

– Нет… – выдохнула она, вытирая губы тыльной стороной ладони, словно смывая скверну. – Изанис…

Её голос дрожал, но в нём больше не было ярости.

– Пусто. Я не чувствую твоего тепла, потому что его нет. Я не чувствую своей любви, потому что ты её выжег этим обрядом. Верни всё как было … – Изи повернулась к Эрешу, и в её голосе впервые прозвучала не ярость, а отчаянная, почти детская мольба. Она протянула к нему руки, словно надеялась, что он сможет одним движением повернуть время вспять. – Прекрати это, Эреш. Убей меня. Верни мне мою тишину!

Но Эреш лишь медленно покачал головой, отступая глубже в тень колонн. Его лицо было бледнее, чем обычно, а в глазах застыл немой ужас перед тем, что они сотворили.

– Я не знаю как, сестра… – его голос сорвался на хрип. – Ты… теперь ты другая. Магия, которую использовал Изанис… она сплела твою суть с этим телом слишком крепко. Старые способы больше не сработают. Тебя нельзя убить так, как раньше. Ни колом, ни солнцем, ни сталью.

– Что?! – Изи вытаращила глаза, и в их глубине вспыхнуло безумие. Она схватила себя за плечи, будто пытаясь выбраться из собственной кожи. – Вы что, издеваетесь надо мной?! Вы сделали меня окончательно бессмертной, чтобы я томилась здесь веками? Чтобы я гнила заживо в этой пустоте, ничего не чувствуя?!

– Так не должно было быть, милая… – подал голос Изанис. В его тоне сквозила растерянность, граничащая с ужасом. – Я не понимаю…

– Замолчи! – прошипела она, обрывая его на полуслове.

Изи резко обернулась к алтарю. Её взгляд упал на ритуальный нож, всё ещё лежащий в крови. Одним молниеносным движением она схватила холодную рукоять и, не колеблясь ни секунды, с силой вонзила лезвие себе прямо в сердце.

Изанис и Эреш вскрикнули, но Изи даже не вздрогнула. Она замерла, ожидая спасительной тьмы, но вместо конца почувствовала лишь укол лёгкой, почти призрачной боли – не сильнее, чем от царапины шипом розы.

– Да чтоб вас… – выдохнула она, с овращением отбрасывая нож в сторону. Сталь со звоном ударилась о камни.

Изи начала лихорадочно осматривать своё новое тело. На ней была простая, грубая одежда сельской девчонки: поношенная юбка и льняная рубаха, пахнущая сеном и пылью дорог. У неё были густые угольно-черные волосы, рассыпавшиеся по плечам и доходившие до лопаток, и худощавая, почти хрупкая фигура, которая, однако, скрывала в себе пугающую мощь. Единственным, что казалось неуместным в этом облике изможденной бедняжки, была пышная грудь, тяжело вздымавшаяся от ярости, а не от дыхания.

– Сколько мне лет? – Изи медленно повернулась к Эрешу. Она разглаживала грубую ткань чужой юбки, словно пыталась содрать её вместе с кожей.

– Твоей душе – пятьсот лет, – Эреш сглотнул, не отрывая взгляда от её бледного лица. – А этому телу… Человеческий возраст замер на двадцати.

– Что?! – Изи вскинула брови, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. – Вы убили совсем юную девушку ради меня? Вы вырвали жизнь из того, кто еще даже не начал дышать по-настоящему?

– Нет, Изи! – Изанис поспешно подался вперед, пытаясь оправдаться. – Она умерла сама. Клянусь! Того требовал обряд: нам нужен был сосуд, который не осквернен насилием. Невинная девушка, чья нить жизни оборвалась естественным путем. Чахотка или слабое сердце – оно просто остановилось, а мы… мы подхватили её в тени.

Изи замерла. Она посмотрела на свои тонкие девичьи запястья, на чистую кожу, не знавшую ни грубых мужских рук, ни тяжести лет. На её губах заиграла странная, пугающая усмешка.

– Хочешь сказать… – она медленно перевела взгляд с Изаниса на Эреша, и её голос опустился до вкрадчивого шепота. – Хочешь сказать, что я снова девственница? Вот же смех и только… – Изи покачала головой, и её черные волосы рассыпались по плечам. – Вампир-девственница. Сценарий для плохой комедии, если бы за него не заплатили чужой жизнью.

Она резко развернулась к Изанису. В её глазах, принадлежащих существу с немалым опытом, застыл холодный, расчетливый блеск.

– Для чего ты воскресил меня на самом деле? – её голос ударил под своды склепа. – Должна быть веская причина, Изанис. Чтобы создать такое, – она обвела рукой свое новое, неуязвимое тело, – нужно либо быть гением, либо безумцем. Что заставило тебя пойти на этот риск? Надвигается война? Нас истребляют?

Изанис лишь беспомощно пожал плечами. Его лицо, обычно властное, сейчас казалось жалким.

– Я люблю тебя, Изи, – прошептал он, и в этом шепоте было столько же страсти, сколько отчаяния. – Безумно люблю. Я просто не мог позволить тебе исчезнуть.

– И всё? – Изи замерла, её брови поползли вверх. – Любовь? Ты вырвал меня из вечного покоя, только потому, что тебе было скучно в твоей постели?

Изанис сделал шаг к ней, его протянутая рука дрожала, а в глазах плескалась невыносимая надежда, граничащая с безумием.

– Это не так, ты ведь любишь меня, Изи… – его голос сорвался, превратившись в жалобный шепот. – Я думал… я думал, всё будет как раньше. Тот же смех, те же клятвы под луной… Я верил, что любовь сильнее смерти.

Изи замерла, и на мгновение в склепе воцарилась такая тишина, что было слышно, как тлеют факелы. Она посмотрела на его пальцы, почти коснувшиеся её плеча, и медленно перевела взгляд на его лицо.

– «Как раньше»? – эхом отозвалась она, и в этом слове было больше яда, чем в зубах кобры. – Ты думал, что можно склеить разбитое зеркало и увидеть в нем прежнее отражение? Ты эгоист, Изанис. Ты не спасал меня. Ты спасал себя от одиночества.

Она резко оттолкнула его руку.

– Та Изи, которую ты любил, умерла четыреста пятьдесят лет назад. Она осталась в той могиле, из которой ты меня выковырял. А то, что стоит перед тобой сейчас… – она обвела рукой свое новое тело, – это лишь эхо. Холодное, злое и бесконечно пустое. Что мне теперь делать, Изанис? – ее голос дрогнул, в нем прорезались нотки той самой двадцатилетней девушки, чье тело она теперь занимала. – Я не могу чувствовать… и не в силах умереть. Как мне существовать в этой бесконечной, ледяной тишине?

Она сделала шаг к нему, но не с любовью, а с требованием творца отчитаться за свое уродливое творение.

– Ты запер меня в клетке, у которой нет прутьев, только вечность! – вскричала она, вцепляясь в лацканы его дорогого камзола. – Ты думал о своих поцелуях, о своей жажде … но подумал ли ты хоть на миг, чего хочу я? Хочу ли я дышать этой пустотой?

Изанис молчал. Его лицо осунулось, став похожим на посмертную маску. Он разомкнул губы, чтобы снова прошептать о любви – той самой, что стала для неё удавкой, – но Изи перебила его горьким, ломаным смехом:

– Ты подарил мне бессмертие, которого я не просила. Ты предал мою любовь и смерть.

Ярость хлынула через край. Одним резким движением она впилась клыками в его горло, заглушая признание вкусом раскаленной меди. Секунда – и она с животным хрустом оторвала его голову, отшвырнув её прочь, словно ненужную, пустую игрушку.

Эреш застыл, не в силах отвести взгляд от обезглавленного тела Изаниса. Воздух казался густым от запаха крови и оборванного крика. Он перевёл взор на сестру – чужую, пугающую, с багровыми каплями на губах.

– Изи … – только и выдохнул он, и в этом единственном слове было больше боли, чем в самой смерти.

Глава 2

450 лет назад…

В замке Пан-Эритрон время не шло – оно застаивалось, как вода в заброшенном колодце. Древние серые камни, помнившие поступь первых династий, за тысячелетия пропитались таким могильным холодом и тоской, что даже огонь в факелах терял свою силу, превращаясь в безжизненное сизое мерцание.

Семейство Великого Вампира напоминало коллекцию восковых фигур: безупречные, бледные, затянутые в черный шелк.

И вдруг по главному коридору пронесся вихрь, пахнущий морозной мятой и цветущим персиком.

Изи, младшая из дочерей, не шла – она почти летела, едва касаясь носками туфель ледяного пола. На ней было платье цвета утреннего неба, сшитое из тончайшего муслина. Широкий пояс персикового цвета подчеркивал её тонкую талию, а по подолу рассыпались вышитые вручную незабудки.

– Изи, остановись! Ты ослепляешь меня своим видом, – раздался сухой, надтреснутый голос из глубины обеденного зала.