Гнев. Пепел твоей чистоты

Глава 7

Даррелл

Я достал бутылку текилы из морозилки и с треском сорвал пробку. Холодная жидкость полилась на мои разодранные костяшки. Грег понял всё без лишних слов, а вот два его недалёких друга решили, что со мной можно потягаться, - это стоило им нескольких зубов. Плохая была идея выводить меня из себя, когда я и так был на взводе из-за предстоящей ночи.

- Ай-я-яй, мне даже смотреть на это больно, - Алистер встал рядом со мной и принялся рыскать по полкам в поисках чего-то.

- Так съебись отсюда.

Друг с копной рыжих волос цокнул языком, с грохотом достал аптечку и распаковал стерильный бинт. Вы только посмотрите на его заботу, я сейчас расплачусь.

- Почему ты всё ещё тут? Кто за городом следит?

- Касс и Рид, - хмыкнул Алистер. - Ты же знаешь, им до звезды эта Жатва. Ебучие девственники.

- Ал, завали рот или сначала думай, а потом говори, - в комнату вошёл Кассиан, явно решивший разузнать, что со мной произошло. Папочке ведь обязательно нужно знать, как поживают его детишки. - «Ебучие» и «девственники» - понятия несовместимые.

- Зато фраза «не еби мне мозги» отлично с тобой сочетается, - огрызнулся Ал.

Не прошло и минуты, а от них двоих уже разболелась голова. Не знаю почему, но именно сегодня она раскалывалась на части. Таблетки пить не хотелось - от них я бы просто отрубился, и тогда весь мой план пошёл в тощую задницу Оливии.

- Я не ебу тебе мозги, - Касс подошёл к Алистеру и отвесил ему щелбан по лбу. - Я пытаюсь зачать в этой черепушке хоть каплю разума.

Алистер потянулся было к текиле, но я оказался быстрее. Поднеся горлышко к губам, я сделал несколько крупных глотков и поморщился от резкого хвойного вкуса.

- Ты серьёзно останешься здесь? - спросил я у Кассиана, когда мы остались наедине, и я коротко объяснил, откуда у меня разодранные руки.

- Город уязвим, пока все остальные веселятся, так что расслабься. Тебе помощь не нужна?

- Нет, - за этот день у меня на губах уже второй раз появилась ухмылка.

Первый был, когда Грег согласился на мой план. Я-то думал, он решит поиграть в благородного защитника, но Оливия дерьмово разбирается в людях, так что всё сложилось лучше, чем я предполагал.

Выйдя из кухни, оказался в комнате с наглухо завешенными окнами. Рид сидел перед экранами мониторов, которые располагались на стенах в несколько рядов. Блондин молча развернул ко мне ноутбук, на котором транслировалась комната Оливии.

Она лихорадочно выбирала наряд, даже не подозревая, что от этой одежды в любом случае ничего не останется. А я просто пил и смотрел. Пил и смотрел. Пил, блять, и смотрел, потому что до сих пор не мог её трахнуть.

- Ты девственник, Рид? - спросил я, чтобы хоть как-то отвлечься от своей, как её Касс назвал, обсессии.

- Да.

Не такой ответ я ожидал услышать, поэтому так и завис с бутылкой на полпути ко рту.

- Тебя только змеи возбуждают? Так среди местных сук их предостаточно, - я кивнул на экраны, где было видно, как студентки выходят с занятий.

- Не беспокойся обо мне, Даррелл, - медленно и неестественно спокойно произнёс Рид, поворачиваясь ко мне. Он не забывал при этом гладить белоснежную змею, которая оплетала его правую руку и периодически высовывала раздвоенный язык. - Лучше подумай о своей мигрени. Ты за весь день не выпил ни одной таблетки, мучаешься от боли, даже у Алистера ничего не взял, чтобы заглушить приступ. С каких это пор из разряда садистов ты опустился до мазохистов?

Я ненавидел этого ублюдка так же сильно, как и уважал. Рид, словно бесшумный призрак, ходил повсюду и подмечал каждую мелочь, будто выискивая, что можно позаимствовать для себя, а что нахуй вычеркнуть из жизни… Удивительно, как он вообще ужился со всеми нами. Насколько я знаю, он даже не планирует покидать этот город после учёбы - хочет и дальше оставаться в администрации. Быть наблюдательным и молчаливым подходило ему куда больше, чем открывать рот. Он абсолютно не фильтровал слова, которыми жалил порой похлеще змеи.

- Лучше закрой ебальник, Рид, пока твоя Нана не осталась без головы.

Голубые глаза Рида хищно блеснули яростью, но он промолчал и отвернулся, продолжая изучать обстановку в городе.

- Кассиан, свяжись с близнецами, у нас нарушители, - с холодным спокойствием объявил Рид примерно через полчаса, за которые я успел вылакать половину бутылки.

Самые скучные дни в городе - это когда Рид отвечает за порядок. От этого сукиного сына ни одна мелочь не ускользнёт, в то время как остальные предпочитают творческий беспорядок. Хуже бывало только тогда, когда по городу работали близнецы, - эти любили расправляться с нарушителями с особой, изощрённой жестокостью. И сегодня сошлись эти два фактора. Хуёво.

- Что там? - Касс с зажатым возле уха телефоном подошёл ближе к Риду.

Я вышел из комнаты и направился в свою спальню. Моя смена закончилась ещё утром, и я смертельно устал от всего этого дерьма. Поставив будильник, я рухнул на постель и мгновенно отключился.

- Твою мать!

Я в ужасе смотрел на экран телефона, где на калькуляторе светились цифры «2200». Кажется, я конкретно в глаза долбился, когда пытался выставить время на будильнике. Пулей вылетев из комнаты, спустился к парням.

- Где Дамиан?

Я уже катастрофически не успевал заехать за посылкой. Ненавидел, когда всё шло наперекосяк и не по моему плану. Ладно, хорошо, что под боком была спальня Дамиана, которая изнутри выглядела получше любого секс-шопа. Но был жирный минус - он всегда запирал её на ключ. Не то чтобы у нас было принято врываться друг к другу без стука, так делали только близнецы. Но они братья, так что им не считается.

Касс с абсолютно равнодушным видом набрал номер нашего друга. Из динамика послышалось: «Пока ебу твою мамашу, оставь голосовое…»

- Сука! Ладно… - я зло зачесал пальцами волосы на голове. - Кстати, как только эта ночь закончится, внесите Оливию в список шлюх.

- Нет, - отрезал Рид.

Вот за это я и не любил, когда он торчал за компьютерами. Этот толстокожий правильный ублюдок никогда не идёт наперекор правилам администрации.

- Рид, у меня и так всё летит по пизде, не лезь под горячую руку.

- Если мы начнём нарушать устав администрации, в городе начнётся хаос, Даррелл, так что я сказал «нет».

- Пожалуй, соглашусь, - вмешался «папочка» Касс, завязывая длинные волосы в высокий хвост. - Но я тут долго размышлял над этой ситуацией и кое-что придумал.

Мы с Ридом с интересом уставились на Кассиана, который коротко улыбнулся. Я бы сказал, что это вышло почти добродушно, но мы все прекрасно знали, что этот человек в принципе не был способен на тёплые чувства. Когда тебя всю жизнь пытается уничтожить собственный папаша, ты либо сам становишься законченным монстром, либо быстро сдыхаешь. Раз Кассиан стоит с нами в одной комнате, его жизненный выбор очевиден.

- До Хэллоуина мы внесём в этот список абсолютно всех девчонок. Пусть парни развлекаются безнаказанно, а позже мы просто спишем всё на системный сбой и техническую ошибку. Вряд ли кто-то вообще посмеет нам возразить.

Я же говорил: сочувствия и добродушия в Кассе ровно столько же, сколько во мне - сострадания.

- И всё это ради одной единственной девчонки? - Рид испортил мне всё удовольствие от плана.

- Нет, дело в том, что нам с Алистером и Марсом скоро нужно будет уехать из города. Вы вдвоём можете многое упустить, так что лучше мы временно ослабим хватку, чтобы снизить статистику нарушений. А когда вернёмся, снова закрутим гайки.

- Если вернёшься, - тихо подметил Рид, и я не выдержал: сорвал с себя тяжелый ботинок и швырнул прямо в его белобрысую голову.

- Завали свой ебальник, Рид!

- Ты опаздываешь, - сухо прервал нас Кассиан, явно не горящий желанием разгребать нашу потасовку с Завистью.

Я едва успел вовремя. Тонкая, хрупкая фигура Оливии уже виднелась на подъездной дорожке возле дома. Надо же, она вытащила из гардероба свой самый приличный наряд, будто действительно собралась на свидание. Даже мило, что всё это великолепие достанется сегодня мне.

Как я и предполагал, она практически не сопротивлялась. Как бы больно я ей ни делал, сколько бы дикого страха ни источали её глаза испуганной лани, она, сука, всё равно оставалась предсказуемо послушной и податливой. В Паноптикуме толпа быстро уступила нам дорогу. Я видел чистейшую, животную похоть в глазах прибывших парней - все жаждали секса, и ни для кого не было секретом, что именно я открываю эту ночь. А вот Оливия до последнего оставалась в неведении. Словно бабочка, угодившая в плотную паутину, она начала слабо трепыхаться, но все её попытки выглядели так же жалко, как и она сама. И чем сильнее она пыталась вырваться, тем больше это распаляло мой больной интерес.

Давай же, Оливия, покажи мне весь свой страх!

Эта сука в итоге начала раздеваться сама. Я смотрел на это и не верил собственным глазам. Её пальцы, тонкие и хрупкие, словно зубочистки, с аккуратными ноготками, дрожали от паники, пока она пыталась стянуть с себя вещи. Я мысленно представлял, с каким упоительным хрустом переломал бы каждый её пальчик, но понимал: если промедлю ещё хоть немного, взвинченная толпа сорвётся, набросится на Оливию и трахнет её вместо меня, лишь бы поскорее официально началась Ночь жатвы.

Она послушно легла на живот, уткнувшись лицом в простынь. Нет, милая, так легко ты не отделаешься. Ты будешь видеть каждого ублюдка в этом зале, ты обязана во всех деталях запомнить, что я сделаю с тобой на глазах у огромной публики. Чтобы от твоего напускного целомудрия не осталось и следа. Только пепел, из которого ты хрен когда возродишься.

Оливия была невыносимо узкой и горячей. Моей огромной ошибкой было воздерживаться целый месяц, потому что я почувствовал, что могу кончить почти сразу. Она сладко, пронзительно взвизгивала, и с каждым моим яростным толчком её загнанные всхлипы только приближали мой оргазм.

Толпа внизу безумствовала и ревела, а я продолжал жестоко вдалбливаться в Оливию. Мне искренне хотелось уничтожить её прямо в моих руках, чтобы она больше никогда в жизни не смела смотреть на меня, чтобы физически не смогла подняться с колен. Оливия была рождена для того, чтобы стоять передо мной на коленях, прислуживать и беспрекословно подчиняться. Эта сука не заслуживала собственной воли: в её венах текла грязная кровь предателя, и раз уж я пока не могу добраться до её папаши, я найду другие изощрённые пути, чтобы уничтожить этого мерзкого урода через его отродье.

Я кончил только потому, что сдерживаться дольше было физически невозможно. Вспомнив файлы из личных дел, которые читал совсем недавно, я пришёл в такую дикую ярость, что захотел наплевать на все условности, законы и убить Оливию прямо здесь, на глазах у сотни свидетелей. Плевать, пусть лишают титула Греха, пусть садят в тюрьму. Когда я трахал её в рот, в моей голове крутилась только одна отчётливая мысль - как же хорошо было бы прямо сейчас по-настоящему её удушить. Она не имела права на жизнь. Дочь предателя обязана была сполна расплатиться за грехи человека, давшего ей жизнь.

Ярость окончательно поглотила меня вместе со жгучей головной болью, которая напрочь дурманила мысли. Ко всему прочему присоединилось ёбаное похмелье после выпитой залпом текилы. Я грубо отпихнул Оливию от себя, только бы не воплотить задуманное убийство в жизнь прямо сейчас.

Блять, как же сильно я ненавидел её побитый взгляд и этот елейный, приторно-сладкий голосок, которым она умоляла отпустить её!

Заткнись. Заткнись. Заткнись!

Я рявкнул, приказав ей убираться вон, а сам едва удерживался на ногах из-за адской мигрени. Острая вспышка боли пронзила правый глаз, лоб и затылок, и тут до меня дошло, что я так и не забрал у этой суки кольцо. Я нагнал её на лестнице в считанные секунды. Её руки были такими крошечными, тонкими и ледяными, будто передо мной стоял труп. Но её губы всё ещё оставались яркими, припухшими после моего члена. Они мелко подрагивали, застыв в гримасе отвратительного страха. Резко стянув кольцо, я сжал его в кулаке с такой силой, что изумруд больно впился в ладонь.

До нижнего яруса оставалось всего ничего, и Оливии явно не помешало бы немного полетать. Сегодня мне пришлось довольствоваться малым - я хотел сбросить её ещё с верхней смотровой площадки, но увы… С силой толкнув её в грудь, я молча наблюдал, как она летит вниз и плашмя падает на холодный каменный пол Паноптикума. Она разрыдалась, как обиженный ребёнок, но мне всё равно было мало этой боли.

Внезапный яркий свет от полыхающей рядом бочки ослепил меня, заставив мигрень вернуться с новой силой.

- Блять!

Я сбежал по ступеням и быстрым шагом направился к своей машине. Это была просто отвратительная ночь - мне не удалось выполнить ровным счётом ничего из намеченного плана.

Дома меня практически на пороге перехватил Касс, дотащил до спальни и уложил на кровать. В плечо уколола лёгкая боль, больше похожая на комариный укус, - сущий пустяк по сравнению с тем адским взрывом, который сейчас происходил в моей башке.

- Спасибо… - едва слышно выдавил я Кассиану, который продолжал возиться со мной, как с маленьким ребёнком.

Он мог быть беспощадным и жестоким со всем остальным миром, но только не с теми, кто носил титул Греха. Из-за непрекращающихся вспышек боли я практически ничего не видел перед собой - сплошная темнота с рябью и размытый силуэт Касса, который укрывал меня одеялом.

- Отдыхай, Дар.

Тяжёлая дверь в мою комнату тихо закрылась, и я снова провалился в глубокий сон.

Глава 8

Оливия

В кабинете пахло лекарствами, и меня тошнило от этого запаха. И хотя я знала, что у меня под кожей имплант, который надежно защищает от нежелательной беременности, всё равно безумно переживала. Сколько бы я той кошмарной ночью ни вымывала из себя сперму Даррелла, казалось, она просто не заканчивалась. Я отчетливо чувствовала эту липкость между ног даже после того, как несколько раз до чистоты содрала кожу в душе. Я и понятия не имела, что парни могут кончать так обильно. А может, он специально воздерживался, чтобы… Чтобы что, Оливия?

Я абсолютно не понимала, что происходит. Сколько бы раз я ни прокручивала ту ночь в голове, мне не удавалось найти ответ, почему Даррелл поступил со мной так жестоко. Тяжелее всего было принять не само случившееся, и даже не то, что у меня до сих пор всё внутри болело до такой степени, что теперь приходилось сидеть у гинеколога. Самым невыносимым было врать Офелии на следующее утро.

«Как всё прошло?» - в её фиолетовых глазах было столько искреннего беспокойства, что моё сердце болезненно сжималось.

Той ночью я поспала от силы час, потому что мучилась от дикой боли, и никакие таблетки не помогали. А когда прозвенел будильник, я замазала лицо и шею огромным количеством тонального крема, чтобы никто не смог даже подумать, что где-то на моём теле остались синюшные следы от пальцев Даррелла. В довершение всего я натянула плотную чёрную водолазку с высоким горлом, чтобы скрыть отметины на шее, локтях и запястьях.

«Всё по плану», - ответила я с фальшивой улыбкой, поспешив закрыть тему. Я знала, что сестре интересно узнать абсолютно всё, но мне жизненно необходимо было время, чтобы просто прийти в себя.

В понедельник на занятия не пришло больше половины студентов. Преподаватели, едва взглянув на наши потухшие, серые лица, молча отпустили всех по домам. К слову, не было и Дины, которая той ночью отвезла меня на машине домой.

Это была не её машина, и уж точно не её куртка висела на моих обнажённых плечах. Но ни плачущих близняшек, с которыми обошлись, кажется, с такой же звериной грубостью, как и со мной, ни меня саму этот факт тогда не волновал. Я была безмерно благодарна одногруппнице. Но она не появилась на парах ни во вторник, ни в среду…

Низ живота тянуло, а из-за резкой рези между ног на глаза то и дело наворачивались слёзы. Экстренный приём врача значительно бил по кошельку, хотя в первые дни после Жатвы кабинеты гинекологов и так были переполнены. После плановых бесплатных осмотров нам всегда давали памятки, в которых настоятельно рекомендовали после первого полового акта прийти и сдать мазки, но лишних денег на это у меня попросту не было.

Но когда в пятницу я не смогла даже встать с кровати, то поняла: затягивать больше нельзя. Со стонами кое-как добралась до машины. Тело бросало то в жар, то в холод, а на лбу выступила ледяная испарина. Я соврала Офелии, будто подхватила тяжёлый грипп, но не была уверена, что она мне поверила. Сестра с беспокойством бегала вокруг, приносила обезболивающие, антибиотики и даже предлагала поставить мне капельницу. Хоть какие-то плюсы были от того, что мама работала в больнице, пусть и всего лишь регистратором.

- Я выписала вам рецепт на свечи, в аптеке по страховке они выйдут недорого.

Врач протянула мне исписанный листок бумажки.

- Также на месяц вам предписан полный половой покой, - женщина в очках отвернулась, утыкаясь в медицинскую карту.

Она говорила сухим, абсолютно лишённым эмоций голосом. Я была далеко не первой подобной пациенткой после Ночи Жатвы, так что она даже никак не отреагировала на синяки, которые успели окраситься на моём теле в иссиня-чёрный цвет.

- А… Если нет страховки?

Она обходилась слишком дорого, так что страховку я оформила только на сестру. Нам приходилось экономить буквально на всём, и здоровье, особенно моё, не было исключением. Я редко болела, поэтому не видела смысла тратить деньги, которые в нашей семье никогда не были лишними.

Врач серьёзно посмотрела на меня через тонкую оправу, съехавшую на переносицу, и едва заметно качнула головой.

- Я настоятельно рекомендую вам приобрести это лекарство, если вы не хотите серьёзных проблем со здоровьем в будущем.

Кивнув, я поднялась и вышла из кабинета.

Лекарство я всё же купила, отдав за него сумму, которая изначально предназначалась Руби. Она как раз написала, что нашла для меня новую деталь, которую нужно было срочно поставить, если я не хочу намертво заглохнуть посреди дороги. Спрятав картонную упаковку в сумку, я бессильно села на лавочку, согнувшись пополам. Живот снова скрутило спазмом, а тело обдало жаром. Вместе со вспышками боли возвращались и воспоминания той ночи, из которых на меня неотрывно смотрели чёрные глаза Даррелла.

За эту неделю я столкнулась с ним в колледже лишь однажды. Абсолютно случайно.

Я стояла на парковке, блокируя двери машины, когда мимо медленно проехал чёрный Range Rover. На передних сиденьях сидели Даррелл и Кассиан, а из открытого заднего окна выглядывали огненно-рыжие волосы Алистера, который неизменно ходил хвостиком за Дамианом.

По парковке тут же прокатились девичьи шепотки. Мне казалось, что все они смотрят исключительно на меня, потому что в городе прекрасно знали, кто стал главной целью Даррелла в Ночь жатвы и кто открывал этот ритуал. Меня никогда не беспокоили слухи, если они касались только меня, ведь я знала, что всё это временно. В нашей жизни всё слишком быстро меняется, чтобы я всерьёз оставалась в ней какой-то главной героиней, но я смертельно боялась, что эти грязные сплетни дойдут до Офелии.

Я нагло соврала ей, будто моя ночь прошла с Грегом, что он был нежен и меня всё устроило. И что когда-нибудь, возможно, снова повторю с ним подобное. Но чем больше я лгала, тем паршивее становилось на душе.

Чтобы меня не заметил Даррелл или кто-то из других Грехов, я поспешно спряталась за кузов машины. Пусть бы окружающие считали меня чокнутой, но мне ни в коем случае нельзя было снова попадаться Гневу на глаза. Что-то внутри подсказывало, что ничем хорошим это для меня не закончится.

Когда Дина высадила меня возле дома той ночью, я долго стояла под каплями начавшегося мелкого, промозглого дождя, глядя в пустое небо, и меня поразила одна пугающая мысль, которая с тех пор не давала покоя. Даррелл так легко меня не отпустит. Было ощущение, будто он хотел от меня чего-то ещё, и если я где-то ошибусь или облажаюсь, он накажет меня снова. Он ведь не станет трогать меня просто так, посреди бела дня? Для этого в городе существовала администрация, которая защищала местных жителей и следила за порядком. Они не спустят Дарреллу всё с рук, даже если он носит титул одного из Грехов.

Боль в животе немного отступила, и, держась за стену больницы, я побрела к выходу на парковку.

Но, казалось, в этот день всё складывалось против меня. Прямо посреди пустынной дороги, неподалёку от Паноптикума, под капотом раздался громкий хлопок. Машина мгновенно остановилась и больше не двигалась, хотя двигатель продолжал глухо работать.

- Чёрт, чёрт, чёрт! - я в отчаянии ударила ладонями по рулю, а после бессильно расплакалась, потому что руки тут же пронзила острая боль.

Мои локти всё ещё сильно болели, и я не знала, каким чудом вообще не сломала себе ничего после падения с той высоты. Стоя посреди пустой трассы в поле, прямо рядом со строением, которое почти разрушило мою жизнь, я отчаянно старалась не поддаваться панике. Нашла в телефоне номер Руби и тут же набрала её.

Ей до меня нужно было ехать минимум минут двадцать, к тому же она была занята с важным клиентом. По самым оптимистичным прогнозам, я застряла здесь на час. Захлопнув дверь, я вышла наружу, чтобы попытаться хотя бы немного подтолкнуть Хонду к обочине. Я была слишком слаба для таких физических нагрузок, к тому же в последние дни практически ничего не ела из-за стресса и болей, так что моё тело едва удерживало вертикальное положение. Но попытка не пытка…

Я в спешке не взяла с собой куртку, а в начале октября температура в городе резко упала. Изо рта вырывался густой пар, а кисти рук мгновенно окоченели. Тем не менее, я упёрлась в багажник и попыталась качнуть Хонду, но ничего не произошло. Машина оказалась слишком тяжёлой.

В такой час по этой дороге мало кто ездил. Наше поселение было разделено на несколько секторов, соединённых между собой пустынными трассами через поля.

Сектор, в котором находился мой дом, состоял из небольших одноэтажных и двухэтажных домиков для среднего класса, маленьких магазинчиков и пунктов доставки товаров. Он располагался на севере. Если поехать по трассе на восток, то можно было попасть в совершенно другой сектор - с элитными особняками для состоятельных людей. Там же находилась центральная больница, а также особняки Грехов и административный центр. По пути туда можно было увидеть белоснежную церковь, на самой высокой башне которой были огромные круглые часы, светящиеся в темноте.

Если от моего северного сектора отправиться на запад, то там находился район с колледжем, в котором я училась.

Последний сектор, южный, был самым маленьким. В нём располагались мастерские, школы и детские сады. И именно на пустынном пролёте между восточным сектором с больницей и южным сектором со школами я сейчас так глупо застряла.

В самом центре, между всеми этими четырьмя секторами, находилась зона развлечений: кинотеатр, театр, цветочные лавки, уютные кафе, а также банки и небольшие производственные точки. В этот центральный сектор я часто привозила Офелию на выходных. Там всегда было безопасно, можно было спокойно отдохнуть и на мгновение представить, что ты находишься в обычном, оживлённом городе, полном нормальных людей, а не родственников опасных преступников.

Внезапно позади меня послышался тяжёлый рокот мотора. Сердце камнем упало вниз при виде приближающегося чёрного Range Rover, за рулём которого сидел один лишь Даррелл. Он буквально прожигал меня яростным взглядом через лобовое стекло, медленно прижимаясь к обочине и глуша двигатель.

Я испуганно обернулась на поле, где возвышалось мрачное здание Паноптикума. Я могла бы побежать туда, попытаться укрыться, если в этом вообще был хоть какой-то смысл.

Я была совершенно не готова к этой новой встрече с Гневом. Я так усердно избегала его всю неделю, чтобы в итоге так нелепо попасться в ловушку прямо на трассе? Каков вообще был шанс, что мы столкнемся именно здесь, на дороге, по которой в это время суток никто не ездит?

Тяжёлая дверца внедорожника хлопнула, и я вся сжалась от этого звука, намертво прижавшись спиной к пассажирской двери своей Хонды. Даррелл в считанные секунды оказался прямо передо мной, и я зажмурилась, словно это могло хоть как-то меня спасти. Рука парня резко дёрнула за ручку, распахивая дверь машины, к которой я испуганно липла. Я попыталась отскочить в сторону, но Гнев стальной хваткой перехватил меня за ворот водолазки и одним мощным движением впихнул внутрь салона на заднее сиденье.

- Нет, пожалуйста… - сорвалось с моих губ, но парень, игнорируя мои мольбы, уже принялся грубо стягивать с меня штаны вместе с обувью.

Я отчаянно дёрнула ногами, пытаясь отбиться, но Даррелл намертво сжал мою голень, после чего поднял на меня тяжелый взгляд своих чёрных глаз. В них полыхало опасное предупреждение. Я и сама прекрасно знала, что от сопротивления будет только хуже, но инстинкт требовал попытаться.