Гнев. Пепел твоей чистоты

Офелия обмакнула ватный диск в обеззараживающую жидкость, прижала к моему пальцу и принялась дуть на ранку.

- Ты будешь отличным врачом когда-нибудь, Офелия, и я сделаю всё, чтобы твоя мечта исполнилась.

Я погладила сестру по белоснежным волосам, пока та заботливо обрабатывала мой палец. У меня была мать, но роднее и ближе Офелии никого не существовало, так что я была готова пойти на какие угодно жертвы, только бы она была счастлива.

- Хочешь, покажу своё колечко?

- Оно уже готово? - с восторгом поинтересовалась я, и сестра радостно кивнула, после чего достала из-за ворота цепочку, на которой носила кольцо.

Его нельзя было снимать с шестнадцати лет, но так как Офелии было ещё пятнадцать, она могла хранить его где угодно.

У украшения не было замысловатого дизайна, точно так же, как и у моего. Ровный ободок с четырьмя лапками, которые удерживали небольшой камушек. У меня это был изумруд, у сестры - сапфир. Он идеально сочетался с её радужками. Мой же камень… Зелёный цвет навевал мне чувство спокойствия. И хотя я ненавидела символ всего того дерьма, что происходило в городе, я постаралась сделать кольцо максимально ненавязчивым, простым, чтобы с лёгкостью с ним распрощаться.

- Не потеряй его, а то за это большой штраф, мы не потянем.

- Конечно! - сестра вернула кольцо на цепочку, после чего спрятала её за ворот толстовки. - Завтра мама опять уйдёт на ночную смену, так что, если хочешь, я могу куда-то тоже уйти.

- Не нужно, Грег заедет за мной на машине. Я буду ждать его ближе к одиннадцати вечера во дворе, тебе в это время уже нужно будет спать.

Сестра кивнула, а потом помогла мне закончить с ногтями. В конечном итоге результат вышел очень даже ничего. Я вытянула руку, глядя, как на кисти поблескивает прозрачный лак и изумруд. Станет даже немного грустно расставаться с украшением, которое я носила чуть больше двух лет…

На улицах уже стояла тишина, лишь тихо потрескивали фонари, работавшие от солнечных батарей. Зарядившись ещё днём, они отлично освещали подъездную дорожку к дому и тропинку от ворот до двери. Обернувшись, я ещё раз убедилась, что в доме везде выключен свет. Когда я заходила к сестре в последний раз, она тихо сопела в своей кровати.

На часах было 23:00. Грега всё ещё не было. Где-то вдали послышался громкий смех, музыка, а потом пронеслись мотоциклы и машины. Тем не менее, Грега всё ещё не было.

Я разблокировала телефон и открыла наш совместный чат. Я спрашивала у него сегодня днём, всё ли у нас в силе, и он подтвердил. Мне не было смысла волноваться: такие схемы проворачивались не раз, и Грег уже в подобном участвовал. Я знала, что привлекаю его как девушка, он не раз намекал на отношения, но мне не нужны были чувства. Мои цели оставались неизменны, а эмоциональная связь могла повлечь за собой нежелательные последствия. Я не хотела уезжать из этого города с тяжёлым сердцем, поэтому всегда ему отказывала. Мне казалось, моего кольца ему хватит в качестве расплаты. Может, если мне понравится (уж слишком некоторые восхваляли секс), мы переспим ещё не раз, но это будет уже после…

Я вздрогнула, услышав тихий шум за спиной.

- Я уже начала переживать, - прошептала, прижав ладонь к сердцу, и обернулась.

Рядом со мной стоял не Грег - далеко не он. На меня из темноты смотрели два чёрных глаза, которые частично прятались за растрёпанными прядями таких же чёрных волос. Это был Даррелл.

На нём была расстёгнутая наполовину тёмная рубашка, подставляя на обозрение узоры на его коже, и брюки, а позади парня был припаркован «Рендж Ровер», на котором он приезжал в колледж. Нет, это явно какая-то ошибка…

Я шагнула назад, но Даррелл не шевелился. Он так прожигал меня взглядом, словно действительно хотел убить.

- В машину, - обманчиво спокойно скомандовал он.

Но его грудь так часто вздымалась, будто он взаправду был в неистовой ярости.

- Послушай, я… - мне всегда было страшно смотреть на кого-то из Грехов.

Даже на их профили я зашла всего один раз, чтобы просто запомнить, как они выглядят, и больше никогда к ним не приближаться. Есть красивые мальчики, есть опасные, а есть те, в чью сторону лучше даже не дышать. Даррелл был как раз из последних - он был Гневом. Не знаю, может, потому, что его внешность располагала к такому пороку (выглядел он как чистейшее олицетворение зла), а может, было что-то ещё… Я не вдавалась в слухи, у меня никогда не было желания приближаться к их кругу. Мне просто нужны были тишина, спокойствие и Грег.

- Я жду… кое-кого, - глядя на носки своих кроссовок, прошептала я.

Парень молчал, и с каждым его шумным вдохом чувствовала, как внутри всё сжимается. Мне нужно было рискнуть и поднять голову, чтобы ещё раз сказать, что…

Ладонь, которой я хотела вытереть выступившую на лбу испарину, перехватили сильные пальцы и сдавили с такой силой, что я тихо взвизгнула.

- Что непонятного в моей фразе «в машину»? - с этими словами он так резко дёрнул меня, что я полетела в направлении внедорожника.

Не удержавшись и вдобавок споткнувшись о маленький бордюр, я упёрлась руками в матовый капот. Это было очень плохо… И ладно бы то, что меня первой нашёл Даррелл, - тут я понимала правила игры: кто первый успел, того и девушка. Но трогать машину самого Гнева… У меня не было девяти запасных жизней.

Даррелл снова схватил меня за запястье, потащив, как мне сперва показалось, к задним пассажирским дверям. Но я слегка зависла, заметив, как плавно открывается крышка багажника. Нет, он же это несерьёзно?

Парень не церемонился - потянул ещё сильнее, когда я попыталась упереться пятками в землю.

- Сука, - сорвалось с его губ, и я понятия не имела, обозвал ли он меня или саму ситуацию. Если второе, то я была с ним полностью согласна.

Я так быстро придумала план с Грегом, что совершенно не размышляла над тем, что делать, если всё пойдёт наперекосяк. Да и смысла в этом будто бы не было.

А теперь, когда меня тащил в преисподнюю сам Гнев, выбора не оставалось. Но с семнадцати лет мне стали сниться ужасные сны: как за мной охотятся, а я изо всех сил стараюсь убежать по лесу. Бегу, задыхаюсь, но продолжаю сопротивляться преследующему меня кошмару. И почему-то, просыпаясь в испарине, я думала, что в реальности буду вести себя так же. Но… моё тело не могло бороться. Жалкие попытки были легко подавлены Дарреллом. Одного его взгляда хватило, чтобы я перестала вырываться и, словно тряпичная кукла, сдалась на волю его рук.

Он грубо толкнул меня в грудь, из-за чего я завалилась в багажник. Бесцеремонно забросил мои ноги внутрь, чтобы закрыть крышку. Из-за этого резкого движения коленка ударила меня по подбородку, и я сильно прикусила губу. Во рту мгновенно появился солоноватый вкус. Я прикрыла глаза, несмотря на кромешную темноту внутри, и, лёжа на боку, прижала к себе колени, боясь лишний раз шелохнуться.

Моя сумка с телефоном так и осталась лежать на газоне возле дома. Я осталась в белых кроссовках, розовых леггинсах и воздушной блузке с открытыми плечами. Сердце в груди колотилось так бешено, что я не сразу осознала, что уже несколько секунд слизываю кровь с губы. От паники и волнения начало мутить, а ко всему этому присоединился отчётливый запах собственной крови.

Даррелл вёл машину так резко, что меня мотало из стороны в сторону, словно я попала в барабан стиральной машины. Моё плечо сильно разодралось о покрытие багажника, и я была уверена, что одежда окончательно испорчена.

Чем дольше мы ехали, тем отчетливее я понимала, что происходит. Меня похитил человек, которого я видела всего несколько раз, и эти встречи никогда не приводили к чему-то хорошему. Первый контакт с Дарреллом случился первого сентября, когда он задел меня в коридоре, и больше ничего. Лишь пару раз я ловила на себе его тяжёлый взгляд, но… всегда списывала это на паранойю. Зачем Гневу смотреть на меня? Кто я такая, чтобы привлечь его внимание?

Низ живота неприятно стянуло спазмом в предвкушении боли. Даррелл не будет нежным, это было очевидно. Но и ночь не будет длиться вечно…

Когда машина наконец заглохла, я услышала оглушительную музыку и чьи-то радостные вопли. Когда Гнев открыл багажник, я уже на девяносто девять процентов смирилась со своей участью, поэтому стала неповоротливо вылезать сама. Ему это, судя по всему, показалось слишком медленным - он в который раз грубо дёрнул меня за руку, и я вывалилась из машины, как какой-то мешок. Он молча смотрел, как я поднимаюсь с земли и отряхиваюсь, в то время как толпа вокруг нас постепенно затихала.

Всюду стояли столбы с огнем, подобия факелов, а также полыхали огромные костры, пламя которых освещало поле и гигантское каменное строение.

Стало очевидно ещё кое-что: Дарреллу мало просто заполучить мою девственность, ему хотелось причинить мне как можно больше боли. Но что я ему сделала?

Люди, которые до этого веселились, расступились и создали живой коридор, встав по две стороны от нас до самого входа в Паноптикум. Парень и девушка. Парень и девушка. Парень и девушка… Их было так много, что я сбилась со счёта. Я безропотно шла за Дарреллом, точнее, телепалась, потому что он тащил меня с такой скоростью, что я едва поспевала. Парень был выше меня головы на две, сильнее, крупнее. У него были широкие плечи, узкая талия и длинные ноги, за шагом которых мне было не угнаться.

Вскоре мы оказались внутри. Перехватив моё запястье, он хищно улыбнулся. И лучше бы я этого не видела, потому что такая ухмылка пугала ещё сильнее, чем его напускное спокойствие.

Внутри горели те же факелы и бочки с огнём. Вокруг всего строения ярусами шла лестница, позволяющая попасть в камеры. Часть решёток была завешена белыми простынями, часть нет, так что я смогла подглядеть, что находится внутри камер. Содержимое не впечатляло…

Возле камер стояли люди, они все молча смотрели на нас, и никто… абсолютно никто не произносил ни звука.

В центре этой кирпичной огромной «трубы» была огромная бочка, а рядом с ней – возвышение с винтовой лестницей вокруг: смотровая площадка для надзора. Кажется, именно там и должна была находиться первая пара. Я уж было решила, что у меня есть короткое время на передышку. Раз все стояли и чего-то ждали, значит, и мы с Дарреллом застынем на месте, как остальные. Но он уверенно двинулся в самый центр первого этажа, прямо к смотровой площадке, на которой стояло подобие одноместной кровати, застеленной белоснежной простынёй. То же самое находилось и в камерах, не завешанных простынями…

- Нет… - прошептала вдруг я. - Нет, только не сюда, - вырвалось в последней отчаянной попытке защититься.

Даррелл остановился лишь на секунду, чтобы обернуться ко мне, и с торжествующим блеском в глазах вкрадчиво произнёс:

- Как раз сюда, куколка. Потому что сегодня именно мы открываем этот бал.

Глава 6

Оливия

Даррелл отпустил меня сразу же, как мы поднялись на небольшую площадку, после чего надёжно заслонил собой спуск по лестнице. Так что я могла либо прыгнуть вниз - и гарантированно себе что-то сломать, если не убиться, - либо остаться. Ещё был вариант горящей под нами бочки, и даже она с её перспективами выглядела заманчивее, чем полные ненависти чёрные глаза Даррелла. Посмотрев на вспышки огня, который разгорался сильнее из-за того, что кто-то из ребят кинул туда бутылки с виски, я вздрогнула от резких хлопков.

И даже эти звуки не отвлекли публику, внимательно следившую за происходящим между мной и Гневом. Подойдя к белоснежной простыне, я села на неё и дрожащими руками стала стягивать блузку. Даррелл оказался возле меня всего за два шага, и теперь его пах находился прямо на уровне моего лица. Думала, он расстегнёт ремень и заставит себя ублажать, но он явно не нуждался в прелюдиях. Я видела его каменное возбуждение сквозь чёрную ткань широких штанов.

Его пальцы вцепились в ткань возле моей шеи и в один рывок разорвали блузку на две части. Отвлечься от страха не получалось - рядом со мной стояло его живое олицетворение, и оно не собиралось меня щадить.

- Что я тебе сделала?

Прошептала это так тихо, словно нас могли подслушать. Я заглянула в лицо парня. Он на секунду замер с таким видом, будто безмолвно спрашивал: «Ты сейчас серьёзно?» У каждой ненависти должна быть основа, и я искренне не понимала, что произошло между нами.

Обхватив меня за талию, парень рывком поднял меня на ноги, развернул и так толкнул в спину, что я упала животом на простынь. В рёбрах зажгло от боли: то, что я считала кроватью, оказалось грубым деревянным каркасом без какого-либо матраса и подстилки, и сейчас жёсткие доски безжалостно впивались в тонкую кожу груди.

Я оказалась без одежды - трусики, как и леггинсы, лежали у моих ног разорванными. Даррелл делал всё, чтобы после этой ночи от моих вещей ничего не осталось. Уронив лоб на руки, я прикрыла глаза, пытаясь хотя бы на секунду забыть, где нахожусь.

В нос попал резкий запах дорогого одеколона. Доски скрипнули, колено парня грубо развело мои ноги, а ладонь вцепилась в волосы на затылке, оттягивая голову назад так сильно, что мне показалось - он в два счёта сломает мне шею. Чтобы ослабить натяжение, мне пришлось приподняться на вытянутых руках.

- Смотри, сука, на них. Они ждут шоу, и мы его им дадим, - прошептал Гнев мне на ухо, после чего больно укусил за мочку.

Всхлип сорвался с губ вместе с первой слезой. Удерживая меня одной рукой за волосы и с каждой секундой всё сильнее сдавливая пальцы, Даррелл поднёс к моим губам другую ладонь.

- Облизывай.

Видимо, я делала это слишком медленно для него, потому что он так сильно рванул за волосы, что невольно приоткрыла рот, пытаясь облегчить боль. Его пальцы тут же оказались внутри, грубо коснувшись языка. Когда он вынул их, между его ладонью и моими губами потянулась тонкая нить слюны.

В следующее мгновение эти же пальцы оказались между моих ног. Продолжая удерживать меня, он резко вошёл ими внутрь, раздвигая стенки и бесцеремонно подготавливая меня к себе. Это не было жалостью с его стороны, подачкой или заботой - он просто не хотел технических проблем, которые могли возникнуть из-за моего сковывающего страха. Я ужасно боялась его, меня пугали мысли о каждой последующей секунде в этом месте.

Но движения его пальцев против воли усыпляли бдительность измученного тела. Боль смешивалась с диким, неправильным удовольствием, когда он глубоко вталкивался в меня. Зажмуриться не получалось: он держал меня за волосы так крепко, что кожа на лице натянулась, и мне приходилось смотреть на толпу, ожидавшую моей крови.

Когда Даррелл навис надо мной, уперевшись свободной рукой рядом с моей и удерживая вес своего тела, я заметила на его пальцах алые следы.

Моя кровь…

К горлу подкатил тошнотворный ком, но отвращение мгновенно уступило место первобытному ужасу, когда я услышала характерный звук расстёгивающейся молнии.

Парень приподнялся, перехватил меня за талию и прижал головку члена к моему лону. Он вошёл резко, глубоко и болезненно. Я не смогла сдержать пронзительный вскрик, и слёзы градом потекли на простынь. Даррелл не останавливался: он начал двигаться бешено, дико, задавая сокрушительный ритм, пока жгучая боль растекалась по всему моему телу.

Я чувствовала, как по бёдрам течёт кровь. Тело сделалось ватным и невесомым, голова опустела, а внизу живота с каждым его мощным толчком взрывались новые вспышки боли. Он был слишком длинным и толстым. Чёрт, я вообще не была уверена, что мужчина таких размеров может помещаться во мне, но Даррелла это абсолютно не волновало. Он насаживал меня до упора, его пах со шлепками бился о мои ягодицы, и эти звуки сопровождались радостными криками и одобрительным свистом из темноты.

Теперь меня уже не так беспокоили зрители, как время, которое будто превратилось в моего личного врага и предательски остановилось, чтобы продлить это мучение.

Внутри всё горело, в этом не было ни капли приятного. Все романы, которые я читала раньше, были сплошной ложью. Порноактрисам, должно быть, платят баснословные деньги, раз они выдерживают подобное часами.

Я бессильно разрыдалась. Даррелл же хрипло простонал от удовольствия, резко перехватил меня за горло и прижал спиной к своей горячей груди, меняя позу. Он продолжал жестоко вколачиваться в меня, пока я кричала и плакала от боли. Но вскоре ему надоели и мои крики: пальцы с чернильными татуировками на костяшках сдавили мою шею так сильно, что кислород перестал поступать в лёгкие.

Потеря сознания могла бы стать спасением, но сейчас всё выглядело так, будто Гнев искренне желает моей смерти. Пальцами, которыми я только что отчаянно сжимала простынь, я попыталась разжать его мёртвую хватку на своей шее. Над моим ухом раздался тихий, грудной смех, свидетельствующий о том, что Даррелл наслаждается моим предсмертным страхом. Мои ногти обломались, свежий маникюр, который мы ещё совсем недавно делали с Офелией, превратился в месиво. Пальцы покрылись кровью, сочащейся уже из расцарапанной руки Гнева. Я изодрала ему кожу, но он продолжал нещадно брать меня.

И когда в глазах окончательно потемнело, а нехватка воздуха обожгла лёгкие, Даррелл вдруг глухо застонал и резко выпустил меня. Со взвизгом я рухнула на жёсткие доски, больно ударившись грудью и лицом.

Окольцевав мою талию одной рукой, он с лёгкостью приподнял моё обмякшее тело, пока второй рывком выдернул из-под меня окровавленную простынь. Небрежно вытерев ею мои бёдра, он подошёл к самому краю площадки и высоко поднял полотно над головой. Ревущая толпа внизу разразилась оглушительными визгами и криками.

Это был мой единственный шанс на спасение. Я могла бы толкнуть его в спину, и он полетел бы прямиком в пылающую бочку, или попытаться сбежать по лестнице прочь из этого проклятого места. Но было одно жирное «но»: у меня не оставалось сил даже на то, чтобы просто подняться на четвереньки. Внутри всё полыхало так, словно в меня вогнали раскалённую кочергу.

Даррелл швырнул окровавленную простынь вниз, прямо в огонь, после чего развернулся ко мне, пока люди внизу начали расходиться по своим камерам. Веки казались свинцовыми, всё вокруг расплывалось из-за слёз и тусклого освещения. Дикая слабость лишила меня возможности двигаться, возникло ощущение, будто моё тело весит несколько тонн. Даррелл навис надо мной: его рубашка была полностью распахнута, мощная грудь покрылась каплями пота, а на алых губах играла хищная улыбка. Он присел передо мной на корточки и снова грубо зарылся пальцами в мои волосы на затылке, резко потянув вверх.

- Шоу закончилось для них, но не для меня.

Резким рывком он заставил меня сесть, после чего замер, ожидая, когда я разберусь с его ширинкой. Я уже уяснила: если буду медлить, последует новая порция боли, поэтому дрожащими пальцами принялась расстёгивать его брюки. Его член был испачкан кровью, и хотя он недавно кончил, новое возбуждение наливало его до самой головки, на которой уже выступили капли смазки.

- Открывай рот, - приказал он, и я беспрекословно послушалась.

Он был так же нещадно груб, не давая мне сделать даже короткий вдох. Только теперь ему для этого не требовались пальцы - моё горло душили его огромные размеры, его ярость и его… Гнев…

Даррелл полностью управлял движениями моей головы, в то время как сам запрокинул лицо, прикрыв глаза. Я обречённо смотрела на его мощную шею, острый подбородок, тёмную щетину, покрывавшую кожу, а также на чёрные татуировки, которые хищными линиями сплетались в змей на груди и рассыпались цветами на ключицах. Даррелл выглядел как прекрасный холст в руках безумного творца. И насколько красивыми были его татуировки, настолько же уродливой и черной оказалась его внутренняя суть.

Меня отпустили только тогда, когда по подбородку потекла липкая, солоноватая сперма. Даррелл молча наблюдал, как я давлюсь и кашляю, и улыбался с нескрываемых садистским удовольствием. Блеск его чёрных глаз был нездоровым, пугающим.

Дёрнув меня в последний раз за волосы, из-за чего я соскользнула с деревянного каркаса и упала на самый край каменной площадки, Гнев посмотрел на меня так, словно был готов сбросить вниз.

На мгновение я обернулась и с ужасом заметила под собой зияющую пропасть. Я сильно недооценила высоту, на которой мы находились. Если он толкнет меня - это гарантированная смерть.

- Пожалуйста… - жалостливо прошептала я.

Я понимала, что он вряд ли внемлет моим мольбам, но инстинкт самосохранения заставлял делать хоть что-то.

Даррелл сделал несколько шагов назад, неторопливо застёгивая ширинку, после чего небрежно взъерошил волосы.

- Отпусти меня… - вновь тихо попросила я, осознавая, что страх умереть здесь прямо сейчас перевешивает любой стыд. - У меня дома маленькая сестра, она не переживёт моей смерти. О нас… больше некому позаботиться, пожалуйста…

- Завали своё ебало, - яростно, практически по слогам прошипел парень и сделал ещё один шаг назад.

Он встал на противоположном краю площадки: один неверный полушаг, и он сам сорвётся вниз.

Прикрывая разодранную грудь рукой, я предприняла попытку подняться. Я знала, что стыдиться уже поздно - этот человек только что безжалостно растоптал мою честь. Следы его извращённого удовольствия всё ещё оставались на моей коже, а на губах всё ещё ощущался горький вкус его семени.

Гнев опустил голову, тяжело потерев лоб ладонью, словно пытался заглушить внезапную вспышку мигрени.

- Съебись отсюда. У тебя пять секунд.

Повторять дважды не пришлось. На подкашивающихся, трясущихся ногах я поднялась и тут же рухнула на колени. Не оглядываясь на Даррелла, я сделала ещё один рывок, и на этот раз удачно. Мышцы сводило от дикой боли внизу живота, но это казалось сущим пустяком по сравнению с тем, что могло произойти, если я упущу этот шанс.

Моя обувь бесследно исчезла, поэтому прямо в носках я побежала вниз по холодным каменным ступеням, перебирая ногами так быстро, как только позволяли остатки сил. Но парень всё равно настиг меня на одном из пролётов, грубо схватив за плечо и развернув к себе. Я в ужасе взвизгнула, и Даррелл тут же брезгливо поморщился - точно так же, как морщилась Дина, когда Джулс открывала свой рот.

Запястье, которое он за эту ночь хватал бесчисленное количество раз, пронзило острой болью. Его пальцы жёстко окольцевали кожу там, где уже проступали тёмно-фиолетовые синяки. Глядя мне прямо в глаза, он перехватил мою ладонь, скользнул пальцами к кольцу с изумрудом и резко сорвал его с пальца. А после…

Сильно толкнул меня в грудь. С криком я полетела на холодный каменный пол нижнего этажа, больно ударившись копчиком и локтями. Из глаз хлынули новые слёзы, и, сжавшись в комок, я зарыдала, окончательно лишившись возможности подняться.

Тело обдало невыносимым жаром - я упала совсем рядом с огромной полыхающей бочкой, в которой сгорали окровавленные простыни. Я до последнего не верила, что всё это происходит со мной наяву. Всё должно было быть иначе…

Но в моей реальности со всех сторон сквозь решётки камер доносились чужие крики, стоны, пьяный смех и хлёсткие шлепки. К горлу подкатила тошнота, мне хотелось раствориться, сбежать, но тело сковала боль.

Пламя в бочке резко всполохнуло. Рядом с огнём оказался один из Грехов - кажется, это был Чревоугодие. Он лениво лил виски прямо из бутылки на догорающую ткань. Заметив меня, беспомощно валяющуюся на полу, парень широко ухмыльнулся, допил остатки алкоголя из горлышка, швырнул пустую бутылку прямо в костёр, шутливо подмигнул мне и скрылся в темноте.

Я потеряла счёт времени и понятия не имела, сколько пролежала так на холодном каменном полу. За всё время мне удалось лишь немного отползти от полыхающей бочки и прислониться спиной к прохладной кирпичной кладке основания смотровой площадки.

Внезапно сквозь общий гул я услышала тихий плач, а затем - знакомое раздражённое шипение. Этот томный, вечно недовольный вздох я бы узнала из тысячи, и на моем лице вопреки всему случившемуся промелькнула слабая улыбка.

Из полумрака появилась Дина, бережно ведущая за собой близняшек, Еву и Аду. Белоснежные волосы девочек были ужасно спутаны, одежда висела грязными лоскутами, а по щекам размазалась тушь. Сама Дина внешне казалась целой, но её взгляд пугал - он стал абсолютно пустым и безжизненным. Она молча опустилась рядом со мной на корточки и накинула на мои обнажённые плечи тяжёлую мужскую куртку, которая до этого висела на ней. Вещь явно не принадлежала Дине - она пахла резким дорогим мужским парфюмом.

- Встать сможешь? - тихо спросила она.

- Не уверена…

Одногруппница молча закинула мою руку себе на плечо. Свободной ладонью я изо всех сил упёрлась в прохладные камни стены, стараясь максимально облегчить Дине задачу. Кое-как, шатаясь, мы поднялись. Опираясь друг на друга, мы вместе с Евой и Адой медленно зашагали к выходу, отчаянно пытаясь игнорировать дикую смесь из криков и стонов, которая наполняла Паноптикум, эхом отражалась от стен, въедаясь в память и разрушая вместе с тем нашу психику.