Гнев. Пепел твоей чистоты

Я передала знакомой ключи. Девчонка в таких же джинсовых шортах, как у меня, и в обтягивающей майке-безрукавке (которую я бы никогда не позволила себе надеть), села за руль моей «Хонды» и загнала её на яму.

- Да, есть пробитие, как я и предполагала. Тебе бы по-хорошему гофру новую купить, а не запаивать.

- Это… дорого?

При Руби можно было не стесняться. Этот человек никогда не осудит за подобный вопрос, потому что у неё денег было меньше всех в этом городе, несмотря на то, что она крутилась как белка в колесе.

Своими тёмными глазами она выглянула из-под моей машины, вытянула трубочкой розовые губы и почесала затылок.

- Послушай, я могу тебе запаять пока бесплатно, потом покопаюсь в мусоре, может, что из старого приемлемое найду взамен… этого. Но меня пугает твой натяжной ролик, он совсем старый. Если с первой проблемой ты ещё до меня доедешь - да, весьма эффектно, тут ничего не скажешь…

Она ещё пыталась шутить, и я даже позволила себе коротко улыбнуться.

- Но если лопнет эта хрень, - она указала куда-то, в чём я вообще не разбиралась, - то ты заглохнешь на месте, и до гаража твою «Хонду» будет тянуть уже кто-то на тросе.

Улыбка с моего лица пропала. Руби снова нырнула под машину, что-то в ней высматривая. Её тёмные волосы торчали в разные стороны, а брови воинственно зачесались вверх. Сама знакомая была маленькой, на голову ниже меня. Сомневаюсь, что её тело могло сформироваться как-то иначе, потому что она недоедала с самого раннего детства. Её все избегали, говорили даже, что на ней проклятие. Она была тем самым изгоем, с которым родители рекомендовали не общаться своим детям.

Я же знала Руби, потому что наши мамы постоянно были в одном месте: только её в качестве пациентки, а моя - как сотрудник. Мы давно познакомились, и чем старше я становилась, тем меньше понимала, где между нашими «сословиями» проходит грань, из-за которой я должна стесняться знакомой.

На нас были неспроста одна модель шорт - это была старая коллекция, и она продавалась по акции. Наши задницы были одинаково тощими, так что последние маленькие размеры забрали именно мы. Исходя из курсов анатомии в выпускном классе, я могла сделать вывод, что естественные роды нам не грозят.

Я абсолютно не разбиралась в том, что говорила мне Руби после осмотра, только попросила посчитать, сколько всё будет в конечном итоге стоить. Она никогда не включала в ценник свою работу, а я продолжала накидывать сверху, чтобы хоть как-то её отблагодарить.

Я не могла поступить иначе, когда в памяти всё ещё стоял образ её матери, лежащей под всеми теми трубками, что были прикреплены к телу женщины. И то, как на собственную мать смотрит Руби через прозрачное окошко палаты, пока медицинские сёстры меняют лекарства в капельнице пациентки.

Возможно, знакомой было бы легче, если бы родительница умерла. Тогда бы ей не пришлось покрывать медицинские счета, работы было бы меньше, но больше у девушки никого не было. Думаю, если бы на её месте была я, то поступала бы так же.

Этот город создали для нашего спасения, но чем старше я становилась, тем больше понимала, что это место становится ловушкой для тех, кто не подходит системе администрации.

Обычно я не была такой пессимисткой, ведь у меня были светлые цели и смелые планы на жизнь, но уверена: весь этот месяц меня будет штормить из-за предвкушения особой ночи. Я знала, что у меня есть Грег, ничего не могло пойти наперекосяк, но предвкушение чего-то страшного всё равно преследовало меня. Словно дышало в спину своим леденящим и сковывающим от страха дыханием, а когда я оборачивалась, то ничего не видела. Возможно, это всё-таки нервы…

Домой я вернулась поздно, уже начинало темнеть. Наш серый двухэтажный дом с белыми оконными рамами и оборками по углам крыши становился с каждым днём всё мрачнее. На отделке появлялся мох, а от сырости облупливалась краска. Нужно было заняться фасадом, но на это уйдёт непозволительное количество денег.

В гостиной тихо работал телевизор. Рядом с диваном стояла пустая бутылка вина. Уже даже не бокал и не два… Нажав на красную кнопку, я выключила телевизор, а после накрыла мать пледом. На лице этого человека был отпечаток изнурительной работы, затяжной депрессии, ненависти к себе, а ещё едва заметный шрам на щеке. Я не знала его истории, как и прошлого матери, но не скажу, что она была плохим человеком. По большей части самовлюблённой когда-то, но с каждым годом жизнь в ней угасала, и она находила своё спокойствие в алкоголе и забытьи.

Волосы матери были давно спаленные краской. Корни отросли вместе с сединой, и родительница не спешила привести себя в порядок. Мы знали правду, но никто не говорил её вслух. Папа оставил нас, завёл себе семью во внешнем мире, скрывает эту связь от правительства, а нас бросил под куполом «защиты».

Я выключила напольную лампу с тусклой лампочкой и поднялась на второй этаж. Там было душно, но Офелия была теплолюбивой девочкой, которая часто мёрзла. И сейчас, в начале вполне себе тёплого сентября, она сидела в тёплых носках, в одной из моих толстовок, которые были ей ещё не по размеру, и в махровых штанах. Сестра включила в комнате только настольную лампу и вычитывала что-то в учебнике. Её мечтой было стать врачом, получить разрешение от администрации на обучение в колледже с возможностью сюда вернуться, чтобы забрать маму. Ей хотелось много зарабатывать, даже если она станет жертвой системы и у неё будет мизер часов на то, чтобы видеться с семьёй. Те, у кого в этом городе не было каких-то привилегий, были изначально обречены на тяжёлую жизнь, где могли помочь только упорство и выносливость.

- Как ты, малышка? - спросила я сестру, подойдя к ней и поцеловав в макушку. Хорошо, что маме её одноклассницы по пути и она может забирать Офелию, иногда это очень выручает, как сегодня. - Как в школе дела?

Сидя на полу рядом с её рабочим столом, я выслушивала рассказ сестры о её дне. Мне хотелось вернуться в её возраст, думать, что до Ночи жатвы ещё очень далеко, что меня никто не тронет и об этом пока можно не беспокоиться. Вернуться в те дни, когда всё было хорошо…

Глава 4

Даррелл

Я ненавидел в этой девчонке абсолютно всё. Взгляд запуганной лани, светлые волосы, которые она постоянно расчёсывала пальцами, ноги, которые я скоро раздвину, рот, с которого почему-то ещё слетали слова. Я хотел, чтобы она заткнулась. Возненавидела себя. Растворилась. Чёрт подери, я хотел, чтобы она пропала из этого города и чтобы к этому был причастен именно я.

Какого хуя она строила из себя невинность, когда в ней текла кровь её подлого папаши? Считается, что дети не должны расплачиваться за проступки своих родителей, но к семье Блейк это не относится. Они не имели права плодиться, дабы не отравлять этот мир ядом, что тёк по их венам.

Они не были людьми, как бы ни старались ими казаться. Я бы трахнул и их мамашу, если бы она была адекватной. Но какое удовольствие я получу, если эта женщина если не на работе, то вдрызг пьяная? Поэтому придётся ограничиться Оливией, а через пару лет я возьму и Офелию, но уже не в Ночь жатвы, а до, чтобы она официально попала в список шлюх, из которого её хрен вытянет старшая сестрёнка, потому что она уже к тому времени будет раздавлена и сломлена.

А если Оливия ещё будет в состоянии адекватно мыслить и решит что-то сделать, тогда я с радостью наслажусь шоу, как Офелию сможет взять любой в городе, потому что именно так и положено поступать со шлюхами. Старшая сестрёнка сможет только смотреть, как имеют младшую, без права вмешаться.

И эту ебучую «Хонду Цивик» я тоже ненавидел. Мне хотелось подрезать тормоза, чтобы она разбилась, - настолько я хотел её уничтожения. Но всё это будет мне доступно только после того, как наслажусь телами девчонок Блейка. Если бы не мой блестящий пошаговый план по уничтожению семьи, я бы уже давно что-то сделал с Оливией.

- Ты так смотришь на экран, что мне кажется, у тебя обсессия.

- У меня одержимость, Касс, ничего личного.

На мою голову легли пальцы друга, он крепче сжал мои волосы и повернул моё лицо к себе, чтобы я заглянул в его чёрные глаза.

- Здесь нет понятия «личное», забыл?

Кассиан выпрямился, откинул свои длинные чёрные пряди за спину и посмотрел укоризненно на диван, где разлеглись Дамиан и Алистер. Они над чем-то ржали как кони, явно уже что-то себе пустив по венам.

- Какого хрена вы не учитесь?

В любой компании должен быть «папочка» - человек, у которого голова соображает чуть лучше, чем у остальных. Мы не выбирали сами лидера, считалось, что его не может быть среди нас, но никто не стал возражать, когда негласный пост «папочки» занял Касс. Как-никак, его отец был в прошлой администрации, так же считался лидером, а теперь выбил себе пост в теневой части правительства, взяв под управление уже не только этот город, а в принципе все. Каждый из нас был связан с внешним миром, мы выполняли поручения родителей, которым вход в этот город был уже заблокирован.

Жители города считали, что администрация - это люди из правительства, и что мы их помощники, но даже не догадывались, что семь Грехов, как они нас называли, и были той самой администрацией.

Так что у Оливии и её сестрёнки изначально не было шансов. Я мог следить за ней через камеры, знал каждый её запрос в интернет, чёрт подери, я знал, каким воздухом она дышит, и собирался контролировать каждый её вдох.

- Блять!

Парни подскочили с дивана и стали отряхиваться. Я услышал шипение и коротко улыбнулся.

- Спасибо, Рид, - Касс похлопал по плечу блондина, который поднёс руку к дивану, и на ней тут же оказалась белоснежная змея.

- Твою мать, Рид, ещё раз эта хуйня к нам подползёт… - завопили Дамиан и Алистер в один голос.

Блять, кто-нибудь, выключите их. Я был бы рад, если бы ручной зверёк Рида был смертельно ядовит: у Касса бы стало на две занозы в заднице меньше, а у меня бы не раскалывалась голова от ора ребят.

- И что вы ей сделаете? - спокойно спросил Рид, поглаживая змею.

Рид был моей полной противоположностью по внутреннему темпераменту. Внутри меня горел огонь, я хотел уничтожать и крушить. Я хотел боли и мести, причём настолько, что причинял эту боль и себе. Верхняя часть тела от шеи до фаланг пальцев была покрыта узорами из чернил. Потому что мне нравилось, как иглы пронзали кожу, как боль растекается по телу, подпаливая внутренний фитилёк.

Рид был иным: холодным, спокойным. Я бы сказал, убийственно спокойным и всегда собранным. У него были свои заскоки, и белая змея на его руке, стремящаяся к шее, - не самый худший из всех.

- Дамиан, почему бы какой-нибудь шлюшке не отполировать тебе член?

Я мысленно простонал. В комнату зашли близнецы Фил и Макс, два брата-идиота, которые, судя по искрящимся глазам, накидались той же дрянью, которой Алистер угостил и Дамиана.

Алистер из нас всех - самый настоящий принц. Его отец занимался наркоторговлей, так что этот парень с рыжими волосами поставлял развлечения и в наш город. А его мама - владелица фармкомпании, так что несложно сложить два плюс два и понять, как они друг друга нашли. Алистеру чаще всего приходится уезжать за город на какие-нибудь приёмы к своим родителям, а после он возвращается с увеселительными витаминками для нашего города, лучшие сорта которых идут нам.

Лучшим другом Алистера был Дамиан, с такой же ублюдской причёской вулфкат. Только у второго волосы были чёрными, как у меня и Кассиана. Если Алистер был по веществам, то его лучший друг так же тащился от девочек, буквально не мог с них слезть. Если взять список шлюх, то уверен, он всех их опробовал, и ещё больше уверен в том, что половина из них в список попала благодаря самому Дамиану. Мы не часто использовали свои прозвища, частенько стебались над всем этим, но Дамиан больше всех соответствовал своему греху - Похоти.

Если вам интересно, как дела обстояли с остальными, то я был Гневом. Папочка Кассиан - Гордыней. Хладнокровный Рид со своей змеёй - Завистью. Алистер - Чревоугодием. Хотя тут можно поспорить: он больше свой нос забивал, нежели желудок.

Ввалившиеся белобрысые близнецы - Фил и Макс - Жадность. А та бедолага, что стояла между ними на подкашивающихся ногах и неестественно широко улыбалась… Да хуй его знает, кто это вообще был.

- Почему бы вам всем не съебаться отсюда? - поинтересовался я у друзей.

- Дайте вздрочнуть Дару на его блондинку, - рассмеялся Дамиан, потянув за собой Алистера. - К слову, как закончишь с ней, я первый на очереди.

- Обязательно, если от неё хоть что-то останется, - хмыкнул ему в ответ.

Мы оба широко улыбнулись. Раздражение проходило вместе с головной болью, а к члену стала приливать кровь. И правда, мне бы не помешало что-то сделать со своим возбуждением. Но я дал себе слово не прикасаться к члену весь месяц, чтобы оторваться на Оливии в Ночь жатвы.

Парни ушли, почти все, подхватив с собой единственную девушку. У кого-то будет весёлый вечер, в отличие от моей монотонной слежки.

Касс навис надо мной, оперевшись одной рукой о стол, второй - о спинку моего стула.

- Опять над мелким стебутся?

Мы оба смотрели на монитор, где была запись с камер женской раздевалки. Оливия стояла как столб и ничего не делала. Как это, блять, было на неё похоже. Я знал, что наша первая ночь будет полной скукой: эта девчонка даже сопротивляться не станет, не в её бесхребетном стиле подобное. Примет свою судьбу и послушно раздвинет ножки, посчитав, что всё так просто закончится.

Кассиану не нравилось, что обижали Марса, из нас всех он и Рид были самыми мелкими, только первый год в колледже. Но Рида никто не трогал, и он открыл информацию у себя в профиле о том, кем является. Марс скрыл, продолжая играть роль какого-то идиота. Следующие по старшинству были Дамиан и Алистер, у этих придурков даже возраст совпадал, так что они оба разносили второй курс колледжа. На последнем уже был я, Касс и близнецы, так что мы были ответственные за действия своих младших.

- Думаю, он сам в состоянии разобраться с этим, - я взял мышку, нарочно задев руку Касса, чтобы он свалил.

Я поделюсь Лив после всего, но до этого только мне положено смотреть на то, как она переодевается.

- Ладно, ухожу, - друг поднял руки в знаке капитуляции. - Если что, сплю наверху.

Нашим центром был трёхэтажный дом. В большинстве своём каждый из Грехов тут тусовался, потому что у всех была личная комната, сауна, бассейн и ещё до неприличия много комнат, в которых было абсолютно всё для беззаботной жизни. Мы могли выглядеть идиотами, но у нас было много работы. То, что я пользовался всеми этими привилегиями, было хоть каким-то плюсом от того дерьма, что мне и другим ребятам пришлось вывозить на своих плечах.

Блондинка с кудрями себе не изменяла. Почему она была так уверена насчёт члена Марса? Знала бы она, над кем пытается шутить, закрыла бы свой красивый ротик.

Я промотал всю потасовку, пришёл к тому моменту, как она стала раздеваться. Мы наказывали тех, кто пытался взломать нашу систему видеонаблюдения или хотел установить собственные камеры в женских раздевалках. Но, хоть прихлопните меня, не понимал удовольствия в наблюдении за этим. Возможно, я был перенасыщен подобным зрелищем: сиськи хоть сейчас мог пойти потрогать вживую, и мне не надо было украдкой поглядывать на них, а в остальном всё было скукой смертной.

Зевнув, переключился уже на свой девайс. Камера в ебучей машине… Ненавидел её. Пришлось сразу же отключить звук, пока мои перепонки не лопнули от грохота, с которым заводилась развалюха Оливии.

Меня должен был радовать этот звук, он был прямым доказательством того, в каком дерьмовом положении оказалась семья Блейк. Я перекрыл им денежный транш от их папаши. Сверху пришло распоряжение о дальнейшем неплохом финансировании семьи Блейк, но никто и никак не мог проследить, куда именно идут финансы этой семьи внутри города, так что…

Их стерва-мать продолжала утопать каждый день в бухле, иногда даже на работе, а дочери, словно загнанные олени, с огромными глазами бегали по городу в надежде на лучшую жизнь. Ну не прелесть ли?

Под вечер к девчонке заглянул Грег. С этим парнем мне ещё предстояло побеседовать, но я всё оттягивал, предвкушая удовольствие. Они в который раз обсудили, как они встретятся, во что она оденется, а после… Эти ублюдки перешли к моей самой ненавистной части.

Оба упали на кровать и с противным звуком стали целоваться. Я мог бы выключить звук, но я должен был знать каждый шаг их действий, услышать, чего именно опасается Оливия, чтобы поступить именно так.

Грег в который раз попросил ему отсосать, а Оливия со своей ебучей улыбкой помотала головой. Грегори, ты круглый идиот. Оливию Блейк не надо просить, её нужно брать и трахать, эта сука слов не заслуживает.

Но кое-что полезное я услышал. Она попросила не сжимать её грудь, потому что она сильно чувствительная у неё, особенно соски. Нужно попросить у близнецов их иглы для пирсинга, которыми они себя дырявят, когда получают кольцо очередной девчонки. Они их плавят и делают пирсинги, вставляя себе куда вздумается. Остальные со временем эту идею тоже подхватили, но только у Фила и Макса проколы дошли до члена.

Кольца - это наитупейшая традиция. Полагалось, что они будут чем-то вроде кольца невинности: девушка - свою кровь, а парень - свою свободу, забирая кольцо себе на мизинец или любой другой палец, на который оно ему подходило. Время шло, традиция менялась: кольца забирались парнями после секса, но с ними уже делали что хотели. Единственная ночь, когда парни их надевали на себя, - это Ночь жатвы. Всё…

Но у этой ебатории появилось ещё одно ответвление благодаря какой-то Джульетте, которая настрочила пару лет назад роман благодаря своему недалёкому мозгу. Властям идея из этого романа понравилась, и они потребовали от администрации закрепления подобного закона: за Грехом могла закрепляться одна-единственная девушка, это называлось «покровительство». Всё, что нужно было девушке, - отдать свою девственность Греху и своё кольцо. А знаете, что полагалось парню? Разгребать до самой смерти проблемы этой девушки, даже если она уезжала из города.

Пара официально закреплялась в сети, в профилях появлялась пометка, а Грех обязан был носить на своём пальце кольцо своей избранницы.

Ахуеть как романтично. У меня была идея вычислить, кто эта Джульетта, что нам так поднасрала, но парни меня остановили. Им было смешно даже с самой идеи подобного закона, потому что рядом с нами никто не посмел бы даже заикнуться о каком-то «покровительстве».

Я очнулся от размышлений, когда Грег уже уходил. Можно было только посочувствовать парню, у которого член вот-вот должен был порвать ткань джинсов. Что-то мне подсказывает, что он не будет против моего маленького плана после того, как его так долго динамила Оливия. Пусть он не станет у неё первым, но я позволю ему сделать с ней после всё, что он только пожелает…

P.S через месяц выйдут остальные главы этой книги (в процессе написания остальные можно найти на литнет по ПОДПИСКЕ), после окончания написания книга станет БЕСПЛАТНОЙ! Буду рада любым реакциям для продвижения данной истории!

Глава 5

Оливия

- Безобразие какое-то! - Джулс вылетела с красными щеками из кабинета гинеколога.

Мы все наблюдали, с каким хлопком закрылась белоснежная дверь с золотистой ручкой, которую я ненавидела с шестнадцати лет. Она - одно сплошное напоминание о том, что тебя ждёт в будущем.

Дина шумно втянула воздух, натянув капюшон сильнее, желая исчезнуть с этого места. Не знаю почему, но Джулс её раздражала сильнее, чем другие.

- Да я! Да вы! Как вы смеете вообще?!

- Что такое, палец в задницу засунули?

Я постаралась скрыть улыбку от вопроса Дины, а вот другие девочки засмеялись громко, почти в унисон.

Джулс фыркнула, нависла над нами (так уж сложилось, что Дина сидела рядом со мной на металлической скамейке в ожидании своей очереди) и звонко произнесла:

- По крайней мере, там не побывает член, а вот тебе есть над чем задуматься.

Одногруппница поправила распущенные волосы, развернулась на каблуках и зашагала на выход.

- Я плохой человек, если хочу, чтобы ею открыли Ночь жатвы? - прошептала себе под нос Дина, но я услышала.

- Что это значит?

Я повернулась к одногруппнице, которая сидела в темно-зелёной толстовке, спрятав волосы под капюшоном. Из-под тени на меня смотрели серые глаза. Только сейчас я заметила, что на переносице и щеках Дины были маленькие веснушки.

- Открытие ночи? - переспросила она меня, и я кивнула. - Ты была когда-нибудь в Паноптикуме?

- Нет, - я поёжилась от одного только воспоминания о круглом кирпичном полуразрушенном строении, что стояло посреди поля и кошмарило одним своим видом.

- В его центре есть площадка для надзирателя. Там открывают Ночь жатвы. Обычно этим занимается Грех: затаскивает свою избранную, и, когда заканчивает, начинается всё остальное веселье.

- Ты… откуда это знаешь?

- Папа рассказал как-то, - пожала плечами Дина, словно обсуждать подобное с родителями - обыденность.

Я заметила, что близняшки смотрели на нас с интересом, явно прислушиваясь к разговору. Их белоснежные выжженные волосы струились длинными волнистыми прядями до поясницы. На светлой коже девчонок тоже были веснушки, и я понятия не имела, почему раньше не подмечала такие детали во внешности людей, которые меня окружали. Думаю, сейчас мой мозг просто пытался отвлечься от пугающего будущего, концентрируясь на бесполезных деталях.

- Если честно, - призналась тихо я, - вот уж кому я завидую. У Джулс больше шансов на эту ночь попасть, чем у тебя.

- Мой отец уехал недавно и вряд ли вернётся к этим выходным, - опровергла мои догадки Дина.

Но мы обе прекрасно знали, что её защита действовала, даже если отца не было рядом.

В коридоре больше никто не разговаривал, а вскоре позвали и меня…

В гостиной пахло жареным мясом. Простонав от удовольствия, отбросила сумку с вещами и зашла на кухню, где Офелия стояла над бургерницей.

- Я решила сделать нам парочку, - она поставила на стол передо мной тарелку. - Мама оставила немного денег, так что я после школы сходила в магазин.

- Ты… всё хорошо? Тебя не трогали?

- Ли-и-и-в, - протянула сестра. - Мне не пять лет, я могу за себя постоять. Парни сейчас другим заняты, а ещё на улице пасмурно, так что я даже немного погуляла.

Мой аппетит тут же пропал, но я всё равно укусила пропитанную соусами булочку с кунжутом. У Офелии отлично получалось готовить. Впрочем, иначе и быть не могло - нам обеим приходилось заниматься этим с раннего возраста.

- Сделаем после еды маникюр? - предложила я, и сестра радостно закивала.

Мы расположились в моей комнате на первом этаже. Моя кровать стояла прямо возле окна - там было больше света и не так душно. Рядом находился небольшой рабочий стол на четырёх ножках, одна из которых постоянно шаталась. Почему-то болтик в ней откручивался, и через какое-то время стол начинал скрипеть, теряя устойчивость. На деревянном дощатом полу лежал разноцветный ковёр, который добавлял немного веселья в комнату с синими стенами и белым потолком. Помимо этого, здесь был платяной шкаф, в котором хранились все мои вещи, - и на этом, пожалуй, всё.

Достав маникюрные наборы, я разложила инструменты, и мы принялись обрабатывать кутикулу.

- Это правда? - тихо спросила Офелия, уже расправляясь с баночкой прозрачного лака. - Что существуют списки девственниц?

- Офелия… - прошептала я в сердцах, - тебе ещё рано о таком думать.

- Мне интересно, правда! Я должна знать, Лив. Сегодня они ведут меня в пятнадцать лет к врачу, а после администрация изменит возраст для участниц Ночи жатвы.

- Даже не говори так, - мой тон стал суровым, хотя по венам разливался леденящий страх за сестру. Я не позволю кому-то тронуть её. Никогда. Никому. - Мы что-нибудь обязательно придумаем. Если у меня не получится вытянуть тебя из города, то… может быть, кого-то найдём, но это самый крайний вариант. Послушай… - я отложила инструменты, взяла Офелию за холодные руки и посмотрела в её необычайно красивые глаза. - Тебя это не коснётся, хорошо?

Она ещё какое-то время внимательно изучала моё лицо, а потом медленно кивнула.

- Ты боишься? - только и спросила она.

Мне хотелось ответить честно, но нельзя было ещё больше запугивать и без того накрутившую себя сестру.

- У меня всё под контролем.

Я улыбнулась так искренне и тепло, что на мгновение сама поверила в свои слова.

- Списки и правда существуют, если тебя это интересует. Невыносимо видеть, как парни открывают их прямо перед твоим носом на занятиях, а потом с ухмылочками осматривают всех в аудитории, словно выбирают жертву. Но ты же помнишь, у меня есть Грег.

- А ты его любишь?

После этого вопроса ножнички сорвались, задев кожу, и рядом с кутикулой выступили алые капли крови. Мне тут же стало плохо - я не выносила ни её вида, ни запаха. Особенно запаха.